WWW.KN.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Содержание В.В. Бойцов Новые члены АСЕАН (Вьетнам, Камбоджа, Лаос, Мьянма) и проблема их адаптации в сообществе _ 7 А.А. Рогожин Иностранный капитал в странах Индокитая: ...»

-- [ Страница 1 ] --

5

Содержание

В.В. Бойцов

Новые члены АСЕАН (Вьетнам, Камбоджа, Лаос, Мьянма) и проблема их адаптации в

сообществе _______________________________________________________________ 7

А.А. Рогожин

Иностранный капитал в странах Индокитая: масштабы и динамика _______________ 26

Н.Г. Рогожина

Экологический аспект освоения бассейна Меконга_____________________________ 38

С.И. Иоанесян

Тенденции экономического сотрудничества Восточного Индокитая с КНР_________ 51

Л.Н. Морев

Языковая ситуация и языковая политика в странах Индокитая ___________________ 61 В.А. Дольникова Сельская периферия и социально-политическая роль крестьянства в Таиланде (1980 – 1990гг.) __________________________________________________ 72 Н.Н. Бектимирова Камбоджа: проблемы политической эволюции (1993 –2003 гг.) __________________ 97 А.В. Парменов Роль внешнего финансирования в экономическом развитии Вьетнама____________ 121 Ле Хонг Тхай Отношения СРВ с Россией в новых международных условиях __________________ 140 В.М. Мазырин Вьетнамцы в России: образ жизни, проблемы, перспективы ____________________ 159 П.Е. Шустров Из истории экономического развития Таиланда 1850 – 1950 гг. ________________ 180 Белые пятна истории Ashley Thompson Pilgrims to Angkor: A Buddhist «Cosmopolis» in Southeast Asia? __________________ 201 Indochina: Trends in development____________________________________________ 223 Индокитай: тенденции развития Настоящий сборник является продолжением уже двух опубликованных ранее изданий, посвященных социально-экономическим, политическим и идеологическим проблемам современного Индокитая.

Сборник состоит из трех частей: статей, посвященных общим региональным проблемам и сравнительному анализу, исследованию отдельных социально-политических и экономических проблем странового характера, а также публикации специальной рубрики «Белые пятна истории».

Первая часть сборника представлена статьями В.В. Бойцова, А.А. Рогожина, С.И. Иоанесян, Н.Г. Рогожиной, Л.Н. Морева. В них затрагивается широкий спектр проблем, в той или иной степени касающихся всех стран Индокитая. Это – экономическая и экологические ситуация в регионе, перспективы экономического развития новых членов АСЕАН (Камбоджа, Вьетнам, Лаос) после их вхождения в Сообщество, торговое партнерство с КНР, языковая политика национальных правительств стран Индокитая.

Вторая часть сборника содержит статьи, представляющие собой страновые исследования. Среди них статьи по проблемам социально-политического развития Камбоджи (Н.Н. Бектимирова) и Таиланда (В.А. Дольникова), по различным аспектам экономического развития СРВ (А.В. Парменов, Ле Хонг Тхай), по взаимоотношениям между Россией и СРВ на примере адаптации вьетнамской диаспоры к условиям жизни в России (В.М. Мазырин), а также по истории экономического развития Таиланда (П.Е. Шустров).

Под рубрикой «Белые пятна истории» публикуется статья профессора Калифорнийского Университета (Беркли) Э. Томпсон, посвященная неизвестным ранее фактам религиозной жизни Ангкора в XVI – XIX вв.

Коллектив авторов этого сборника составили преимущественно сотрудники трех кафедр ИСАА при МГУ, а именно: кафедры политологии стран Востока (д.и.н., проф.

Бектимирова Н.Н.), кафедры экономики стран Востока (к.э.н., доц. Бойцов В.В., к.и.н., доц. Мазырин В.М., аспиранты: Ле Хонг Тхай, Парменов А.В., Шустров П.Е.), кафедры истории стран ЮВА и ДВ (д.и.н., проф. Дольникова В.А.), а также д.фил.н., ст. научный сотрудник ИВ РАН Морев Л.Н., к.э.н., ст. научный сотрудник ИВ РАН Иоанесян С.И., к.и.н., ст. научный сотрудник ИМЭМОРАН Рогожина Н.Г., к.э.н., заведующий сектором социально-экономических проблем ИМЭМО РАН Рогожин А.А., профессор Калифорнийского Университета (Беркли) Эшли Томпсон.





В.В. Бойцов Новые члены АСЕАН (Вьетнам, Камбоджа, Лаос, Мьянма) и проблема их адаптации в сообществе Включение в состав Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) в 1990-х гг. четырех государств Индокитая – Вьетнама (в 1995 г.), Лаоса, Мьянмы (в 1997 г.) и Камбоджи (в 1999 г.) завершило процесс объединения всех стран Юго-Восточной Азии (ЮВА) в составе одной организации. В результате возникли новые благоприятные предпосылки для обеспечения политической стабильности как сообщества в целом, так и всех образующих его стран в отдельности, расширения и углубления внутрирегионального экономического сотрудничества и дальнейшего упрочнения международных политических и экономических позиций группировки. Все это, в конечном счете должно было способствовать ускорению темпов хозяйственного роста государств региона, что с самого начала существования АСЕАН являлось важнейшей задачей1. Все прочие цели АСЕАН, в том числе и обеспечение политической стабильности в странах сообщества и в юговосточноазиатском регионе в целом, на достижение которой в течение нескольких десятилетий были направлены ее основные усилия, представлялись всего лишь в качестве необходимых условий экономического роста.

Включение в 1990-х гг. в состав АСЕАН новых членов не только способствовало упрочению политической стабильности в ЮВА и повышению международного авторитета ассоциации и тем самым содействовало созданию более благоприятных условий для развития внутрирегионального экономического сотрудничества, и укрепления позиций сообщества во взаимоотношениях с третьими странами как в политической, так и в экономической сферах, но одновременно ставило перед этой организацией целый ряд новых и сложных проблем.

Почти все новые участники Ассоциации были странами с исключительно низким уровнем экономического развития. Так, валовой внутренний продукт (ВВП) на душу населения в 1997 г. во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже уступал аналогичному показателю даже наименее развитых в хозяйственном отношении старых членов группировки – Индонезии и Филиппин в 3,1 – 3,5 раза, а в Мьянме – в 11,2 – 11,6 раза2. При этом, в Лаосе, Камбодже и Мьянме основная часть ВВП, т.е. свыше 50% все еще производилась в аграрном секторе, тогда как среди «ветеранов» организации аграрный сектор обеспечивал менее 20% их общественного продукта (больше всего на Филиппинах – 19% и в Индонезии – 16%)3.

Понятно, что разрыв между более экономически развитыми членами группировки, нежели Индонезия и Филиппины, четырьмя странами Индокитая, достигал, если иметь в виду объем ВВП на душу населения, нескольких десятков, и даже сотен раз4.

Естественно, что при столь значительном различии в уровнях экономического развития перспективы сотрудничества между старыми и новыми участниками сообщестИндокитай: тенденции развития ва оказались чрезвычайно ограниченными как по абсолютному объему, так и по номенклатуре.

Еще более суживало возможности этого сотрудничества преобладание в экономике Лаоса, Камбоджи, Мьянмы и в меньшей степени Вьетнама архаичных методов хозяйствования и отсутствие мотиваций и навыков, необходимых для коммерческой деятельности, у большинства их населения, неразвитость там современной рыночной инфраструктуры, а также недостаток квалифицированных кадров на всех уровнях производственной, организационно-хозяйственной и государственно-управленческой деятельности, что являлось неизбежным следствием особенностей их исторического, социальноэкономического и политического развития.

Относительно низкий уровень экономического развития стран Индокитая и несоответствие их хозяйственной инфрастуктуры, и квалификации производственных, деловых и управленческих кадров, а также менталитета основной массы населения потребностям современной рыночной экономики создавали дополнительные трудности для развития хозяйственных связей и между самими новыми членами Ассоциации. Постольку поскольку возможности последних удовлетворить свои потребности в капиталах, специалистах и большинстве промышленных товаров, и прежде всего товарах производственного назначения, за счет друг друга были, как правило, крайне незначительными*, а перспективы расширения их взаимного торгово-экономического сотрудничества были еще скромнее, чем потенциал этих связей со старыми и более развитыми в хозяйственном отношении членами АСЕАН благодаря обладанию большинством из них экономическими ресурсами, представляющими интерес для их новых партнеров.

Все это снижало уровень внутрирегиональных экономических связей четырех стран Индокитая в целом. Наиболее очевидным образом это проявлялось в сфере взаимной торговли, обладающей, на наш взгляд, более высокой, по сравнению с другими формами внешнеэкономической деятельности, степенью инерционности. Не удивительно поэтому, что совокупный удельный вес Вьетнама, Лаоса, Камбоджи и Мьянмы во всем взаимном импорте стран ЮВА составлял в 1997 г. всего 7,2%, а в экспорте – 2,6%, совместная же доля Лаоса, Камбоджи и Мьянмы соответственно лишь 2,9 и 0,5%5, что позволяет оценить масштабы их участия во внутрирегиональной торговле АСЕАН как почти что символические.

Вместе с тем, несмотря на незначительные масштабы участия Лаоса, Камбоджи и Мьянмы, во внутрирегиональных внешнеторговых связях, степень их включенности во взаимную торговлю стран АСЕАН находилась на высоком, а иногда даже исключительно высоком уровне. Достаточно сказать, что в этом же 1997 г. за счет внутрирегиональной торговли Камбоджа обеспечила 60,9% всего своего экспорта, а Мьянма и Лаос соответственно 67,0 и 89,0% импорта6.

Столь чрезмерная зависимость экспортных и импортных операций этих стран от взаимной торговли с соседями по региону в данном конкретном случае являлась не столько результатом целенаправленных действий, рассчитанных на развитие максимально тесного взаимовыгодного многосекторного и широкомасштабного сотрудничества со всеми государствами ЮВА, сколько следствием, с одной стороны, общей хозяйственной отсталости этих стран, их слабым участием в международном разделении труда и, в основном периферийной включенностью в мировое хозяйство, а с другой, наличием у них традиционных хозяйственных связей с некоторыми из своих соседей по региону, возможностью удовлетворять свои достаточно ограниченные потребности в сбыте произведенной ими * За исключением быть может Вьетнама в качестве продуцента некоторых товаров и услуг.

В.В. Бойцов.

продукции и приобретать наиболее необходимые товары в близлежащих государствах или использовать их территории для транзитной торговли. Так, например, Лаос, в силу своего географического положения вынужден осуществлять значительную часть торговых операций через территорию Таиланда.

Таблица 1. Динамика некоторых показателей хозяйственного развития стран АСЕАН*, % к 1997 г.

–  –  –

*Составлено и подсчитано по: ASEAN Statistical Yearbook, 2002, Table 2.5. – Internet:

http://www.aseansec.org/macroeconomic/aq_gdp25.htm; ASEAN Statistical Yearbook, 2002. Table 2.2;

Internet: http:// www.aseansec. org/ macroeconomic/agq_gdp.22htm; IBRD/World Bank. World Development Indicators, 1999. Washington, 1999, p.192 – 194, 200 – 202; IBRD/World Bank. World Development Indicators, 2000. Washington, 2000, p. 186 – 188, 214 – 216; IBRD/World Bank.World Development Report, 2000/2001. Washington, 2000, p.236, 237.

**Исключая Бруней.

Такая гипертрофированная и односторонняя «интеграция», будучи вызванной к жизни не столько успешным социальнно-экономическим развитием всех ее участников, сколько крайней хозяйственной отсталостью отдельных государств региона, может быть названа «интеграцией для бедных», с помощью которой страны с наиболее слабыми позициями на мировом рынке реализуют свои внешнеэкономические связи главным образом в рамках своего региона, иногда даже за счет какого-либо одного из соседних государств.

Включение четырех стран Индокитая в состав АСЕАН также осложнялось для них и необходимостью адаптироваться к процессу либерализации внутрирегиональных торгово-экономических связей, начавшемуся там на рубеже 1970-х-1980-х гг.

Целью либерализации взаимной торговли государств-членов сообщества было облегчить доступ вывозимых ими товаров на рынки стран АСЕАН тем самым гарантировать их сбыт, а также оказать поддержку развитию их экспортных отраслей хозяйства и, в конечном счете, способствовать экономическому росту всех государств АСЕАН. Однако для менее развитых участников сообщества и прежде всего новых его членов предполагаемые выгоды от либерализации внутрирегиональных торгово-экономических связей представлялись не столь очевидными и не исключали, по крайней мере на каком-то определенном этапе возможные потери.

Это во многом было связано с тем, что в отраслевой Индокитай: тенденции развития структуре экспорта менее развитых стран группировки заметное, а иногда и ведущее место занимал вывоз сравнительно узкого круга товаров, прежде всего сырья и полуфабрикатов, а также отдельных видов технологически несложных промышленных изделий потребительского назначения, которые производились и в других, в том числе более развитых странах сообщества, что делало их всех не столько партнерами по взаимной торговле, сколько конкурентами и соперниками. Учитывая, что внутрирегиональный рынок АСЕАН на протяжении нескольких десятилетий осваивался более старшими и, как правило, в хозяйственном отношении более развитыми участниками группировки, новые его члены оказывались на этом рынке в заведомо невыгодном положении. К тому же, допустив у себя беспрепятственный сбыт производимой в более развитых государствах сообщества современной промышленной продукции, отличающейся относительно широкой номенклатурой изготовляемых товаров и сравнительно низкими издержками массового производства, новые участники группировки, будучи не в состоянии противопоставить им аналогичную конкурентноспособную продукцию поставили тем самым под сомнение перспективы создания у себя собственной современной многоотраслевой индустрии.

Принимая во внимание общий крайне незначительный объем производства в четырех странах Индокитая, в особенности в Лаосе, Камбодже и Мьянме, и слабые позиции их обрабатывающей индустрии7, такая возможность выглядела вполне вероятной. Понятно, что увеличение абсолютных масштабов участия новых членов АСЕАН в интеграционных процессах в регионе, равно как и диверсификация этого участия и повышение его качества, является сложной и долговременной проблемой.

Вступление в АСЕАН стран Индокитая предполагало, что оно принесет им конкретные экономические дивиденды как непосредственные, так и более отдаленные во времени, и, в конечном счете, будет содействовать ускорению их социальноэкономического развития. Однако потенциальные выгоды от присоединения этих стран к сообществу могут быть реализованы ими в достаточно полном объеме только при активном, всестороннем и масштабном их участии в его хозяйственной деятельности. Однако подобная вовлеченность отдельных стран в интеграционные процессы в регионе возможна лишь при наличии у них необходимого экономического потенциала. Отсюда следует, что для полноценного участия в многостороннем экономическом сотрудничестве государств сообщества и использования ими преимуществ внутрирегионального разделения труда в интересах модернизации своего хозяйства, странам Индокитая, присоединившимся к группировке в 1990-х гг., необходимо прежде всего обеспечить ускорение темпов их экономического роста, по крайней мере до уровня среднерегиональных, увеличить объем общественного производства в масштабах, которые позволяли бы им заметно приблизиться хотя бы к своим наименее развитым старшим партнерам по производству ВВП на душу населения (Индонезии и Филиппин), а также осуществить прогрессивную перестройку отраслевой структуры хозяйства путем радикального сокращения в нем доли аграрного сектора и увеличения удельного веса обрабатывающей индустрии, сформировать соответствующую современным требованиям рыночную инфраструктуру национальной экономики и т.п.

Главным условием достижения новыми членами Ассоциации этих целей является резкая активизация там инвестиционного процесса. Это представляется тем более актуальным, что по уровню нормы накопления рассматриваемые страны занимали в 1997 г. 6 (Вьетнам), 7 (Лаос), 9 (Камбоджа) и 10 (Мьянма) место среди всех членов АСЕАН. Понятно, что, сохраняя столь низкую норму накопления, как, например, Камбоджа (16%) или Мьянма (13%), невозможно было рассчитывать на сокращение разрыва в уровне экономического развития с государствами, чьи соответствующие показатели достигали 31% (Индонезия), 35% (Таиланд), 37% (Сингапур) и тем более 43% (Малайзия)8. Даже во В.В. Бойцов.

(Индонезия), 35% (Таиланд), 37% (Сингапур) и тем более 43% (Малайзия)8. Даже во Вьетнаме и Лаосе, где норма накопления была заметно выше – по 29%, она весьма заметно уступала старшим членам группировки, исключая Филиппины9.

Хотя перспектива повышения нормы накопления в странах «четверки», в особенности в Камбодже и Мьянме, на первый взгляд, кажется вполне очевидной, сделать это за счет одних внутренних ресурсов им было бы чрезвычайно трудно. Такая неспособность аккумулировать дополнительные ресурсы за счет внутренних источников является следствием как общей хозяйственной отсталости новых участников сообщества, так и исключительной исходной бедности подавляющего большинства их населения, что не допускает любого, хотя бы самого незначительного, сокращения относительных размеров производимого там продукта, направляемого на нужды личного и общественного потребления.

Несмотря на кажущуюся значительной величину нормы совокупного потребления, сложившуюся во всех странах Индокитая к 1997 г. (во Вьетнаме – 79%, Лаосе и Мьянме – по 88% и Камбодже – 96%), эти, как будто бы, внушительные показатели, в условиях крайне ограниченного объема валового производства, сохранявшегося там, оборачиваются на практике всего лишь 200 – 300 долл. на душу населения10. Для радикального расширения производства и модернизации отраслевой и технологической базы в странах – новых членах группировки необходимы не просто крупные инвестиции, а прежде всего капиталовложения в валюте более развитых, в промышленном отношении государств для закупки у них не производимых, как правило, в странах-реципиентах инвестиционных товаров, и в первую очередь, машин и другого производственного оборудования, приобретения лицензий и знаний, а также оплаты труда специалистов. Совершенно очевидно, что иностранный производственный капитал, размещаемый в экономике наиболее молодых участников сообщества становится решающим фактором ускорения их социальноэкономического развития.

Таблица 2. Динамика некоторых показателей внешнеэкономической деятельно сти стран АСЕАН*, % к 1997 г.

–  –  –

*Подсчитано по: ASEAN Statistical Yearbook, 2002, Table 5.1. – Internet:

http://www.aseanseс.org/macroeconomic/aq_trade.51htm; ASEAN Statistical Yearbook, 2002.Table 5.2 Internet :http://www.aseansec.org/ macroeconomic/aq_trade52.htm; ASEAN Statistical Yearbook, 2002.

Table 4.2.

– Internet: http://www. aseanseс.org/macroeconomic/mt13.htm; Statistical of Foreign Direct Индокитай: тенденции развития Investment In ASEAN. Comprehensive Data Set. 2000 Edition. Table 1.2. – Internet: http://www. aseansec.org/fdi-2002/asean.htm.

К сожалению, однако, страны Индокитая долгое время находились в своего рода «инвестиционной тени». Так, например, в 1997 г. на них приходилось 3,0 млрд. долл.

США, или 10,0% общего объема прямых иностранных частных инвестиций, направленных в юго-восточноазиатский регион, тогда как на шесть их более старших партнеров – соответственно 27,3 млрд. долл., или 90% их совокупной суммы11.

Сами же государства – члены АСЕАН, хотя и обеспечили в том же 1997 г. 30% всех прямых иностранных частных капиталовложений (935 млн. долл. США), размещенных в странах Индокитая, в том числе 74,4% (46 млн. долл.) в Лаосе и 83,5% (323 млн.

долл.) в Мьянме12, видели в этих странах всего лишь один из периферийных районов своей инвестиционной деятельности. Не случайно поэтому удельный вес четырех стран Индокитая (Вьетнама, Лаоса, Мьянмы и Камбоджи) во внутрирегиональном движении прямых частных инвестиций, составил в 1997 г. всего 23,7% их общего объема13, что было не только меньше их доли в численности населения всей ЮВА, равной 27,4%14, но и не соответствовало, с нашей точки зрения, сложности стоящих перед ними задач по трансформации их архаичной социально-экономической структуры и коренной реконструкции отсталого народного хозяйства. Это в особенности относится к Лаосу, на долю которого в этот период приходилось только 1,6% всех внутрирегиональных прямых частных капиталовложений. Что же касается Камбоджи, то она и вовсе была вне сферы инвестиционной активности сообщества.

Между тем, прямые частные инвестиции, направляемые из стран региона во Вьетнам, по своим масштабам значительно превосходили аналогичные капиталовложения, размещенные в экономике его молодых партнеров. Так, в 1997 г. внутрирегиональные прямые частные инвестиции, полученные Вьетнамом, достигли 547 млн. долл., что составило 58,5% общего их объема, аккумулированного всеми четырьмя государствами Индокитая. В о стальные годы доля Вьетнама в рассматриваемых капиталовложениях была даже еще выше, так в 1995 г., она поднялась до 79,0%15. Все это свидетельствует о существенных различиях не только в экономическом потенциале (объеме и структуре производства и.т.п.), но и о положении, занимаемом во взаимных хозяйственных связях стран юго-восточноазиатского региона, Лаосом, Камбоджей и Мьянмой, с одной стороны, и Вьетнамом, с другой, что отчетливо проявилось уже в первые годы после их присоединения к АСЕАН.

Несмотря на все еще сохраняющиеся несоответствия экономических систем Вьетнама и более старших членов АСЕАН, последние, рассматривали это государство как привлекательный объект для взаимовыгодного сотрудничества. В то же время Лаос, Камбоджа и Мьянма выглядели в этом свете, главным образом, в качестве своего рода «балласта» и нуждались не только в политической, но и экономической поддержке – помощи в обеспечении их экспортной и импортной торговли, компенсации, насколько это было возможно, крайне слабого притока финансовых ресурсов из стран не-членов АСЕАН в интересах поддержания там и в регионе в целом общей стабильности, а в перспективе в расчете на вероятные дивиденды от взаимных хозяйственных связей.

Еще одним обстоятельством, серьезно усложнившим, по крайней мере, начальный период пребывания в составе АСЕАН четырех стран Индокитая и их адаптации в этой группировке, был валютно-финансовый кризис, охвативший в конце 1990-х гг., практически все страны сообщества, что не могло не сказаться на хозяйственной жизни новых членов Ассоциации, и в том числе на их внутрирегиональных связях.

В.В. Бойцов.

В результате кризисных явлений во всех шести старых членах группировки заметно уменьшился их общий экономический потенциал. Только за один 1998 г., производство валового внутреннего продукта сократилось в Сингапуре на 12,9 процентных пункта, на Филиппинах – на 20,8 процентных пункта, в Брунее – на 24,2 процентных пункта, Таиланде – на27,7 процентных пункта, Малайзии – на 28, 6 процентных пункта и в Индонезии, более всего пострадавшей от валютно-финансового кризиса и сопровождавших его природных катаклизмов – на 56,1 процентных пункта.

Таблица 3. Место отдельных стран в экономике АСЕАН*, %.

–  –  –

*Подсчитано по данным источников, указанных после таблицы 1.

**В % к соответствующему индикатору Сингапура.

Еще значительнее оно упало в пересчете на душу населения. Так, в том же 1998 г.

его сокращение составило в Сингапуре 15,8 процентных пункта, на Филиппинах – 22,6 процентных пункта, в Брунее – 26,3 процентных пункта, Таиланде – 28,7 процентных пункта, Малайзии – 30,3 процентных пункта и в Индонезии – 56,4 процентных пункта.

Наконец, и это представляется исключительно важным, снизилась, хотя и в меньшем объеме, чем ВВП, норма накопления: в 1998 г. в Сингапуре на 8,1 процентных пункта, на Филиппинах – на 16,0 процентных пункта, в Таиланде – на 28,6 процентных пункта, Малайзии – на 37,2 процентных пункта и в Индонезии – на 44,8 процентных пункта16.

Таким образом были созданы предпосылки для замедления уже в ближайшем будущем темпов экономического роста этих стран, а также увеличения сроков их выхода из кризисной ситуации и преодоления ее последствий.

Естественным следствием уменьшения экономического потенциала рассматриваемых стран стало ослабление их позиций в системе международного разделения труда и на мировом валютном рынке. Так, в 1998 г., внешнеторговый оборот Филиппин сократился, по сравнению с 1997 г., на 7,8 процентных пункта, Сингапура – на 11,6 процентных пункта, Малайзии – на 16,9 процентных пункта, Индонезии – на 19,7 процентных пункта, Таиланда – на 20,8 процентных пункта и Брунея – на 31,5 процентных пункта.

Снижение деловой активности в странах «шестерки» и ослабление их инвестиционной привлекательности в глазах зарубежных инвесторов, а в некоторых случаях, как например, в Индонезии, и рост неуверенности за судьбу размещенных там финансовых Индокитай: тенденции развития средств, вызывали почти повсеместно, существенное уменьшение притока туда иностранного частного капитала, а подчас, как все в той же Индонезии, и вполне очевидный его отток. В результате объем новых прямых иностранных частных инвестиций в 1998 г.

сократился, в сопоставлении с 1997 г., в Брунее на 57,1 процентных пункта, в Сингапуре – 40,7 процентных пункта, на Филиппинах – на 59,7 процентных пункта, а в Индонезии уступил соответствующему показателю более чем в 2 раза.

Продолжился и начавшийся здесь несколькими годами раньше плохо поддающийся регулированию процесс обесценения местной валюты, принявший наиболее катастрофический характер в Индонезии. Ее падение только в одном 1998 г. составило в Брунее 12,7%, Сингапуре – 19,3%, Таиланде – 31,9%, на Филиппинах – 38,8%, в Малайзии – 39,5% и в Индонезии 244,2%17. Все это, с одной стороны, удешевляя экспортную продукцию этих стран, делало ее более конкурентоспособной на мировом рынке и тем самым способствовало сохранению потенциала экспортных отраслей их экономики в трудные кризисные годы. С другой – удорожание импорта, ослабляло возможности приобретения за рубежом инвестиционных товаров в интересах расширения и дальнейшей модернизации современного сектора производства, а также деталей, узлов и компонентов для многочисленных сборочных предприятий, размещенных на их территории и таким образом ухудшало эффективность, а вслед за ней и перспективы инвестиционного процесса.

Глубина отмеченного спада и его инерция в производстве, накоплении и внешнеэкономических связях шести стран юго-восточноазиатского региона оказались столь значительными, что восстановление их уровня 1997 г. затянулось, на весьма длительный период и к началу 2000-х гг. было еще весьма далеко от своего завершения. Так, производство валового внутреннего продукта в 2001 г., хотя и выросло повсеместно, по сравнению с 1998 г., все еще продолжало уступать показателям 1997 г., и составляло от его уровня в Сингапуре 89,9%, Малайзии – 87,0%, на Филиппинах – 86,2%, в Брунее – 83,3%, Таиланде – 74,0% и в Индонезии – 63,7%, т.е. за исключением последней, мало изменилось с кризисного 1998 г.

Столь же незначительно возросло и его производство в расчете на душу населения, что, естественно, также не позволило странам «шестерки» выйти на соответствующие докризисные показатели, ограничившись в Сингапуре 82,9%, на Филиппинах – 79,0%, в Малайзии – 78,4%, Брунее – 75,5%, Таиланде – 71,5% и в Индонезии – 61,6% их величины.

Что касается нормы накопления, то находясь под воздействием политики «сдерживания», проводимой в этих странах в целях борьбы с инфляцией, а также попыток государства сохранить расходы на потребление в достаточном для поддержания там социального равновесия объеме, она не только не восстановила свой уровень 1997 г., но даже, напротив, повсеместно, за исключением Индонезии, продолжала неуклонно сокращаться.

Всего с 1998 по 2001 гг. ее падение составило в Малайзии – 2,3 процентных пункта, на Филиппинах – 6,0 процентных пункта, в Сингапуре – 8,1 процентных пункта, и в Таиланде – 8,6 процентных пункта, в то время как отмеченный рост в Индонезии достиг 12,9 процентных пункта, что, впрочем, позволило этой стране поднять свою норму накопления всего лишь до 58,1 процентных пункта от уровня 1997 г.18 Как мы видим, снижение нормы накопления в ходе валютно-финансового кризиса в регионе в целом было транспонировано и на последующие годы и таким образом общее абсолютное или хотя бы относительное замедление темпов экономического развития может сохраняться там в течение сравнительно большого промежутка времени.

Крайне медленные темпы преодоления шестью членами АСЕАН последствий кризиса 1990-х гг. явились основной причиной затянувшегося и чрезвычайно противореВ.В. Бойцов.

чивого процесса восстановления их позиций в международных торгово-экономических и валютно-финансовых отношениях. Если внешнеторговый оборот большинства этих стран имеет, хотя и слабо выраженную тенденцию к росту, а две из них – Филиппины и Малайзия к 2001 г. уже превзошли его уровень 1997 г., то объем новых прямых иностранных частных инвестиций, за исключением Филиппин, а также Сингапура обнаруживает либо затухающую динамику (в Таиланде, Малайзии и Брунее), либо и вовсе отрицательную (в Индонезии)19.

Такой вектор движения прямых частных инвестиций, полученных большинством этих стран из-за рубежа, помимо, чисто конъюктурных причин (например, продолжающегося, хотя и медленнее, чем раньше, удешевления их национальных валют20), объясняется главным образом недостаточной привлекательностью для иностранного капитала государств со столь неустойчивыми темпами преодоления последствий валютно-финансового кризиса и снижением их деловой активности на протяжении уже достаточно длительного периода времени.

Сокращение экономического потенциала шести наиболее развитых в хозяйственном отношении шести стран региона, ослабление их позиций в системе международного разделения труда и в особенности снижения уровня деловой активности не могло не сказаться на объеме, структуре и динамике внутрирегиональных экономических связей всех государств – членов сообщества, и в том числе его новых участников. Так, в кризисном 1998 г. взаимная импортная торговля государств АСЕАН сократилась, по сравнению с 1997 г., на 15,7 процентных пункта, экспортная – на 34,4 процентных пункта, а движение прямых частных инвестиций – на 47,7 процентных пункта. Все это заметно сузило возможности дальнейшего вовлечения четырех стран Индокитая во внутрирегиональный обмен товарами и услугами, а главное, существенно ограничило базу их финансирования за счет ресурсов экономически более развитых партнеров.

Таблица 4. Место отдельных стран во внешнеэкономических связях АСЕАН*, %.

–  –  –

*Подсчитано по: ASEAN Statistical Yearbook, 2002, Table 5.1 – Internet:

http://www.aseanseс.org/macroeconomic/aq_trade51.htm; ASEAN Statistical Yearbook, 2002. Table 5.2 –

Internet: http://www.aseansec.org/macroeconomic/aq_trade52.htm; Statistical of Foreign Direct Investment In ASEAN: Comprehensive Data Set. 2002 Edition. Table 1.2. – Internet:

http://www.aseanseс.org/fdi-2002/aseansec.htm.

Индокитай: тенденции развития Крайне медленное восстановление странами «шестерки» докризисного уровня своего хозяйства, нехватка и вызванное ею сокращение средств, направляемых на нужды воспроизводственного процесса, а также продолжающееся уменьшение объема международного капитала, направляемого в их экономику, обусловили еще большее ограничение масштабов внутрирегионального перемещения прямых частных инвестиций. Их объем, столь резко сократившийся в 1998 г., снизился к 2001 г. еще на 28,8 процентных пункта до уровня 23,5 процентных пункта.

Напротив, динамика экспортно-импортных операций после 1998 г. отличается значительным ускорением, благодаря чему объем внутрирегионального экспорта уже в 2001 г. превзошел планку 1997 г. на 13,9 процентных пункта, а импорт – на 23,5 процентных пункта21.

Столь энергичный рост взаимной внешней торговли стран АСЕАН во многом являлся, по существу, своеобразной «оборотной стороной» более медленной динамики их совокупного товарооборота. Вынужденные в годы кризиса потесниться на внешних рынках со своей продукцией, в особенности готовыми промышленными изделиями и ограничить импорт в связи со спадом производства, снижением инвестиционной активности и уровня жизни, а также сокращением спроса и, вздорожанием ввозимых товаров из-за обесценения национальных валют, члены сообщества, компенсировали, насколько могли, свои потери за счет расширения внутрирегиональной торговли, и в первую очередь, импортной.

Таким образом, сложившиеся на рубеже 1990-х-2000-х гг. условия для скольконибудь масштабного привлечения в экономику Лаоса, Камбоджи и Мьянмы, прямых частных инвестиций из соседних стран региона, можно рассматривать как малоблагоприятные и следовательно рассчитывать на них как на важнейший инструмент экономического роста в указанных странах, по крайней мере, в ближайшие годы, было бы, преждевременным.

Перспективы их более масштабного участия во внутрирегиональной торговле представляются достаточно реалистичными, несмотря на сохранение у них незначительного объема и слабо развитой структуры производства, в особенности в сфере импортной торговли. В свете этого курс на либерализацию торгово-экономических отношений странчленов сообщества и в конечном счете создание там зоны свободной торговли, первоначально инициированной руководством АСЕАН еще в конце 1970-х гг., представляется весьма актуальным для нужд внутрирегионального сотрудничества всех участников группировки, независимо от уровня их развития и сроков вступления в эту организацию.

Что же касается возникающей в последнем случае потенциальной угрозы будущему национальной промышленности молодых и менее экономически развитых стран, не способных пока конкурировать с индустрией более продвинутых в хозяйственном отношении государств региона, то для ее смягчения и адаптации промышленного производства и перераспределительных систем этих стран к новым условиям взаимной торговли, период подготовки к полномасштабному их вступлению в АСЕАН был существенно увеличен22.

Хотя начальный период пребывания Вьетнама, Лаоса, Камбоджи и Мьянмы в составе АСЕАН в целом совпал по времени с кризисом, охватившим в конце 1990-х г.. экономику их старших партнеров, сами они оказались несколько в стороне от его эпицентра благодаря периферийному положению в мировом хозяйстве, слабой, по абсолютным масштабам, включенности в экономику региона и все еще сохраняющуюся там, несмотря на постепенную либерализацию внешнеэкономических связей, известную закрытость их хозяйства. Поэтому влияние кризиса на экономику этих стран носило не столько непосредственный характер, сколько было «ретранслировано» туда в ходе их хозяйственного В.В. Бойцов.

взаимодействия со своими ближайшими соседями по региону. В связи с этим последствия такого рода влияния на экономические процессы в четырех странах Индокитая были далеко не всегда очевидными и однозначными и нередко не совпадали с вектором и динамикой кризисных явлений в хозяйстве более развитых в экономическом отношении членов сообщества.

Общий экономический потенциал молодых участников группировки в годы кризиса и ликвидации его последствий, в конечном счете, не только не пострадал, но, напротив, увеличился. К 2001 г. производство ВВП, по сравнению с 1997 г., составило в Камбодже 104,0%, в Лаосе–108,4%, во Вьетнаме – 122,2% и в Мьянме – 162,0%23. И хотя его объем в расчете на душу населения превзошел докризисный только в двух из перечисленных стран – Вьетнаме (на 15,2 процентных пунктов), его сокращение в других государствах Индокитая было меньшим, чем в любой из стран «шестерки», составив 14,8 процентных пункта в Лаосе и 1,8 процентных пункта в Камбодже24.

Менее значительным в четырех странах Индокитая, чем в более развитых государствах АСЕАН, оказался и спад нормы накопления25. Ее показатель снизился за период 1997 – 2000 г. в Камбодже до 93,8%, Лаосе – до 86,2%, Мьянме – до 84,6% и во Вьетнаме – до 82,6%26.

Другое отличие в динамике нормы накопления у более старых членов сообщества, в одной стороны, и их молодых партнеров, с другой, заключалось в том, что в первом случае ее спад был следствием сокращения объемов производства и снижения деловой активно сти, тогда как во втором – ростом внимания к личному потреблению в условиях наступившего там мира, стабильности и постепенного перехода их экономики на рыночные рельсы.

Подъем производства и возникновение более благоприятных внутренних социально-политических и международных условий для усиления вовлеченности четырех стран Индокитая в мировые хозяйственные связи вызвали у них, заметный рост внешнеторгового оборота, превысивший в 2001 г. уровень 1997 г. в Мьянме – на 4,9 процентных пункта, Вьетнаме – на 50,8 процентных пункта и в Камбодже – на 52,2 процентных пункта.* Вместе с тем позитивные сдвиги в производственной и институциональной сферах, а также общественно-политическом климате стран Индокитая в большинстве случаев не смогли в кризисные и первые послекризисные годы обеспечить не только увеличение притока прямых частных инвестиций из-за рубежа, но даже сохранить его на прежнем уровне. В результате их объем в 2001 г. составил, по сравнению с 1997 г., во Вьетнаме 50,3%, в Мьянме – 31,8% и в Лаосе – 27,9%29, что соответствовало 1,3 млрд. долл. США (во Вьетнаме), 123 млн. (в Мьянме) и 24 млн. долл. (в Лаосе)30.

Столь радикальное сокращение новых прямых иностранных частных капиталовложений явилось следствием не столько каких-либо деструктивных изменений в инвестиционном климате в этих странах сколько ухудшением валютно-финансового положения, спадом производства и снижением деловой активности наиболее развитых государств региона, обеспечивавших, весьма заметную, а иногда и большую часть всех получаемых этими странами прямых иностранных частных инвестиций. Уменьшив финансирование своих более молодых партнеров по сообществу, «ветераны» АСЕАН вызвали и * Что же касается Лаоса, то внешнеторговая статистика АСЕАН приводит данные о его некотором сокращении (11,2 процентных пункта)27, в то время как другие издания, такие как ежегодник Международного валютного фонда «Direction of Trade Statistics Yearbook» за 2000 год, утверждают обратное. По его данным внешнеторговый оборот Лаоса с 1997 по 2001 гг. не только не уменьшился, но даже весьма существенно увеличился, причем, – на 91,3 процентных пункта, или почти в два раза28.

Индокитай: тенденции развития соответствующий спад общего потока, поступающих туда из-за рубежа инвестиционных ресурсов. Так, за период 1997 – 2001 гг. объем прямых иностранных частных инвестиций стран АСЕАН в государства Индокитая, снизился до 312 млн. долларов, т.е. почти в 3 раза, со ставив в том числе во Вьетнаме – 2,3 раза, в Мьянме – в 4,8 раза и в Лаосе – в 20,8 раза, что привело к сокращению их абсолютных масштабов соответственно до 241,5 млн.

долл., 67,4 млн. и 3,1 млн. долл31.

Известное исключение представляет собой Камбоджа. Если в 1997 г. там наблюдался, пусть и незначительный, в 15 млн. долл., чистый отток прямых иностранных частных инвестиций, то в 2001 г. в стане было размещено 113 млн. долл. Однако все эти поступления обеспечивались исключительно за счет внешних, по отношению к региону, источников финансовых ресурсов и поэтому объем, вектор и динамика движения прямых иностранных частных инвестиций в Камбодже в этот период зависели целиком и полностью от их ввоза из третьих стран32.

Такое уникальное положение Камбоджи вне зоны инвестиционной активности со стороны своих партнеров по группировке было связано прежде всего с тем, что все они вышли на международный рынок прямых частных инвестиций в период, когда эта страна ни при каких обстоятельствах не могла быть объектом приложения иностранного частного капитала. Поэтому, когда там возникли предпосылки для долговременного размещения финансовых ресурсов, все они, в отличие от некоторых европейских и дальневосточных государств, оказались малоподготовленными к такого рода деятельности: у них не было ни опыта работы в этой стране, ни материально-вещественного, ни интеллектуального, ни кадрового «задела». Понятно, что в условиях кризисной ситуации, в которой оказались члены АСЕАН во второй половине 1990-х гг., они еще менее были склонны к инвестированию своих капиталов в ее хозяйство.

Таблица 5. Динамика внутрирегиональных экономических связей стран АСЕАН*, % к 1997 г.

–  –  –

*Подсчитано по: IMF. Direction of Trade Statistics Yearbook, 2001, Washington, 2001, p. 145, 152,25,260,293,312,313,338,376,377,411,412,450,451,486; Statistical of Foreign Direct Investment In ASEAN. Comprehensive Data Set. 2002 Edition. Table 5.1.1. – Internet:http://www.aseanseс.org/fdiaseansec.htm.

В.В. Бойцов.

В результате позитивных в целом сдвигов в экономике четырех стран Индокитая, происходивших там на фоне кризисных явлений в хозяйстве их соседей по региону, позиции этих стран во всей экономической жизни сообщества и его мирохозяйственных связях по всем рассматриваемым нами здесь параметрам укрепились, хотя и весьма незначительно. Так, удельный вес «четверки» в валовом производстве товаров и услуг всеми странами группировки возрос за период с 1997 по 2001 гг. в 5,2 до 8,3%, или на 3,1 процентных пункта, в том числе во Вьетнаме – на 2,2 процентных пункта, в Мьянме – на 0,7 процентных пункта и в Камбодже и Лаосе – на 0,1 процентных пункта. Увеличилась и относительная его величина в расчете на душу населения: в сопоставлении с Сингапуром, как известно, наиболее экономически развитым государством АСЕАН, за указанный срок во Вьетнаме – 0,6 процентных пункта, в Лаосе – на 0,3 процентных пункта, и только в Лаосе она осталась на прежнем уровне. Еще более заметно возросла и их относительная норма накопления, в сравнении с тем же Сингапуром, в Камбодже – на 5,2 процентных пункта, во Вьетнаме – на 2,3 процентных пункта и в Мьянме – на 0,4 процентных пункта33.

Несколько меньше увеличился вклад новых членов Ассоциации в экспортноимпортные операции сообщества и перемещение международных финансовых ресурсов.

Всего с 1997 по 2001 г. доля молодых участников группировки в совокупном экспорте этой организации возросла в 3,2% до 5,0%, т.е. на 1,8 процентных пункта, из них во Вьетнаме и Мьянме – на 0,3 процентных пункта, Камбодже – на 0,2, и только в Лаосе сохранилась на прежних позициях. Немного больше увеличился удельный вес указанных стран в импортной торговле: с 4,0% до 6,0%, или на 2,0 процентных пункта, в том числе во Вьетнаме – на 1,6 процентного пункта, Камбодже и Мьянме – на 0,2 процентного пункта, и лишь все в том же Лаосе осталась на том же уровне. Наконец, хотя в некоторых странах Индокитая произошло, пусть и незначительное, но все же уменьшение их вклада в приток прямых иностранных частных инвестиций в зону АСЕАН (в Мьянме – на 1,1 процентного пункта и в Лаосе – на 0,1 процентного пункта), доля всех четырех стран Индокитая, вместе взятых, возросла на 2,0 процентных пункта, в том числе во Вьетнаме – на 1,3 процентного пункта и в Камбодже – на 0,9 процентного пункта34.

Однако, несмотря на абсолютное и относительное повышение общей хозяйственной динамики молодых участников сообщества и укрепление их позиций в экономике АСЕАН, движение их внутрирегиональных торговых и валютно-финансовых отношений, за редкими исключениями, заметно отставало от соответствующих темпов роста их внешнеэкономических отношений в целом. Например, в экспортной торговле это отставание составило в 1997 – 2000 гг. во Вьетнаме 31,0 процентный пункт, в Мьянме – 87,9 процентных пункта, в Камбодже – 211,1 процентных пункта, в импортной – в Камбодже – 10,9 процентных пункта, Лаосе – 20,4 процентных пункта, Мьянме 46,3 процентных пункта35, а в притоке из-за прямых частных инвестиций во Вьетнаме – 6,2 процентных пункта, в Мьянме – 11,0 процентных пункта и Лаосе – 23,1 процентных пункта36.

Такой вектор развития внешнеэкономических связей в рамках АСЕАН в данном случае объяснялся не столько все еще недостаточным, уровнем хозяйственного потенциала, сохраняющегося в четырех странах Индокитая, сколько активизацией в новых политических и экономических условиях хозяйственного взаимодействия этих стран с их партнерами из соседних и более отдаленных регионов, происходившей на фоне экономического спада в других государствах сообщества.

В этом свете находит свое объяснение и становится более понятным беспрецедентный рост внутрирегиональной экспортной и в меньшей степени импортной торговли в Лаосе, увеличившейся с 1997 по 2000 гг. соответственно в 6,4 и 1,5 раза37. Истоки этого роста, на наш взгляд заключаются прежде всего в том, что практически все внешнеторгоИндокитай: тенденции развития вые операции в этой стране традиционно осуществляются с помощью транзитной перевозки ее экспортных и импортных грузов через территории соседних государств, главным образом Таиланда и затем Вьетнама. Поэтому расширение Лаосом своего торговоэкономического сотрудничества со странами, не входящими в состав АСЕАН, неизбежно вызывает и увеличение его транзитной торговли с указанными выше государствами и соответственный рост абсолютных и относительных масштабов внутрирегиональных внешнеторговых связей.

Таблица 6. Внутрирегиональные связи во внешнеэкономических отношениях отдельныхстран АСЕАН*, %.

–  –  –

*Подсчитано по: IMF. Direction of Trade Statistics Yearbook, 2001, Washington, 2001, p.145,152,259,293,312,313,338,376,377,411,412,450,451,486; Statistical of Foreign Direct Investment In ASEAN: Comprehensive Data Set. 2002 Edition. Table 1.2. и 5.1.1. – Internet:http://www.aseanseс.org/fdi-2002/aseansec.htm.

**Всего чистого оттока.

***Всего чистого притока.

Более медленная динамика внутрирегиональных экономических отношений четырех стран Индокитая, по сравнению с темпами роста их мирохозяйственных связей в целом, привела, за исключением отдельных позиций, к уменьшению вклада этих отношений во все торгово-экономические и валютно-финансовые связи рассматриваемых здесь стран. Так, во Вьетнаме удельный вес экспортной торговли со странами группировки во всех его экспортных операциях сократился за период 1997–2000 гг. с 21,3 до 16,3%, или на 5,0 процентных пункта, в Мьянме – с 20,6 до 9,8% (на 10,8 процентных пункта) и в Камбодже – с 60,4 до 4,9% (на 50,5 процентных пункта), а доля внутрирегионального импорта во всей импортной торговле в те же годы уменьшилась соответственно в Лаосе с 89,0 до 75,5% (на 4,5 процентных пункта), в Камбодже – с 39,3 до 34,0% (на 5,3 процентных пункта) и в Мьянме – с 67,0 до 33,0% (на 34,0 процентных пункта). В то же время вклад финансовых ресурсов партнеров по АСЕАН во всем притоке прямых иностранных частных инвестиций опустился за указанный период во Вьетнаме с 21.1 до 18,5%, или на 2,6 процентных пункта в Мьянме – с 83,5 до 54,5% (на 19,0 процентных пункта) и Лаосе – с 74,4 до 12,5% (на 61,9 процентных пункта)38.

В.В. Бойцов.

Ускоренное расширение экономических связей за пределами региона, переживаемое странами Индокитая в конце 1990-х – начале 2000-х гг., с одной стороны, и повышение внимания их более старших партнеров к внутрирегиональному сотрудничеству в условиях валютно-финансового кризиса, с другой, стало причиной и отставания темпов роста торгово-экономического и валютно-финансового сотрудничества большинства молодых членов группировки со всеми ее участниками от соответствующих средних показателей, относящихся к АСЕАН в целом. Всего за время с 1997 по 2000 гг. это отставание составило в экспортной торговле: во Вьетнаме – 12,1 процентных пункта, в Мьянме – 34,2 процентных пункта и в Камбодже – 96,3 процентных пункта, в импортной: в Камбодже – 11.3 процентных пункта и в Мьянме – 78,6 процентных пункта и в общем объеме привлеченных из-за рубежа прямых частных инвестиций (в 1997 – 2001 гг.): в Мьянме – 2,7 процентных пункта и в Лаосе – 18,7 процентных пункта39.

Естественным следствием этого явилось общее ослабление позиций рассматриваемых стран практически во всех секторах внутрирегиональных хозяйственных связей.

Удельный вес Мьянмы во взаимной экспортной торговле сообщества сократился за 1997 – 2000 гг. с 0,3 до 0,2%, или на 0,1 процентных пункта, Вьетнама – в 2,3 до 2,1% (на 0,2 процентных пункта), а доля Камбоджи – с 0,4 до 0,1% (на 0,3 процентных пункта), а доля Камбоджи во всех совокупных импортных операциях в регионе уменьшилась с 0,6 до 0,5% (на 0,1 процентных пункта) и Мьянмы – с 1,8 до 0,9% (на 0,9 процентных пункта).

Вклад же Мьянмы в привлечение прямых иностранных частных инвестиций из соседних государств снизился (также в 1997 – 2001) гг. с 7,3 до 7,2% (на 0,1 процентных пункта) и Лаоса – с 3,3 до 0,3% (на 3,0 процентных пункта).

Таблица 7. Место отдельных стран во внутрирегиональных экономических связях АСЕАН*, %.

–  –  –

*Подсчитано по данным источников, указанных после таблице 5.

Вместе с тем в ряде конкретных случаев имеются факты проявления и обратного процесса, в особенности очевидного во Вьетнаме, в сфере привлечения туда новых прямых частных инвестиций из других государств группировки. Так, удельный вес этой страны во всем общем объеме размещаемых ежегодно в регионе участниками сообщества прямых частных инвестиций, несмотря на сокращение их абсолютных масштабов, увелиИндокитай: тенденции развития чился за время с 1997 по 2001 г. на 5,4 процентных пункта и достиг 25,9% их общей величины40, что подтверждает сделанный нами ранее вывод о превращении Вьетнама в один из основных объектов инвестиционной активности в рамках АСЕАН.

Таким образом, вопреки предварительным прогнозам, менее развитые экономически страны сообщества, несмотря на рост своего хозяйственного потенциала и укрепление позиций в экономике группировки в целом, в случаях замедления темпов роста своих более старших и развитых соседей будут снижать свой относительный, а при некоторых обстоятельствах и абсолютный, уровень участия во внутрирегиональных хозяйственных связях. В то же время можно предположить, что по мере структурной перестройки экономики рассматриваемых стран, в ходе их индустриализации, а также диверсификации номенклатуры и увеличения объема выпускаемой ими промышленной продукции, тенденция к расширению хозяйственного взаимодействия молодых членов группировки со всеми участниками АСЕАН примет преобладающий характер. Надежду на такое развитие событий дает знакомство с аналогичным опытом более старших членов Ассоциации, первые годы существования которой было отмечено снижением роли внутрирегиональных экономических связей, а последующие – их ростом благодаря «облагораживанию» отраслевой структуры взаимной экспортно-импортной торговли и приданию ей более современного вида за счет роста в ней доли готовых промышленных изделий и увеличению их разнообразия.

Приложение 1. Некоторые показатели хозяйственного развития стран АСЕАН в 1997 – 2001 гг.*

–  –  –

*Составлено и подсчитано по: ASEAN Statistical Yearbook, 2002, Table 2.5. – Internet:

http://www. aseanseс.org/macroeconomic/aq _gdp.25htm; ASEAN Statistical Yearbook, 2002 Table 2.2. – Internet :http:// www. aseanseс. org/ macroeconomic/aq_gdp.22htm; IBRD/World Bank. World Development Indicators,1999. Washington, 1999, p.192 – 194, 200 – 202; IBRD/World Bank. World Development Indicators, 2000. Washington, 2000, p. 186 – 188, 214 – 216; IBRD/World Bank. World Development Report, 2000/2001. Washington, 2000, p.236, 237.

В.В. Бойцов.

Приложение 2. Некоторые показатели внешнеэкономической деятельности стран АСЕАН в 1997 – 2001 гг.*

–  –  –

*Составлено и подсчитано по: ASEAN Statistical Yearbook, 2002, Table 5.1. –Internet:

http://www. aseanseс.org/macroeconomic/ag _gdp.51htm; ASEAN Statistical Yearbook, 2002 Table 5.2 – Internet: http:// www aseanseс. org/ macroeconomic/ag-trade/52htm; ASEAN Statistical Yearbook, 2002, Table 4.2.

- –Internet: http://www. aseanseс.org/macroeconomic/mt. 13. htm; Statistical of Foreign Direct Investment In ASEAN: Comprehensive Data Set. 2002 Edition. Table 1.2. – Internet:http://www.aseanseс.org/fdi-2002/aseansec.htm.

Приложение 3. Внутрирегиональные экономические связи стран АСЕАН в 1997 – 2001 гг.*

–  –  –

*Подсчитано и составлено по: IMM. Direction of Trade Statistics Yearbook, 2001, Washington, 2001, p.145,152,259,293,312,313,338,376,377,411,412,450,451,486; Statistical of Foreign Direct Investment In ASEAN: Comprehensive Data Set. 2002 Edition. Table 5.1.1. – Internet:http://www.aseanseс.org/fdi – 2002/aseansec.htm.

**Данные Direction of Trade Statistics Yearbook не всегда совпадают с соответствующими показателями статистики АСЕАН.

Индокитай: тенденции развития См.: ASEAN. History and Evolution of ASEAN. – http://www.aseansec.org/history/asn_his2.

Подсчитано по: ASEAN Statistical Yearbook, 2002. Table 2.5 – Internet: http:// aseansec.org/ macroeconomic/aq_gdp.htm.

IBRD/World. World Development Indicators, 1999. Washington, 1999, p.192 – 194.

Например, ВВП на душу населения, произведенный в 1997 г. в Мьянме уступал соответствующему показателю для Сингапура в 249,1 раза. – Подсчитано по: ASEAN. Statistical Yearbook, 2002.

Table 2.5.

– Internet: http://aseansec.org/macroeconomic/aq_gdp.25htm.

Подсчитано по данным, содержащимся в табл. 7.

См. табл. 6.

Так, удельный вес Вьетнама, Лаоса, Камбоджи и Мьянмы в совокупном объеме ВВП всех членов сообщества в 1997 г. составлял соответственно всего 3,8%; 0,2 ; 0,5 и 0,7%. – См. табл. 3 и IBRD/World Bank. World Development Indicators, 1999, p.192 – 194; IBRD/World Bank. World Development Report, 2000/2001. Washington, 2000, p.297.

См. табл. 3.

IBRD/World Bank. World Development Indicators, 1999, p.220 – 222.

Для сравнения укажем, что доля ВВП, направляемая на нужды личного и общественного потребления, в том же 1997 г. во всех других странах ЮВА была. За исключением Филиппин, как правило, намного ниже и составляла в Сингапуре 48%, Малайзии – 56%, Таиланде – 66%, Индонезии – 70% и на Филиппинах – 86%. Однако при этом абсолютный объем ВВП, направляемый в эти страны на цели потребления, во всех случаях оказывался, напротив, заметно выше, достигая в расчете на душу населения в Сингапуре 15 4111 долл. США, Малайзии – 2507 долл., Таиланде – 1665 долл., на Филиппинах – 1032 долл. и в Индонезии – 777 долл. – Подсчитано по: IBRD/World Bank.

World Development Indicators, 1999, p.12 – 14, 192 – 194, 220 – 222.

Подсчитано по: Statistical Foreign Direct Investment In ASEAN. Comprehensive Data Set. 2002 Edition. –Internet: http:/www.aseansec.org/fdi-2002/asean.htm.–Table 1.2.

Подсчитано по: Statistical Foreign Direct Investment In ASEAN. Comprehensive Data Set. 2002 Edition. Tables 1.2;5.1.1.

Подсчитано по: Statistical Foreign Direct Investment In ASEAN. Comprehensive Data Set. 2002 Edition. Table 5.1.1.

Подсчитано по: IBRD/World Bank.World Development Indicators, 1999, p.12 – 14.

Подсчитано по: Statistical Foreign Direct Investment In ASEAN. Comprehensive Data Set. 2002 Edition. Table 5.1.1.

Подсчитано по данным, указанным в табл. 1 Подсчитано по данным, указанным в табл. 2.

Подсчитано по данным, указанным в табл. 1.

См. табл.2.

См. там же.

Подсчитано по данным, указанным в табл.5.

Подробнее см.: В.В. Бойцов. Хозяйственное взаимодействие стран-членов АСЕАН и перспективы создания в регионе «Общего рынка». – Научная конференция «Ломоносовские чтения». Апрель 2002 г. Востоковедение. Тезисы докладов. М., «Гуманитарий», 2002, с.133 – 135.

См. табл.1.

Подсчитано по данным, указанным в табл. 1.

Частичное исключение здесь представляет Сингапур, норма накопления у которого к концу указанного периода сократилась больше, чем в Камбодже, Лаосе и Мьянме, но меньше, чем во Вьетнаме. – См. табл. 1.

См. табл. 1.

Подсчитано по данным, указанным в табл. 2.

Подсчитано по: IMF. Direction of Trade Statistics Yearbook, 2001, Washington, 2001, p. 299.

В.В. Бойцов.

См. табл. 2.

Подсчитано по: Statistical Foreign Direct Investment In ASEAN. Comprehensive Data Set. 2002 Edition. Table 1.2.

Подсчитано по: Statistical Foreign Direct Investment In ASEAN. Comprehensive Data Set. 2002 Edition. Table 5.1.1.

См.: Statistical Foreign Direct Investment In ASEAN. Comprehensive Data Set. 2002 Edition. Tables 1.2; 5.1.1.

Подсчитано по данным, указанным в табл. 3.

Подсчитано по данным, указанным в табл. 4.

Подсчитано по данным источников, указанных в табл. 5.

Подсчитано по: Statistical Foreign Direct Investment In ASEAN. Comprehensive Data Set. 2002. Edition. Tables 1.2; 5.1.1.

Подсчитано по данным, указанным в табл. 5.

Подсчитано по данным, указанным в табл. 6.

Подсчитано по данным, указанным в табл. 5.

Подсчитано по данным, указанным в табл. 7.

А.А. Рогожин

Иностранный капиталв странах Индокитая:масштабы и динамика

Проблема привлечения иностранного частного капитала в страны индокитайского субрегиона приобрела в начале XXI-го века особую остроту. Каковы масштабы и динамика его притока в страны Индокитая в последние пять-восемь лет, особенно в посткризисные для Юго-Восточной Азии (ЮВА), в том числе и стран индокитайского субрегиона, годы?1 В отличие от большинства исследователей, которые уделяли основное внимание анализу позиций иностранного капитала в отдельных странах Индокитая, в настоящей работе предпринята попытка обобщить имеющиеся данные и дать представление о том, как складывалась ситуация с притоком иностранного капитала в Индокитай в целом.

Таблица 1. Доля стран Индокитая в притоке прямых иностранных инвестиций в Юго-Восточную Азию в 1987 – 1994 и 1995 – 2002 гг.

*

–  –  –

*По данным платежных балансов.

Рассчитано и составлено по: ASEAN Secretariat, Statistics of Foreign Direct Investment in

ASEAN. Comprehensive Data Set 2002 Edition. Jakarta. 2003; IMF Country Report № 02/24.Cambodia:

Statistical Appendix. Wash., February 2002; IMF Country Report № 3/59. Cambodia: Selected Issues and Statistical Appendix. Wash., March 2003; World Investment Report 1993, 1996, 2000, 2003. N. Y. and Geneva, 1996 – 2003.

Мы имели возможность проанализировать положение исключительно с прямыми иностранными инвестициями (ПИИ) в странах Индокитая, поскольку только они находят отражение в их официальной статистике. Однако, как известно, во всех странах субреА.А. Рогожин гиона, за исключением Таиланда, портфельные и иные, помимо прямых, инвестиции весьма незначительны и существенной роли в инвестиционном процессе не играют.

Избранный временной диапазон – 1995 – 2002 г. представляется нам достаточно репрезентативным и взят для анализа по двум причинам: во-первых, он с наибольшей полнотой обеспечен сравнимыми статистическими данными, а, во-вторых, включает в себя несколько лет до и после валютно-финансового кризиса, разразившегося в 1997 – 1998 гг.

В 1995 – 2002 гг. совокупный приток ПИИ в страны Индокитая составил, по нашим расчетам, почти 48 млрд. долл., что более чем втрое превышает аналогичный показатель предшествующего восьмилетия. Доля этих стран в совокупном притоке ПИИ в ЮВА возросла в 1995 – 2002 гг. до 27,4% против 18,7% в предшествовавшее восьмилетие (см. таблицу 1). Причем пик притока пришелся на 1997 – 2001 годы, когда в ЮВА разразился мощный валютно-финансовый кризис, отрицательно сказавший и на мировой экономике в целом. В чем причины этого явления? Представляется, что их несколько.

Региональный финансовый кризис конца прошлого века, оказавший весьма существенное воздействие на социально-экономическое развитие большинства стран ЮгоВосточной Азии, в индокитайском субрегионе имел менее драматичные последствия, нежели в остальной части ЮВА.

Они проявились в основном только в Таиланде, который, впрочем, первым в регионе и наиболее эффективно справился с кризисными явлениями. По разным причинам, но, в основном, из-за ограниченных связей с мировым хозяйством, и особенно с мировой финансовой системой, упомянутый кризис практически мало затронул Вьетнам. И лишь косвенно повлиял на Камбоджу, Лаос и Мьянму – прежде всего из-за относительно скромных масштабов их экономик и неразвитости внешнеэкономических связей.

Бльшая по сравнению с прочими странами ЮВА устойчивость к кризисным явлениям положительно сказалась на инвестиционной привлекательности стран Индокитая.

К началу XXI-го века на фоне возросших рисков в других странах региона она заметно возросла, и страны Индокитая стали зоной активной инвестиционной деятельности иностранных компаний, которые отдавали явное предпочтение Таиланду и Вьетнаму – в этом отношении ситуация по сравнению с 1987 – 1994 гг. практически не изменилась.

Инвестиционная конкурентоспособность стран Индокитая также возросла благодаря тому, что к началу нового века они стали неотъемлемой частью единого инвестиционного пространства в рамках Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН). Это произошло, с одной стороны, благодаря интенсификации внутрирегиональных инвестиционных связей в зоне АСЕАН, а с другой – в результате нарастающей по темпам идентификации стран Индокитая как неотъемлемого сегмента формирующегося в зоне АСЕАН единого инвестиционного пространства.

Это явление находит подтверждение в развернутых данных относительно притока ПИИ в страны Индокитая по отдельным годам (см. приложение, таблицу 1). Из них следует, что в 1995 – 1997 гг. происходило плавное повышение доли этих стран в общем притоке ПИИ в регион (с 16,5 до 22,4%). В 1998 г., в момент острейшего валютнофинансового кризиса, развернувшегося в ЮВА, произошло резкое, почти вдвое, увеличение этого показателя – до 43,4%, и он сохранялся на этом уровне (с незначительными колебаниями) вплоть до 2002 г.

Разумеется, этот рост был вызван в значительной мере оттоком иностранного капитала, особенно китайского (регионального и местного) из таких стран, как Индонезия и Малайзия. Нетрудно предположить, что в кризисные годы, особенно в 1997 – 1999 гг., в Индокитай: тенденции развития страны Индокитая бежал тайваньский и южнокорейский капитал, базировавшийся ранее в Индонезии, Малайзии, на Филиппинах.

Примечательно, что несмотря на то, что Таиланд был первоисточником кризиса и страной, пострадавшей от него, по крайней мере, в не меньшей степени, чем другие страны ЮВА, после 1997 г. его доля в притоке ПИИ в регион также росла высокими темпами, увеличившись с 7,6% в 1995 г. до 32,3% в 1998 г. (более, чем в 4 раза). В последующий период она оставалась на уровне, значительно превышавшем докризисный.

При этом необходимо подчеркнуть, что наблюдался приток прямых инвестиций, а не портфельных (приток портфельных инвестиций можно было бы объяснить стремлением иностранных инвесторов поглотить предприятия, попавшие в затруднительное положение в результате кризиса)2. По-видимому, иностранные инвесторы в ходе валютнофинансового кризиса стали придавать большее значение странам Индокитая как инвестиционной зоне. Возможно, они ощутили на практике и позитивные изменения в политике этих стран в отношении иностранного капитала.

Несомненно, в руководстве стран Индокитая, в первую очередь Вьетнама, Лаоса, Камбоджи и Мьянмы, окончательно наступило отчетливое понимание того, что без крупномасштабного привлечения прямых иностранных капиталовложений социальноэкономическое развитие их стран не сможет обрести высокой динамики.

В немалой мере мощным стимулом для принятия курса на активное привлечение иностранных капиталовложений для правящих структур стран Индокитая стал пример Китая, руководство которого даже в рамках достаточно жесткой политической системы, весьма далекой от либерализма, проводит политику всемерного поощрения ПИИ и весьма преуспело в этом деле.

Более того, именно успехи КНР в привлечении иностранного капитала в значительной мере побудили правящие круги стран Индокитая активизировать усилия по созданию благоприятного инвестиционного климата, по возможности не менее привлекательного по сравнению с режимом в отношении иностранных инвестиций, который действует в Китае. Руководство стран Индокитая стало стремиться сделать инвестиционный климат для иностранного капитала более конкурентоспособным, хотя состязание с Китаем в этой области – задача непростая для любой развивающейся страны, поскольку КНР обладает двумя абсолютными преимуществами в данной области.

Это, во-первых, практически неограниченные, постоянно пополняемые ресурсы рабочей силы, высококонкурентоспособной по ключевому соотношению «цена-качество», причем наиболее приспособленной именно для организации трудоемких производств, и, во-вторых, исключительно емким внутренним рынком, с постоянно растущим платежеспособным спросом.

В немалой мере к активизации курса на привлечение ПИИ руководство стран Индокитая подтолкнула шоковая ситуация 2002 года, когда в Китай хлынули мощные инвестиционные потоки, стимулированные вступлением КНР во Всемирную торговую организацию (ВТО). Китай оттянул на себя не только новые инвестиции, но отчасти «переманил» иностранных инвесторов из стран Индокитая. В 2002 г. приток ПИИ в эти страны сократился в 2,1 раза, а их доля в совокупном притоке ПИИ в ЮВА уменьшилась с 42,2 до 18,1%.

Однотипность инвестиционного потенциала стран Индокитая и КНР (сравнительно малая привлекательность сырьевых отраслей, упор на трудоемкие производства при относительно низкой квалификации основной части рабочей силы), а также явное превосходство Китая в таком вопросе, как политическая стабильность и безопасность, немало способствовали тому, что инвестиционная привлекательность стран Индокитая в сравА.А. Рогожин нении с китайской заметно понизилась, поставив их руководство перед необходимостью предпринимать соответствующие защитные меры.

Курс на привлечение ПИИ, проводимый странами Индокитая, был в целом верным и достаточно результативным. Разумеется, политика в отношении иностранного капитала, несмотря на многие общие черты, обладала и обладает во всех странах Индокитая и определенной спецификой.

Однако, по нашему мнению, успех курса на привлечение иностранных инвестиций в большей мере определялся не теми или иными регуляторными мерами, а более широким набором условий, который принято именовать инвестиционным климатом.

При этом совершенно очевидно, что применительно к странам Индокитая особо важную роль играла политическая составляющая – в тех из них, где была обеспечена бльшая политическая стабильность и доминировала уверенность в незыблемости политического и экономического курса – там и успехи в привлечении иностранного капитала были более впечатляющими. В первую очередь это относится к Таиланду и Вьетнаму.

Однако в рассматриваемый период определенную роль сыграли и экономические факторы, способствовавшие инвестиционной привлекательности стран Индокитая. Применительно к Таиланду – это обширный и достаточно платежеспособный внутренний рынок, а также накопленный опыт организации экспортных производств. Вьетнам привлекал иностранных инвесторов в первую очередь наличием относительно дешевой и квалифицированной рабочей силы для организации производств экспортной ориентации и перспективами сбыта на потенциально емком внутреннем рынке.

В Мьянме и Лаосе их интересовали некоторые виды природных ресурсов, в Камбодже и Лаосе – возможность организации производств «с чистого листа» и использования международного статуса этих государств как наименее развитых в группе развивающихся государств для продвижения товаров на рынки западных стран. В Камбодже иностранные инвесторы проявили повышенный интерес к льготному экономическому режиму, который эта страна получила в отношениях с США.

Данные таблицы 2 свидетельствуют, во-первых, о том, что в большинстве стран Индокитая в 1995 – 2002 гг. явно наблюдался инвестиционный бум. В эти годы совокупный объем притока ПИИ увеличился по сравнению с периодом 1987 – 1994 г. почти в 8 раз у Вьетнама, Камбоджи и Мьянмы, в 4,4 раза – у Лаоса и в 2,3 раза – у Таиланда.

Таблица 2. Удельный вес отдельных стран Индокитая в притоке прямых иностранных инвестиций в субрегион в 1995 – 2002 гг.

*

–  –  –

Во-вторых, основная часть ПИИ в субрегионе поступила в рассматриваемый период, как и в 1987 – 1994 гг., в две страны: Таиланд и Вьетнам. В целом по сравниваемым периодам ситуация изменилась незначительно. Если 1987 – 1994 гг. на долю Таиланда и Вьетнама приходилось 95,5% всех ПИИ, то в 1995 – 2002 гг. – 89,5%.

Однако при анализе данных в погодовом исчислении (см.

приложение, таблица 2) выясняется, что итоговый показатель в целом по периоду 1995 – 2002 гг. не может отразить всей сложности инвестиционной ситуации для этих индокитайских государств, ставших волей-неволей и основными конкурентами в борьбе за иностранные инвестиции в субрегионе. До 1998 г. динамика удельного веса Таиланда и Вьетнама в притоке ПИИ в страны Индокитая была разнонаправленной и довольно плавной: доля Таиланда росла, Вьетнама сокращалась, хотя в абсолютных показателях в обеих странах отмечался прирост ПИИ.

Но в 1998 г. произошла радикальная смена тенденций: доля Таиланда в притоке ПИИ в субрегион увеличилась в 1,5 раза, а в абсолютном исчислении – удвоилась. Доля Вьетнама, напротив, уменьшилась вдвое, а в абсолютном исчислении сократилась в 1,5 раза. Подобная ситуация сохранялась с небольшими отклонениями и в 1999 – 2001 гг., в абсолютных показателях приток ПИИ в обе страны в целом сокращался. До 2002 г. Таиланд оставался безусловным лидером в состязании с Вьетнамом за иностранные инвестиции.

В 2002 г., когда инвестиционная привлекательность стран Индокитая в сравнении с Китаем, вступившим в ВТО, заметно померкла, приток ПИИ в Таиланд сократился по сравнению с 2002 г. более, чем в 3,5 раза, а во Вьетнам – менее, чем на 5%. Впервые Вьетнам опередил Таиланд не только по удельному весу в совокупном притоке ПИИ в страны субрегиона (47,4% против 42,%), но и по стоимостному объему поступивших ПИИ (1200 и 1068 млн. долл. соответственно). Таким образом, Вьетнам в 2002 г. впервые стал лидером среди стран субрегиона в привлечении ПИИ.

В чем причина подобного развития событий и будет ли ситуация развиваться далее в том же направлении? Как нам представляется, в 2002 г. и Вьетнам, и Таиланд ощутили падение своей инвестиционной привлекательности, и лишь степень ущерба, который они понесли на этом направлении, различны – да и то по мало зависящим от них обстоятельствам.

В абсолютном выражении приток ПИИ во Вьетнам сократился, несмотря на все попытки правительства достичь обратного эффекта. Несколько возросли капиталовложения в нефтегазовую промышленность и сферу услуг Вьетнама, но ПИИ в обрабатывающие отрасли сократились – сказалась недостаточная в сравнении с Китаем конкурентоспособность вьетнамской рабочей силы по соотношению «цена-качество».

Практически та же ситуация сложилась и в Таиланде. Но она осложнилась, повидимому, тем, что, если о Вьетнаме можно сказать, что иностранные инвесторы не пришли во Вьетнам, направившись в Китай, то в Таиланде положение осложнилось еще и тем, что часть иностранных инвесторов покинула страну, переориентировав свои капиталовложения на КНР. В частности, это относится к компаниям из Японии, Тайваня, Южной Кореи, стран АСЕАН и Запада.

Во Вьетнаме же, где, в отличие от других стран ЮВА, весьма прочны позиции тайваньского капитала3, не произошло сколько-нибудь заметного его исхода, что несколько смягчило ситуацию. Тайваньские инвестиции во Вьетнаме – явление, в котором политическая составляющая играет особую роль. Тайвань весьма заинтересован в присутствии во Вьетнаме, в том числе и экономическом. Поэтому тайваньские инвесторы, достаточно давно работающие во Вьетнаме и прекрасно понимающие специфику тайваньскоА.А. Рогожин вьетнамских отношений, в основной своей массе не сочли целесообразным сократить свое присутствие в этой стране и, тем более, покинуть ее.

В ближайшей перспективе, как нам представляется, Таиланду удастся вернуть свое лидерство и обеспечить приток в страну иностранных инвестиций в большем по сравнению с Вьетнамом объеме. Его инвестиционный потенциал (в том числе в сырьевой сфере), а также инфраструктурное обеспечение деятельности иностранных предприятий все же выше. Однако нельзя исключать и возможности ухудшения инвестиционного климата в Таиланде ввиду дестабилизации внутриполитической обстановки, вызванной этноконфессиональными противоречиями на юге страны.

В более отдаленной перспективе и для Таиланда, и для Вьетнама весьма существенным может оказаться «китайский» фактор: во-первых, по мере усложнения условий деятельности в КНР иностранных инвесторов, не относящихся к традиционной «китайской» группе, многие из них возвратятся в Юго-Восточную Азию, в том числе в Таиланд и Вьетнам, отличающиеся в целом высокой стабильностью и предсказуемостью. Вовторых, вполне возможное обострение отношений между КНР и Тайванем может привести к оттоку тайваньского капитала из КНР и притоку его в страны ЮВА, в том числе в крупные страны Индокитая.

Что касается «малых» стран субрегиона – Мьянмы, Камбоджи и Лаоса, то, как свидетельствуют данные таблицы 2 в приложении, их успехи в привлечении ПИИ весьма скромны, а их приток в рассматриваемый период ослабевал из года в год. Главной причиной этого явления была, как нам представляется, политическая нестабильность и отсутствие в упомянутых странах зачастую даже базовых, минимально необходимых условий для деятельности иностранного частного капитала.

Своеобразным итогом политического курса стран Индокитая, направленного на привлечение иностранных капиталовложений, могут служить данные о динамике накопленных ПИИ в начале, середине и конце рассматриваемого периода (см. таблицу 3).

Как показывают расчеты, совокупный объем накопленных ПИИ в странах Индокитая возрос в 1995 – 2002 гг. почти в 2,3 раза. В наибольшей степени увеличился этот показатель в Камбодже – в 8,6 раза, что вывело эту страну уже в 2000 г. на третье место в субрегионе. Более чем в пять раз возросли накопленные ПИИ в Мьянме, втрое – в Лаосе и Вьетнаме всего в 1,7 раза – в Таиланде.

–  –  –

Доля крупных стран – Таиланда и Вьетнама – в накопленных ПИИ в субрегионе за минувшие восемь лет сократилась более, чем на 10% (с 94 до 83,5%), однако с 2000 г.

данный показатель стабилен. В группе «малых» стран Индокитая в последнее пятилетие также существенных изменений не происходит. Тем не менее, следует отметить, что по темпам прироста накопленных ПИИ все государства Индокитая в рассматриваемый период заметно опережали большинство развивающихся стран мира.

Обычно вопрос об источниках поступления ПИИ в страны Индокитая рассматривается на страновом уровне, однако мы предприняли попытку обобщить имеющиеся данные и дать представление о том, каковы эти источники для упомянутых стран как субрегиональной группы в целом (см. таблицу 4).

Таблица 4. Географическое распределение притока прямых иностранных инвестиций в страны Индокитая в 1995 – 2001 гг.

(по основным странам и территорияминвесторам)*

–  –  –

*По данным платежных балансов (по Камбодже – расчетная оценка автора) **Включая объемы, не распределенные по странам и территориям Рассчитано и составлено по: см. таблицу 1.

В целом в период с 1995 г. по 2001 г. основным инвестором в субрегионе выступали страны Восточной Азии (51,7%) при явном лидерстве Японии и Сингапура, на долю которых пришлась почти треть ПИИ, поступивших в страны Индокитая. Более скромное место занимали Гонконг и Тайвань, а также страны-«новички» – Малайзия и Индонезия, впервые осуществившие сколько-нибудь крупные капиталовложения в странах субрегиона в 90-е годы.

Второе место принадлежало странам-членам Европейского Союза (14,9%), среди которых лидировали Великобритания и Франция. Третье – США (10,9%).

В группе «прочие страны и территории» доминировали различные оффшорные центры, которые активно используются вьетнамским, тайским и камбоджийским зарубежным капиталом для оформления инвестиций в странах Индокитая, а также тайваньА.А. Рогожин скими компаниями, которые, проводя свои инвестиционные операции через упомянутые центры, стремятся преодолеть ограничения, существующие в национальном инвестиционном законодательстве.

Через оффшорные центры проводили операции по легализации и смене статуса представители местного капитала, уходившего из стран Индокитая и затем возвращавшегося в них уже в форме иностранных капиталовложений (эти операции – так называемый capital round tripping идентичны тем, что осуществляют компании КНР, использующие для этого Гонконг, а также российские компании, зарегистрированные на Кипре и вкладывающие свои средства, вывезенные ранее из России в России, но уже как иностранный капитал).

Обращение к более развернутым погодовым данным относительно географического распределения ПИИ в странах Индокитая (см. таблицу 3 в Приложении) позволяет сделать несколько уточняющих выводов относительно основных тенденций в развитии данного процесса.

Во-первых, в 1995 – 2001 гг. среди инвесторов, активно работающих в странах Индокитая, безусловно доминировали компании из стран Восточной Азии. Их доля в совокупных ПИИ в субрегионе постоянно, за исключением 1998 – 1999 гг., увеличивалась, достигнув в 2001 г. почти 74%. Судя по предварительным оценкам по периоду 2002 – 2003 гг., этот процесс получил дальнейшее развитие.

Во-вторых, в течение всего рассматриваемого периода в странах Индокитая наблюдалось повышение активности инвесторов из Японии и Сингапура, ставшее особенно заметным после 2000 г.

: доля этих двух стран в совокупном объеме притока ПИИ увеличилась в 1995 – 2002 гг. с 26 до 60%. Что касается инвесторов из других стран Восточной Азии, то обнаружить какую-либо закономерность в их деятельности в субрегионе не представляется возможным. Скорее всего их решения относительно капиталовложений в экономику стран субрегиона носили сугубо конъюнктурный характер.

В-третьих, если до 1998 г. американские капиталовложения в странах Индокитая и в абсолютном, и в относительном отношении возрастали, то, начиная с 1999 г., отмечается их существенный спад (аналогичная тенденция была в основном свойственна и инвестициям из западноевропейских государств). Она объясняется, на наш взгляд, в первую очередь влиянием «китайского» фактора: после валютно-финансового кризиса в ЮВА американские и западноевропейские инвесторы стали с опасением относится к вложениям в регионе, в том числе в странах Индокитая, и перенесли значительную часть операций в Китай. И только в отношении одной страны – Мьянмы – сдерживающее воздействие на инвестиционный процесс оказали санкции, введенные правительствами стран-членов ЕС и США.

Подводя итоги проведенного анализа, полагаем, что наиболее существенными для оценки масштабов и динамики притока иностранных прямых инвестиций в страны Индокитая в последние пять-восемь лет могут быть следующие выводы:

1. В 1995 – 2002 гг. в странах Индокитая наблюдался инвестиционный бум. Совокупный приток ПИИ в страны Индокитая составил почти 48 млрд. долл., что более, чем втрое превышает аналогичный показатель предшествующего восьмилетия.

В эти годы совокупный объем притока ПИИ увеличился по сравнению с периодом 1987 – 1994 г. почти в 8 раз у Вьетнама, Камбоджи и Мьянмы, в 4,4 раза – у Лаоса и в 2,3 раза – у Таиланда.

Совокупный объем накопленных ПИИ в странах Индокитая возрос в 1995 – 2002 гг. почти в 2,3 раза. В наибольшей степени увеличился этот показатель в Камбодже – Индокитай: тенденции развития в 8,6 раза, более, чем в пять раз возросли накопленные ПИИ в Мьянме, втрое – в Лаосе и Вьетнаме всего в 1,7 раза – в Таиланде.

2. Доля стран Индокитая в совокупном притоке ПИИ в ЮВА возросла в 1995 – 2002 гг. до 27,4% против 18,7% в предшествовавшее восьмилетие, но этот процесс отличался известной неравномерностью: если в 1995 – 1997 гг. происходило плавное повышение доли в этих стран общем притоке ПИИ в регион (с 16,5 до 22,4%), то в 1998 г., в момент острейшего валютно-финансового кризиса, развернувшегося в ЮВА, произошло резкое, почти вдвое, увеличение этого показателя – до 43,4%, и он сохранялся на этом уровне (с незначительными колебаниями) вплоть до 2002 г.

3. К началу XXI-го века на фоне возросших рисков в других странах региона инвестиционная привлекательность стран Индокитая заметно возросла, что было связано в немалой степени с тем, что в руководстве таких стран Индокитая как Вьетнам, Лаос, Камбоджа и Мьянма наступило отчетливое понимание того, что без крупномасштабного привлечения прямых иностранных капиталовложений социально-экономическое развитие этих стран не сможет обрести высокой динамики.

Успех курса на привлечение иностранных инвестиций в экономику в большей мере определялся не теми или иными регуляторными мерами, а более благоприятным инвестиционным климатом.

4. Однако в не меньшей мере правящие круги стран Индокитая были вынуждены активизировать усилия по созданию благоприятного инвестиционного климата под воздействием успехов в привлечении иностранного капитала мощного регионального конкурента – Китая, который оттянул на себя не только новые инвестиции, но отчасти «переманил» иностранных инвесторов из стран Индокитая. В 2002 г., первом году после принятия КНР в ВТО, приток ПИИ в страны Индокитая сократился в 2,1 раза, а их доля в совокупном притоке ПИИ в ЮВА уменьшилась с 42,2 до 18,1%.

5. В целом в период с 1995 г. по 2001 г. основным инвестором в субрегионе выступали страны Восточной Азии (51,7%) при явном лидерстве Японии и Сингапура, на долю которых пришлась почти треть ПИИ, поступивших в страны Индокитая. Более скромное место занимали Гонконг и Тайвань, а также страны-«новички» – Малайзия и Индонезия, впервые осуществившие сколько-нибудь крупные капиталовложения в странах субрегиона в 90-е годы. Второе место принадлежало странам-членам Европейского Союза (14,9%), среди которых лидировали Великобритания и Франция, третье – США (10,9%).

6. В упомянутый период в странах Индокитая наблюдалось повышение активности инвесторов из Японии и Сингапура, ставшее особенно заметным после 2000 г.: доля этих двух стран в совокупном объеме притока ПИИ увеличилась в 1995 – 2002 гг. с 26 до 60%. Начиная с 1999 г., отмечается существенный спад в притоке инвестициям из западноевропейских государств.

Под регионом понимается Юго-Восточная Азия (ЮВА), под субрегионом – страны Индокитая (Вьетнам, Камбоджа, Лаос, Мьянма и Таиланд).

Такое явление имело место в Малайзии и особенно в Индонезии, где активным поглощением местных компаний, в первую очередь обанкротившихся, занимались, в частности, сингапурские инвесторы.

После 1997 г. Тайвань неизменно занимает первое место среди иностранных инвесторов во Вьетнаме по объему ежегодного притока капиталовложений и по их совокупному притоку в 1995 – 2001 гг.

Приложение 1.

–  –  –

Экологический аспект освоения бассейна Меконга Интерес всех стран Индокитая, расположенных в бассейне реки Меконг, к использованию ее потенциала в последние годы, по мере роста потребностей в водных ресурсах для нужд сельского и рыбного хозяйства, промышленности, энергетики и города возрастает. В подобной ситуации, когда спрос на ресурсы реки чреват их переэксплуатацией и когда трансграничный характер Меконга таит в себе опасность появления межгосударственных конфликтов появляется актуальная задача создания системы совместного управления рекой всеми заинтересованными сторонами.

Как свидетельствует мировой опыт, многие политические конфликты на региональном уровне возникают именно из-за неразрешенности вопроса о равноправном характере распределения прав на использование трансграничных водных ресурсов.

Возможность их появления учитывалась еще на ранних этапах экономической модернизации в регионе, когда в 1957 г. под эгидой ООН был учрежден Комитет по Меконгу (комитет по координации исследований в нижнем бассейне Меконга) с целью согласования позиций стран в рамках реализации совместных проектов освоения бассейна реки.

Комплексная программа, разрабатываемая в 60-е годы международными экспертами, предусматривала создание системы каскада плотин по всей длине нижнего течения реки в интересах всех стран. Таким образом, первоначальный проект исходил из необходимости субрегионального сотрудничества и делового партнерства как основных условий реализации крупномасштабных водных проектов, связанных с развитием гидроэнергетики и сельскохозяйственного производства. Однако к началу 90-х гг. при прямом участии комитета удалось воплотить в жизнь только один проект – была построена плотина на реке Нам Нгуен в Лаосе.

Сложившаяся в регионе напряженная политическая обстановка, неблагоприятная для сотрудничества, предопределила и судьбу комитета, ограничив его роль оказанием информационного и эколого-технического содействия Лаосу и Таиланду в реализации отдельных проектов на притоках Меконга. В частности, специалистами комитета проводилась экологическая экспертиза, необходимость в которой была продиктована ухудшением экологической ситуации в бассейне реки Исчезновение лесного покрова в результате интенсивных лесозаготовок и распространения подсечно-огневого земледелия оказало разрушительное воздействие на объемы стока реки в ее нижнем течении. За три десятилетия деятельности комитета доля лесных массивов в районе бассейна нижнего Меконга сократилась с 50% в 1970 г. до 27% в 1985 г. И как следствие этого естественная способность водной экосистемы к регенерации резко ослабла.

В то же время выполнение комитетом роли регулятора спорных вопросов оставалось долгое время невостребованным.

В отличие от стран Ближнего Востока, где нерешенность вопроса о введении международного контроля над трансграничными реками является постоянно действующим фактором дестабилизации политической ситуации, в Юго-Восточной Азии до последнего Н.Г. Рогожина времени особых причин для беспокойства по этому поводу не было. И не столько потому, что отсутствовал сам предмет спора, сколько из-за того, что общая конфликтная ситуация, сложившаяся в регионе, не оставляла места для решения проблемы совместного использования трансграничной реки Меконг (по протяженности занимающей двенадцатое место в мире). Приоритетными считались другие проблемы, с решением которых и связывалось будущее политической ситуации в регионе.

Однако надежда на то, что с окончанием военных действий в Индокитае и урегулированием камбоджийского конфликта в регионе возникнет благоприятная политическая обстановка для реализации совместных проектов на реке Меконг, долгое время не сбывалась.

В начале 90-х годов не исключалась вероятность возникновения нового очага напряженности, и на этот раз источником конфликта могли стать разногласия между странами именно по Меконгу. И причина тому – в возрастающем спросе стран Индокитая на ресурсы реки. Сначала динамично развивающийся Таиланд, затем Лаос, а теперь и Вьетнам, стремятся воплотить в жизнь крупномасштабные водные проекты, которые, суля немалые экономические выгоды одной стороне, и в то же время способны вызвать обострение межгосударственных противоречий и дестабилизировать экологическую и даже политическую ситуацию в регионе.

Район бассейна нижнего течения Меконга относится к числу беднейших в мире.

Условия жизни и хозяйственной деятельности крестьян, на долю которых приходится 80% населения региона, насчитывающего 52 млн. человек, практически полностью зависят от выпадения сезонных осадков, пополняющих воды реки Меконг и ее притоков в период муссонов. Уровень воды в Меконге сильно колеблется, и в сухой сезон засуха часто обрушивается на район. Обеспечение стабильного, устойчивого сельскохозяйственного развития, вне зависимости от количества осадков, напрямую связывается с интенсивным освоением водных ресурсов.

Большое внимание также стало уделяться использованию Меконга в навигационных целях. Вьетнам, создавший развитую систему речного транспортного сообщения, в начале 90-х годов перевозил по Меконгу в год 67 млн. тонн грузов. Суда, грузоподъемностью 2 тыс. двт, доходили до столицы Камбоджи – Пномпеня. В Лаосе объем ежегодных речных перевозок был значительно ниже – 4 тыс. тонн в год, но в то же время маршрут доставки 150 тыс. тонн внешнеторговых грузов (3/4 всего физического объема импорта Лаоса) так или иначе пролегал по реке Меконг.1 Но, пожалуй, главным объектом внимания стран Индокитая стали колоссальные гидроэнергетические ресурсы Меконга.

С изменением политической ситуации в регионе и нарастанием тенденции к гидротехническому строительству, сопровождающемуся явными признаками возникновения соперничества между странами за контроль над Меконгом и его притоками, интерес к Комитету по Меконгу вновь возрос. Вызвано это тем, что с его работой стали связывать разрешение спорных вопросов, как это и было предусмотрено изначально при его учреждении.

Прежде всего страны Индокитая стали обвинять Таиланд, который, не желал отступать от намеченных хозяйственных планов освоения Меконга, которые, однако, ущемляли интересы соседних государств.

Вьетнамские официальные лица еще в 1991 г., заявляли что гидропроекты, которые Таиланд планирует осуществить в бассейне реки Меконг, могут стать причиной ухудшения условий производства сельскохозяйственной продукции на юге страны. По их мнению, действуя в интересах своей национальной «экономической безопасности», Таиланд был готов игнорировать интересы экономического развития своего соседа, который в результате подобных действий мог понести немалые убытки – потерять плодородные Индокитай: тенденции развития земли в дельте Меконга, дающие примерно половину сбора риса во Вьетнаме. В результате понижения уровня воды в реке рисовые поля, расположенные в дельте, могли оказаться подтопленными соленой водой Южно-Китайского моря. К началу 90-х годов 1,6 млн. га площадей в дельте реки Меконг были подвержены засолению, а еще на 1,5 млн. га кислотность почв превышала приемлемый уровень.

Особое беспокойство вьетнамцев вызывал проект Конг Мун Чи, предусматривавший сооружение отводного канала на северо-востоке Таиланда, последствием чего могло стать нарушение гидрологического цикла и сокращение стока реки Меконг в сухой сезон из-за большого забора воды, в объеме 300 – 400 куб. метров в секунду. Таким образом, Вьетнам мог попасть в определенную зависимость от Таиланда, заинтересованность которого в осуществлении проекта определялась тремя основными причинами – увеличением площади орошаемых земель, повышением дохода крестьян, проживающих в бедном районе, и частично разрешение проблемы безработицы в экономически отсталом регионе.

Тайцы же считали, что опасения Вьетнама были преждевременными и безосновательными, поскольку проект находился лишь на стадии разработки. К тому же, как заявляли тайцы, вода будет отводиться лишь в дождливый сезон, а проектируемая мощность системы каналов намного ниже, чем заявляют вьетнамцы, и не превышает 100 куб. м. в секунду. Поэтому водозабор составит не более 2 – 3% стока притоков Меконга в верхнем течении реки.

Таиланд и Лаос используют не более 5% вод реки Меконг, Вьетнам – 25%, соответственно, пропорционально больше и зависимость страны от данного источника водообеспечения, в эксплуатации которого принимают активное участие пять государств – Таиланд, Лаос, Вьетнам, Камбоджа и Китай.

Что же касается Камбоджи, одного из участников соглашения по Меконгу, то руководство страны не скрывало своей озабоченности по поводу разрабатываемых в Таиланде и Лаосе гидропроектов. Интерес Камбоджи к Меконгу усиливается по мере того, как спрос на воду со стороны разрушенной войной и годами политической неразберихи экономики растет. Экономические потери, которые страна понесла за двадцать лет политической нестабильности, в начале 90-х гг. выражались в утрате 80% орошаемых площадей. Урожайность сельскохозяйственных культур даже в районах, нетронутых войной, резко снизилась из-за частых наводнений, несовершенного управления системами водоснабжения, их частичного разрушения, засухи, нехватки воды. На момент окончания войны в Камбодже орошалось не более 7% посевных площадей.

С созданием современной ирригационной системы связывались многие надежды, в том числе, и на решение продовольственной проблемы Камбоджи и снижение ее зависимости от помощи извне. Энергетические потребности города, которые обеспечивались за счет использования ископаемого топлива, в перспективе могли быть удовлетворены за счет ресурсов Меконга. Плотина на одном из притоков Меконга, реке Пек Тхнот, (проект оценивался в 100 млн. долларов), работы по возведению которой были возобновлены в начале 90-х годов, позволило бы оросить 70 тыс. га в самом бедном районе страны и удовлетворить на 50% потребности Пномпеня в электроэнергии, которая производится на тепловых станциях, работающих на импортном топливе. Однако у зарубежных доноров вызывало сомнение одно немаловажное обстоятельство – организационно-техническое обеспечение сооружения плотины. Управление гидрокомплексом, требующее достаточно высоких профессиональных навыков и знаний, не может быть организовано эффективно в стране, испытывающей острый дефицит в квалифицированных научно-технических кадрах.

Не настало еще время и для реализации двух других, разработанных в конце 60-х годов проектов. Задачи по восстановлению разрушенной войной экономики отодвинули Н.Г. Рогожина рассмотрение планов дальнейшего освоения водных ресурсов Камбоджи на неопределенное время, но интерес к этим проектам не утрачен: изучаются все возможные варианты использования вод реки Меконга в интересах экономической стабилизации в Камбодже.

В условиях возникновения межгосударственных разногласий по Меконгу возобновление работы Комитета создавало реальные возможности для их преодоления.

Таиланд под нажимом Вьетнама и Комитета по Меконгу дал разрешение на проведение гидрологических исследований в верховьях Меконга, но отказался представить на рассмотрение своих соседей, участников соглашения по Меконгу, план Конг Мун Чи, хотя обмен информацией являлся основным принципом деятельности комитета в рамках соглашения 1975 г., подписанного Таиландом, Лаосом, Вьетнамом и Камбоджой.

В соответствии с провозглашенными принципами, каждая страна, планирующая возведение плотины на Меконге, еще до начала строительных работ обязана была представить на рассмотрение других участников соглашения данные экологической экспертизы.

Но, по мнению чиновников Комитета, совместная декларация – это всего лишь добрая воля государств, но не более того, поскольку в рамках соглашения не предусматривалось применения каких либо принудительных мер наказания. Отсутствовал и механизм контроля за выполнением взятых странами на себя добровольных обязательств, оставался открытым и вопрос о соблюдении основных принципов деятельности участников соглашения по Меконгу.

Поиск взаимоприемлемых решений осложнялся тем, что странам трудно было идти на взаимные уступки и лишаться тех выгод, которые сулят проекты, лишь по соображениям обеспечения экономической и экологической безопасности других стран, которые к тому же являлись их конкурентами на мировом рынке. По мнению одного из ведущих чиновников Комитета по Меконгу, столкновение интересов четырех стран – участников соглашения было предопределено чисто экономическими соображениями – решением задачи достижения экономического прогресса в послевоенный период2.

И тем не менее конфликт между Таиландом и Вьетнамом завершился подписанием четырьмя странами – Таиландом, Вьетнамом, Лаосом и Камбоджой в 1995 году Соглашения о сотрудничестве по устойчивому развитию бассейна реки Меконг и созданием Комиссии по Меконгу (взамен комитета), в чем в наибольшей мере был заинтересован Таиланд, руководствующийся чисто прагматичными соображениями – противодействовать реставрации совместной декларации 1975 года, согласно которой каждое государство обладало формальным правом накладывать вето на проекты другой стороны. К тому же таиландское правительство в интересах расширения политического и экономического пространства для делового сотрудничества стремилось избежать конфликтных ситуаций и обострения межгосударственных отношений. Таким образом вновь возникал вопрос о возобновлении работ по плану освоения бассейна нижнего Меконга, разработанного еще в 60-х годах, правда, с существенными социальными и экологическими поправками.

«Мы сейчас имеем дело с одним из наиболее важных мировых речных бассейнов.

И сейчас нам необходимо так скорректировать нашу деятельность, чтобы преодолеть вред, нанесенный речной системе в течение последних 45 лет», – замечает глава Комиссии по Меконгу, Джон Кристенсен3.

Соглашение 1995 г. создавало институциональную основу осуществления региональной политики по водным ресурсам. К финансово-техническим функциям, выполняемым комитетом, добавлялась и оперативно-правовая деятельность – меры по разрешению спорных проблем и согласованию позиций. Однако, соглашение практически не создавало новых возможностей для успешного выполнения возложенных на Комиссию обязанностей, по сравнению со временем создания Комитета по Меконгу в конце 1950-х гг.

Индокитай: тенденции развития Роль Комиссии как правового органа, призванного координировать деятельность стран по реализации единого плана по Меконгу, в силу его невостребованности на сегодня, носит явно ограниченный характер. Несмотря на все попытки реанимировать разработанный еще в 60-х годах план освоения нижнего бассейна Меконга4 и вероятно еще не пришло время создания с этой целью специальной региональной организации время для проведения скоординированной региональной водной политики.

К тому же существуют объективные трудности реализации предложенной идеи освоения Меконга, которая предполагает многоцелевое использование реки для нужд ирригации, навигации, гидроэнергетики, рыболовства с учетом потребностей сохранения устойчивости уникальной экосистемы.

Однако многоцелевая направленность проектов развития, как считают специалисты, чревата опасностью обострения противоречий интересов потребителей водных ресурсов, находящихся в неравных конкурентных условиях доступа к ним. Наиболее уязвимое положение складывается у сельских жителей, использующих воду для ирригации.

Дело в том, что крупные дамбы контролируются энергетическими ведомствами, которые прежде всего заинтересованы в снабжении энергией городов и гораздо меньше обеспокоены обеспечением крестьян оросительной водой.

Комиссия по Меконгу видит разрешение этой проблемы в формировании каждым государством интегрального плана развития Меконга. Однако, как эта интеграция будет реально осуществляться, до сих пор не вполне ясно, хотя предполагается, что оперативное обеспечение координации проектов может взять на себя постоянно действующий секретариат Комиссии по Меконгу. Однако эта международная организация в основном занята вопросами принятия решений на стадии изучения предлагаемых проектов. И маловероятно, что она будет наделена необходимыми полномочиями по координации проектов в рамках совместного управления водными ресурсами.

Поэтому, как сегодня осуществлять координацию многоцелевого развития бассейна Меконга в условиях предпочтительной реализации национальных планов, остается вопросом спорным и сложным в практическом отношении, так же как и сама деятельность Комиссии, которая в основном сводится к обмену информацией и мнениями5.

Региональная политика по воде еще не сформирована, она – лишь в процессе зарождения, но международный орган, ее осуществляющий, уже создан, хотя в силу объективных причин с возложенными на него задачами справиться не может. Создание Комиссии – определенный политический шаг, опережающий существующие на сегодня объективные потребности стран региона в совместном управлении трансграничной рекой. Как доказывает практика, национальные интересы в сфере развития водного хозяйство доминируют над региональными.

Подобная политика по-прежнему таит в себе опасность появления взаимного недовольства и взаимных претензий. Другое дело, что в силу ряда причин соперничество за доступ к водным ресурсам пока не переросло в открытый конфликт.

В Камбодже спрос на ресурсы Меконга пока еще остается низким. Что касается Лаоса, то его грандиозные планы по освоению гидроэнергетического потенциал реки при отсутствии необходимого внешнего финансирования и сокращения рынка сбыта в Таиланде реализуются лишь частично.

Другие два потребителя ресурсов Меконга – Вьетнам и Таиланд, имея достаточно схожие цели, достигают их сейчас разными путями.

Таиланд, который в середине 90-х годов ввел запрет на строительство новых плотин, удовлетворяет свой возрастающий спрос на гидроэнергию за счет ее закупки у соседей, что вызывает резкое осуждение со стороны ряда экологов, усматривающих в этих Н.Г. Рогожина действиях Таиланда попытку переложить бремя экологических и социальных затрат освоения Меконга на другие государства6. Таиланд обвиняют в экспорте экологических проблем в регион, что может стать источником и причиной международных конфликтов в будущем.

Освоение бассейна реки интенсифицируется в регионе по мере экономического роста стран Индокитая. С большим размахом сейчас идет строительство крупных плотин во Вьетнаме, который преследует далеко идущие цели по освоению значительных территорий сельскохозяйственных угодий, повышению урожайности и улучшению материального положения населения. Параллельно решается и другая чрезвычайно важная задача по интеграции ранее отдаленных и изолированных районов страны в общенациональный рынок.

В 2002 году в южном Вьетнаме была введена в действие крупнейшая в дельте Меконга ирригационная плотина, стоимостью в 4.8 млн. долларов, призванная предотвратить засоление реки и обеспечить оросительной водой 100 тысяч га сельскохозяйственных угодий, а также связать транспортной сетью наиболее отсталые в экономическом плане провинции страны с населением 1,2 млн. человек с другими районами Вьетнама и создать условия для развития туризма. Плотина в провинции Бен Тре – наиболее важное звено в реализации крупномасштабного ирригационного проекта Северного Бена, стоимость которого оценивается в 28 млн. долларов с задачей регулирования стабильного стока реки.

Однако развитие водного хозяйства не только обходится Вьетнаму в солидные расходы денежных средств, но и сопровождается немалыми социальными и экологическими затратами. И если материальные затраты, по мнению экспертов, окупаются теми реальными экономическими благами, которыми вьетнамское общество сможет воспользоваться при введении в действие крупных гидропроектов, то иначе обстоит дело с их экологическими и социальными затратами, которые в условиях трансграничного характера водных ресурсов приумножаются и частично переносятся на соседние государства.

Проводимая в настоящее время Вьетнамом политика освоения водных ресурсов Меконга зачастую становится объектом региональной критики как противоречащая интересам соседних стран и игнорирующая экологические и социальные потребности их развития.

Так, строительство во Вьетнаме крупнейшей в нижнем бассейне Меконга гидроэнергетической плотины Яли Фоллс на реке Се Сан мощностью 720 Мвт, создало серьезные экологические и социальные проблемы как для самого Вьетнама, так и соседней Камбоджи, Ухудшение социально-экономического положения крестьян, проживающих в нижнем бассейне реки Се Сан, связано с нарушением гидрологического режима в результате нерегулярного выброса большого объема воды из резервуаров плотины, что в свою очередь, привело к подрыву устойчивости экосистемы – исчезли многие виды дикой флоры и фауны (черепахи, водяные птицы). Из-за неравномерного стока реки резко сократился улов рыбы. Возникла и новая угроза – частых наводнений. Работа плотины негативно сказалась на качестве воды в реке Се Сан, которая в большинстве случаев является единственным источником питьевой воды для местных жителей. Были зафиксированы случаи гибели людей в результате ее потребления.

Все эти данные были получены в ходе проведенного в 2000 г. экспертами Рыболовецкого ведомства провинции Ратанакири (Камбоджа) и международной неправительственной организацией (Non-Timber Forest Product Project) обследования 59 деревень и 15 общин в Камбодже на предмет воздействия на них экологических последствий строительства ГЭС во Вьетнаме. Число пострадавших от ухудшения экологической ситуации, по данным независимой экспертизы, составило 20 тыс. камбоджийцев, проживавших в бассейне реки Се Сан7. Позднее эти данные были подтверждены Центром по проблемам природных ресурсов и окружающей среды во Вьетнаме.

Индокитай: тенденции развития Общее количество людей (6782), которые вынуждены были переселиться с затопленных мест, намного превысило проектные оценки (3213 чел.). Получить у государства компенсацию за понесенный убытки оказалось чрезвычайно сложным в техническом плане делом, сумма выплат дифференцировалась в зависимости от пола, уровня образования и этнической принадлежности пострадавших. По данным Вьетнамского центра экологического и устойчивого развития, наибольшие социальные и экологические потери понесли этнические меньшинства, составляющие 60% населения, проживавшего в зоне затопления. Они получили значительно меньшую помощь от властей – в среднем 4 доллара на семью в сравнении с суммой в 1374 долл., выделенной этническим вьетнамцам8.

Многие из переселенцев испытывают острую нехватку в еде, в топливе и питьевой воде.

Способность региональной структуры, каковой является Комиссия по Меконгу, предупредить возникновение социальных и экологических конфликтов, связанных с освоением Меконга, а соответственно, гарантировать устойчивое региональное развитие (как это декларируется в соглашении от 1995 года), остается вопросом дискуссионным.

Формально с принятием политического документа о сотрудничестве по устойчивому развитию была создана юридическая основа для включения экологического компонента в проводимые программы развития в бассейне Меконга, что отражает в целом осознание руководством субрегиона необходимости отхода от предыдущей модели развития с ориентацией исключительно на экономические приоритеты.

В задачу деятельности Комиссии по Меконгу входит предоставление всем странам региона свободы навигации по всей длине реки Меконг, но с одним ограничением – не причинять вреда другим странам, решающим экономические и экологические задачи9.

Однако необходимость соблюдения этого важнейшего требования налаживания субрегионального сотрудничества по устойчивому развитию признают далеко не все правительства стран, расположенных в бассейне Меконга. Наибольшую тревогу вызывает политика, проводимая КНР.

Страны Индокитая хотели бы видеть в составе Комиссии по Меконгу и Китай, контролирующий 20% стока реки. Их интерес к нему продиктован соображениями экологической безопасности, И если ранее их беспокойство по поводу экологических последствий строительства плотин в верховье Меконга носило в большей мере теоретический характер, то в настоящее время в связи с началом реализацией Китаем грандиозных водных проектов не исключается вероятность возникновения межгосударственного экологического конфликта.

Для Китая осуществление проекта строительства шести плотин на Меконге (две плотины уже построены в провинции Юньнань) и девяти на ее притоках, а также его навигационного плана свободного плавания судов по всей длине Меконга (от верховья реки до Лаоса) означает решение многих экономических и социальных задач – удовлетворение энергетических потребностей населения бедных районов, развитие туризма и торговли. Последнее особенно важно как для Китая, так и соседних стран Индокитая и декларировано как приоритетная сфера сотрудничества в подписанном в 2001 г. соглашении между Китаем, Бирмой, Лаосом и Таиландом10. Китай в результате обеспечения свободного плавания судов получит доступ к сырью и экспортной продукции стран Юго-Восточной Азии.

При этом ни Камбоджа, ни Вьетнам не являются участниками этого соглашения.

А, между тем, именно они могут попасть в число вероятных экологических жертв грандиозных хозяйственных планов Китая по освоению ресурсов Меконга.

Как отразятся эти проекты на полноводье реки в ее нижнем течении, еще до конца не ясно. Многие специалисты не исключают вероятности увеличения числа случаев наводнений и засухи в регионе. Остается открытым и вопрос о воздействии строительства Н.Г. Рогожина дамб на рыболовство в соседних странах – в Лаосе, Таиланде, Вьетнаме и Камбодже11.

Список таких вопросов множится. Скажется ли сезонное искусственное изменение стока реки на экосистему великого озера Камбоджи Тонле Сап? Не приведут ли эти проекты, осуществляемые в Китае во имя его национального прогресса, к необратимым экологическим изменениям в соседних странах Индокитая?

Однозначных ответов на эти вопросы пока нет, мнения разделились. Китайские специалисты пытаются отмести все сомнения в возможность негативного воздействия проектов на экологическую ситуацию в регионе, в то время как индокитайские ученые не скрывают своей тревоги – судьба почти 60 млн. человек, проживающих в Таиланде, Лаосе, Камбодже и Вьетнаме находится сейчас в руках китайских политиков.

По мнению некоторых экспертов, воздействие строительства дамб в Китае на окружающую среду не ограничится лишь наводнениями. Большую тревогу вызывает вероятность изменения экосистемы увлажненных территорий, составляющих в Камбодже 20% ее земельной площади. Сократится не только сток рыбы, но и заметно ухудшится продовольственное обеспечение 70% камбоджийцев, удовлетворяющих свои основные потребности в протеине за счет ловли рыбы в Меконге и озере Тонле Сап12. Ситуация усугубляется еще и тем, что рыбным ресурсам Камбоджи уже нанесен непоправимый ущерб их незаконным истреблением.

А во Вьетнаме пострадает дельта Меконга – житница страны.

Однако многих специалистов волнует и другая проблема, связанная с расширением хозяйственной деятельности Китая в верховье Меконга – загрязнение реки. Из Китая выбрасываются в Меконг токсичные отходы предприятий целлюлозной промышленности, расположенных в провинции Юннань.

В Комиссии по Меконгу был принят специальный документ, в котором с осторожностью говорится, что если в результате осуществляемого КНР навигационного проекта по углублению русла притоков Меконга возникнут экологические проблемы, то он должен быть приостановлен до проведения экологической экспертизы в соответствии с международными стандартами13.

Однако и Камбоджа, и Вьетнам остерегаются выразить открытое недовольство проводимой Китаем водной политики, затрагивающей их экологические интересы. И причина нежелания ссориться с Китаем заключается в заинтересованности в привлечении китайских инвестиций в экономику этих стран и в развитии торгового обмена. Кроме того, Совет по экспортно-импортным операциям в области энергетических технологий КНР инвестировал в строительство гидроэлектростанции в Камбодже, стоимость которой оценивается в 26 млн. долл. Мощностью в 12 Мвт, она сможет обеспечить электроэнергией значительную часть территории страны, включая и столицу, г. Пном Пень.

Интерес стран ЮВА к Китаю вызван также и необходимостью получить доступ к информации, изучение которой позволит лучше оценить ситуацию, складывающуюся в верхнем течении реки. Экологические последствия освоения бассейна Меконга стали предметом переговорного процесса на региональном уровне. Ответная реакция Китая на политическое давление со стороны неправительственных организаций и Комиссии по Меконгу обрадовала экологов.

Китай выразил готовность предоставлять Комиссии регулярную ежедневную информацию об уровне воды в верховье Меконга в целях предупреждения стран, расположенных ниже по течению, об изменении гидрологической ситуации. В 2000 г. в результате разлива реки погибло более 800 жителей Камбоджи и Вьетнама, пострадало более 8 млн.

человек, а общий экономический ущерб для обеих стран оценивается в 430 млн. долл.14 Индокитай: тенденции развития Ориентированная прежде всего на осуществление региональных программ, Комиссия по Меконгу в силу своей целевой предназначенности мало приспособлена для решения тех социальных и экологических конфликтов, которые возникают на национальном уровне, хотя их последствия неизбежно приобретают региональный характер.

Экологические и социальные потребности развития, несмотря на их формальное признание всеми странами в числе приоритетных императивов развития, остаются во многом предметом их деклараций, а не практической реализации. В то же время подобное отношение к экологии противоречит современным принципам развития международного сотрудничества, что, в частности, может затруднить получение странами Индокитая финансовой помощи из-за рубежа на осуществление проектов развития на Меконге15. Как заметил один из чиновников Комиссии, ни один донор в мире сейчас не даст согласия на финансирование проекта, имеющего такую высокую социальную и экологическую цену.

Так, в 2000 году Азиатский банк развития отказался под давлением мировой общественности, озабоченной крайне высокой социальной и экологической стоимостью возведенной во Вьетнаме плотины Яли Фоллс (Yali Falls), от финансирования строительства гидроэнергетического проекта «Се Сан 3» (мощностью 260 МВт.) в этой стране16.

Затруднения в получении иностранных инвестиций стало причиной того, что в Комиссии по Меконгу предпочтение стало отдаваться менее грандиозными и амбициозным планам в сравнении с теми, которые были предложены в 60-х гг.

В отличие даже от периода начала 90-х годов международные институты проявляют сейчас большую требовательность и бдительность в проведении своей инвестиционной политики, вынужденные ее корректировать с учетом общественного мнения. Это связано с тем, что экологическая проблема стала предметом пристального внимания и озабоченности мировой общественности – прессы, НПО, правительств западных стран, оказывающих давление на проводимую международными финансовыми институтами политику в отношении развивающихся стран. Конкретно это проявляется в предоставлении им финансовой помощи при условии соблюдения ряда требований. К последним относится сокращение экологических и социальных потерь строительства гидрообъектов, а также предоставление местному населению права участия в принятии решений по проектам развития. В объект критики мировой общественности попали многие проекты развития, угрожающие маргинализации населения, в том числе и осуществляемые в бассейне Меконга.

В то же время не следует преувеличивать степень воздействия международных институтов развития на проводимую странами Индокитая экономическую стратегию, мало учитывающую интересы охраны окружающей среды и потребности социальной защиты населения. Опасения мирового сообщества по поводу высоких социальных и экологических затрат осуществления крупных водных проектов далеко не всегда разделяются руководством стран Индокитая. Решения по проектам развития в бассейне Меконга принимаются «сверху – вниз» при практически нулевом участии местного населении в этом процессе. Исключение составляет лишь Таиланд, где созданы более благоприятные политические условия для выражения и реализации демократических требований, к каковым относится и защита социальных и экологических прав местного населения.

Впервые местная оппозиция, выступающая против строительства плотины Пак Мун на северо-востоке Таиланда, заявила о себе в 1991 г в преддверие заседания Международного банка развития и реконструкции, на котором должен был рассматриваться вопрос о финансировании данного проекта. Эти выступления были поддержаны неправительственными организациями, которые по своим каналам смогли довести требования местного населения до руководства МБРР. Но на том историческом отрезке времени сильН.Г. Рогожина сильное давление НПО оказало обратное воздействие на политику МБРР. Его решение о предоставлении займа Таиланду было продиктовано стремлением предупредить рост влияния неправительственных структур на свою политику – «блокирование данного проекта предоставит возможность неправительственным организациям препятствовать реализации таких неотложных проектов развития в бассейне Меконга»17.

Движение протеста против данного проекта, успешно реализованного в Таиланде в 1995 г., продолжало нарастать и в конечном итоге правительство страны вынуждено было пойти на уступки и отдать в 2001 г. приказ открыть на четыре месяца шлюзы для свободного пропуска стока воды реки с целью улучшения условий развития рыболовства, которое для многих местных жителей является одним из основных источников дохода и важнейшей сферой занятости.

Однако столкновение интересов противоборствующих сторон – энергетического ведомства Таиланда, выступающего за увеличение энергетического потенциала страны, и местного населения, требующего демонтажа плотины, продолжается. И судьба проекта до сих пор остается неясной18.

Проблема управления водными ресурсами Меконга становится в последние годы предметом пристального внимания и контроля со стороны неправительственных организаций. Казалось бы, их слабое влияние в большинстве стран Индокитая (за исключением Таиланда) должно было обезопасить власть от возможного их давления на экономическую политику. Но их место в процессе принятия решений занимают нередко международные общественные организации (в частности, такие организации, как International Rivers Network, Oxfan, Project for Ecological Recovery (PER), Towards Ecological Recovery and Regional Alliance (TERRA).), выступающие в защиту экологических и социальных интересов местного населения, которому угрожают крупномасштабные проекты развития в бассейне Меконга – ирригации, гидроэнергетики, навигации. Они выдвигают задачу поиска альтернативных моделей развития с учетом интересов проживающих в бассейне реки Меконга людей, значительная часть которых по-прежнему ведет натуральное хозяйство и крайне уязвимы к изменениям окружающей среды.

По мнению НПО, региональные структуры, в первую очередь Комиссия по Меконгу, призванные разрешать конфликты и регулировать спорные вопросы, не справляются с поставленной задачей. В подтверждение своей точки зрения они приводят примеры строительства плотины Яли Фоллс во Вьетнаме и гидроэнергетических объектов на северо-востоке Таиланда. Деятельность региональной комиссии критикуется прежде всего за отсутствие взаимодействия с местным населением и поощрение развития крупных проектов развития в ущерб интересам охраны окружающей среды.

Критика в адрес Комиссии по Меконгу не лишена основания. Тем не менее не стоит преуменьшать значения тех новых экономических тенденций в развитии региона, которые благоприятствуют осознанию руководства Индокитая необходимости налаживании сотрудничества по совместному управлению рекой Меконг в интересах развития торговых отношений, сохранения уникальной экосистемы, улучшения материального положения населения. Постановка этих проблем и диктует выбор приоритетных направлений развития сотрудничества в бассейне нижнего Меконга, хотя сфера его конкретного осуществления остается до сих весьма ограниченной.

Обмен информацией и опытом, проведение многочисленных семинаров, призванных наладить деловое партнерство и обеспечить научную экспертизу осуществляемых проектов развития, превалируют в работе Комиссии по Меконгу, которая сейчас занята поиском путей нахождения оптимальных вариантов удовлетворения потребностей стран в Индокитай: тенденции развития водных ресурсах в рамках их устойчивого использования и соблюдения интересов охраны окружающей среды.

За поседение 40 лет через эту региональную структуру прошло более 1 млрд.

долл., которые были потрачены на многочисленные экологические отчеты и предложения по проектам инфраструктуры, исследования по рыболовству. Некоторые эксперты не скрывают своего скептицизма по поводу бумажной деятельности Комиссиям – «если бросить в Меконг все написанные комиссией отчеты, то можно перекрыть сток реки»19.

Важным направлением сотрудничества стран в сфере совместного управления водными ресурсами Меконга стало создание в рамках Комиссии по Меконгу Форума по проблеме контроля над стоком реки, первое ежегодное собрание которого состоялось в 2002 года в Камбодже с участием 52 организаций из четырех стран – Камбоджи, Лаоса, Вьетнама и Таиланда. Значительные человеческие и материальные потери, вызванные крупными наводнениями в 2000 и 2001 гг., побудили страны искать способы совместного предотвращения стихийных бедствий. Ежегодный Форум по проблемам паводков на Меконге – первое подобное мероприятие в регионе, финансируемое международными организациями.

Задачей форума по проблеме паводков, как и Комиссии по Меконгу в целом, является прежде всего обмен информацией и опытом, координация действий по управлению стоком реки, а в случае необходимости и по принятию чрезвычайных мер. В настоящее время большинство структур, работающих в сфере контроля над паводками, осознает невозможность предотвращения наводнений, но минимизировать связанный с ними ущерб – возможно в рамках раннего оповещения и улучшения системы использования земли20.

Однако сложность решения проблемы заключается в том, что хотя наводнения наносят немалый урон странам Индокитая, они в то же время сказывают и благоприятное воздействие на повышение продуктивности рыбного хозяйства, улучшение плодородия почв, сохранение биоразнообразия.

В последние годы интерес стран, расположенных в бассейне нижнего Меконга к проблеме охраны окружающей среды, стал возрастать. Причина – простая и связана, главным образом, с осознанием экономической эффективности проведения экологической политики, в частности, по расширению охраняемых площадей. Это обеспечивает не только сохранение уникальной экосистемы, сопоставимой по своему генетическому богатству только с районом Амазонии, но и представляет важность с точки зрения интересов развития сельскохозяйственного производства, лесного хозяйства и рыболовства, – основных сфер производственной деятельности и занятости значительной части местного населения.

В Таиланде, Камбодже, Лаосе и во Вьетнаме под охраной находится 13% территории. В течение ближайших 10 лет эта цифра должна возрасти до 15%, включая районы в китайской провинции Юннань и в Мьянме.

Объективные сложности согласования позиций стран Индокитая по проблеме совместного управления Меконгом, связанные с их экономической заинтересованностью в оптимальном использовании водных ресурсов реки, усугубляется тем, что они различаются между собой не только по уровню своего экономического и политического развития, но и по традициям управления водными ресурсами.

И тем не менее формирование региональной политики по Меконгу происходит в новом глобальном экономическом и политическом контексте, отличительной особенностью которого является усиление внимания к экологическому и социальному интересу развития. Последнее, однако, в большей мере проявляется в региональной деятельности, чем в национальной.

Н.Г. Рогожина Хотя и сама Комиссия по Меконгу до сих пор не имеет четкой экологической позиции по планируемым проектам, раздираемая противоречивыми интересами, с одной стороны, сторонников строительства крупных гидрообъектов, с другой, защитников экологически ориентированных моделей развития. Пытаясь предотвратить внутренний раскол и примирить различные точки зрения, Комиссия склонна преувеличивать негативное воздействие прошлых влияний на окружающую среду, и преуменьшать значение современных. В опубликованном докладе за 2000 г. отмечается, что ухудшение гидрологического состояния реки может быть вызвано побочным эффектом индустриализации – т.е.

проводимой уже на протяжении ряда десятилетий экономической политики21. И тем не менее наличие такой организации, как Комиссия по Меконгу, способствует усилению внимания мировой общественности, населения стран региона и государственных структур к экологическим вопросам, актуальность подстановки и решения которых с каждым годом возрастает.

Численность населения, проживающего в бассейне нижнего Меконга, должна практически удвоится и составить 100 млн. человек к 2020 г. А это означает стремительный рост спроса на энергетические ресурсы, продовольствие и чистую воду, что ставит перед странами Индокитая новые проблемы теоретически взаимосвязанные, но в своей практической реализации нередко противоречащие друг другу.

Для Камбоджи задача видится в предотвращении попадания осадочных пород в озеро Тонле Сап в результате развертывания гидростроительства. Для ЛНДР, зарабатывающей четверть своего дохода в бюджет за счет продажи гидроэнергии в Таиланд, не менее важным является и сохранение Меконга как важнейшей навигационной магистрали и предотвращение эрозии почв, ускорившейся со сведением тропических лесов в зоне возведения плотин. Острота стоящих перед Вьетнамом экономических задач и срочность их разрешения препятствуют осознанию его руководством всех экологических последствий осуществляемых им водных проектов. И тревога по поводу будущего Меконга выглядит вполне обоснованной, если учесть, что уже сегодня экосистеме реки нанесен непоправимый ущерб и признаки ее деградации становятся все очевиднее – истребляются тропические леса, стремительно сокращается биоразнообразие, эрозия почв распространяется все быстрее. Одним словом, разрушается уникальная речная система, которая не поддается восстановлению.

[Far Eastern Economic Review, Hong Kong. 21 February. 1991, p. 25.

Far Eastern Economic Review, Hong Kong. February 21, 1991, p. 24.

Asia Times on line. com. Aug..9, 2002.

К 1970 г. был разработан крупномасштабный план создания семи плотин в нижнем бассейне Меконга, водоизмещение водохранилищ должно было составить 147 млрд. куб. м., что позволило бы оросить 4,3 млн. га полей в сухой сезон и производить 24,2 тыс. Мвт электроэнергии.

M. Mitchell. The political Economy of the Mekong Basin Development. – The Politics of Environment in Southeast Asia, Ed. by Hirsch Ph. L., 1998, p. 82.

M. Mitchell. The political Economy of the Mekong Basin Development. – The Politics of Environment in Southeast Asia, p.81.

Watershed, com. Vol. 6, 2000.

Watershed. com. Vol. 7, 1-2 November 2001.

Asia Times, com. Aug. 9, 2002.

В 2001 г. было подписано навигационное соглашение, предусматривающее свободное продвижения грузового транспорта от провинции Юннань до города Луанг Прабанг в Лаосе и развитие торгового обмена.

Индокитай: тенденции развития Ежегодно в Меконге вылавливается 1,75 млн. т. рыбы, стоимостью в 1, 45 млрд. долл. По некоторым оценкам улов рыбы в нижнем бассейне Меконга может оставить при устойчивых методах рыболовства 1 млн. т. в год.

В озере ежегодно вылавливается 100 тыс. тонн рыбы, что на 80% удовлетворяет потребности жителей Камбоджи в протеине.

Asia Times on line, com. Aug. 9, 2002.

Asia Times on line, com. Aug. 16, 2002.

Согласно отчетам Комиссии по Меконгу, с 1994 по 2001 г. вклад доноров в ее деятельность составил 80 млн. долл. В числе главных финансистов организации – Дания, которая с 1994 по 1998 г.

передала Комиссии более 13,3 млн. долл. МБРР через Глобальный экологический фонд предоставил 11 грант на общую сумму в 11 млн. долл. на осуществление Комиссией по Меконгу проекта по совершенствованию системы управления водными ресурсами и охраны окружающей среды. В 1998 г. АзБР под давлением мировой общественности вынужден был создать комиссию по изучению воздействия деятельности плотины Тхеун Хинбун в Лаосе на окружающую среду. – Asia Times on line. com. Aug. 26, 2002.

World Bank news release Advisory 2000/343.

TheNation, Bangkok, 19 January 1992p. B3.

The Nation 27 July. 2000, Bangkok Post 14 June. 2000, 26. May. 2001, 26 June. 2001.

Asia Times on line, com. Aug. 23, 2002.

Annual Meeting Flood Forum launched to coordinateflood measures, 18 April 2002.

Asia Times on line, com. Aug 16, 2002.

С.И. Иоанесян

Тенденции экономическогосотрудничества ВосточногоИндокитая с КНР

Проблема усиления экономической роли КНР в регионе Юго-Восточной Азии в настоящее время становится весьма актуальной как с теоретической, так и с практической точек зрения. На примере трех стран региона – Вьетнама, Камбоджи и Лаоса, все более тесно сотрудничающих с КНР в торговой, инвестиционной, финансовой областях, можно проследить основные тенденции этого процесса на протяжении лет, прошедших после установления мира в Восточном Индокитае. Через призму этих отношений можно поновому взглянуть на научную дискуссию1, ведущуюся по поводу грозящего странам АСЕАН раскола вследствие предсказанного размежевания их между двумя центрами экономического притяжения: если асеановские НИС войдут в блок с Японией, то другим, более экономически слабым, так называемым «молодым» членам Ассоциации (Вьетнаму, Камбодже и Лаосу) не останется другого пути, каксоздание свободной экономической зоны с Китаем. При этом не исключался и другой вариант, по которому обе группировки начнут дрейф в сторону все более тесных отношений с КНР; в любом случае уже нельзя игнорировать тот факт, что в 1990-е годы она сделала хороший старт, последовательно расширяя торговые и другие контакты с Юго-Восточной Азией, перемещаясь на лидирующие позиции в регионе. С 1994 г. их двусторонняя торговля выросла к началу азиатского кризиса с 13 до 23,5 млрд. долл., или в 1,8 раза, а за последующие два года до 40 млрд., или в 1,7 раза2. Позиции Китая в регионе укрепились в 1996 г., когда он приобрел статус полноправного «партнера по диалогу» с Ассоциацией, и позже, получив возможность углубления своих внешнеэкономических связей и в рамках «АСЕАН=10+3».

Три страны Восточного Индокитая вместе с Китаем являются особым ареалом в Азиатско-тихоокеанском регионе, условным четырехугольником и неким перешейком между «капиталистическим» Дальним Востоком и развивающейся Юго-Восточной Азией, с конца 1990 гг. составляющую единую региональную организацию АСЕАН. Его выделяет не только историко-политическая общность этих стран, но и схожесть их конституциональных систем, партийно-государственной идеологии «социалистического строительства с помощью гуманных рыночных механизмов», способов их применения на практике, включая и реализацию программ международного сотрудничества. Это – сохранение за компартиями трех стран – СРВ, ЛНДР и КНР – ведущей политической роли в обществе (в Камбодже сейчас многопартийность), постепенность, сравнительно гибкие методы проведения реформаторской деятельности государства и децентрализация системы его управления хозяйством3, но при осуществлении необходимого в стратегических интересах контроля за ним и регулирования сферы товарного обращения; допущено частное свободное предпринимательство в целях развития конкурентоспособных национальных производств, опирающихся на созданную на основе законов мотивационную базу, чего раньше не было, а также всестороннее расширение конструктивных партнерских отношений с мировым рыночным хозяйством. Наряду с этими общими чертами, есть та сущестИндокитай: тенденции развития венная разница, что Китай – крупнейшая и быстро интегрирующаяся в мировое хозяйство держава Азии, а Восточный Индокитай, по экономическим дефинициям ООН, все еще беднейшая ее часть.

Привлекает внимание все более широкий спектр форм и факторов укрепления сотрудничества КНР и Индокитая, определяющих его современный характер и динамику.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

Похожие работы:

«Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. 2013. – Т. 22, № 4. – С. 161-170. УДК 903.61; 903.532 ЭПОХА МЕГАЛИТА НА ТЕРРИТОРИИ СОЧИНСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ПАРКА © 2013 Н.И. Марков, Д.Н. Марков1 ФГБУ "Сочинский национальный парк",...»

«Проект Программа работы Фестиваля технологий, экопродукции и услуг для гармоничной жизни "ЭкоСезон-2017" 18 – 20 августа 2017 года с 10-00 до 20-00 г. Омск, выставочный парк на Королева, 20 18 августа 2017 года (пятница) Работа молодежног...»

«Светлик Михаил Васильевич РОЛЬ ВЫСОКОЧАСТОТНОЙ ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ МОЗГА – ГАММА-РИТМА В ПРОЦЕССАХ ВОСПРИЯТИЯ ВРЕМЕНИ 03.00.13 – физиология Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата биологических наук Томск – 2009 Р...»

«ООО "ИНСТИТУТ РЕСТАВРАЦИИ, ЭКОЛОГИИ и ГРАДОСТРОИТЕЛЬНОГО ПРОЕКТИРОВАНИЯ" Муниципальный заказчик: Комитет архитектуры и градостроительства администрации городского округа "Город Калининград". ДОКУМЕНТАЦИЯ ПО ПЛАНИРОВКЕ ТЕРРИТОРИИ Проект планировки с проектом межевания в его составе территории в границах улиц А. Невского –...»

«Межгосударственная кластерная интеграция. Санкт-Петербургский Кластер Чистых технологий для городской среды. Interstate cluster integration. Saint-Petersburg Cleantech Cluster for urban environment. Миссия Кластера Mission of the Cluster Cделать Санкт-Петербург Making St. Petersburg экологичным и безопасным environmental...»

«03.06.01 Физика и астрономия Направления № Научное направление Коды по ГРНТИ научноисследовательс 29.35; 29.37; 29.19; Физика кой 29.33; 29.19 деятельности Университет, позиционируя себя на российском и Стратегия научномеждународном научно-образовательном пространстве исслед...»

«Ольга В. Таглина Илья Мечников http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4432817 Илья Мечников.: Фолио; Харьков; 2010 Аннотация Жизнь Ильи Ильича Мечникова была необычайно насыщенной, богатой событиями и научными открытиями. Он является не только известнейшим биологом, зоологом, эпидемиологом, врачом, одн...»

«2 отдельных уровнях. Биологическая продуктивность экосистем (биогеоценозов). Взаимосвязь биологической продуктивности и экологической стабильности. Методы управления популяциями и экосистемами (биогеоценозами). Климат и воды. Изменения климата. Причины изменений климата...»

«Номер: KZ61VCY00072512 Дата: 15.07.2016 АЗАСТАН РЕСПУБЛИКАСЫ МИНИСТЕРСТВО ЭНЕРГЕТИКИ ЭНЕРГЕТИКА МИНИСТРЛІГІ РЕСПУБЛИКА КАЗАХСТАН МНАЙ-ГАЗ КЕШЕНДЕГІ КОМИТЕТ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ЭКОЛОГИЯЛЫ РЕТТЕУ, РЕГУЛИРОВАНИЯ, КОНТРОЛЯ И БАЫЛАУ ЖНЕ МЕМЛЕКЕТТІК ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИНСПЕКЦИИ ИНСПЕКЦИЯ КОМИТЕТІ В НЕФТЕГАЗОВО...»

«1 Человек – саламандра. Фантастика или реальность? МОУ средняя общеобразовательная школа №27 Плахотин Кирилл, 9а класс, МОУ СОШ № 27 Руководитель: Суховеенко Раиса Егоровна, учитель биологии МОУ СОШ № 27 Содержание Введение......................................................... 1 Глава 1. Аналитический о...»

«ISSN 1994-0351. Интернет-вестник ВолгГАСУ. Сер.: Политематическая. 2014. Вып. 2 (33). www.vestnik.vgasu.ru _ УДК 504.056 И. К. Яжлев МЕХАНИЗМ ГАРАНТИРОВАННОЙ ЛИКВИДАЦИИ НАКОПЛЕННОГО ЭКОЛОГИЧЕСКОГ...»

«УДК 53.023/072.001.24:542.632–195:541.182.644 ЭФФЕКТ ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ДИФФУЗИОННОЙ ПРОВОДИМОСТИ В ГЕЛЕ КРЕМНИЕВОЙ КИСЛОТЫ Ю.И. Сухарев (1), Ю.В. Матвейчук (2), С.В. Курчейко (3). e-mail: sucharev@water.tu-chel.ac.ru (1)...»

«3. 2017 СОДЕРЖАНИЕ CONTENTS РАСТЕНИЕВОДСТВО PLANT RAISING Асланов Г. А., Новрузова Г. Х. Aslanov G. A., Novruzova G. H. Влияние удобрений на урожайность хлопчатника 2 Effect of fertilizers on cotton productivity. 2 Ерошенко Л. А., Бекенова Л. В., Кузнец...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР УРАЛЬСКИА НАУЧНЫА ЦЕНТР ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПОВЕДЕНИЯ ЖИВОТНЫХ СВЕР ДЛОВСК 1980 УДК 591.5 Экологические асnекты nоведения животных: [Сб. статей]. Свердловск: УНЦ АН СССР, 1980....»

«ПОЧИНКОВСКИЙ МУНИЦИПАЛЬНЫЙ РАЙОН МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ РИЗОВАТОВСКАЯ СРЕДНЯЯ ШКОЛА ПРИНЯТО УТВЕРЖДЕНО на заседании педагогического совета приказом директора Протокол от 29.08.2016 №...»

«РОССЕЛЬХОЗНАДЗОР ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ЭПИЗООТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В СТРАНАХ МИРА №136 03.07.15 Официальная информация: МЭБ Ботсвана: ящур Намибия: ящур Страны мира Фермеры Польши требуют введения чрезвычайного положения Турция. Вирус птичьего гриппа обнаружен у диких птиц...»

«Обзор прессы 03.07.2009 Печатные и электронные СМИ Спецпроекты СФ расширил возможности инвестирования пенсионных накоплений 13:01 07/07/2009 МОСКВА, 7 июл РИА Новости. Совет Федерации одобрил во вторник закон, расширяющий возможности инвестирования средств пенсионных накоплений застрахованных лиц, в том числе тех,...»

«1.2017 СОДЕРЖАНИЕ CONTENTS АГРОЭКОЛОГИЯ AGROECOLOGY Новрузов В. С., Исаева Ф. М. Novruzov V. S., Isaeva F. M. Лишайники — биоиндикаторы атмосферного за Lichens are biological indicators of atmospheric po грязнения Кожаева Д. К., Жантеголов Д. В. Kozhayeva D. K., Zha...»

«Новикова Любовь Александровна СТРУКТУРА И ДИНАМИКА ТРАВЯНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ ЛЕСОСТЕПНОЙ ЗОНЫ НА ЗАПАДНЫХ СКЛОНАХ ПРИВОЛЖСКОЙ ВОЗВЫШЕННОСТИ И ПУТИ ЕЕ ОПТИМИЗАЦИИ 03.02.01 – ботаника Автореферат диссертации на соискание учёной степени доктора биологических наук...»

«RU 2 378 624 C2 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК G01F 23/296 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ, ПАТЕНТАМ И ТОВАРНЫМ ЗНАКАМ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ (21), (22) Заявка: 2008111535/28, 27.03.2008 (72) Автор(ы): Казинцев Владимир Александрович (RU), (24) Дата начала от...»























 
2017 www.kn.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.