WWW.KN.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Содержание В.В. Бойцов Новые члены АСЕАН (Вьетнам, Камбоджа, Лаос, Мьянма) и проблема их адаптации в сообществе _ 7 А.А. Рогожин Иностранный капитал в странах Индокитая: ...»

-- [ Страница 2 ] --

Нелишне в этой связи напомнить, что сейчас Вьетнам и Лаос, благодаря успешным результатам реформ, приобрели достаточно высокий рейтинг уже сложившихся надежных деловых контрагентов мировых хозяйственных структур и обладающих хорошими потенциальными возможностями на ближайшее будущее. Этот потенциал складывается не только из совокупности значительных природно-трудовых ресурсов и растущих производственных отраслей. Неотъемлемой его частью является твердая (и обоснованная рациональными соображениями) позиция государств Индокитая – восстановить и упрочить экономические связи со всеми странами мирового сообщества.

В последние 25 – 30 лет экономические отношения Китая с Вьетнамом, Камбоджей и Лаосом пережили множество и подъемов, и спадов. На них со всей полнотой отразилась общая политическая ситуация в субрегионе, порой характеризующаяся реальными пограничными инцидентами, обострением китайско-вьетнамского противостояния в ЮВА, камбоджийским конфликтом, проблемой устройства беженцев, и вопросом вступления трех стран в АСЕАНи другими, казалось бы, нерегиональными факторами, как, например, былыми взаимоотношениямиКНР и СССР4.

Новый этап оживления экономического сотрудничества в четырехугольнике можно отнести к самому началу 1990-х гг. Этому способствовали и внутрирегиональные, и международные факторы: вывод вьетнамских вооруженных сил из Камбоджи, последовавшее затем заявление КНР о полном прекращении военной помощи красным кхмерам (а позже и инсургентам на севере JIaoca) и коренные политические изменения в Восточной Европе и России. Все это подтолкнуло Китай, Вьетнам, Лаос и Камбоджу к восстановлению и расширению межгосударственных связей, в т.ч. в сфере хозяйства, хотя китайсковьетнамские территориальные споры не прекращались весь последующий период, создавая постоянные очаги напряжения как между двумя странами, так и в регионе в целом.

Тем не менее, еще в 1988 г. были восстановлены дипломатические отношения КНР с Лаосом, а позже, в 1991 г. – с СРВ. Реализация политики реформ – «Дой мой» в СРВ и «НЭМ» в ЛНДР – убыстрение темпов экономической кооперации Индокитая с Западом, Японией и НИС Азии благодаря либерализации его экономики и внешнеэкономической деятельности (в меньшей степени и в Камбодже) явились серьезным импульсом сближения их с Китаем в предпринимательской сфере. В этом отношении определенно положительную роль сыграли и прежние «наработки» сотрудничества военных лет, включая и личностные связи партийно-государственных деятелей. Многие негативные тенденции развития отношений четырех стран практически перестраиваются на более позитивные и рациональные, что облегчается схожестью их реформаторской деятельности и общей заинтересованностью в экономическом взаимодействии с международным сообществом. Если расчет Индокитая строится больше на получении эффективной помощи от КНР, то она, в свою очередь, нацелена на сближение ее южных провинций с индокитайскими (хотя, как показало время, эти стратегические цели стали совпадать и с экономическими).

1990-е годы были периодом плодотворного сотрудничества четырех стран. С 1992 г. действует китайско-вьетнамский договор о защите и поощрении инвестиций в СРВ, взаимном развитии приграничной торговли, борьбе с контрабандой товаров, о железнодорожном сообщении между двумя странами и беспроцентном кредите вьетнамскоС.И. Иоанесян му правительству (к этому времени КНР отказалась от практики выдачи безвозмездной помощи Индокитаю). Экономическим соглашением 1994 г. предусматривалось создание совместной торговой комиссии, что, по мнению ряда специалистов, было ускорено Китаем ввиду ожидавшегося вхождения СРВ в АСЕАН и обозначившегося стремления ее членов вмешаться в решение территориальных споров двух стран.





КНР – наряду с США – была не заинтересована в укреплении АСЕАН, видя в ней серьезного соперника в АТР, и опасаясь, таким образом, ослабления своего влияния на индокитайский субрегион)5. Даже в конце 1990 гг., несмотря на расстройство хозяйственных сфер двух стран, затронутых азиатским кризисом, не наблюдалось заметного снижения их контактов – ни в политической, ни в дипломатической, ни в экономической областях. Было подписано несколько важных договоров о торговле, о развитии инвестиционного сотрудничества; за период I991 – 2000 гг. произошло многократное возрастание стоимости товарооборота двух государств; за предкризисные семь лет вьетнамский импорт из Китая вырос с 5 млн. ам. долл.

до 1,2 млрд., а экспорт – с 8 до 325 млн.6 B 1998 г. Китай, наряду с Японией, США и Южной Кореей оказал помощь Вьетнаму как одной из пострадавших от кризиса стран (в их число вошел и Лаос) на сумму 4,5 млрд. ам. долл. на покрытие торгового и бюджетного дефицитов7.

В те же годы имели место трехсторонние переговоры с участием СРВ, КНР и Гонконга о судьбе вьетнамских беженцев, находившихся на территории последнего в лагерях для интернированных граждан. Вопрос увязывался с ожидаемым переходом Гонконга в Китайскую республику8.

Годы азиатского кризиса для самог Китая также были весьма трудными, оказав депрессивное давление на его экономику, в том числе на экспортные производства; под угрозой девальвации находилась национальная валюта страны. Тем не менее, международные эксперты и тогда не отказались от мнения, что Китай и в ближайшем будущем останется крупным потенциальным донором, занимая среди прочих партнеров Индокитая первостепенное место и при возможности, наращивая обороты торгово-экономического и политического сотрудничества с субрегионом9. Конечно, этот прогноз мало учитывает такой фактор, который был озвучен рядом ведущих руководителей СРВ в высказываниях, имеющих отношение к традиционному взгляду Вьетнама на Китай как «опасного соседа», и более того, теперь, на рубеже веков, партийные реформаторы КПВ сменили свою идеологическую ориентацию и одностороннюю привязанность к Китаю и в большей степени склоняются к диверсифицированному внешнеэкономическому сотрудничеству, в том числе со странами АСЕАН и США10.

Схожие процессы в 1990-х гг. произошли и в отношениях Лаоса с Китаем. С резким сокращением помощи от социалистического восточноевропейского блока уже в 1987 г. место последнего занял именно Китай. Охлаждение отношений двух стран из-за событий 1979 г. сменилось более тесным взаимодействием в экономической сфере. За счет китайского экспорта их торговля за 1981 – 1985 гг. выросла на 25%, достигнув 8,1 млн. переводных рублей, в 1995 г. торговые операции двух стран полностью восстановились до предконфликтного уровня.

Был подписан ряд соглашений о взаимном сотрудничестве в области менеджмента, авиации (касательно полетов между севером Лаоса и югом КНР, осуществляемых китайскими и совместными лаосско-юньнаньскими компаниями), строительства нескольких ГЭС в Лаосе, создавался совместный «Комитет по ликвидации отсталости слаборазвитых северных территорий ЛНДР». Отдельным соглашением двух стран предусматривалась либерализация условий для поощрения предпринимательской деятельности китайских бизнесменов: в частности, они проявили интерес к развитию хлопковых плантаций в ЛНДР. Объем китайских капиталовложений в Лаосе (56 Индокитай: тенденции развития проектов) за 1988 – 1995 гг. составил более 36 млн. долл. В разные годы рейтинг КНР как инвестора в Лаосе не опускался ниже десятого места среди прочих партнеров. В настоящее время КНР занимает четвертое место после Таиланда, США и Тайваня. Еще один, пусть косвенный показатель укрепления лаосско-китайских связей – заметный рост взаимных деловых поездок бизнесменов обеих стран11. Многие проекты 1990-х годов имеют перспективные сроки строительства, переходящие на текущее десятилетие, причем некоторые из них подписаны не на общегосударственном уровне, а на межпровинциальном, что недавно приобрело законодательную силу в ЛНДР. Китай рассматривается лаосской стороной как важный торговый контрагент: на него обычно приходится не менее 5% лаосского экспорта и 11% импорта, включая военную технику, хотя это весьма далеко от высоких показателей торговли с Таиландом* (они намного превосходят величины торговли Лаоса с Россией). Внешнеторговый оборот двух стран очень подвижен в денежном выражении, изменяясь как в сторону роста, так и уменьшения. В последние годы возросла роль КНР как кредитора и донора, что было особо оценено лаосским руководством в период двух последних кризисных лет.

Складывается впечатление, что лаосско-китайские экономические отношения сегодня более интенсивные, чем с Вьетнамом и Камбоджей, более разнообразны и в меньшей степени «отягчены» политическими противоречиями (во всяком случае, соперничество между Китаем и Вьетнамом на лаосском поле более латентно, чем в регионе в целом). В поддержании стабильности этой ситуации есть и заслуга лаосского руководства, например, ему удается добиваться от пограничных китайских властей политики «закрытых глаз» на нелегальную торговлю на севере страны с жителями южных районов КНР, жизненно важную для населения этого ареала, и это в условиях, когда китайская сторона официально договорилась с ЛНДР о значительном расширении числа таможенных постов и демаркации границ еще в 1993 гг.12 В 1997 г. КНР взяла на себя обязательство построить в деловой части Вьентьяна крупный культурный центр и тогда же в столице ЛНДР была установлена привезенная из Китая 6-тиметровая бронзовая статуя создателя республики первого Генерального секретаря Народно-революционной партии Лаоса Кейсона Фомвихана.

Отношения Камбоджи и КНР резко изменились в лучшую сторону после подписания в 1991 г. Парижского соглашения о мире. Только за 1991 – 1993 гг. экспорт товаров из Китая в Камбоджу вырос почти в 10 раз. В 1996 г. китайским правительством был обещан грант на сумму 10 млн. долл., хотя он, по настоянию нескольких стран, включая Францию и Великобританию, был в основном потрачен на не боевые – non-lethal – типы военной техники. В 1995 – 1996 гг. обе стороны подписали ряд важных договоров о торговом, техническом и прочем экономическом сотрудничестве, что способствовало значительному росту их взаимного товарооборота и положительным изменениям в товарной структуре экспорта и импорта, причем преимущественно за счет производственного товарообмена. По показателям 1992 – 1996 гг. экспорт увеличился почти вдвое, а общая стоимость товарооборота – в 4,4 раза. В тот период в Камбодже уже действовало около 50 китайских фирм, а китайские портфельные инвестиции превышали 40 млн. долл. Китайский капитал был задействован, главным образом, в переработке натурального каучука и горюче-смазочных материалов13. В конце XX в. Китай занимал пятую строчку среди десяти действовавших в Камбодже крупнейших зарубежных стран-инвесторов (на него, вместе с Гонконгом, приходилось более 20% общей суммы их капиталов). Впервые стала налаживаться практика реализации части камбоджийского реэкспорта на китайском рынке. В поМежду прочим, Китай через Лаос, как сообщают, получает из Таиланда до сотни в год шикарных «седанов», спрос на которые там постоянно растет.

С.И. Иоанесян следующие годы Китай продолжал политику усиления своего влияния в Камбодже через оказание ей помощи, но без какого-либо вмешательства в ее внутренние дела. Номенклатура товаров, предоставляемых Камбодже китайским правительством в рамках помощи, разнообразна – от офисного оборудования (ксероксы, компьютеры, бумага) до легких транспортных средств для обустройства столицы страны Пном Пеня, и значительной военной помощи14.

Имеются сведения об активизации в Камбодже этнических китайцев, поддерживающих тесные связи с китайскими общинами Юго-Восточной Азии, Тайваня и КНР. Их капиталы больше, в сравнении с другими, живущими в Камбодже общинами, и задействованы в банковском деле, отелях, торговле золотом и рисом и в некоторых видах мелкого производства в городах (особенно много их в Пном Пене). Часто китайский капитал функционирует и в смешанных предприятиях, но немалая его часть действует в теневой экономике, что в официальной статистике не отражено.

Вообще вопрос о роли этнических китайцев, традиционно господствующих в экономике ЮВА, не исключая Индокитай, приобретает особое значение для стран субрегиона.

Руководство ЛНДР, обеспокоенное инцидентами на ее границах ввиду проникновения через них вооруженных отрядов хуацяо, подкармливаемых извне, создающего точки напряжения в стране и нарушающего ее политическую и экономическую стабильность, неоднократно обращалось к китайским властям с просьбами принять соответствующие меры.

С началом в СРВ рыночных реформ туда вернулись многие этнические китайцы.

Если в 1989 г. их насчитывалось во Вьетнаме примерно 260 тыс. человек, то через десять лет – к 1999 г. – уже более полутора миллионов. По мнению западных экспертов, в настоящее время приток их капиталов составляет сумму не меньше чем 2 млрд. долл. Они заняты не только в бизнесе, их можно встретить и на плантациях, и на других неквалифицированных работах. Другими словами, «китайская община во Вьетнаме является локомотивом экономического развития страны», а Вьетнам – один из самых перспективных центров в плане привлечения туда китайских инвестиции15.

В связи с переходом Гонконга (Сянгана) в состав КНР, изменившим его статус, и продолжением переговорного процесса о «воссоединении» материкового Китая и Тайваня Пекин внимательно наблюдает за их международными контактами, в том числе непосредственно с Индокитайским регионом. В этом контексте разрешение проблемы возвращения беженцев из СРВ на родину нельзя не расценивать как благотворный процесс и с политической, и с экономической точек зрения. Дело в том, что в 1980-е–1990-е годы Гонконг являлся, например, одним из крупнейших и очень динамичных торговых партнеров Вьетнама: так, если за 1979 – 1990 гг. товарооборот двух стран вырос в 2,2 раза, то лишь за 1989 – 199I гг. в 2,7 раза, а инвестиции из Гонконга оценивались в 174 млн. долл., вложенных в 64 проекта (они охватывали такие сферы вьетнамской экономики как услуги, сельское и рыбное хозяйство, швейное производство, переработка сельхозпродукции); в 1988 – 1995 гг. эта цифра приближалась к миллиарду долларов. СРВ закупает у Гонконга дефицитный товар – удобрения – и пользуется его услугами как посредника при совершении ею многих внешнеторговых сделок. По данным на конец 1998 г., Гонконг занимал третью позицию среди зарубежных инвесторов СРВ (капитал всех его компаний составлял 1,5 млрд. долл., выданных лицензий насчитывалось 178), но в последние годы эта тенденция резко изменилась, и объемы капиталовложений упали втрое. Тайвань, который в 1988 – 1995 гг. инвестировал в экономику Вьетнама почти 1,5 млрд. ам. долл., остается одним из ведущих экономических партнеров республики, что, в условиях наступившего международного политического детанта и избавления мира от многих рудиментов холодной войны, отвечает коренным экономические интересам СРВ16. В 2000 г. Тайвань на Индокитай: тенденции развития рынке капиталов Вьетнама занимал второе место в первой пятерке его партнеров (Гонконг – четвертое), первое по числу проектов (Гонконг – четвертое), таким образом, продолжилась тенденция предыдущего десятилетия к укреплению инвестиционных связей СРВ и с Тайванем, и с Гонконгом: капиталовложения первой из стран выросли на 10,6%, а второй примерно на 2%. Капиталы из Тайваня задействованы в различных отраслях вьетнамского хозяйства – электронном производстве, пищевой и швейной промышленности, строительстве. Хорошая база для укрепления двусторонних торгово-инвестиционных связей двух партнеров заложена рядом межгосударственных соглашений, в т.ч. о таможенном режиме, а также снятием Тайванем прежних запретов для захода его судов во вьетнамские порты. Вьетнамо-тайваньская торговля за 1980-е–1990-е годы выросла в несколько десятков раз17.

Две другие страны Индокитая также имеют экономические интересы, сотрудничая с Тайванем, но при этом «не нарушая мира», что подчеркивалось, например, в лаосской прессе, в их взаимоотношениях с КНР, а, по заявлению официальных властей ЛНДР и Камбоджи, они придерживаются принципа соблюдения единой внешней политики в отношениях с КНР и признания Тайваня ее неотделимой частью18. Эту свою позицию Камбодже пришлось с помощью дипломатических ходов подтверждать Китаю, обеспокоенному подписанием ею экономического соглашения с Тайванем (речь шла о сотрудничестве в области обслуживания прямых авиарейсов в пномпеньский аэропорт) в феврале 1997 г., а еще раньше в связи с открытием в Тайване экономического представительства Камбоджи19.

В Камбодже суммы инвестиций Гонконга в конце 1990-х гг. занимали седьмое место среди десяти крупнейших ее партнеров (7,1%)20. Тайвань же в эти годы занимал четвертое место по инвестиционной активности в Камбодже, а также являлся покупателем излишков ее запасов риса.

Что касается экономических отношений ЛНДР с Гонконгом, то они сохранились и после его вхождения в КНР.

Процесс укрепления отношений Индокитая с Гонконгом и Тайванем, по всем признакам, вызывает у китайского руководства резонное беспокойство, тем более что первый остается активным участником постоянно идущих дискуссий руководителей МВФ и Всемирного банка с представителями ряда государств с целью выработки принципов размещения и использования средств, предоставляемых нуждающимся в них отсталым странам, к каковым причисляется индокитайская тройка, входящая в те или иные международные экономические структуры (включая банки и другие организации). (Гонконг, несмотря на свой новый статус, по-прежнему сохраняет там свое членство и право на самостоятельную финансовую и торговую политику во взаимоотношениях с зарубежными партнерами). Что же касается Тайваня, то он в 1998 г. сделал заявление, что, поскольку его экономика не была задета азиатским кризисом, он готов в этих условиях оказать помощь пострадавшим странам, включая ЮВА, в рамках некоторых международных организаций. К тому же, появились сведения, что отказ Тайваня от традиционной структуры национального экспорта в пользу новых видов товаров, например, редких металлов, оборудования и других, не только спас его торговлю от «выдавливания» с международных рынков вообще, но, похоже, сократил объемы ввоза этой номенклатуры в КНР. Складывающаяся ситуация не может не вызывать озабоченность Пекина, тем более, что оба государства в 2001 г. стали членами ВТО и, таким образом, получили дополнительные возможности расширения своей глобальной экономической деятельности21. В этой связи приведем следующий факт: Китай выразил намерение предоставить странам АСЕАН более либеральные условия торговли, чем обычно предусматривается членами ВТО. При С.И. Иоанесян этом, в первую очередь речь идет о тропической сельхозпродукции, потребности КНР в которой должны удовлетворяться за счет импорта из ЮВА22.

Заканчивая раздел о межстрановом экономическом взаимодействии КНР, Гонконга и Тайваня с Индокитаем, надо сказать, что Китай стремится расширить масштабы своей интеграции с ЮВА через сотрудничество с ней в такой крупной региональной организации, как Комитет по комплексному преобразованию гидроресурсов международной реки Меконг (программа затрагивает, кроме провинции Юньнань, КНР – также Таиланд и Мьянму, Вьетнам и Камбоджу с Лаосом). Его проекты, числом более ста, охватывают огромную территорию по основному руслу этой пограничной реки и предусматривают реконструкцию и создание новых наземных и речных трасс, портовых, гидротехнических и энергетических сооружений, даже, в перспективе, ядерных установок в ЮВА. Стоимость различных проектов варьируется от 225 млн. долл. до 70 млрд. долл., финансируемых с участием Азиатского банка развития и ряда стран23. Китай неоднократно подтверждал намерения его правительства оказывать поддержку Комитету по развитию потенциала Меконга в соответствии со всеми намеченными планами его преобразования. С 1995 г.

начата разработка и постепенная реализация важнейшего проекта линии электропередач, входящих в единую субрегиональную энергосистему, охватывающую обширные площади пяти прибрежных стран (включая Таиланд, Мьянму и юг Китая).

Годом позже начало действовать рамочное соглашение между руководством АСЕАН и представителями Китая, Мьянмы и ЛНДР о совместных действиях в дорожном строительстве вдоль основного русла Меконга в провинции Юньнань и создании там 8 гидроузлов общей мощностью более 15 тыс. мегаватт (один из них уже завершен); реконструкции автодорог в Таиланде, Лаосе, Камбодже, Вьетнаме и Мьянме; расчистке порогов на речных трассах (это ослабляет проблему транспортных связей названных стран).

Решение этой проблемы предусматривается еще одним проектом, в котором участвуют несколько стран – членов Комитета и Китай, – шоссе, которое связывает Юньнань, северные провинции Лаоса и Таиланда и призвано ликвидировать годами существующие там нелегальные грузовые и пассажирские потоки. Первый участок в 100 км был завершен в 1998 г. Проработаны процедурные вопросы транзитных операций и возможностей, в случае надобности, увеличения числа пограничных наземных и речных постов. Имеется другая серия проектов создания коммуникационных путей, также охватывающих территории юга КНР и севера Лаоса (до моста Миттапхап, соединившего его с тайским побережьем Меконга, построенного с помощью субсидий австралийского правительства) и идущих в сторону Вьетнама.

Нельзя не назвать еще один, весьма амбициозный, хотя и необходимый с точки зрения экономического развития региона, международный проект трансазиатской железной дороги – ТАЖД, находящийся под эгидой ЭСКАТО**. Она впервые должна объединить Европу с Азией, в том числе с южным Китаем и Юго-Восточной Азией, так называемым коридором «3anaд – Восток» (координатор – СРВ). К 2005 г. должен быть реализован (с помощью Японии) проект автомагистрали, связывающей между собой Таиланд, Лаос и побережье Центрального Вьетнама; начало строительства относится к 1999 г., хотя общие предварительные работы – к январю 1996 г.; готовятся технические экономические обоснования (ТЭО), идет поиск источников финансирования дальнейших операций по реализации проекта (срок – 2001 – 2006 гг., стоимость – 2,5 млрд. долл.)24. Данный проект имеет непосредственное отношение к совместной деятельности четырех стран в рамках транснациональных организаций (АПЕК – «Сотрудничество стран АТР», АФТА – «Зона ** Экономическая и социальная комиссия ООН для Азии и Тихого океана.

Индокитай: тенденции развития свободной торговли АСЕАН»***, АРФ – «Региональный форум АСЕАН», а также самй АСЕАН (СРВ стала ее полноправным членом в 1995 г., ЛНДР в I997 г., Камбоджа – в 1999 г.), и именно там, где руководство КНР предложило Индокитаю и другие, помимо названных, виды совместного экономического сотрудничества. Имеется в виду развитие или модернизация национальных систем инфраструктуры, технологий, экологии, координация действий в области финансов, культуры, журналистики. Со своей стороны, Ассоциацией в конце прошлого века было предусмотрено создание АМБСД – «Системы сотрудничества стран АСЕАН по разработке ресурсов бассейна нижнего Меконга»; в проект включались Вьетнам, Лаос и Китай.

Особой статьей межгосударственных усилий четырех стран является борьба с наркобизнесом в так называемом «золотом треугольнике», к которому, по стечению обстоятельств, помимо традиционных Вьетнама, Камбоджи, Лаоса, Мьянмы и Таиланда, в 1990-е годы стали причислять и Китай. Одно из этих обстоятельств – рост контрабандных поставок на мировой рынок опиума и героина рядом подпольных наркосиндикатов с территории КНР, связанных с международной мафией. Отсюда множество нитей идет и в Индокитай, где имеется сеть лабораторий по производству галлюцигенов; затем они вывозятся в другие части Азии, Европы и Америки. На официальном уровне власти названных стран осуществляют активную и согласованную политику с целью сокращения масштабов распространения опиатов (используются не только законодательные меры, но и военные акции). Однако борьба эта трудная, затяжная и наталкивается на такие неблагоприятные факторы как, например, либеральный режим в Камбодже в отношении наркобизнеса. По данным на 2003 г., наркобизнес на тайско-лаосской границе достиг невиданного размаха, а Госдепартамент США причислил Лаос к крупнейшим в мире продуцентам опиума после Афганистана и Мьянмы (лишь за 1999 – 2000 гг. производство опиума в Мьянме увеличилось со 140 до 210 тонн). На наш взгляд, Лаос все же не является столь уж значительным поставщиком опиатов на международный рынок, а, скорее, используется наркодельцами как доступный путь для трафика наркотовара.

Несмотря на трудности, борьба с наркобизнесом продолжается, тем более, что она ведется под эгидой и контролем ряда крупных международных организаций, в работе которых все четыре страны постоянно принимают активное участие; в 2001 г. они подписали с Таиландом соглашение о совместных мерах по предупреждению актов терроризма, а годом позже три индокитайских государства – о взаимодействии в вопросе полного перекрытия потоков опиатов, идущих через их территорию.

Нельзя не согласиться с мнением российского ученого В.Г. Гельбраса о том, что торгово-экономическим отношениям стран Индокитая с Китаем присущ интенсивный и поступательный характер. Он подтверждает это данными, относящимися к ЮгоВосточной Азии в целом, и Вьетнаму, в частности. Приведенные цифры торговли КНР с регионом за 1985 – 1990-е годы свидетельствуют, что внешнеторговый оборот вырос на 16%, или на 3 млрд. долл., при этом доля экспорта ЮВА в республику к 2000 г., была выше ее импорта25. Этот процесс не случаен – улучшение взаимоотношений четырех партнеров, входящих в АТР. Это объективный результат их стремления к устойчивому сотрудничеству с мировым и региональным хозяйством в условиях общего глобального оздоРешениями совещаний премьеров и министров иностранных дел стран АСЕАН (2001 – 2002 гг.) создается через 10 лет с приглашением китайской республики участвовать в ее работе, цели АФТА – приоритетное развитие сельского хозяйства, инфраструктурных систем, технологий и людских ресурсов на территории стран Нижнего бассейна Меконга на базе привлечения международного инвестиционного капитала. КНР обещала помощь в размере 5 млн. долл.

С.И. Иоанесян ровления международной обстановки и роста авторитета индокитайских стран, как перспективных, достаточно надежных деловых партнеров и важных стратегических центров ЮВА. В основу всех их национальных внешнеэкономических стратегий заложены рациональные рыночные ценности интернациональных связей как одного из важнейших факторов решения задач преобразования социально-экономической системы в каждой из стран. Но реализация этих стратегий и оценка достигнутых результатов не может быть однозначной. С одной стороны, рост зарубежных, не исключая китайские, инвестиций в индокитайские экономики ведет к определенной политической зависимости государствреципиентов от государств-доноров капитала и, к тому же, развивает у части их властной элиты иждивенческий настрой. С другой стороны, что более приемлемо и оправданно экономически, это способствует общерегиональной интеграции всех стран ЮВА с развитым и развивающимся миром, с вытекающими отсюда благоприятными последствиями.

Если оправдаются надежды АСЕАН на развитие нормальных экономических отношений внутри АСЕАН–10+3 и АФТА, то, говоря словами В.Г. Гельбраса, в мире появится крупная экономическая группировка с колоссальным общим ВВП и объемом взаимной торговли; за формирование зоны свободной торговли в АТР выступает Япония, предлагающая включить в нее, помимо ее самой, также Юго-Восточную Азию, Китай и Южную Корею (хотя ее основные резоны – ослабить активность Китая в регионе). Так что предпосылки для создания такой зоны, возможно, сохраняются, «несмотря на то, что странычлены АСЕАН и КНР являются одновременно и экономическими конкурентами, и партнерами, взаимно экономически дополняющими друг друга»26. В политическом же плане нельзя игнорировать такие факторы как генетическое противостояние Вьетнама и Китая при наличии у них обоих явно больше стратегических, чем экономических интересов в субрегионе; настороженность КНР в отношении исторического тайского превалирования в Лаосе, сейчас проявляющегося в лидерстве тайского капитала в его экономике, а также наступление Запада и Японии на индокитайские рынки, в том числе в результате предоставления субрегиональным государствам статуса наибольшего благоприятствования в торговле, отмены эмбарго и аннулирования прежних долгов в обмен, например, на возможность закупок ими товаров в самих странах-донорах.

Попытка прогноза ближайшего будущего экономических отношений четырех стран, даже несмотря на сложности и переплетение различных, зачастую не совпадающих целей сотрудничества, наводит на два оптимистических вывода об их перспективности.

Первый – о том, что главный стержень внешнеполитического курса Китая это создание «пояса мирного соседства» и признание неизбежной тенденцией развития международных отношений дальнейшее расширение их экономического содержания. Второй – исходит из вполне реалистических подходов руководства индокитайских стран к практике экономического взаимодействия с Китаем.

Число таких дискуссионных материалов увеличилось с началом азиатского финансового кризиса конца 1990-х годов. См., например, «ЮВА в 1998 г. Актуальные проблемы развития». М., 1999;

«ЮВА в 1999 г....»; «ЮВА в 2000 г....» (М., 2000 и 2001 гг.); «Азия и Африка сегодня», М., 2003, № 10.

См., например, «Известия», 6.8.1998, а также выступление министра экономики Таиланда Супачай Панитчапак, одного из кандидатов того времени на пост генерального директора ВТО – «Пульс планеты АТР» (далее «ПП») от 13.10.1998; «Юго-Восточная Азия в 2001 г....», с. 55,57.

Этот принцип, т.е. передача функций управления от центральных к местным органам власти, расширение круга их полномочий и возложение на них ответственности за счет верхних ветвей считается одной из характеристик демократического общества.

Индокитай: тенденции развития Подробнее см. Страны Индокитая: пути обновления (Вьетнам, Лаос, Камбоджа). М., 1991, с. 44, 200, 210 – 211.

Страны Индокитая, с. 216; Кобелев Е.В. Вьетнам: внешняя политика как катализатор реформ – «Восток». М., 1998, № 2, с. 84; АСЕАН и ведущие страны АТР: проблемы и перспективы. М., 2002, с. 42; «The Far East...», 1996, c. 1042.

АСЕАН и ведущие страны…, с.91; «Общество и экономика». М., 1998, № 7; «Asian Survey», Berkley, 1998, N 1, c. 88 – 89; JMF. Direction of Trade Statistics Yearbook. Wash., 1998, c. 466; Statistical Yearbook for Asia and the Pacific 1999. U.N. Bangkok, 2000.

«Пульс планеты. АТР», М., 29. 05; 7.07.1998); Вьетнам 1998, 1999. Ханой, 1999, с. 163.

Аносова Л.А., Вьетнам на пороге XXI века (динамика и модернизация производительных сил).

М., 1993, ч. II, с, 382; Кобелев Е.В., цит. статья.

См., например, «Информационный вестник». Посольство СРВ в РФ. 1998, май, с. З; «ПП», 11.06.1998.

См. «Компас. ИТАР-ТАСС». М., 1996, 1997; «Восток», 1998, N 2; «Asian Survey». 1998 – 2002;

«Asian Survey», 2001, N 1, c. 187.

«Международная жизнь». М., 1998, № I; «Проблемы Дальнего Востока», М., 1998, № 1; «Far Eastern Economic Review, Hongkong. 1995, N 6; «The Far East...», 1996; Lao P.D.R. 1975 – 2000. 25.

Basic Statistics of the Lao P.D.R. Vientiane, 2000, c. 143.

См. Страны Юго-Восточной Азии на рубеже XXI века: традиции и современность, проблемы политической и экономической интеграции. М., 1994; Россия и страны АСЕАН: политика и сотрудничество в середине 90-х годов. М., 1996, с.118; «Kxao Pathet Lao (KPL)», Vientiane, 1997; «Vientiane Times», 1995; «The Far East...», 1996; «South-east Asian Affaires», Hongkong. 1996;2003, с.

152, 157; «EJU. Country Report». L., 1996 – 2002.

Сок Вантхын. Развитие внешнеэкономических связей современной Камбоджи. Рукопись диссертации. М., 1996; Чау Сометхия. Рыночные преобразования экономики Камбоджи в 90-е годы. Рукопись диссертации. М., 2001 г.; «EIU Country Report», 1996, N 2, c. 12, 15; N 1, p.5, 15; «EIU. Country Profile Indochina», 1996 – 1997, c.11, 30, 33, 43.

«EIU. Country Report», 1996, N 1, c. 5, 15; N 2, 12, 15; «EIU. Country Profile...», 1996 – 1997, c. 11;

«Asian Survey...», 2002, c.117; 2003; три страны Индокитая ежегодно закупают у КНР различные виды вооружения и военной техники. – См.: Вооруженные силы и военная экономика стран Азии и Северной Африки. М., 2002.

«Азия и Африка сегодня». 2003, № 12, с. 23.

30 лет АСЕАН. Итоги и перспективы..., с. 68; АСЕАН и ведущие страны..., с. 93.

Там же, с. 100 – 102.

См. «Vientiane Times», 1995, July; «EIU. Country Report 1996», N 1, c. 15.

«Asian Survey», 1998, N 1, c. 73.

См. Чау Сометхия, цит. работа.

АСЕАН и ведущие страны..., с. 289; см. также «Asian Survey», 2003, N 1.

«Азия и Африка сегодня», 2003, № 10, с. 11.

См.: Executive Intelligence Review. N. 21, May 26, 2000, Washington.

АСЕАН и ведущие страны..., с. 83; Юго-Восточная Азия в 2000 г., с. 101, 103.

Подсчет по: АСЕАН и ведущие страны..., с. 289, 291.

Там же, с. 90, 294.

Л.Н. Морев

Языковая ситуацияи языковая политикав странах Индокитая

Индокитайский полуостров – один из наиболее пестрых в этническом отношении регионов мира. По подсчетам авторов работы «Этнология: языки мира»1. в странах Индокитая (без Малаккского полуострова) распространено 376 различных языков, в том числе в Мьянме 107, во Вьетнаме 93, в Лаосе 82, в Таиланде 75 и в Камбодже 19. Похоже, что эти цифры завышенные. Так, в Лаосе официально называется 48 языков, в Таиланде 62, во Вьетнаме 54, в Мьянме 135 и в Камбодже около двадцати. При этом нужно учитывать, что некоторые из них пересчитаны по два и более раза, так как многие языки распространены одновременно в нескольких странах, представляя разобщенные народности. Столь значительный разброс в подсчетах количества языков объясняется, с одной стороны, отсутствием сколько-нибудь четких критериев идентификации этнических групп и отличия языка от диалекта, и, с другой стороны, неразвитостью у многих народностей этнического самосознания. Ярким примером этому могут служить данные переписи населения в Лаосе 1985 г. В графе «национальность» опросного листа содержалось 820 разных ответов (население страны тогда составляло 3600 тыс. человек), среди которых были имена старейшин родов, вождей кланов, деревенских старост, имена мифических предков, названия географических объектов и т.д.

До Второй мировой войны все страны Индокитая, кроме Таиланда, являлись колониями западных держав, официальными языками в этих странах были языки метрополий, а именно, английский в Бирме (Мьянме), французский во Вьетнаме, Камбодже и Лаосе. Таиланд хотя и оставался независимым, но находился в сфере влияния английского языка благодаря давней ориентации на англоязычные страны. В 40 – 50 годах эти страны, добившись независимости, приступили к государственному строительству. Одним из первых шагов на этом пути стало провозглашение языков главенствующих народностей государственными или национальными и одновременно вытеснение английского и французского языков из различных сфер общения как языков бывших колонизаторов. Однако вскоре обнаружилось, что отказ от европейских языков был преждевременным и неоправданным, так как местные языки зачастую были не готовы к выполнению положенных функций в общественно-политических сферах, ранее обслуживаемых европейскими языками. Им не хватало лексики и других языковых средств для выражения многих понятий из области политики, науки и техники. Поэтому европейские языки сохранили за собой определенные ниши на языковом пространстве. Но в целом в течение 70 – 80 годов процесс перехода на местные национальные языки был практически завершен. Официальными языками стран были провозглашены языки основной государствообразующей этнической группы, это бирманский – язык мамов (манов) в Мьянме, вьетнамский – язык вьетов (киней) во Вьетнаме, кхмерский – язык кхмеров в Камбодже, лаосский – язык лао в Лаосе и тайский – язык центральных тхай в Таиланде.

Индокитай: тенденции развития Наряду с этим в первые постколониальные годы в некоторых странах ИК, прежде всего во Вьетнаме и Мьянме, осуществлялись активные мероприятия по возрождению и развитию языков этнических меньшинств, в том числе усовершенствование и унификация уже имевшихся письменностей и создание новых, издание на этих языках литературы, составление словарей и учебных пособий, и, наконец, организация преподавания и изучение языков меньшинств в школе. Даже в охваченном гражданской войной Лаосе в 60-е годы ХХ века, в районах, находящихся под контролем народно-патриотических сил, была создана письменность для хмонгов (мэо), отпечатаны первые учебники на этой письменности и начато изучение хмонгского языка в школе. Попутно стоит заметить, что в то же самое время в сопредельных районах юго-западного Китая также велось активное языковое строительство среди этнических меньшинств, в том числе родственных тем, что жили в странах Индокитай. При историческом взгляде на эти процессы становится очевидным, что языковое строительство в освободившихся странах Индокитай проходило во многом аналогично языковому строительству в Советском Союзе и в соответствии с установками социалистической мысли по национальному вопросу, витавших тогда в сознании руководителей молодых государств.

Но некоторое время спустя эти процессы застопорились по разным причинам и под разными предлогами. Основная причина, на мой взгляд, носила субъективный характер. Она заключалась в том, что по мере становления государственности у находящихся у власти этнических элит проявились шовинистические взгляды и высокомерное отношение к этническим меньшинствам, а у последних, напротив, обнаружились националистические идеи и центробежные тенденции, часто подогреваемые извне.

Опасность дезинтеграции страны, реальная или мнимая, стремление к скорейшему достижению национального единства послужили правящим кругам этих стран предлогом для свертывания начавшегося языкового строительства среди этнических меньшинств и для перехода к политике «одна нация – один язык». Основная цель новой языковой политики состояла в том, чтобы в кратчайшие сроки перевести на государственный язык подавляющую часть населения страны, то есть осуществить таизациию, бирманизацию, вьетнамизацию, лаосизацию и кхмеризацию соответствующих социумов, и таким образам добиться языковой и через него духовной однородности общества. На пути к поставленной цели использовались различные способы и методы. Основными проводниками такой политики стали прежде всего школа и средства массовой информации. Вся школа, начиная с первой ступени, должна была работать только на официальном языке страны, в государственных учреждениях и общественных местах предписывалось пользоваться только официальным языком, вещание по радио и телевидению также должно было вестись только на государственном языке. Немногочисленные передачи на языках этнических меньшинств носили преимущественно информационный характер и имели свой целью довести до сведения населения политику официальной власти. Коротко говоря, на коммуникативном пространстве создавалась такая ситуация, когда повсюду, кроме сферы бытового общения, нужно было пользоваться только официальным языком. Что касается языков этноменьшинств, то им не уделялось никакого внимания со стороны властей, они были фактически предоставлены сами себе. В официальных актах некоторых государств говорилось о праве всех народностей изучать и распространять свой язык, но на практике эти декларации не подкреплялись конкретными делами, скорее наоборот, существовала практика ограничения использования языков этнических меньшинств. Меры по внедрению официальных государственных языков и по ограничению сферы использования языков меньшинств в разных странах различались по степени жесткости, но в общем, несмотря ни на какие оговорки, они носили ассимиляторский характер. В конечном счете благодаря настойчиЛ.Н. Морев вым усилиям правящим элитам удалось добиться заметных успехов. Значительная часть этноменьшинств в той или иной мере овладела государственным языком и таким образом стала двуязычной: родной язык + государственный язык, а некоторые даже трехъязычными: родной язык + региональный язык + государственный язык. Это, например, относится к многим этническим меньшинствам из северных районов Вьетнама, которые зачастую владеют тайским языком как региональным языком-посредником и вьетнамским языком как государственным языком страны. Сходное положение наблюдается в северовосточных провинциях Таиланда, где лаосский язык выполняет посреднические функции при контактах представителей других этноменьшинств, а также в Шанской национальной области в Мьянме, где шанский язык служит средством общения для различных этических групп. Вместе с тем следует отметить, что немало этноменьшинств, в особенности тех, что живут в отдаленных горных районах, еще не владеют государственным языком.

Они же составляют большую часть неграмотного населения в указанных странах.

Для каждого государства разноязычие – это проблема, источник возможных конфликтов. Поэтому у общественности стран невольно возникает стремление поскорее избавиться от него, перейти всем на один язык, обычно язык этнической группы, или составляющей большинство населения страны, или находящейся у власти благодаря тем или иным преимуществам над остальными. Но естественное право каждого этноса пользоваться своим родным языком и во многих случаях меньшинства не готовы добровольно отказаться от своего языка в пользу других языков. Противоречие между стремлением одних к скорейшему переводу всех членов сообщества на один язык и желание других сохранить свой язык составляет суть языковой проблемы в странах Индокитай.

В настоящее время этнические меньшинства в странах Индокитай составляют от 10 до 50% населения, а именно: во Вьетнаме 10% (более 7 млн.), в Камбодже 10% (более 1 млн.), в Мьянме 40% (18 млн.), в Таиланде около 30% (20 млн.) и в Лаосе около 50% (2,5 млн.). При этом нужно учесть, что среди этноменьшинств в этих странах имеются крупные этнические группы, насчитывающие сотни тысяч и даже миллионы человек, например, шаны в Мьянме (3,5 млн.), тхай и тай во Вьетнаме (по одному млн. человек), лао в Таиланде (12 млн.), кхму в Лаосе (500 тыс.) и т.д. У некоторых меньшинств имеются традиционные письменности и давние литературные традиции (моны, шаны, лы, чамы и другие), достаточно развитое этническое самосознание и гордость за свою историю и культуру. Их интересы могут игнорироваться в течение какого-то времени, но в конечном счете они рано или поздно заявить о себе в той или иной форме. Именно пренебрежение к интересам этнических групп в Мьянме, в том числе к их языкам, было одной из причин долголетней вооруженной борьбы в этой стране. Напряженная ситуация на этноязыковой почве периодически возникает то в одной, то в другой стране Индокитай.

В социологическом аспекте языковая проблема составляет часть национального вопроса, Поскольку язык является наиболее существенным признаком этноса. Без своего языка этнос может существовать некоторое время, но в конце концов он неизбежно ассимилируется другим языка, служащего средством сохранения национальной культуры и ее символом, всякий этнос обречен на растворение в другом этносе.

В результате многолетней политики небрежного отношения к языкам этноменьшинств количество последних в странах Индокитай постоянно сокращалось. Никто не знает определенно, сколько таких языков исчезло навсегда за последние полвека, прошедших после получения независимости странами Индокитая. Языки исчезали незаметно, никто не обращал на это внимания. Лишь недавно таиландская ученая Сувилай Премсират поведала миру о смерти или предсмертном состоянии нескольких языков в Таиланде2. А в общем на эту тему обычно предпочитают не говорить, хотя вымирание языков Индокитай: тенденции развития этноменьшинств имеет место во всех странах Индокитая. Например, в середине прошлого века в Лаосе называлось 68 разных языков, а в конце века их количество определили уже в 48 языков. Это, конечно, не значит, что за несколько десятков лет исчезло двадцать языков. Столь резкое сокращение количества языков объясняется прежде всего объединением нескольких близкородственных языков в один. Так поступили с языками черных, белых, красных и некоторых других тхай в Лаосе, собрав их в один язык пхутхай. То же случилось и с некоторыми языками мон-кхмерской группы. Но все равно при реинвентаризации нескольких языков недосчитались из-за полного отсутствия их носителей или изза ничтожно малого количества говорящих на них.

В последнем десятилетии XX века в странах Индокитай наметились определенные изменения со стороны правящих элит и общественности к языкам этнических меньшинств, в частности, они признали право меньшинств на изучение и использование своего языка и предоставили им некоторые возможности реализации этого права. Иначе говоря, произошла известная либерализация отношения к миноритарным языкам. Эти подвижки в позиции правящих элит скорее всего обусловлены возросшим давлением со стороны меньшинств по мере роста их этнического самосознания, и также усилившимися требованиями международной общественности, обеспокоенной стремительным вымиранием этнических меньшинств и исчезновением их языков. Это нашло концентрированное отражение в Европейской хартии региональных и миноритарных языков, принятой Парламентской Ассамблеей Европы в июне 1992 г., а также в решениях Международных конференций по проблемам языков этнических меньшинств, проходивших под эгидой ООН в Барселоне в 1996 и 2002 годах. Эту несколько модифицированную языковую политику я назвал бы политикой умеренной либерализации. Она выразилась прежде всего в проявившемся интересе власти и общественности к языкам народностей, населяющих страну, и в признании существования языковой проблемы как таковой. При этом в деятельности национальных правительств наметились два основных направления: возрождение старых литературных языков и алфавитизация бесписьменных языков.

В каждой из стран Индокитай проживают народности, говорящие на языках с древней письменностью и давними литературными традициями. Это шанский, монский и каренские языки в Мьянме, юан (кхаммыанг), лао, кхмерский в Таиланде, лы и пхутай в Лаосе, тхай и чам во Вьетнаме, австронезийские языки чам, джарай и другие в Камбодже.

Но большинство из них используется лишь как средство внутриэтнического устного общения. Лишь немногие из них выходят за рамки бытовой сферы. На сегодняшний день достаточно полнокровно функционирует шанский язык в Мьянме. На нем ведется преподавание в школах, издаются газеты, журналы и книги, ведется местное радиовещание.

Довольно прочные позиции обеспечил себе чамский язык в Камбодже. Он преподается в чамских школах, на нем выпускается учебная, религиозная и прочая литература. При этом следует отметить, что возрождение шанского и чамского языков в этих странах это не столько результат целенаправленной политики центральных властей, сколько плод усилий местной общественности, действующей иногда в обход официальных установок.

Особое положение на коммуникативном поле стран Индокитай занимают языки этнических китайцев, малайцев и индийцев, которые представляют китайскую, малайскую и индийскую диаспоры. Этнические китайцы и индийцы, поселившиеся в этих странах многие десятки и даже сотни лет назад, стали частью их населения. В Камбодже, например, таких китайцев называют синокхмерами, то есть кхмерами китайского происхождения. В отличие от китайцев и индийцев, малайцы в южных провинциях Таиланда имеют право считать себя коренными жителями наравне с тайцами. Китайцы, индийцы и малайцы в этих странах большей частью живут компактными общинами, сохраняя свою Л.Н. Морев культуру, социальную организацию, образ жизни и язык. Более того, они находятся в известной мере в привилегированном положении по сравнению с аборигенными этническими меньшинствами, в том числе возможностью изучать и пользоваться своим языком.

Например, у китайцев имеются свои школы во всех странах ИК. Свои школы в Мьянме содержат индийские меньшинства. Обходя запреты властей, таиландские малайцы обучают своих детей родному языку в религиозных школах, на частных курсах и т.д. Таким образом, можно сказать, что языки трех указанных этнических групп в странах Индокитай смогли сохраниться в качестве языков внутриэтнического общения, а их право на изучение и использование родного языка, хотя и в ущемленном виде, все же реализовывалось. Большинство китайцев, индийцев и малайцев в указанных странах являются двуязычными, и лишь небольшая часть отказалась от родного языка и полностью перешла местный государственный язык.

Как уже отмечалось выше, впервые постколониальные годы в странах Индокитай было создано довольно значительное количество письменностей для миноритарных языков, особенно во Вьетнаме и Мьянме. Этот процесс продолжался с большей или меньшей интенсивностью все последующие годы. В конце XV века в Таиланде началась кампания по созданию письменностей для этноменьшинств. При этом обращает на себя внимание тот факт, что в каждой из стран при разработке письменности для этноменьшинств исходят из предубеждения о том, что графической основой новой письменности должна быть графика государственного языка, независимо от того, соответствует ли эта система письма фонетическому строю данного языка или нет, была ли прежде у данного этноса письменность или нет, имеется ли у соплеменников, живущих через границу, письменность или нет. Очевидно, что такой подход носит явно политический заказной характер. Он продиктован взглядом на письмо как средство интеграции и консолидации общества, а интересы пользователей этим письмом при этом имеют второстепенное значение.

Дело в том, что ныне существующие письменности для государственных языков Таиланда, Мьянмы, Лаоса и Камбоджи имеют своим прототипом индийское письмо и лишь вьетнамская письменность основана на латинской графике с вьетнамской спецификой. Индийское письмо принадлежит к так называемому слоговому (силлабическому) типу письма и таким образом вполне гармонирует со слоговым строем тайского, вьетнамского, лаосского и кхмерского языков, но оно плохо сообразуется с неслоговыми языками, к которым принадлежат языки некоторых этнических меньшинств в странах Индокитая, и с языками со сложной структурой слога, для которых более подходят буквенные (алфавитные) системы письма. Тем не менее всем этническим группам, исходя из общественно-политических интересов предлагается единая система фиксирования речи, даже если она не совсем адекватна грамматическому строю их языков и объективным условиям их существования.

Вопрос о письменности для миноритарных языков имеет также внешний, международный аспект. Это связано с тем, что многие этнические группы в странах региона принадлежат к разделенным народностям, части которых живут в сопредельных странах.

Это, например, тхай во Вьетнаме (более одного миллиона человек) и в Лаосе (приблизительно полмиллиона), лао в Лаосе (около трех миллионов) и Таиланде (более 12 миллионов), моны в Таиланде (более ста тысяч) и в Мьянме (порядка одного миллиона), кхмеры в Камбодже (более девяти миллионов) и в Таиланде (1250 тысяч), кхму в Лаосе (500 тысяч) и во Вьетнаме (45 тысяч), карены в Мьянме (более одного миллиона) и в Таиланде (215 тысяч), чамы в Камбодже (порядка 400 тысяч) и во Вьетнаме (100 тысяч). Этот перечень может быть значительно пополнен за счет более мелких этнических меньшинств, говорящих на одном языке, но живущих по разные стороны государственной границы.

Индокитай: тенденции развития В результате осуществления политики единого письма для всех этнических групп в пределах одной страны в условиях функционирования трансграничных языков и наличия разделенных этносов возникают различные противоестественные ситуации. Например, алфавитизация кхмерского языка в Таиланде на основе тайской графики, с одной стороны, способствует интеграции кхмеров в таиландское общество, но одновременно отчуждает их от складывавшейся веками кхмерской национальной культуры, от их соплеменников в соседней Камбодже. Совершенно курьезная ситуация складывается для хмонгов (мэо), разбросанных по всему миру и стремящихся к единению. В настоящее время самый большой контингент хмонгов находится в Китае (более пяти миллионов человек), во Вьетнаме их насчитывается тысяч, в Лаос – 315 тысяч, в Таиланде – 60 тысяч, в Мьянме по меньшей мере 100 тысяч и, наконец, в европейских странах и в Америке несколько сот тысяч человек.

Для каждой группы хмонгов имеется своя письменность. В Китае, во Вьетнаме и в Европе письменность для хмонгов основана на латинице с китайской, вьетнамской и европейской спецификой соответственно, а в Таиланде, Мьянме и Лаосе на основе бирманской, тайской и лаосской графики (последние три существуют только на бумаге, а не на практике). Итого, имеется по меньшей мере шесть вариантов письменности для хмонгов. Причем это обусловлено не диалектной раздробленностью языка хмонгов (хотя такая и существует), а общественно-политическими факторами. Вышесказанное служит иллюстрацией того, как вопрос о письменности становится узлом противоречий между интересами государства и этноса, между стремлением одних к сплочению на основе идеи единого государства и стремлением других к единению на этнической почве без каких-либо границ. На данном этапе кардинального решения этого вопроса, по-видимому, нет. Остается рассчитывать только на благоразумие и мудрость государственных деятелей и лидеров этнических меньшинств.

При типологическом сходстве языковой ситуации во всех пяти странах Индокитая в каждой из них существуют свои особенности, поэтому кратко опишем ситуацию в каждой из стран.

Мьянма – одна из самых разноязычных стран ИК. По разным оценкам количество используемых в стране языков колеблется от 107 до 165. Самым крупным из них, несомненно, является бирманский язык, на котором говорит 32 – 33 миллиона человек из 47 миллионного населения страны. Кроме того на близкородственных ему языках тибетскобирманской группы говорит еще более четырех миллионов человек. Таким образом, на тибето-бирманских языках в общей сложности говорит приблизительно 80% населения страны. Оставшиеся 20% пользуются языками тайской, мон-кхмерской, каренской и других групп языков. В Мьянме нет каких-либо официальных документов, отражающих политику властей по этноязыковому вопросу. В прежней, 1974 года, конституции страны бирманский язык объявлялся единственным официальным языком страны. Там же оговаривалось право этнических групп учить и распространять свои языки и культуру. Однако никаких подзаконных актов относительно реализации этого права не существовало. В дальнейшем политика центральной власти была направлена на расширение сферы употребления бирманского языка и постепенного вытеснения языков этнических меньшинств из различных сфер общения на обочину коммуникативного пространства, несмотря на то, что многие этнические группы весьма многочисленные: шаны – три с половиной миллиона, араканцы – около двух миллионов, его – более одного миллиона, моны – порядка одного миллиона, пво – приближаются к 900 тысячам, пао – около 400 тысяч, кая – более 200 тысяч и т.д., и имеют литературные традиции: шаны, моны, сго, пво, пао, палаунг, гоун, цзинпо и другие. Ущемление национальных языков было одной из причин натянутых, Л.Н. Морев а то и просто враждебных отношений между центральной властью и национальными районами на протяжении многих лет.

После 1988 года между центральной властью в лице Госсовета и руководством Национальных областей сложился определенный «модус вивенди». Существуют договоренности о разграничении полномочий, по которым вопросы культуры находятся в основном в ведении местных властей. И хотя бирманский язык остается единственным государственным языком, тем не менее на местах допускается функционирование языков различных этнических групп. Степень и широта использования местных языков в значительной мере зависит от активности местной элиты, наличия кадров и финансовых средств. В зависимости от конкретных возможностей и условий местные языки могут быть предметом изучения и средством обучения, на них могут вестись передачи местного радио, издаваться различная литература, а в некоторых случаях они даже используются в качестве рабочих языков местной администрации. Однако все органы центрального подчинения, центральные средства массовой информации, средняя и высшая школа работают на бирманском языке. Таким образом, пусть скорее по воле обстоятельств, чем в результате целенаправленной деятельности администрации, языковая палитра Мьянмы выглядит достаточно многоцветной в сравнении с другими странами региона. Но как долго будет сохраняться этот «модус вивенди» и что будет после возвращения общественной жизни в стране в конституционное русло, пока сказать достаточно сложно.

В Таиланде местные исследователи насчитывают до 62 различных языков. Но главная роль принадлежит тайскому языку, а точнее говоря, языку тайцев центрального Таиланда, который лежит в основе стандартного тайского языка, считающегося государственным языком страны. Кроме того к тайскому языку на правах диалектов относят языки тайцев Северо-востока (тай-исан), тайцев Севера (тхай ланна) и тайцев Юга (тхай пак тай), хотя в академических кругах языки тайцев Севера и Северо-востока называются самостоятельными языками: ланна или кхаммыанг (6 млн. говорящих) и лао или тхай-исан (12 млн. говорящих). У обоих языков имеется традиционная письменность, на них имеется обширная литература как религиозного, так и светского содержания. За долгие годы функционирования в пределах одного государства имело место сближение тайских диалектов и языков, но до сих пор различия между ними остаются довольно существенными.

Скажем, если в тайском кинофильме приводится высказывание будь то на северном, северо-восточном или южном диалекте, то на экране оно сопровождается титрами на стандартном тай. В общем на тайских языках и диалектах в Таиланде говорит более 85 процентов населения. К не-тайским языкам принадлежат северный кхмерский (1250 тыс.), монский (более 100 тыс.), малайский (более 1200 тыс.), каренский (более 200 тыс.), а также несколько десятков миноритарных языков с небольшим числом говорящих, принадлежащих к мон-кхмерской, тибето-бирманской и другим языковым семьям и группам.

В течение XX века, к началу которого было в основном завершено объединение страны в ее нынешних пределах, в Таиланде официально признавался только стандартный тай, проводилась ярко выраженная политика ассимиляции всех этнических меньшинств, кроме собственно тхай. Но в 90-ые годы, в особенности после перехода от военного к гражданскому правлению, наметились изменения в национально-языковой политике. Формально это нашло проявление в законе «Об образовании» (1999 г.) в котором говорится, что «местные власти имеют право организовывать учебный процесс на местах в соответствии с существующими условиями и потребностями данного района». Этим правом не преминули воспользоваться этнические группы, имеющие письменные языки и литературные традиции, это прежде всего северные тай (ланна), говорящие на языке кхаммыанг, и северо-восточные тай, говорящие на лао, а также малайцы, проживающие в Индокитай: тенденции развития южных районах страны. В северных провинциях в учебные программы школ уже включено преподавание языка кхаммыанг в качестве обязательного, а в южных провинциях – малайского. Аналогичная возможность имеется и у лао, составляющих большинство населения северо-восточных провинций страны. Начато осуществление проекта по возрождению монского языка. Имеются планы создания письменностей еще для нескольких этноменьшинств. Это только первые шаги на пути возрождения и сохранения языков малых народностей. А пока, как отмечает директор Института языка и культуры для местного развития при Махидонском университете в Таиланде Сувилай Премсират: «Вымирание языков в Таиланде идет естественным образом. Глобализация служит катализатором этого процесса. К великому огорчению, из-за невежества властей и общественности ситуация в дальнейшем может только усугубляться»3. Сказанное выше, к сожалению, характеризует ситуацию и в других странах региона.

Во Вьетнаме среди 76 миллионного населения страны (1999 г.) 90% составляли вьеты (кини) и близкородственные мыонги. Оставшиеся 10% населения – это тайские народности (4,7%), кхмеры (1,4%), джарай, чамы и другие народности австронезийской семьи (0,9%), хмонги и яо (1,5%) и другие, всего 54 этнические группы.

По конституции 1992 г. «все народности имеют право говорить и писать на родном языке» (ст. 5). А в законе «Об Образовании», принятом годом раньше, говорится, что «в начальной школе национальные меньшинства могут пользоваться как родным языком и его письменностью, так вьетнамским языком и его письменностью». Но пока этим правом практически могут воспользоваться в основном меньшинства, имеющие письменность, и прежде всего черные, белые и красные тхай, кхмеры, чамы и некоторые другие народности австронезийской семьи, у которых сохранились традиционные письменности, восходящие к древнеиндийским системам письма. Однако мы не располагаем данными о том, какие из названных этносов пользуются предоставленной им возможностью и в какой мере.

Что касается языков других этнических меньшинств, то, по утверждению вьетнамского лингвиста Буй Кхань Тхе, «помимо старых письменностей, родившихся в недрах древней культуры чамов, кхмеров, северо-западных тхай и некоторого количества латинизированных письменностей, созданных еще до 1945 года, сейчас существует еще несколько десятков письменностей для языков этнических меньшинств»4. Но пока не известно, функционируют эти письменности или лежат на полках. Одной из таких письменностей является письменность для крупнейшего, после вьетнамского, тай-нунгского языкового сообщества (около 2 миллионов говорящих). На протяжении почти трех десятков лет апробируются различные варианты письменности для этой этнической группы, но пока не удалось создать такой, которая удовлетворяла бы всех носителей этого языка (языков). Это объясняется сильной диалектной раздробленностью, а создание нескольких письменностей для близкородственных языков (диалектов) считается нецелесообразным.

Пока что этот эксперимент, говоря словами одного из его участников, закончился тем, что, «учащиеся в провинции Лоншон, первыми начавшими осваивать тай-нунгское письмо, стали последними, отказавшимися от него»5. Одновременно во Вьетнаме пропагандируется идея о сложившимся на территории Вьетнама некоем «прочном вьетнамском языковом союзе» (solid vietnamese language pack), состоящего из близко- или дальнеродственных языков, развивающихся в соответствии с процессом собирания в единое целое»6.

Ядром этого союза естественно является вьетнамский язык. На мой взгляд, насыщение языков меньшинств вьетнамской лексикой, некоторые изменения в их грамматическом строе по образу и подобию вьетнамского языка, в том числе обычно упоминаемая при этом моносиллабизация чамского языка, еще не есть доказательство образования некоего языка-симбиоза, состоящего из вьетнамского языка и языков этнических меньшинств Л.Н. Морев Вьетнама. Происходящие сейчас на языковом поле Вьетнама процессы скорее попадают под определение ассимиляции, чем конвергенции языков.

Из пяти рассматриваемых стран наиболее однородной в этноязыковом отношении является Камбоджа. Из 10 миллионного населения страны (1997 г.) почти 9 миллионов составляют кхмеры. К ним примыкают около ста тысяч близкородственных «горных кхмеров». Из аборигенных некхмерских народностей наиболее крупные – чамы (по разным оценкам от 200 до 400 тыс. человек), язык которых принадлежит к австронезийской семье и имеет древние литературные традиции. Существенную часть населения составляют так называемые синокхмеры. Их численность постоянно меняется. До 1970 года их количество оценивалось в 450 тысяч человек, но затем многие из них покинули страну изза начавшихся в Камбодже неурядиц. В последние годы китайская диаспора быстро разрасталась и достигла нескольких сот тысяч человек. К некоренным народностям относятся также вьетнамцы, лаосцы, тайцы и малайцы.

По конституции страны (1993 г.) государственным языком страны является кхмерский, который власти обязаны охранять и развивать (ст. 5 и 69). Предполагается, что все государственные органы и система образования должны работать исключительно на кхмерском языке. Однако чамы и синокхмеры в явочном порядке содержат свои учебные заведения с преподаванием на китайском и чамском языках, сохраняя таким образом свою этническую идентичность. Что касается почти двух десятков других этнических меньшинств, численностью от 20 тысяч до ста человек, живущих в отдаленных горных районах, то ониостаются вне поля зрения властей. В последние годы с помощью различных неправительственных и международных организаций были разработаны программы алфавитизации наиболее крупных из этих этнических меньшинств и начато обучение их грамоте на родном языке. Основная цель данных программ – помочь этим народностям приобрести через родной язык минимум общих знаний, овладеть кхмерским языком и таким образом дать им возможность включиться в общественную жизнь страны.

Самым пестрым в этническом отношении среди названных стран является Лаос.

По переписи населения 1995 г. основной этнос – лао, составлявший немногим больше половины населения страны (4 600 тысяч человек)7. Около 15% населения представляют близкородственные им лы, черные, белые и красные тай, сэк и другие, которые, как и лао, принадлежат к тайской семье. Остальные этноменьшинства принадлежат к монкхмерской, хмонг-яо, тибето-бирманской языковым группам.

Наиболее крупные из них:

кхму (500 тыс.), хмонг (315 тыс.) лы (120 тыс.), катанг (95 тыс.), маконг (92 тыс.), ко (66 тыс.). Оставшиеся группы насчитывают менее 50 тысяч человек. Особенность народонаселения Лаоса состоит в том, что этнические группы расселены диффузно. Так, большая часть хмонгов проживает в пяти северных провинциях вперемежку с лао, кхму, пхуной и лы. В Лаосе полиэтническими являются не только все провинции, но и многие уезды и даже отдельные деревни, что естественно служит неблагоприятным фоном для языкового строительства. Большинство этнических меньшинств в Лаосе бесписьменные. Лишь у лы, черных и белых тхай существуют традиционные системы письма, однотипные с лаосской письменностью. Но они не пользуются признанием властей и доступны только небольшой группе лиц старшего поколения. Существуют проекты письменности для кхму, хмонгов и некоторых других этнических меньшинств, но пока эти планы остаются нереализованными. Языки всех этнических групп, кроме лао, используются лишь в качестве средства устного общения среди членов данного этноса.

Явления, происходящие на коммуникативном пространстве в странах ИК, на мой взгляд, свидетельствуют о том, что наряду с продолжающимся активным распространением государственных языков среди населения в разных странах и в разной степени расИндокитай: тенденции развития тет понимание необходимости создания условий для выживания языков других народностей, кроме титульной. Процесс оживления языков этнических меньшинств в странах Индокитай обещает быть долгим и трудным и будет в силу целого ряда причин сопровождаться большими потерями. Для продвижения к успеху нужно, во-первых, искреннее желание правящих элит этих стран дать всем этническим группам реальную возможность реализовать свое право говорить, писать, общаться на своем языке. Во-вторых, для решения проблемы необходимы большие материальные и финансовые средства, которые всегда почему-то в дефиците. В-третьих, нужны имеющие специальную подготовку кадры.

Между тем их также всегда катастрофически не хватает или вообще отсутствуют. Вчетвертых, у самих меньшинств должно быть желание, стремление и воля к возрождению их языков. В настоящее время ни на один из поставленных выше вопросов нет однозначного положительного ответа. Пока не ясно, является ли либерализация в отношении языков этнических меньшинств частью стратегического курса на сохранение разноязычия в стране или всего лишь вынужденная, временная мера. Финансовые ресурсы всех стран региона ограничены и ожидать в ближайшие годы сколько-нибудь серьезных ассигнований на нужды языкового строительств не приходится. Наконец, проведенные среди этнических меньшинств опросы свидетельствуют о том, что многие носители этих языков считают свои языки неполноценными и бесперспективными, не дающие возможности для повышения социального статуса их носителей. Поэтому они вяло реагируют на идею развития своих языков и по мере возможности переходят на более престижные в их представлении языки.

В начале данной статьи отмечалось, что после становления независимых государств Индокитай языки метрополий были вытеснены на обочину языковой сферы общения в этих странах и использовались преимущественно для поддержания контактов с внешним миром. Но затем отношение к иностранным языкам постепенно менялось, потребность в них становилась все более настоятельной. В западной части Индокитай (Мьянма и Таиланд), всегда находившихся в сфере влияния английского языка, происходило дальнейшее усиление авторитета и позиций английского языка, а в странах бывшего Французского Индокитая, до сих пор формально входящих в Союз франкоязычных стран, французский язык стал быстро сдавать свои позиции в пользу английского языка. В 70 – 80 годах во Вьетнаме, Камбодже и Лаосе зазвучала русская речь, вступившая в конкуренцию с французским и английским языками.

Но после исчезновения с политической карты мира Советского Союза она постепенно затихла и сейчас русский язык в этих странах сохраняется лишь в качестве остаточного явления. В последние годы по мере нарастания глобализации в странах Индокитай вспыхнула подлинная англоязычная лихорадка. В ущерб государственным и национальным языкам в учебных заведениях увеличивается количество часов английского языка, как грибы растут различные курсы и школы по изучению английского языка. Происходит интенсивная англиканизация общества, особенно в городах и в молодежной среде. В определенных кругах уже национальные языки рассматриваются как неполноценные, ущербные, происходит мифологизация английского языка, выдаваемого за эталон идеального языка. Набирающая темпы глобализация сметает на своем пути не только государственные границы, но и все стоящие на ее пути национально- языковые преграды.

См.: Ethnologuo: Languages of the World, 14-th edition // Barbara E. Grimes (ed.) / Dullas, SIL International.

Suwilai Premsrirat. Language Endengerment and Language Revitalization in Thailand // Royal Institute of Linguistics and Anthropology. International Workshop on SEA Studies. №11, 1996, Leiden, c.2 – 3.

Л.Н. Морев Ibid, c.13.

Bui Khanh The. Problem of Language Contact in Vietnam // Pan-Asiatic Linguistics. Proceedings of the 4-th International Symposium on Languages and linguistics, vol. 5 / Mahidol University at Salaya, 1996.

Thailand. C.1867.

Mong_Ky Slay. The Nung Language and Tay-Nung writing // Vietnamese Studies, 4 (134). 1999. Hanoi, С.74.

Bui Khanh The, Op.cit., С.1856.

Cм.: Results from the Population Census 1995 // State Planning Committee. National Statistical Center.

1997, Vientiane.

В.А. Дольникова

Сельская периферияи социально-политическаяроль крестьянствав Таиланде (1980 – 1990гг.)

Таиланд на протяжении последних десятилетий пережил весьма сложный и противоречивый путь развития. Это и длительная социально-экономическая эволюция в условиях постепенной капиталистической модернизации экономики и общества 1970 – 1980х гг., и существование авторитарного режима военной диктатуры, и экономический бум конца 1980 – начала 1990-х гг., и постепенное формирование представительных органов власти, и установление так называемой полудемократии, и финансовый кризис 1997 – 1998 гг. с тяжелыми негативными последствиями, и одновременный поворот в сторону представительной демократии, и принятие конституции 1997 г., и постепенный выход из кризисной экономической ситуации.

Изучая сложный комплекс характерных для Таиланда экономических, социальных и политических проблем, современные исследователи обращают внимание на сравнительно благоприятный выход страны из очень напряженных и даже кризисных ситуаций в экономике и на отсутствие крайне острых, сопровождающихся большим количеством человеческих жертв политических столкновений. Даже в условиях длительного существования военных диктаторских режимов, слабости развивающихся на протяжении XX века представительских институтов, отсутствии развитой достаточно четко политически ориентированной партийной системы и весьма сложных и противоречивых путях формирования гражданского общества, на протяжении последних двух десятилетий страна добилась весьма существенных позитивных сдвигов в экономике и социальной сфере. При этом в Таиланде в отличие от некоторых соседних стран Юго-Восточной Азии в основном сохранялась социальная и политическая стабильность, которая во многом помогла преодолению кризисной ситуации в экономике 1997 – 1998 гг. и позволили ему к началу третьего тысячелетия вновь вернуться на путь поступательного социальноэкономического развития и формирования конституционных форм политической власти.

Этот путь остается по-прежнему достаточно сложными и противоречивым. Формирование современного гражданского общества и в настоящее время происходит в условиях сохранения традиционного политического консерватизма бюрократии, военных лидеров и аристократических кругов, распространения коррупционных методов использования власти как на высшем государственном уровне, так и в местных административных структурах. При этом даже с трудом пробивающие себе дорогу ростки новых современных факторов общественной жизни постоянно наталкиваются на политическую пассивность буржуазных предпринимательских, преимущественно китайских по происхождению слоев и социально-политическую отсталость основной массы сельского населения страны, особенно в отдаленных от центра периферийных областях.

В.А. Дольникова Изучая характер перемен, происходивших в Таиланде под влиянием капитализма, российские и зарубежные, в том числе таиландские исследователи, в основном, сосредоточивали свое внимание на проблемах социально-экономического и политического развития городов и прежде всего столичной агломерации Бангкока.

Между тем, даже в условиях бурного процесса модернизации экономики, интенсивного развития современной промышленности и перестройки структуры народного хозяйства в пользу индустриальных отраслей и все большего влияния городов Таиланд остается страной, где в сельских районах проживает более 70% населения, а в аграрном секторе занято свыше 40% рабочей силы.

Социально-экономические и политические процессы, происходящие в сельских районах, постоянно оказывают влияние на общую экономическую и политическую ситуацию в стране. В то же время сама сельская периферия и проживающее в ней население неизбежно подвергаются воздействию современного капитализма и рыночных отношений.

В конце 90-х – начале 2000 гг. в Таиланде были опубликованы работы, специально посвященные изучению проблем развития провинциального бизнеса, капиталистической трансформации и социально-политическим переменам, происходящим в периферийных сельских районах1.

Существует и довольно обширная статистическая информация, содержащая дифференцированные данные, относящиеся к городам (minicipal area) и негородским сельским районам (nonmunicipal area) и выделяющие столицу и отдаленные экономикогеографические районы2.

Мы попытались, во-первых, проследить характер изменений в экономике и социальной структуре населения, происходящих в периферийных сельских районах в условиях капиталистической модернизации экономики и общества, и, во-вторых, выделить некоторые черты формирования и эволюции собственно крестьянского населения страны и показать определенную специфику традиционно тайского деревенского мира, которая в свою очередь воздействует на экономику и складывающиеся в стране политическую ситуацию. Капиталистическая модернизация по-разному проявляется в отдельных экономико-географических районах и провинциях страны.

Степень ее интенсивности зависит от целого ряда объективных и субъективных факторов. Среди них: географическая близость тех или иных областей к городской агломерации Бангкока и крупнейшим региональным провинциальным центрам, административный статус той или иной территории, не входящей в состав официально выделяемых муниципалитетов, наличие минеральных и энергетических ресурсов, степень их обеспеченности транспортной инфраструктурой (близость к железнодорожным и шоссейным магистралям, аэродромам, портовым городам и др.) и охвата современными информационными телекоммуникационными системами.

Наиболее продвинутыми в экономическом и социальном плане в последние годы оказались отдельные деревни и группы деревень, выделяемые в качестве территорий, получающих статус оздоровительных округов (sanitary district – сукхапхи банов). Такие центры в свою очередь также весьма различаются по характеру выполняемых ими функций и социально-экономическому положению сосредоточенного в них населения. Часть из них тяготеет к сугубо городскому развитию и по своим социально-экономическим характеристикам приближается к муниципальным районам, а часть представляет собой наиболее развитые типично сельские местности. При проведении переписей последние выделялись в особую группу сельских оздоровительных округов («rural sanitary districts»). Социальноэкономическая модернизация этих районов обусловлена прежде всего диверсификацией и Индокитай: тенденции развития интенсификацией собственно аграрного сектора, освоением новых площадей и развитием товарного сельскохозяйственного производства.

На территории таких наиболее продвинутых в экономическом и социальном плане сельских дистриктов проживало примерно 1,5 млн. человек, т.е. всего 0,3% населения сельских периферийных районов3.

Изменения в социальной структуре самодеятельного населения, проживающего в сельских районах, под воздействием развивающегося в стране капитализма и рыночной экономики проявляются прежде всего в интенсивном росте числа лиц, занятых в различных несельскохозяйственных отраслях вне выделяемых официальной статистикой муниципальных районов. Так в 1975 – 1976 гг. доля занятых в промышленных отраслях, в торговле и сфере услуг в периферийных сельских районах составляла примерно 20%. В 1994 г. она возросла до 33%, а в 1999 г. определялась в 47%.

Общая численность проживающего в сельских районах самодеятельного населения к началу 2000-х гг. составляла 23,5 млн. человек. 12,5 млн. (53%)из них были непосредственно связаны с сельскохозяйственным производством, 11 млн. (47%) работали вне аграрного сектора на расположенных вне городов предприятиях индустриальной сферы, в торговле и сфере услуг.

Последние включали многочисленные группы предпринимателей, менеджеров, чиновников различных рангов, учителей, медицинских работников, лиц, занятых в торговле и сфере услуг, промышленные и строительные рабочие, горняки, транспортники, связисты и другие категории рабочих и служащих, профессии и социальную принадлежность которых не всегда можно определить на основании данных официальной статистики. В своем подавляющем большинстве лица, занятые вне аграрного сектора и проживающие в сельских районах, по уровню грамотности и профессиональной подготовки значительно уступают подобным категориям населения, проживающим в собственно городских районах, особенно в той его части, которая сосредотачивается в пределах городской агломерации Бангкока. К началу третьего тысячелетия доля населения старше 13 лет, получившего общее среднее и профессиональное образование, в городах составила 34%, а в сельских районах – всего 19%. Высшие учебные заведения различных типов в это время окончили в городах 27%, а вне городов всего 4,2% населения трудоспособных возрастных групп4.

Об интенсивном процессе вовлечения сельских районов в систему капиталистического хозяйства свидетельствует тот факт, что уже в 1999 г. на ее долю приходилось 60% всех учтенных переписями предпринимателей, а 62% проживающей вне городов рабочей силы составляли наемные работники.

Однако эти общие данные не отражают всей сложности и противоречивости конкретных изменений в социальном составе проживающего вне городов населения.

Под воздействием развивающегося в стране капитализма в условиях исключительной неравномерности экономического развития различных территорий и существования колоссального разрыва между современным городским комплексом Бангкока и сохраняющей определенные традиционные доиндустриальные формы экономических отношений сельской периферией. В составе сельскохозяйственного самодеятельного населения вне городов выделялись: 0,4 млн. предпринимателей (employer), 2,1 млн. наемных рабочих (employee), 5,8 млн. самостоятельных хозяев (own accout worker)и 4,2 млн. помогающих членов семьи (unpaid family woker). Таким образом 9,9 млн. – т.е. около 80% всех занятых в сельском хозяйстве представляли крестьяне – владельцы собственной или арендованной земли и члены их семей. Наемные работники составляли 17%, а предприниматели всего 3% этих групп сельского населения5.

В.А. Дольникова Официальная статистика, позволяющая определить хотя бы примерно численность буржуазных слоев, особенно вне городов, весьма ограничена, поскольку к числу предпринимателей она формально относит всех лиц, использующих хотя бы одного наемного рабочего, а границы, разделяющие самостоятельных собственников, глав хозяйств и лиц, занимающихся реальной предпринимательской деятельностью, весьма условны.

Приводимые в официальной статистике данные о предпринимателях позволяют определить лишь примерное и далеко не полное число функционирующих в сельских районах бизнесменов. Часть из них сосредоточивает свою основную предпринимательскую деятельность в Бангкоке и в крупных региональных провинциальных центрах и направляет в сельские районы только часть капиталов, создавая там филиалы своих компаний, или действуя через представляющих их интересы местных агентов и менеджеров, которые вообще не учитываются официальной статистикой в качестве предпринимателей.

Вне официальной статистики оказываются многочисленные группы местных лидеров, задействованных в различных сферах нелегальной экономической деятельности. Таким образом приводимые нами данные о числе предпринимателей, учитываемых переписями и обследованиями рабочей силы, следует рассматривать как минимальные и относящиеся преимущественно к росту сельского предпринимательства в результате постепенной коммерциализации многочисленных групп крестьянских хозяйств. Именно этим, вероятно, объясняется то, что из 649 тыс. учтенных в 2000 г. в сельских районах предпринимателей 421,1 тыс. т.е. 66% составляли лица, занятые в аграрном секторе экономики.

Выделяемая статистикой категория предпринимателей является достаточно динамичной и быстро растущей группой. Только на протяжении второй половины 1990-х гг.

(1994 – 1999 гг.) она увеличилась почти в два раза – с 345 до 644 тыс. человек.

К 2000 г. из 649 тыс. учтенных статистикой как предприниматели 421,1 тыс., т.е.

более половины, были непосредственно связаны с сельскохозяйственным производством, 188 тыс. относились к числу занятых в различных несельскохозяйственных отраслях (65,5 тыс. в обрабатывающей промышленности, 72,4 тыс. в строительстве, 46 тыс. в торговле, 8,6 тыс. на транспорте, 28,4 тыс. в сфере услуг)6.

Прежде всего следует отметить возросшую предпринимательскую активность владельцев собственно крестьянских хозяйств. Специалисты, возглавляющие научноисследовательский центр по разработке программ социального развития Таиланда, объясняют это наличием земельной собственности у большинства владельцев крестьянских хозяйств.

Таиландская аграрная статистика не приводит сколько-нибудь надежных данных о хозяйствах, располагающих собственной землей, поскольку многочисленные группы ее реальных владельцев и в настоящее время не имеют официальных титулов на землю.

Публикуемая в стране аграрная статистика определяет долю земли, находящейся в собственности крестьянских хозяйств на середину 1990-х гг. в 76,9%7.

По оценкам современных таиландских экономистов, более 80% владельцев крестьянских хозяйств являются реальными собственниками земли, независимо от того имеют ли они официальные документы, подтверждающие ее. Тем более что в конце 1990-х гг. существовало не менее 16 различных видов титулов на землю. Сам факт обладания земельной собственностью обеспечивал крестьянам определенную свободу выбора конкретной сельскохозяйственной деятельности и возможность вести хозяйство коммерческого предпринимательского типа.

Сельское предпринимательство в 1990-х гг. стало неотъемлемой частью интенсивно развивающегося местного провинциального бизнеса. С одной стороны, таиландская деревня постепенно превращалась в сферу коммерческой деятельности функциониИндокитай: тенденции развития рующего в стране крупного национального капитала и иностранных, в том числе транснациональных компаний, а, с другой, она сама постепенно превращалась в важный источник накопления капиталов и развития местного национального предпринимательства и играла существенную роль в процессе капиталистической модернизации страны.

В эти годы появились не только многочисленные группы местных дельцов и бизнесменов тайского и китайского происхождения, экономическая деятельность которых была непосредственно связана с развитием сельскохозяйственного производства. В то же время в сельских районах успешно функционировали участники местного корпоративного сектора, задействованные в торговле, на транспорте, в строительстве, а также в сфере производственных и социальных услуг. Источниками формирования капиталов местной сельской буржуазии были растущие доходы постепенно коммерциализирующихся сельских хозяйств и высокие прибыли, получаемые за счет выгодных подрядов от государственных и частных организаций на строительство дорог, оросительных сооружений, энергетических объектов. Огромные доходы приносило им развернувшееся вне городов строительство жилых и офисных зданий, не говоря уже об имеющих общенациональное значение и расположенных в сельских районах предприятиях добывающей промышленности.

При всей ограниченности статистических данных, характеризующих состояние таиландского бизнеса, в 1990-х гг. появились определенные сведения, позволяющие судить об интенсивности роста предпринимательских групп в периферийных сельских районах страны. Так, из 328,5 тыс. официально зарегистрированных в 1995 г. предприятий, занимавшихся различными видами деловой коммерческой деятельности, 111,6 тыс. (т.е.

34%) было расположено вне городских районов страны.

Более того, рост удельного веса высокодоходных групп населения (так называемых upper group), потенциально располагающих средствами для создания предприятий, использующих труд наемных рабочих, в 1987 – 1995 гг. среди обследованных владельцев хозяйств в сельских районах происходил быстрее, чем в провинциальных городах и даже в городской агломерации Бангкока. Соответствующие показатели увеличения доли этих высокодоходных групп составили 8%, 4% и 2%8.

Однако сами источники накопления капиталов и потенциальные возможности развития местного предпринимательства в сельских районах были гораздо более ограниченными, чем в городах. Об этом можно судить по данным о среднегодовых доходах в расчете на одного занятого верхних, выделяемых по размерам собственности и доходов групп. Суммы, определяющие критерии, по которым они относились к этой верхней группе в сельской местности составляли всего 8 тыс. бат, тогда как в провинциальных городах они определялись в 20 тыс., а в Бангкоке – 35 тыс. бат. В то же время число занятых, относящихся к этим верхним группам, в сельских районах составляло 7,7 млн. человек и было в 9 раз больше, чем в провинциальных городах, где оно определялось в 0,8 млн. и в 7 раз выше, чем в Бангкоке – 1,2 млн. человек9. Приведенные данные свидетельствуют о том, что в сельских районах существовали возможности развития преимущественно низших форм капиталистического предпринимательства, не требующего больших первоначальных затрат, но обеспечивающего возможности дальнейшего роста в условиях интенсивного развития товарного производства и неуклонной коммерциализации сельской экономики.

Таким образом, уже к середине 1990-х гг. сельская периферия располагала определенными людскими ресурсами, которые могли стать источником пополнения буржуазных предпринимательских слоев таиландского общества. Определенная часть этих новых участников провинциального бизнеса занимала достаточно прочные экономические поВ.А. Дольникова зиции, получала большие прибыли и постепенно вовлекалась в современные формы капиталистического хозяйства.

Обследования и опросы, проведенные среди наиболее успешных местных предпринимателей, показали, что основным источником средств, необходимых для организации ими производственной и финансовой деятельности являются современные провинциальные и национальные банки и финансовые компании, а также кредиты, которые они получают по контрактам, заключенным с государственными и частными коммерческими организациями10.

Однако бизнес в сельских районах развивался в Таиланде в значительной мере и за счет широко распространенной нелегальной экономической деятельности. Решающую роль в ней играли местные «боссы», так называемые «чао пхо». Последние представляют особую и влиятельную в экономическом и даже политическом плане часть местной буржуазии. Большинство из них являются выходцами из второго и третьего поколения семей китайских иммигрантов, поселившихся в провинциальных городах и сельских районах Таиланда.

Первоначально источником обогащения этих семей была торговля – скупка предназначенной для экспорта местной сельскохозяйственной продукции (в основном риса, а также кукурузы, фруктов, рыбы и морепродуктов) и перепродажа ее крупным оптовым национальным и иностранным торговым фирмам, отделения которых нередко функционировали в региональных провинциальных городских центрах11.

Впоследствии к этим доходам добавляются огромные прибыли, полученные от заключения выгодных контрактов и подрядов, которые они получали в результате сотрудничества с различными государственными экономическими организациями. Однако основным источником обогащения местных «боссов» стали функционирующие в стране различные формы нелегального бизнеса и нелегальной трудовой деятельности.

По самым скромным подсчетам, доходы, получаемые из различных сфер нелегального или полулегального бизнеса, в середине 1990-х гг. исчислялись суммой, превышающей 20% стоимости ВВП. Наибольшие доходы извлекались из приграничной торговли и контрабанды наркотиков в окраинных, примыкающих к Мьянме районах, нелегальной вырубки леса, добычи и вывоза драгоценных камней из близлежащих к Камбодже областей, долгое время контролируемых «красными кхмерами», широко распространенного в Таиланде игорного бизнеса, проституции и различных видов сексуальных услуг12.

Огромные и неконтролируемые государством доходы приносила также принявшая в 1990 гг. большие масштабы нелегальная трудовая иммиграция из соседних стран Индокитая. Официальная статистика вообще не учитывает нелегальных иммигрантов. Однако по некоторым экспертным оценкам к концу 1990-х гг. число их значительно превышало 1 млн.

человек. При этом не менее двух третей из них использовалось в сельских районах13.

Основная часть всех этих нелегальных доходов присваивалась местными «чао пхо». Это позволяло им расходовать средства на подкуп местных чиновников, подчинять путем предоставления займов, кредитов, а иногда и расходования определенных средств на развитие сельской инфраструктуры крестьянских лидеров из представителей местной деревенской элиты. Эти же средства нередко использовались на прямой подкуп сельских избирателей в период проведения выборов в парламент. Под контролем и в зависимости от местных провинциальных боссов («чао пхо») находились многие коммерциализирующиеся крестьянские хозяйства.

Предпринимательская деятельность приобщающихся к торговле и бизнесу местных крестьян нередко замыкалась на преуспевающих имеющих связи с функционирующими в сельских районах крупными коммерческими фирмами «чао пхо» и таким образом Индокитай: тенденции развития как бы искусственно отделялась от развивающихся в стране легальных форм капиталистического хозяйства.

Несмотря на это, само развитие нелегального бизнеса в условиях Таиланда безусловно являлось определенным фактором, способствующим коммерциализации таиландской деревни. Более того, таиландские социологи считают, что нелегальный бизнес при всех его отрицательных свойствах, способствующих распространению коррупции и теневых форм политической деятельности, является своеобразной школой обучения бизнесу, через которую проходят многие таиландские предприниматели до того, как они приобщаются к легальным формам экономической деятельности. Это особенно касается дельцов и бизнесменов, функционирующих в сельских районах страны.

Следует отметить, что сами таиландские «чао пхо», которые в определенном смысле соответствуют распространенному в европейских странах понятию «крестный отец» (goldfather), который характеризует богатых влиятельных местных лидеров, действующих вне закона и использующих различные формы нелегальной экономической деятельности, в Таиланде не являются достаточно прочной и устойчивой социальной группой. Значительная часть из них в условиях быстрого роста национального капитализма и диверсификации экономики постепенно включается во вполне легальные формы бизнеса.

Это особенно касается молодого поколения китайских дельцов и бизнесменов, получающих современное образование в Таиланде, в западных университетах, или в международных центрах китайского капитала в Гонконге, в Сингапуре и на Тайване. Они успешно сотрудничают с интенсивно развивающимся современным тайским национальным бизнесом и пополняют ряды формирующейся крупной буржуазии Таиланда.

Однако, активно участвуя в деятельности наиболее крупных фирм и компаний, функционирующих в провинциальных городах и даже в Бангкоке, они нередко сохраняют связи со своими семейными предприятиями, занимающимися нелегальным бизнесом и продолжают оказывать влияние на экономическую и политическую ситуацию, складывающуюся в провинциальных, в том числе и сельских, районах страны.

Период конца 1980-х – первой половины 1990-х гг. характеризовался наибольшей активностью местных провинциальных «боссов». В это время местные таиландские «чао пхо»

нередко распространяли свое влияние на территории целых провинций и даже групп провинций и постепенно начинали играть важную роль в политической жизни страны. Это проявлялось в установлении ими связей с политическими лидерами провинциального и национального уровня, в основном через ведущих лидеров действующих политических партий, обеспечивавших им поддержку и голоса сельских избирателей на выборах в парламент.

Определить реальную численность «чао пхо» практически невозможно, поскольку они не учитываются официальной статистикой, а их деятельность носит весьма неопределенный расплывчатый и социально неоднозначный характер. Согласно опросам, проведенным в 59 из 76 провинций, список известных населению «чао пхо» включал всего 256 фамилий. Учитывая семейный характер деятельности китайских компаний и их присутствие практически на всей территории страны, можно предположить, что реальная численность этой группы предпринимателей в сельских районах во много раз превосходит эту цифру. В число выделяемых при проведенном опросе китайских предпринимателей вероятно включались лица наиболее экономически влиятельные и известные по своим контактам с местными и национальными политическими лидерами14.

Однако независимо от их численности, и несмотря на весьма неопределенный и нередко коррупционный и даже преступный характер их деятельности, местные «чао пхо» неизменно соприкасаются и сталкиваются с конкуренцией функционирующих в провинциях крупных современных тайских и иностранных компаний национального В.А. Дольникова масштаба, штаб-квартиры которых находятся в Бангкоке, а местные отделения нередко размещаются в крупных провинциальных городах.

Часть местных «чао пхо» постепенно полностью или частично интегрируется в деятельность современного бизнеса, часть продолжает функционировать нелегально. При этом, четко разграничить сферы деятельности крупного бангкокского бизнеса (по тайской терминологии они определяются как «чао суа») и местных провинциальных «боссов»

(«чао пхо») практически невозможно. Руководство крупнейших национальных компаний в определенных случаях использует экономические связи и влияние местных «чао пхо».

Последние в свою очередь нередко имеют определенные финансовые интересы в крупном бангкокском бизнесе15.

В условиях бурного роста современного национального предпринимательства во второй половине 1990-х гг. и активной экономической деятельности государства обнаруживаются определенные признаки постепенного сокращения влияния «чао пхо» в сельских районах страны. Даже в период своей наибольшей активности они не могли полностью перекрыть пути развитию местного сельского предпринимательства. Вовлекаемые в торговлю и рыночные отношения, определенные группы владельцев наиболее доходных крестьянских хозяйств постепенно переходили к более высоким современным формам капиталистического хозяйства.

Значительная часть из них вовлекалась в создаваемые в сельских районах предприятия агробизнеса или получала возможность непосредственно сотрудничать с отделениями крупных экспортно-импортных компаний, действующих в периферийных районах страны.

Постепенно сокращается и политическое влияние местных «чао пхо», особенно в примыкающих к Бангкоку провинциях. Наиболее явно это обнаружилось в условиях демократических перемен в политической жизни страны после принятия конституции 1997 г. В самом тексте конституции содержались положения, которые должны были ограничить применение коррупционных методов и злоупотреблений при проведении парламентских выборов. Имелось в виду прежде всего ограничение возможностей подкупа избирателей, который широко применялся прежде в сельских районах и инспирировался, в основном, местными провинциальными боссами, относящимися к категории «чао пхо».

Создаваемые на основе конституции независимые избирательные комиссии и привлекаемые к проведению выборов различные неправительственные организации получили право осуществлять контроль за ходом голосования, пресекать любые нарушения закона и возможности использования неформальных методов воздействия на избирателей.

Осуществляемые правительством предусмотренные конституцией политические реформы, которые касаются не только центральных органов власти, но и провинциальной системы управления, постепенно ограничивают возможности сотрудничества местных «чао пхо» с провинциальной бюрократией и создают благоприятные условия для модернизации политической жизни в сельских районах страны.

В то же время в конце 1990-х гг. обнаружились и определенные признаки модернизации самого провинциального бизнеса, которые в свою очередь несколько ограничивают возможности расширения экономического и политического влияния предпринимателей, относящихся к категории местных «боссов».

Сельское предпринимательство постепенно приобретает все более организованные и современные корпоративные формы. Этому во многом способствовала постепенная либерализация экономической политики правительства, осуществляемая в конце 1980-х – начале1990-х гг. и переход от сугубо авторитарных методов делового корпоратизма к его либеральным формам, который наиболее неизбежно проявляется и в провинциальных периферийных областях16.

Индокитай: тенденции развития В провинциальных городах создаются местные ассоциации предпринимателей, торговые палаты, региональные банки и финансовые компании, в которых используются современные формы коммерческой деятельности и применяются различные типы делового сотрудничества. Это вовсе не исключает существования в его среде некоторых форм конкуренции и напряженной борьбы за преобладание на местных провинциальных и региональных рынках. Наиболее крупные и влиятельные местные фирмы нередко устанавливают связи с различными промышленными и финансовыми организациями национального значения и сотрудничают с современными бангкокскими фирмами.

Успешно развиваются и расположенные в сельской местности предприятия обрабатывающей промышленности. Кроме традиционных отраслей, связанных с обработкой риса и производства древесины, которые изначально создавались в сельских районах, здесь успешно функционируют постепенно выводимые из городов экологически вредные современные гиганты тяжелой индустрии: нефтеперерабатывающие, химические, металлургические и др., а также многочисленные современные предприятия легкой и пищевой промышленности.

В условиях экономического бума сферой приложения капиталов местной буржуазии стало интенсивное развитие предприятий по производству стройматериалов: кирпича, цемента, керамических плиток, различных сортов строительной глины. Так, к концу 1990-х гг. в сельских районах насчитывалось более 700 современных механизированных кирпичных заводов и множество мелких в том числе примитивных кустарных предприятий и домашних промыслов строительного профиля17.

Процесс модернизации все глубже охватывает и непосредственно сельскохозяйственную деятельность населения. Он проявляется и в продолжающейся диверсификации сельскохозяйственного производства, и в освоении новых земель, и в создании множества новых хозяйств, особенно в отдаленных от центра северных и северо-восточных провинциях, и в интенсивном развитии сельской инфраструктуры (оросительной системы, транспорта, энергетического хозяйства), и в повышении уровня доходов многочисленных групп крестьян, и в дальнейшем расширении сферы товарного производства, и в небывалом росте экономической активности и миграционной подвижности населения сельских районов.

Наиболее активная и успешная часть местной национальной буржуазии, формирующаяся в сельских районах, начинает играть все большую роль не только в экономической, но и в политической жизни страны. Представители провинциального бизнеса и общественные деятели – выходцы из элитарных слоев сельского населения в 1990-х гг. неуклонно прокладывали себе дорогу в большую политику, активно участвовали в деятельности политических партий, а иногда избирались и в состав депутатов парламента.

Модернизация постепенно затрагивала все сферы периферийного сельского бизнеса и приводила к ослаблению экономического и политического влияния задействованных в различных сферах нелегальной экономики и имеющих неформальные коррупционные связи с провинциальными чиновниками и столичной бюрократией местных «боссов»

(«чао пхо»).

К концу 1990-х гг. в сложных условиях преодоления финансового кризиса при сохранении определенной роли регионализма в экономике и даже тенденции к децентрализации бюрократической системы обнаруживается усиление консолидирующих общенациональных тенденций в социально-политической жизни Таиланда. Это было в значительной мере связано с ростом националистических настроений в элитарных технократических кругах в условиях излишнего, по мнению некоторых таиландских политиков, давления на Таиланд со стороны различных Международных организаций, особенно играющего важную роль в его экономике Международного Валютного Фонда (МВФ)18.

В.А. Дольникова Финансовый кризис 1997 – 1998 гг. прежде всего ударил по наиболее крупным национальным компаниям и банкам (финансовым и индустриальным) и значительно меньше сказался на условиях функционирования провинциального бизнеса. Кроме того, действующие в предкризисные годы (1996 – 1997 гг.) правительства, преимущественно опиравшиеся на провинциальных бизнесменов и политиков, оказались не в состоянии предпринять сколько-нибудь серьезные меры по предотвращению кризисных явлений в экономике и добиться укрепления национальной экономической и политической системы.

Их усилия были в основном направлены на спасение собственного провинциального бизнеса и сохранение политического влияния региональных лидеров. Все это привело к политическому краху этих правительств и формированию в 1997 г. нового кабинета, возглавляемого Чуан Ликпхаем – лидером Демократической партии, на протяжении многих лет выступающей с общенациональными лозунгами и сыгравшей решающую роль в ликвидации в стране авторитарных диктаторских режимов.

Однако националистические настроения в стране оказались настолько сильны, что к власти в 2001 г. приходит вновь сформированная политическая партия Тхай Рактхай (в переводе: «Тайцы любят Таиланда»), для которой общенациональные интересы прежде всего были связаны с восстановлением экономического могущества страны, развитием достаточно сбалансированного капиталистического хозяйства, опирающегося на постепенно модернизирующееся сельскохозяйственное производство, поддержку наиболее распространенного в периферийных областях мелкого и среднего бизнеса и интенсивное развитие всего индустриального сектора в целом19.

Среди выдвигаемых новым премьером Таксином Чинноватом лозунгов, которые были четко сформулированы в опубликованном тексте девятого плана экономического и социального развития Таиланда, решающее место занимает развитие самодостаточной (sufficiency) экономики, предусматривающей интенсификацию и модернизацию хозяйства не только на общенациональном, но и региональном уровне, децентрализацию и совершенствование административной системы, на всех ступенях исполнительной власти, как в городских, так и в сельских районах20.

В условиях происходящих в Таиланде позитивных политических перемен, проявляющихся в активизации деятельности общественных институтов и усилении участия в политической жизни более широких слоев не только городского, но и сельского населения, происходит постепенное ослабление неформального влияния местных провинциальных боссов.

Это вовсе не означает сокращения экономической активности действующих в сельских районах местных предпринимателей, происходящих из семей «чао пхо» или лидеров, связанных с ними формальными или неформальными экономическими отношениями, установленными в предшествующий период, однако несколько ограничивает их возможности воздействовать на многочисленные группы сельского населения.

Последние получают все больший доступ к действующим в сельских районах официальным государственным или частным экономическим структурам и неформальным общественным организациям. В осуществляемой правительством программе развития аграрного сектора содержались предвыборные лозунги – предоставить непосредственную помощь в размере 1 млн. бат каждой из 79 тыс. таиландских деревень и обеспечить трехлетний мораторий на выплату крестьянских долгов. Последствия кризиса и финансовые возможности страны не позволили выплатить обещанные суммы сразу после выборов. Однако правительство предусматривает их постепенную выплату на протяжении ближайших нескольких лет. Что касается обещанного крестьянам моратория на выИндокитай: тенденции развития плату долгов, то его также планируется осуществить в специально установленные правительством дополнительные сроки21.

Несмотря на несомненно популистский характер обещаний победившей на выборах 2001 г. партии в отношении крестьянства, сам факт обращения правительства Таксина Чинновата к осуществлению реальной программы укрепления социальной стабильности таиландской деревни обеспечивает ему поддержку основной массы сельского населения.

Аграрная политика правительства нашла свое отражение не только в утвержденном королем и парламентом девятом плане социально-экономического развития страны, но и в конкретной программе модернизации сельскохозяйственного производства, разработанной Министерством сельского хозяйства и кооперативов, предусматривающей целый ряд мер по развитию сельской инфраструктуры и оказанию непосредственной помощи отдельным деревням и индивидуальным крестьянским хозяйствам.

Аграрная политика правительства широко освещается в прессе и электронных СМИ и безусловно порождает определенные позитивные надежды деревенского общества и делает его менее зависимым от влиятельных местных неформальных боссов «чао пхо», способствуя усилению экономической активности сельского населения и развитию местного национального капитализма.

Возросшая экономическая активность тайского населения в период экономического бума 1980 – 1990-х гг. во многом опровергает утвердившееся в научных кругах мнение о традиционной деловой пассивности тайцев, их абсолютном предпочтении государственной службы и сельскохозяйственного труда и исключительной роли в развивающемся в стране капиталистическом хозяйстве китайских дельцов и бизнесменов. В современных публикациях ведущих научных государственных учреждений, занимающихся проблемами социальных отношений, всячески подчеркивается несомненные способности тайцев к восприятию современных знаний в области экономики и маркетинга и расширение тайского компонента в развивающемся в стране капиталистическом хозяйстве.

В условиях экономического бума постепенно преодолевались национальные противоречия в развивающемся бизнесе и усиливались интеграционные процессы в деятельности тайских и китайских предпринимателей. В развитии местного национального бизнеса весьма положительную роль играет не только деловая активность китайских бизнесменов, но и присущие тайскому национальному менталитету склонность к компромиссу, нередко достигаемому с помощью государственных экономических структур (Палаты капиталовложений, Организации по сотрудничеству государственного и частного бизнеса и др.), стремление находить приемлемые для конфликтующих сторон пути разрешения возникающих экономических противоречий. Эти исторически сложившиеся черты организации предпринимательской деятельности во многом способствуют усилению развития таиландского бизнеса при весьма разнообразных источниках его формирования.

Они облегчают привлечение в экономику иностранных инвестиций, определяют возможность создания и функционирования различного рода совместных предприятий с участием тайского и иностранного капитала и во многом способствуют сглаживанию противоречий, существующих в условиях функционирования тайского и китайского бизнеса.

Эти черты тайского национального менталитета проявляются на всей территории страны, но в современный период особенное значение они приобретают именно в сельских районах, которые переживают процесс интенсивной капиталистической модернизации на протяжении последних десятилетий и где наиболее прочно сохраняются традиционные национальные и культурные приоритеты.

Изменения в социальной структуре проживающего вне городов населения проявляются также в увеличении в его составе числа лиц, работающих по найму. Только за пеВ.А. Дольникова риод с 1994 по 1999 гг., несмотря на кризис и временное сокращение числа наемных работников, армия наемного труда увеличилась здесь с 7,3 до 8,6 млн. человек. К началу третьего тысячелетия в периферийных сельских районах проживало 68% лиц, работающих по найму, учтенных на всей территории страны. Среди них около 2-х млн. сельскохозяйственных рабочих и 6,6 млн. рабочих и служащих, занятых в различных несельскохозяйственных отраслях. В составе последних около 4-х млн. наемных работников индустриальной сферы и 2,6 млн. рабочих и служащих, занятых в торговле и сфере услуг. 1,6 млн. (22%) учитываемых в сельских районах наемных работников используется на государственных предприятиях и 7 млн. (78%) в частном секторе22.

Работники государственной сферы в сельских районах составляют 50%лиц наемного труда, занятых на государственных предприятиях в масштабах всей страны в целом.

Такая большая доля рабочих и служащих, занятых в государственном секторе, свидетельствует о сравнительно высоком уровне модернизации многочисленных групп наемных работников, проживающих в сельских периферийных районах. Дело в том, что именно в государственном секторе в Таиланде сосредотачивается наиболее современная и квалифицированная часть наемных работников. Они, как правило, в наибольшей степени охвачены деятельностью национальных профсоюзных объединений. На них в первую очередь распространяются мероприятия правительства в области трудового законодательства и оплаты наемного труда. Однако 56%, т.е. более половины наемных работников государственных предприятий в сельских районах, составляют лица, занятые в торговле и сфере услуг. Что касается индустриальной сферы, то здесь преобладают рабочие мелких и средних частных предприятий.

К 2000 г. в сельских районах в общей сложности насчитывалось 2,3 млн. промышленных рабочих, 1,2 млн. строителей, более 100 тыс. работников энергетических и коммунальных предприятий и 200 тыс. транспортников и связистов. В состав 2,6 млн. рабочих и служащих, занятых в торговле и сфере услуг, входят весьма разнородные по характеру трудовой деятельности и уровню квалификации группы: работники торговых предприятий и сферы материально-бытового обслуживания, многочисленные группы рабочих, занятых неквалифицированным физическим трудом (грузчики, складские рабочие и др.).

По мере коммерциализации экономики вне городских районов растет число наемных работников расположенных там торговых фирм и компаний, в том числе весьма современных отделений банков и других финансовых учреждений, формируются многочисленные группы рабочих, обслуживающих мелкий торговый бизнес и распространенные в сельских районах различные формы розничной торговли. Первые в своем подавляющем большинстве относятся к высокодоходных группам (upper group)проживающего вне городов населения и нередко постепенно приобщаются к различным формам предпринимательской деятельности. Вторые, хотя и значительно уступают по своему материальному положению высокодоходным группам, но при этом составляют определенную часть сравнительно обеспеченного сельского населения. Среднегодовые доходы в возглавляемых ими семьях примерно на 50% выше, чем в крестьянских хозяйствах.

В числе наемных работников в сфере услуг в сельских районах преобладают учителя начальных и средних школ, провинциальные чиновники различных рангов, специалисты, т.е. те категории служащих и интеллигенции, которые по своему социальному положению относятся к сравнительно образованным и привилегированным слоям сельского населения. Большинство из них входит в состав деревенской элиты и занимает достаточно высокое положение в традиционной иерархической структуре крестьянского общества.

Определяющей тенденцией эволюции этих социальных групп проживающих в сельских районах наемных работников является их постепенное приобщение к современным отИндокитай: тенденции развития раслям хозяйства и бизнеса. Значительная часть из них все больше тяготеет к провинциальным городам и региональным центрам и пополняет формирующиеся там группы дельцов и бизнесменов, представителей средних слоев и интеллигенции, которые постепенно приобщаются к современным формам экономической и политической деятельности на провинциальном и национальном уровнях.

Что касается многочисленных групп занятых в торговле и сфере услуг неквалифицированных рабочих, то по своему материальному положению они мало чем отличаются от основной массы городских промышленных рабочих и относятся к наименее обеспеченным низкодоходным слоям сельского населения. При этом среднемесячный уровень заработной платы в сельских районах значительно ниже, чем в городах. К началу 2000 гг. в городских районах она составляла 7,8 тыс. бат для мужчин и 6,9 тыс. бат для женщин, тогда как соответствующие показатели в сельской местности определялись всего в 4,3 и 3,9 тыс. бат23.

Наиболее отсталую и наименее профессионально подготовленную часть армии наемного труда в периферийных сельских районах составляют сельскохозяйственные рабочие. По данным официальной статистики, к 2000 г. их численность определялась примерно в 2 млн. человек. Однако эта цифра не учитывает около 1 млн. нелегальных мигрантов, прибывающих из соседних стран Индокитая, и многочисленные группы таиландских рабочих, используемых сезонно, в период наиболее интенсивных сельскохозяйственных работ.

Можно предполагать, что с учетом не охваченных официальной статистикой сельскохозяйственных рабочих, их общая численность уже к началу 2000 гг. вероятно превышала 3 млн. человек. Возможность использовать нелегальных мигрантов из соседних стран в качестве неквалифицированных рабочих в сельских хозяйствах ограничивает применение наемного труда выходцев из местного населения и отрицательно сказывается на уровне заработной платы последних.

Основная масса сельскохозяйственных рабочих по уровню образования значительно уступает не только лицам, работающим по найму в городах, но и армии наемного труда, занятой в индустриальных отраслях, в торговле и сфере услуг в сельских районах.

Так в городах доля занятых, имеющих образование выше элементарной начальной школы, к 2000 г. определялась в 53% тогда, как в сельских районах доля лиц, занятых вне аграрного сектора, составляла – 40%, а среди сельскохозяйственного самодеятельного населения – всего 10%. Уровень образования наемных сельскохозяйственных рабочих был, вероятно, еще ниже.

Подавляющее большинство сельскохозяйственных рабочих занято в частных хозяйствах. К началу 2000 г. на государственных предприятиях в аграрном секторе насчитывалось всего 45 тыс. наемных работников. Многочисленные группы сельскохозяйственных рабочих используются в качестве поденщиков на условиях временного найма в период посадок или уборки урожая в мелкособственнических крестьянских хозяйствах, владельцы которых определенное время нередко и сами работают по найму в поисках дополнительных источников дохода. Официальная статистика содержит весьма усредненные и неопределенные данные о заработной плате и доходах сельскохозяйственных рабочих.

Тем более, что подавляющее большинство из них работает только часть года, оплачивается на условиях временного и сезонного найма и, как правило, сохраняет участки собственной или арендованной земли.

Содержащиеся в официальной статистике труда данные, вероятно, относятся к сравнительно небольшим группам работников, занятым на современных предприятиях агробизнеса и в крупных хозяйствах предпринимательского типа. Согласно этим данным, В.А. Дольникова среднемесячная заработная плата в аграрном секторе составляет 3,2 тыс. бат для мужчин и 2,7 тыс. бат для женщин и значительно уступает средним показателям, относящимся ко всем наемным работникам в сельских районах страны, которые определялись соответственно в 4,3 и 3,9 тыс. бат. Она была ниже, чем у рабочих, занятых в сельских районах в промышленности, где она составляла соответственно 5,3 и 3,9 тыс. бат, в торговле и сфере услуг, где она определялась на уровне 5,9 и 4,2 и 4,6 и 3,7 тыс. бат24. Работники торгово-промышленной сферы вне городов нередко получают добавки к заработной плате в виде бонусов, оплаты сверхурочных работ, пособий на обеспечение питанием, одеждой, транспортных и жилищных расходов.

Подавляющее большинство сельскохозяйственных рабочих вообще лишено этих добавочных выплат, а сравнительно небольшие группы наемных работников, занятых на современных предприятиях агробизнеса, получают их в чрезвычайно урезанном виде.

Сельскохозяйственные рабочие являются наименее организованной и наиболее пассивной в общественном и политическом плане частью армии наемного труда. Они практически находятся вне влияния действующих в стране профсоюзов и государственной трудовой администрации и по своему экономическому и социальному положению ближе к мелкособственническому парцеллярному крестьянству, которое статистика учитывает как самостоятельных хозяев и членов их семей, чем к лицам, работающим по найму в индустриальных отраслях, в торговле и в сфере услуг.

В условиях интенсивной модернизации сельской экономики постепенно увеличивается число сельскохозяйственных рабочих, занятых на современных предприятиях земледельческого и животноводческого профиля, а также на создающихся во многих районах коммерческих фермах, занимающихся рыболовством и добычей морепродуктов. Однако основная масса сельскохозяйственных рабочих по-прежнему используется в качестве батраков и поденщиков в мелкотоварных крестьянских хозяйствах и сохраняет участки собственной или арендованной земли.

Данные официальной статистики не позволяют провести четкую грань между крестьянами-собственниками и наемными сельскохозяйственными рабочими. Не существует этой грани и в реальной жизни. В условиях развивающейся сельской экономики и модернизации хозяйства социальный облик населения сельской периферии изменяется главным образом за счет расширения занятости и применения наемного труда в промышленности и третичном секторе, в которых используется 77% всех учтенных вне городов наемных работников. Несмотря на рост в составе населения, проживающего в сельских районах, числа предпринимателей и наемных работников, в той или иной степени задействованных в развивающемся в стране капиталистическом хозяйстве, подавляющее большинство сельских жителей по-прежнему составляют крестьяне – владельцы сравнительно небольших участков земли и члены их семей. Определенная часть из них учитывается в качестве наемных сельскохозяйственных рабочих. Однако, как уже отмечалось, наиболее многочисленные группы сельскохозяйственного самодеятельного населения (более10 млн. человек) статистика выделяет в качестве самостоятельных хозяев и так называемых помогающих членов семьи рабочих.

Социальное положение лиц, занятых в сельском хозяйстве, весьма неоднородно.

Выделение различных социальных групп на основе официальной статистики занятости не отражает реального социального состава сельского населения. Тем более что в условиях интенсивного процесса модернизации и коммерциализации сельской экономики социальное положение, уровень доходов и качество жизни различных групп занятых не остается стабильным, а постоянно меняется. При этом существует ряд факторов, которые объединяют различные группы проживающего в сельских районах и занятого в сельском хоИндокитай: тенденции развития зяйстве населения и позволяют рассматривать их как особую социальную общность «крестьянство» в широком понимании этого слова, независимо от того, к какой социальной группе оно формально относится.

В современных таиландских политологических исследованиях они объединяются общим тайским термином «чао тхи» (chao thi), что в английском переводе означает «хозяева мест» (lord of the place)25. Именно в таком толковании понятия крестьянства, как особой категории населения, объединенной условиями жизни, характером трудовой деятельности, исторически сложившимися особенностями национального менталитета, его социального поведения и религиозно-этических принципов восприятия мира, следует, вероятно, рассматривать роль сельского населения в экономике и социальнополитической жизни таиландского общества.

Крестьянство занимает важное место в социально-политической жизни таиландского общества. Оно сыграло решающую роль в формировании национальной территории, в становлении и развитии национальной экономики и формировании основ тайской государственности. Только за период с 1950 до 1980 гг. силами таиландских крестьян было обработано около 24 млн. гектаров свободных земель и создано свыше 5 млн. хозяйств, в которых проживало не менее 40 млн. человек26.

В национальном создании тайцев крестьянство (чао тхи) рассматривается как основа (backbone) нации, хранитель ее национального духа и традиционных ценностей. На протяжении XX в. оно развивалось как несколько обособленная, сравнительно самодостаточная, обеспеченная землей и удовлетворяющая свои материальные потребности часть населения.

Вплоть до начала 1970-х гг. в аграрном секторе таиландской экономики было занято около 80% самодеятельного населения, производилось более 20% стоимости ВВП и обеспечивалась примерно половина доходов от экспорта. Резкое увеличение стоимости сельскохозяйственного экспорта в 1970 – 1980-х гг. было одним из важнейших факторов, позволивших Таиланду добиться коренных позитивных изменений в темпах и уровне экономического развития, создать основы современного индустриального комплекса и добиться больших успехов на путях капиталистической модернизации хозяйства.

Основная масса крестьян является собственниками обрабатываемых ими земли. В Таиланде не сложилось крупного помещичьего землевладения и практически отсутствует проблема лендлоризма. Даже к началу 1980-х гг. всего 11% хозяйств находилось в собственности крупных владельцев, большинство которых являлось помещикамиабсентеистами, не ведущими своего хозяйства и сдающими землю в аренду.

Это вовсе не исключает острых социальных проблем, связанных с обезземеливанием и пауперизацией определенных групп сельского населения, особенно в густонаселенных рисоводческих районах Центрального Таиланда, и низкого уровня доходов основной массы сельских жителей. Однако, несмотря на это, в целом по стране крестьянство на протяжении длительного периода оставалось наиболее устойчивой в социальном плане частью общества. Даже приобщаясь к торговле и рыночным отношениям и вовлекаясь в сферу капиталистического хозяйства, оно по-своему и весьма своеобразно реагировало на перемены в экономике и социально-политической сфере.

Особенности сельскохозяйственной деятельности, сезонность выполняемых крестьянами работ, их близость к природе и необходимость совместно преодолевать последствия стихийных бедствий и экологических трудностей создают определенный ритм социального поведения и воздействуют на характер формирующихся в деревне межличностных и общественных отношений. Они в определенной мере сглаживают неоднородВ.А. Дольникова ность отдельных крестьянских семей и социальные противоречия, возникающие в условиях развития рыночных отношений и постепенной модернизации таиландской деревни.

В крестьянском обществе в наибольшей степени сохраняется традиционно характерная для тайцев статусная иерархия, толерантность личностного поведения, проявление различных форм коллективизма и взаимопомощи, почитание старших, определяющая роль женщин в семье, особенно в деле воспитания детей и распределения доходов. Все это вполне сочетается и во многом определяется религиозными нормами поведения крестьян, их стремлением получить как можно больше заслуг в настоящей жизни и обеспечить себе наилучшую карму в будущем в рамках традиционной идеологии ортодоксального буддизма. Определяющую роль в формировании общественного поведения и политического сознания крестьян в современной жизни играют расположенные в непосредственной близости от деревень буддийские храмы. Именно они помогают крестьянам сохранять основы традиционной деревенской жизни и в то же время воспринимать привносимые модернизацией новшества в несколько смягченной национальной идеологией форме. При храме осуществляются календарные обряды, связанные с ритмом полевых работ и сменой сезонов годового цикла. В них участвует вся деревня.

Буддийские храмы оказывают огромное влияние на социально-культурную жизнь деревенского общества. Они создают особую традиционную почву для общения сельских жителей. В них проводятся различные религиозные церемонии, собирается молодежь, пожилые люди. Все это нередко сопровождается иллюминационными театрализованными представлениями и ритуальными праздниками27.

В условиях интенсивной модернизации постепенно расширяются социальные и культурные функции монашества. Повышается образовательный уровень местных монахов. Они чаще вовлекаются в деятельность различных благотворительных патронируемых королем и различными неправительственными организациями фондов, выступают инициаторами осуществления местных проектов по строительству дорог, ирригационных сооружений, осуществлению образовательных и оздоровительных мероприятий и т.о.

способствуют дальнейшей модернизации таиландской деревни. В то же время именно буддийские храмы и буддийское монашество играют решающую роль в сохранении традиционных национальных моральных и культурных ценностей и стабильности социального поведения основной массы таиландского крестьянства.

Большое место в деле воспитания сельского населения в духе исторически сложившейся традиционной политической культуры с ее почитанием королевской власти и признанием незыблемости существующих в стране государственных бюрократических структур и общественных отношений занимают расположенные в сельских районах начальные и средние школы. В то же время именно сельские учителя являются проводниками современных знаний, источником информации и знакомства с политической ситуацией в стране и т.о. также способствуют воздействию модернизации на сельское население.

Административная система управления сельскими районами на протяжении многих десятилетий, со времени проведения реформ королем Чулалонгкорном в конце XIX в.

складывалась таким образом, что государство сравнительно мало вмешивалось в дела населения, проживающего в деревнях. Крестьяне сами избирали лиц, выполняющих определенные руководящие функции и поддерживающих связи с местными бюрократическими структурами, формирующимися из числа присылаемых из Бангкока чиновников. Избираемые на общих собраниях населения деревень из числа наиболее уважаемых жителей старосты («hedman», «Kanmen» – или «phu yai ban») – являлись высшей властью для односельчан. Они собирали налоги, разрешали возникающие в деревне имущественные споры, регистрировали факты рождений и смертей28.

Индокитай: тенденции развития Практика избираемости старост сложилась под влиянием определенных элементов традиционной тайской племенной демократии, сохранялась со времен средневековья, была закреплена законами, принимаемыми в начале XIX в. в период деятельности первых королей династии Чакри, и нашла свое отражение в политических реформах короля Чулалонгкорна в конце XIX – начале XX вв. Она сохранялась даже в период существования авторитарных диктаторских режимов во второй половине XX в. и на протяжении многих лет оставалась единственной формой общественного представительства в стране.

Вплоть до 1983 г. на этот пост избирались только мужчины, а впоследствии функции старост могли выполнять и женщины. Из числа старост избирается глава Совета дистрикта (тамбона). Последний включает два органа: один из них – так называемый «Законодательный Комитет» принимает решения, касающиеся различных сторон жизни сельского населения, второй является сугубо исполнительным органом. В первый входит по два представителя, специально избираемых от каждой деревни, второй избирается из состава всего Совета, т.е. из числа входящих в него деревенских старост и представителей местной администрации. Чиновники, назначаемые из центра, получают возможность оказывать давление на деревенских старост и в свою очередь воздействовать на политические настроения деревенских жителей.

Известно, например, что в период бурных событий мая 1992 г., когда практически решались судьбы таиландской демократии и проходили массовые демонстрации в Бангкоке с требованием отстранения от власти премьер-министра и главы военной хунты, совершившей переворот в феврале 1991 г., генерала Сучинды Крапраюна, местные чиновники организовали выступления крестьян в его защиту. В них, по оценкам таиландской прессы, приняло участие более 150 тыс. деревенских жителей. Кстати, события мая 1992 г. со всей очевидностью показали степень неоднородности социального состава и политической ориентации таиландского крестьянства. Одновременно со стимулируемыми местными властями выступлениями крестьян в защиту генерала многочисленные группы сельских жителей принимали участие в широком движении с требованием ликвидации диктаторского режима и восстановления представительных институтов власти, которое развернулось во многих провинциальных городах и региональных центрах. Выборочные опросы, проведенные после событий 1992 г., показали, что в этом движении участвовало более 500 тыс. человек. Среди них были представители местной интеллигенции, рабочие и служащие расположенных вне городов современных промышленных и торговых предприятий, а также выходцы из различных социальных слоев крестьянства29. Однако, несмотря на участие сравнительно небольших групп крестьян в майских событиях 1992 г., в целом политическая ситуация в сельских районах и в это время оставалась достаточно стабильной.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

Похожие работы:

«Серия Wind Top AE2282 All-in-One (AIO) PC Модель MS-AC7B/ AC7C Введение Содержание Авторские Права iii Товарные Знаки iii Журнал Изменений iii Модернизация и Гарантия iv Приобретение Сменных Деталей iv Техническая Поддержка iv Особенности продукцииiv Экологическая политика v Информа...»

«УДК 544.6 ВЛАГОПЕРЕНОС В БИКОМПОНЕНТНЫХ КОНСЕРВАЦИОННЫХ МАТЕРИАЛАХ НА БАЗЕ НЕПОЛЯРНЫХ РАСТВОРИТЕЛЕЙ Н. Е. Беспалько Кафедра "Безопасность жизнедеятельности и военная подготовка", ФГБОУ ВПО "ТГТУ"; bgd@mail.nnn.tstu.ru Ключевые слова и фразы: амиды; ами...»

«Special material. Land law; natural resources law; environmental law; agricultural law 191 УДК 349.6 Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ О понятии и классификации видов экологического т...»

«Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. Самарская Лука. 2009. – Т. 18, № 1. – С. 78-85. УДК 591.5:598.113.6 ЭКОЛОГИЯ ЖИВОРОДЯЩЕЙ ЯЩЕРИЦЫ, LACERTA VIVIPARA, ГОСУДАРСТВЕННОГО ЗАПОВЕДНИКА "КОМСОМОЛЬСКИЙ" © 2009 О.Г. Лазарева Ивановский государственный университет, г. Иваново (Россия) herpet.log@mail.ru Поступила 1...»

«1.2017 СОДЕРЖАНИЕ CONTENTS АГРОЭКОЛОГИЯ AGROECOLOGY Новрузов В. С., Исаева Ф. М. Novruzov V. S., Isaeva F. M. Лишайники — биоиндикаторы атмосферного за Lichens are biological indicators of atmospheric po грязнения Кожа...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ ЕВРОПЕЙСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ КОМИССИЯ Нью-Йорк, Женева, 1996 г. ЗАЩИТА ТРАНСГРАНИЧНЫХ ВОД Пособие для политиков и лиц, принимающих решения ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. РУКОВОДСТВО ПО МОНИТОРИНГУ И ОЦЕНКЕ КАЧЕСТВА ВОДЫ ТРАНСГРАНИЧНЫХ РЕК Документ подго...»

«Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. Самарская Лука. 2009. – Т. 18, № 1. – С. 119-126. УДК 591.5:598.113.6 ЖИВОРОДЯЩАЯ ЯЩЕРИЦА, LACERTA VIVIPARA, КАК ИНТЕГРАЦИОННАЯ МОДЕЛЬ БИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ © 2009 Д.В. Семенов Институт проблем экологии и эволюции и...»

«ООО "РЗА СИСТЕМЗ" г. Москва Щиты оперативного постоянного тока серии ШОТ1М с ограниченными функциональными характеристиками РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ЕАБР.656574.003-01 РЭ 2012 г. Наименование Редакция Дата 03.10.11 г. Версия №0 Оригинальное издание 16.05.12 г. Версия №1 Издание №1 Содержание Лист 1. ВВЕДЕНИЕ 2. НАЗНАЧ...»

«Экосистемы, их оптимизация и охрана. 2014. Вып. 10. С. 68–76. УДК 582.594.2:[581.46+581.5] (477.75) ОСОБЕННОСТИ АНТЭКОЛОГИИ ЯТРЫШНИКА ПРОВАНСКОГО (ORCHIS PROVINCIALIS, ORCHIDACEAE) В КРЫМУ: ФЕНОЛОГИЯ, ПРОСТРАНСТВЕННОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ, МОРФОМЕТРИЯ...»

«Аннотация рабочей программы дисциплины Дисциплина Биология человека входит в базовую часть Б1.Б.6 образовательной программы бакалавриата по направлению 06.03.01 Биология Дисциплина реализуется на биологическом факультете кафедрой гуманитарных и естественно-научных дисциплин Содержание дисциплины охваты...»

«База нормативной документации: www.complexdoc.ru МИНИСТЕРСТВО ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ И ЭКОЛОГИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ЭКОЛОГИЧЕСКОМУ, ТЕХНОЛОГИЧЕСКОМУ И АТОМНОМУ НАДЗО...»

«Иванова Ольга Ярославовна УЧАСТИЕ КАНОНИЧЕСКОГО СИГНАЛЬНОГО ПУТИ WNT В РЕГУЛЯЦИИ ПЛАСТИЧНОСТИ ГИППОКАМПА Специальность 03.03.01 – "Физиология" Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: кандидат биологических наук Владимир Александрович Маркевич Москва 2017 ОГЛАВЛЕНИЕ СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА...»

«Ученые записки Таврического национального университета имени В. И. Вернадского Серия "География". Том 27 (66), № 2. 2014 г. С. 3–15. РАЗДЕЛ 1. ФИЗИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ И ГЕОЭКОЛОГИЯ УДК 620.91:712.253.58 "ЗЕЛЁНАЯ" ЭНЕРГЕТИКА В САДОВ...»

«Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО О РЫБОЛОВСТВЕ И СОХРАНЕНИИ ВОДНЫХ БИОЛОГИЧЕСКИХ РЕСУРСОВ В ВОПРОСАХ И ОТВЕТАХ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ Руководитель авторского коллектива кандидат юридических наук Д.О. Сиваков Москва ИНФРА-М У...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Саратовский национальный исследовательский государственный университет имен...»

«Ученые записки Таврического национального университета им. В. И. Вернадского Серия "Биология, химия". Том 25 (64). 2012. № 4. С. 255-263. УДК 548.736+546.64+54.057 СИНТЕЗ И ИССЛЕДОВАНИЕ МОЛЕКУЛЯРНОЙ И КРИСТАЛЛИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ КООРДИНАЦИОННОГО СОЕДИНЕНИЯ НИТРАТА ЛАНТАНА(III) С 4,4,10,10-ТЕТРАМЕТИЛ-1,3,7,9ТЕТРААЗО...»

«1. ПЛАНИРУЕМЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ОСВОЕНИЯ УЧЕБНОГО ПРЕДМЕТА Предметные компетенции формируются в рамках определённого предмета. В процессе преподавания химии формируется представление о химии как неотъемлемой составляющей естественно-научной картины мира; понимание роли химии в повс...»

«Українська ентомофауністика 2011, 2(2) : 1–9 Дата публікації: 18.04.2011 Чехликовые моли (Lepidoptera, Coleophoridae): к фауне степной зоны Украины Ю. И. Будашкин Карадагский природный заповедник НАН Украин...»

«Convention on Protection and Use of Transboundary Watercourses and International Lakes SEMINAR ON ENVIRONMENTAL SERVICES AND FINANCING FOR THE PROTECTION AND SUSTAINABLE USE OF ECOSYSTEMS Geneva, 10-11 October 2005 ДОКЛА...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ "Кемеровский государственный университет" Институт биологии, экологии и природных ресурсов Рабочая программа дисциплины БОЛЬШОЙ ПРАКТИКУМ Направление подготовки 06.04.01 Биология Направленность (профиль) подготовки "Генетика...»

«Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского Биология, химия. Том 2 (68). 2016. № 3. С. 28–35. УДК 581.14:661.162.66(635.656) ДЕЙСТВИЕ ПРЕПАРАТА ЦИРКОН НА РОСТ И РАЗВИТИЕ РАСТЕНИЙ К...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Нижневартовский государственный университет" Естественно-географический факультет Рабочая программа дисциплины (м...»

«Администрация города Нижнего Новгорода Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Школа №138"Рассмотрено: Согласовано: Утверждаю: на заседании ШМО Заместитель директора Директор протокол №1 от _Т.Г. Чикалова Л.С. Царькова 31.08.2016 _2016 2016 РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ОСНОВНОГО ОБЩЕГО ОБРАЗОВАНИЯ по биологии КЛАСС: 5а,6а ВСЕГО: 3...»

«Валерий Борисович Гусев Хозяин черной жемчужины Серия "Дети Шерлока Холмса", книга 40 Текст предоставлен издательством "Эксмо" http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=177962 Хозяин черной жемчужины: Эксмо; Москва; 2009 ISBN 978-5-699-33383-7 Аннотация Братья Дима...»

«Ученые записки Таврического национального университета имени В. И. Вернадского Серия "География". Том 27 (66), № 2. 2014 г. С. 27–37. УДК 504.7 064.3 ГЕОЭКОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЛАНДШАФТНЫХ УНИКУМОВ (НА ПРИМЕРЕ ИЗВЕСТНЯКОВЫХ МАССИВОВ ЮЖНОБЕРЕЖНОГО КРЫМА) ДЛЯ ЦЕЛЕЙ РЕКРЕАЦИИ И ОХРАНЫ Вахрушев И.Б. Таврический наци...»

«ГБОУ ВПО ПЕРВЫЙ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ имени И. М. Сеченова МИНИСТЕРСТВА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПЕДИАТРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ кафедра гигиены детей и подростков ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАНЯТИЯ ПО ГИГИЕНЕ П...»

«Технология развития критического мышления(ТРКМ) на уроках биологии Учитель биологии Переладова Н.А. Соавторы-разработчики В основу этого подхода к обучению положены труды ученых с мировым именем: Джени Л. Стил Д. Дьюи Кертис...»

«СОВРЕМЕННАЯ ГЕРПЕТОЛОГИЯ. 2011. Т. 11, вып. 1/2. С. 48 – 54 УДК 598.112.23:591.5(574.4) ВЕДЕНСКАЯ ЯЩЕРИЦА, DAREVSKIA CAUCASICA VEDENICA (DAREVSKY ET ROITBERG, 1999): ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ, СИСТЕМАТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ, РАСПРОСТРАНЕНИЕ К. Ю. Лотиев 1, И. В. Доронин...»























 
2017 www.kn.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.