WWW.KN.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Содержание В.В. Бойцов Новые члены АСЕАН (Вьетнам, Камбоджа, Лаос, Мьянма) и проблема их адаптации в сообществе _ 7 А.А. Рогожин Иностранный капитал в странах Индокитая: ...»

-- [ Страница 3 ] --

Сам факт существования неформальных избираемых крестьянами местных лидеров безусловно оказывает определенное влияние на происходящие в стране политические процессы не только на местном провинциальном уровне, но и в общенациональном масштабе. По мнению таиландских политологов, неформальное лидерство, олицетворяемое избираемыми деревенскими старостами и другими представителями сельской элиты, вплоть до настоящего времени проявляется как особый вид социальной модели, или социальных связей, наряду с бюрократической иерархией и развивающимися в стране рыночными отношениями30.

В реальной жизни существование такой модели, вероятно, выражается прежде всего в неоднозначности судеб избираемых деревенских старост. Часть из них на разных этапах формирования крестьянского общества и в современный период выступает как подлинные выразители интересов крестьян не только на местном уровне в провинциальВ.А. Дольникова ных административных структурах, но и в национальном масштабе, выдвигая крестьянские требования перед правительством и парламентом. Они нередко попадают в число местных чиновников, составляя часть низшего звена местной провинциальной бюрократии. Определенная часть из них постепенно вовлекается в сферу развивающихся в сельских районах коммерческих структур и нередко попадает в сферу влияния местных провинциальных боссов «чао пхо». Избираемость деревенских старост является исторически сложившейся важной частью таиландской политической культуры. Она подчеркивает определенную автономность тайской деревенской жизни. Их влияние на местное сельское население ощущается значительно больше, чем воздействие прибывающих из центра местных чиновников.

При всем разнообразии положения и судеб избираемых деревенских старост и их конкретной деятельности само существование этой категории сельских элитарных групп, безусловно, свидетельствует о том, что в рамках сельской периферии функционирует определенная категория лиц, как бы отделяющих деревенское общество (имеются в виду рядовые жители деревень) от остального бурно развивающегося современного мира. Это обстоятельство с одной стороны является определенным фактором, препятствующим вовлечению деревенского общества в процессы экономической и политической модернизации, а с другой – способствует сохранению традиционного крестьянского мира с его патриархальными и иерархическими клиентельными принципами организации общества и традиционным отношением к происходящим в стране политическим событиям.

В условиях преобладания крестьянской собственности и возможности ее расширения за счет развития стихийного захватного земледелия и обработки новых площадей сложилась определенная социальная устойчивость многочисленных групп сельского населения даже в условиях неизбежного воздействия на него капитализма и рыночных отношений и обусловленного ими имущественного расслоения крестьянства.

Сохранение традиционных особенностей тайской деревни во многом связано с ее определенной автономностью и сравнительно ограниченным вмешательством государства в экономические и социальные процессы, развивающиеся в сельских районах. На протяжении многих десятилетий правительство не смогло создать официальную систему распределения земельной собственности, организовать повсеместное предоставление титулов на землю и соответствующие ему формы налогового обложения крестьян. Создание новых хозяйств, перераспределение земельных участков в рамках аренды и наследования определенных площадей, вплоть до недавнего времени нередко производилось на основе обычного права и решения местного деревенского коллектива, утверждающегося избираемыми крестьянами деревенскими лидерами. Проявляющиеся в современный период социальная стабильность местного крестьянства и устойчивость находящейся в их распоряжении земельной собственности являются результатом длительной социальноэкономической эволюции таиландской деревни и отражают ее специфику и особенности.





Законодательно закрепленная социальными реформами короля Чулалонгкорна в начале XX в. крестьянская собственность на землю сохранялась в Таиланде на протяжении всего довоенного периода, пережила трудные времена мирового экономического кризиса 1929 – 1931 гг. и социальные катаклизмы, связанные с развитием капитализма и рыночных отношений на протяжении первых послевоенных десятилетий, сохранялась даже в период существования самых одиозных авторитарных военных диктаторских режимов и вплоть до настоящего времени является одной из важнейших особенностей развивающихся в стране социально-экономических отношений. Этому способствовали некоторые особенности утвердившегося в Таиланде аграрного строя, связанные с неравномерным размещением населения на территории страны и наличием свободного пригодного для Индокитай: тенденции развития обработки колонизационного земельного фонда, некоторыми особенностями формирования местной преимущественно китайской по происхождению буржуазии и проявляющаяся на протяжении многих лет определенная отстраненность от аграрных проблем находящихся у власти правительств.

По мнению таиландских исследователей, вплоть до начала 1960-х гг. правительство активно не вмешивалось в ситуацию, складывающуюся в сельских районах. В 1960-х гг. в период деятельности правительства Сарит Танарата, когда экономический рост был обусловлен прежде всего увеличением производства сельскохозяйственной продукции на экспорт, изменяется отношение таиландских властей к развитию сельских районов. Возрастают государственные вложения в развитие ирригации, дорожной системы, создаются предприятия агробизнеса и одновременно усиливается административное давление на сельское население. Возрастает налоговое обложение крестьян. В сельских районах активизируется деятельность полицейских, военных и гражданских чиновников, ограничивается самостоятельность местных избираемых крестьянами лидеров. Административный нажим и экономическое давление на сельское население со стороны государства в условиях интенсивной коммерциализации аграрного сектора вызывало недовольство крестьян и во многом способствовало их вовлечению в развернувшееся в стране повстанческое движение, которое подавлялось силами армии и полиции.

В 1980 – 1990-х гг. интенсивный процесс индустриализации, сокращение экономической роли сельского хозяйства, постепенное истощение фонда свободных пригодных для обработки земель, увеличение разрыва в уровне доходов городского и сельского населения – оказывало негативное воздействие на социально-экономическое положение таиландской деревни, нарушало исторически сложившийся в ней традиционный патриархальный уклад жизни и относительную автономность крестьянского общества. Огромную роль в этом играло возросшее влияние городской культуры и городского образа жизни, распространение телевидения, прессы, современных информационных систем и средств связи.

Новые экономические отношения, современные идеи, достижения культуры, профессиональные навыки проникают в деревню вместе с прибывающими туда торговцами, представителями действующих в городах фирм и компаний, возвращающимися в свои семьи временными и постоянными мигрантами. Однако, несмотря на это, деревенский традиционный мир сохраняется и во многом определяет условия жизни и идеологические приоритеты многочисленных групп не только сельского, но и городского населения.

Дело в том, что, несмотря на интенсивный процесс модернизации, который все больше захватывает самые широкие слои таиландского общества, существуют определенные силы, которые чутко улавливают исходящие из традиционного крестьянского мира культурные и идеологические импульсы и стремятся их использовать в интересах достижения национального единства, культурного процветания и обеспечения экономической и политической стабильности таиландского общества. Это прежде всего монархия и поддерживающая ее аристократическая элита, руководство буддийской сангхи и функционирующие в стране различного рода неправительственные организации. Все они, с одной стороны, способствуют постепенной модернизации деревни, привносят в нее элементы образования, современных знаний, технологической информации, а, с другой – чрезвычайно бережно относятся к традиционным формам функционирования деревенского общества и стремятся препятствовать его разрушению. Это особенно касается ныне действующего короля и королевской семьи.

Таким образом, в Таиланде наблюдается своеобразное сочетание современных интенсивных форм модернизации и сохранение традиционных форм экономической социальной и политической жизни крестьянства, препятствующие распространению в сельВ.А. Дольникова ских районах различных форм левого экстремизма и возникновению острых политических катаклизмов в масштабах всего таиландского общества.

Социальная устойчивость и политическая пассивность располагающей собственной землей основной массы сельского населения сохраняется, несмотря на определенную активизацию крестьянского движения, которая обнаружилась в конце 1990-х гг., когда заметно обострилась экономическая ситуация в деревне в связи с постепенным сокращением свободного колонизационного земельного фонда, даже в наиболее отдаленных от центра окраинных периферийных районах, а также в связи с мероприятиями правительства по строительству дамб и электростанций и вызванных этим переселением многочисленных групп крестьян.

Росту крестьянской земельной собственности в эти годы препятствовали запретительные меры властей, направленные на сохранение лесных массивов и экологического баланса страны. Во всяком случае в конце 1990-х гг. в прессе появились публикации об обострении земельной проблемы, росте крестьянской задолженности, увеличении числа малоземельных и безземельных крестьян и появлении определенных признаков активизации крестьянского движения. Последние проявлялись в организации митингов, маршей протеста, направленных против конкретных мероприятий правительства и различных коммерческих структур, непосредственно затрагивающих интересы многочисленных групп сельского населения. Однако проявление определенной политической активности крестьян и предъявление ими конкретных требований, обращенных к правительству и парламенту, и в настоящее время затрагивают сравнительно небольшую часть сельского населения и не нарушают традиционную социальную стабильность и устойчивость таиландской деревни31.

Более того, сохранение в ней присущих тайцам традиционных форм организации общества, социального поведения и национального менталитета оказывают воздействие не только на социально-политическую ситуацию, складывающуюся непосредственно в сельских районах, но проявляется и в масштабах всего, в том числе и городского общества. Этому способствует расширение масштабов миграционных процессов, затрагивающих как городское, так и сельское население. Миграционная подвижность сельского населения обусловлена прежде всего социально-экономическими и социально-культурными факторами и стремлением крестьян получить дополнительные доходы за счет сезонной миграции в город и временной сезонной работы по найму, их переходом на положение постоянных городских наемных работников в различных видах индустриальной и торгово-коммерческой деятельности, а также быстро расширяющейся сфере личного и бытового обслуживания, возможностью повысить уровень общего и специального образования.

На протяжении 1960 – 1990-х гг. число сельско-городских мигрантов составило не менее 4,5 – 5 млн. человек. В их число входят преимущественно мигранты, переселяющиеся в Бангкок на постоянной основе. Временная и сезонная миграция, как правило, вообще не учитывается официальной статистикой. При этом существует и постоянный обратный отток мигрантов из города и прежде всего Бангкока в деревню.

Этот обратный поток включает и возвращающихся из Бангкока в деревню временных и сезонных рабочих и сельско-городских мигрантов, постоянно проживающих в Бангкоке, и нередко направляющихся к своим деревенским родственникам в связи со вступлением в брак, прекращением трудовой деятельности по достижении преклонного возраста, потерей работы в периоды обострения проблем занятости и массовых увольнений на предприятиях и другими самыми разными внезапно возникающими жизненными обстоятельствами, которые не поддаются никакому официальному учету и являются результатом сугубо личных или семейных решений.

Индокитай: тенденции развития Само существование этого обратного потока свидетельствует о сохранении постоянных связей с деревней основной массой прибывающих в город сельско-городских мигрантов, независимо от продолжительности их пребывания в столице, размеров собственности и доходов и достигнутого ими социального положения.

Миграционная подвижность выходцев из семей сельских жителей во многом обусловлена исторически сложившейся практикой перемещения крестьян на новые земли, требующей определенного динамизма социального поведения, принятия важных решений, связанных с временным разделением семей, поисками дополнительных доходов за счет временной работы по найму, розничной торговли и других весьма разнообразных форм трудовой деятельности.

В условиях интенсивного развития системы среднего и высшего образования и ее постепенной децентрализации выходцы из крестьянских семей получают все больший доступ в средние школы, средние профессиональные и высшие учебные заведения гуманитарного, технического и даже военного профиля, переходят к городскому образу жизни, вливаются в состав постоянного городского населения и пополняют ряды несельскохозяйственной рабочей силы. Молодое поколение крестьянских семей в настоящее время широко представлено в составе студенчества, интеллигенции и средних слоев, наемных работников в индустриальном секторе, торговле и сфере услуг. Выходцы из крестьянских семей активно участвуют в развивающемся в стране капиталистическом хозяйстве, задействованы в бизнесе и различных сферах деловой и коммерческой деятельности. Они работают в профсоюзах, являются членами различных неправительственных организаций, принимают участие в деятельности политических партий и нередко занимают важные посты в правительственных структурах и государственном аппарате. Конечно, все они уже не являются деревенскими жителями, коренным образом изменили свой образ жизни и социальное положение. Наибольшие изменения в экономическом положении и социальном статусе характерны для выходцев из сравнительно обеспеченных и задействованных в торговле крестьянских семей, деревенской элиты и местных предпринимателей.

Однако независимо от того, из каких социальных слоев крестьянства они происходят и того, места, которое они занимают в условиях городской жизни, подавляющее большинство выходцев из крестьянских семей в первом и даже во втором и третьем поколениях сохраняют связи со своими деревенскими родственниками и односельчанами и испытывают определенное влияние образа жизни, традиционных ценностей, межличностных отношений, особенностей менталитета и социального поведения, характерных для составляющего основу нации таиландского крестьянства. Это особенно ярко проявляется в периоды возникновения экономических трудностей, кризисных ситуаций и острых политических противоречий.

Так, в трудные времена, связанные с финансовым кризисом 1997 – 1998 гг., когда в Бангкоке происходили массовые банкротства фирм и финансовых компаний, закрывались торговые и промышленные предприятия, резко упал курс национальной валюты, и экономические трудности и угроза разорения коснулись многочисленных групп населения столицы, наблюдался массовый отток рабочей силы в сельские районы страны. Эта тенденция прослеживается по материалам официальной статистики занятости. За два года (1997 и 1998 г.) численность сельского самодеятельного населения возросла и одновременно обнаружилось сокращение занятости в промышленных отраслях32. При этом, когда экономическая ситуация в городе начала стабилизироваться и обнаружились признаки оздоровления экономики и преодоления кризиса, начался обратный приток населения из деревни в город и возвращение покинувших Бангкок жителей к своим прежним занятиям и сложившемуся образу жизни. Временный отток городских жителей в деревню, как правило, не сопровождался их переходом к сельскохозяйственному труду и постоянному проВ.А. Дольникова живанию в сельской местности. Возвращение в деревню обеспечивало возможность найти хотя бы временную работу в индустриальном и торговом секторах, занимавших важное место в экономике сельской периферии, получить поддержку и помощь от своих деревенских родственников и в то же время вновь приобщиться к тайскому традиционному крестьянскому миру с присущими ему особенностями менталитета и социального поведения.

Сохраняющиеся в деревне традиционные религиозно-культурные ценности, прочность сложившихся там патриархально-клиентельных отношений, общинных и семейных связей, толерантность и терпимость личностного поведения крестьян, почитание ими короля и королевской власти оказывает влияние на формирование социальной психологии не только сельского, но и городского населения и во многих случаях помогает избегать возникновения острых политических конфликтов и кризисных ситуаций, в масштабах всего таиландского общества.

Традиционный крестьянский мир и его внешние проявления можно обнаружить в современном облике таиландской столицы. Фешенебельные кафе и рестораны на окраинах Бангкока нередко размещаются в строениях в форме типичного деревенского дома на сваях со всеми атрибутами, присущими жилищу тайского крестьянина и с соответствующим набором традиционных блюд. В непосредственной близости к гигантским торговым центрам располагаются изображения местных культов и совершаются соответствующие им обряды поклонения.

Модернизация периферийных сельских районов, развитие в них различных форм капиталистического производства и современной сферы услуг постепенно сближает проживающее в них население с городскими жителями. Это особенно проявляется в сельских районах, находящихся в непосредственной близости от Бангкока.

На остальной территории страны многочисленные группы крестьян по-прежнему остаются весьма обособленной, живущей в своем традиционном тайском мире, сохраняющей определенные элементы натурального производства и в определенной степени отстраненной от происходящих в стране экономических и социальных перемен частью населения. И, как это не парадоксально, именно это является определенным фактором сохранения социальной стабильности и несколько сглаживает остроту негативных моментов, которые являются неизбежным следствием бурного развития капитализма и глобализации экономики и происходящих в стране социально-экономических и политических процессов.

Интересно, что сам факт влияния традиционного сельского мира, сохраняющегося в таиландской деревне, на развивающееся современное городское общество по-разному воспринимается в различных правительственных и научных кругах, а характер этого восприятия меняется в зависимости от конкретных условий социально-экономического и политического развития страны. Во всяком случае политические события последних десятилетий свидетельствуют о том, что отношение к аграрным проблемам и экономическому положению крестьянства во многом определяет исход политической борьбы и судьбы находящихся у власти правительств.

Неудачи правительства, возглавляемого лидером одной из наиболее популярных в стране Демократической партии Чуан Ликпхая (1992 – 1995 и 1997 – 2000 гг.) во многом были обусловлены недооценкой им значения аграрной политики и неэффективностью проводимых им аграрных преобразований.

В то же время победа на выборах и приход к власти в 2001 г. вновь образованной партии Тхай Рак Тхай («тайцы любят Таиланд») и формирование правительства во главе с ее лидером одним из наиболее крупных финансовых магнатов Таиланда Таксином Чинноватом в значительной мере стали возможны благодаря выдвижению ими предвыборных Индокитай: тенденции развития лозунгов, направленных на улучшение экономического положения крестьянского населения страны. И хотя эти обещания носили во многом популистский характер, сам факт их выдвижения обеспечил массовую поддержку вновь образованной партии и ее победу на выборах в парламент.

Сохранение социальной стабильности сельского населения является одним из важных направлений деятельности правительства Таксина Чинновата. С этой целью проводятся мероприятия по децентрализации государственной финансовой системы и обеспечению большей самостоятельности в распределении предоставляемых правительством средств местным органам власти. Доля государственных средств, находящихся в распоряжении местной провинциальной администрации, которая на протяжении десятилетий не превышала 10% уже к концу 2001 г. составила 20%. К 2006 г. правительство предполагает довести ее до 35%33. Процесс децентрализации затрагивает деятельность полиции, органов здравоохранения и народного образования, т.е. тех сфер, которые непосредственно касаются сельского населения страны.

C новой программой осуществления помощи сельскому населению страны выступает король Пумипон Адульядет. Она была выдвинута в 2000 г. и предусматривала всемерное укрепление самостоятельных крестьянских хозяйств, содействие их самодостаточности и возможности обеспечения производственных и потребительских нужд, независимо от складывающейся внешней экономической конъюнктуры и колебания цен на различные сельскохозяйственные товары. Эта программа получила название «Новой теории короля». Она предусматривает различные виды государственной помощи отдельным крестьянским хозяйствам, их поддержку со стороны руководимых королем экономических структур и различных неправительственных организаций и благотворительных фондов. Предполагается, что по мере укрепления этих хозяйств и увеличения их доходов они будут постепенно втягиваться в систему рыночных отношений34. Последнее свидетельствует о том, что имеется в виду не натурализация крестьянских хозяйств, которая практически невозможна при современном уже достигнутом уровне развития товарности производства в аграрном секторе экономики, а именно поддержка социальной стабильности и устойчивости таиландской деревни, которая способствует сохранению традиционного крестьянского мира, влияние которого ощущается не только в сельских, но и в городских районах и во многом способствует сохранению политической стабильности общества, без которой невозможно успешное экономическое развитие.

Эта «новая теория» короля нашла свое отражение в разработанном и принятом правительством IX плане социально-экономического развития Таиланда (2002 – 2006 гг.), в котором провозглашается необходимость развития сбалансированной экономической системы, отражающей интересы не только городского, но и сельского населения страны, и всячески подчеркивается значение учета исторически сложившихся традиционных особенностей таиландского общества при разработке долговременной стратегии его социально-экономического развития35.

Сельская периферия играет важную роль в социально-экономической модернизации таиландского общества. Развивающийся вне городов индустриальный сектор, активизация торгово-промышленной деятельности проживающего там населения и формирование провинциальных корпоративных организаций современного бизнеса во многом способствовали происходившим на протяжении последних десятилетий изменениям в экономике и социальной жизни страны и становлению в ней основ современного капиталистического хозяйства.

Капиталистическая модернизация сельских периферийных районов и обусловленные ею процессы формирования местной сельской буржуазии и используемой вне гороВ.А. Дольникова дов армии наемного труда играет важную роль в экономической и социальной жизни таиландского общества. Она способствует ускорению темпов роста и повышению уровня развития национальной экономики, расширению внешнеэкономических связей Таиланда и превращению его в один из крупнейших экономических центров Юго-Восточной Азии и повышает его роль в развитии мирового хозяйства, и, что особенно важно, оказывает большое позитивное воздействие на экономические и социальные процессы, происходящие в соседних странах Индокитая, находящихся на более низком по сравнению с ним уровне развития товарного производства и рыночной экономики. Это прежде всего касается примыкающих к его восточной и западной границам и связанных с ними историческими судьбами и культурно-идеологической общностью Лаоса, Камбоджи и Мьянмы.

Современный Таиланд с его гигантским экономическим центром в Бангкоке и интенсивно развивающимися провинциальными региональными центрами и неуклонно модернизирующейся сельской периферией является важнейшим экономическим центром Индокитая.

Капиталистическая модернизация сельских районов Таиланда расширяет возможности приграничной торговли с соседними странами, создает благоприятные условия для развития трудовой иммиграции. В Бангкоке и в крупнейших провинциальных городах функционируют центры по обучению основам современного бизнеса, маркетинга и управлению производством специалистов из соседних стран Индокитая. Такие центры создаются и в рамках осуществления программ, финансируемых АСЕАН и различными корпоративными организациями регионального бизнеса и непосредственно таиландским правительством36.

Капиталистическая модернизация сельской периферии происходит в сложных и весьма противоречивых условиях социально-экономического и политического развития Таиланда. Она развивается при сохранении традиционных отношений, исторически сложившихся особенностей социального строя, национального менталитета, религиознокультурных ценностей и политических приоритетов. Сам факт сочетания интенсивной и успешной капиталистической модернизации и сохранения традиционного крестьянского мира с его спецификой и особенностями, присущими не только Таиланду, но и ряду соседних государств Индокитая с их преимущественно крестьянским, исповедующим буддизм населением представляет интерес и, несомненно, учитывается правящими кругами этих стран.

Опыт Таиланда позволяет им надеяться на возможность интенсификации и коммерциализации хозяйства, независимо от уровня экономического развития и установившегося в возглавляемых ими странах политического строя и общественных отношений в сложных условиях современного капиталистического мира и противоречивого воздействия глобализационных процессов.

Ruth McVey. «Money and Power in provincial Thailand». Chiang Mai, 2000., p.251 – 255.

Chotiya Parichart. «The Changing role of provincial business in the Thai political economy» в кн. «Political Change in Thailand. Democracy and participation, ed. Kevin Hewison. London, 1997, p. 251-255.

Report of the Labor Forel Survey. Whole Kingdom. 1994, 1999. Bangkok, 1995, 2000.

Ibid.

Ibid.

Ibid.

Ibid.

NCO. Economic Indicators 1995, Thailand? Bangkok, p. 26.

Chotiya Parichart. «The Changing role of provincial business in the Thai political economy» в кн. «Political Change in Thailand. Democracy and participation, ed. Kevin Hewison. London, 1997, p. 253.

Индокитай: тенденции развития Ibid.

Ibid.

Pasuk Phongpaichit andChris Baker. «Chao Sua, Chao Pho, Chao Thi. Lords of Thailand’s Transition»

в кн. Ruth McVey. «Money and Power in provincial Thailand». Chiang Mai, 2000. – p. 36 – 41.

Pasuk Phongpaichit, Sungsidh Pariyarangsan, Wualnol Therat. «Guns, Girls, Gambling, Ganja (?).

Thailand’s Illigal Economy and Public Policy». Chiang Mai, 1998. – p.11 – 14.

Ibid., p. 175.

Pasuk Phongpaichit, Sungsidh Piriyarangsan. «Corruption and Democracy in Thailand», Bangkok, 1999. -p. 136 – 140.

Ibid.

Laothamatas Anek. «Business Assotiations and Political Economy of Thailand». Westview Press, 1992.

Ruth McVey. «Money and Power in provincial Thailand». Chiang Mai, 2000., p. 125.

Bello W., Cunningham, Li Kheng Pon. Asicmese Tragedy, Bangkok, 1998, p. 1 – 10.

The Economist. 13.01.2001, Mart, 2002.

Goverment of Thailand. The Ninth National Economic and Social Development Plan (2002 – 2006).

Bangkok, 2002.

The Economist. Mart 2 nd, 2002. A Survey of Thailand.

Report of the Labour Force Survey. Whole Kingdom. 1994, 1999. Bangkok, 1995, 2000, p. 38.

Ibid.

Ibid.

Ruth McVey. «Money and Power in Provincial Thailand». Chiang Mai, 2000, p. 36 – 41.

Pasuk Pongpaichit and Chris Baker. «Thailand. Economy and Politics». Bangkok, 1997.

Е.В. Иванова. «Очерки культуры тайцев Таиланда». М, 1996. – стр. 195 – 205.

Thailand into the 2000’s. Bangkok, 2000, p.76 – 86.

Ruth McVey «Money and Power in Provincial Thailand». Chiang Mai, 2000. – p. 221 – 258.

. Ibid., p. 8 – 9.

Bello W, Cunningham, Li Kheng Pon. «A Siamese Tragedy». Bangkok, 1998, p. 105 – 110, p. 1 – 10.

Laird I., Money Politics., Globalisation, and Crisis. Singapore, 2000, p. 251 – 269.

1998 Year-end Economic Review.

TheEconomist. A new order. A survey of Thailand. March, 2nd 2002.

Thailand into the 2000’s. Bangkok, 2000, p. 253.

Government of Thailand. The Ninth National Economic and Social Development Plan (2002 – 2006).

ESCAP. «The Private Sector and ASEAN Business Opportunities. Cambodia, Lao People’s Democratic Republic, Myanmar and Vietnam». Bangkok, 1997.

Н.Н. Бектимирова

Камбоджа: проблемыполитической эволюции(1993 –2003 гг.)

2003 год был этапным в политическом развитии Камбоджи – прошло ровно 50 лет после обретения ею независимости и 10 лет с момента завершения миротворческой миссии и образования нового государства Королевства Камбоджа. В целом мировое сообщество затратило почти 2 млрд. долларов на достижение политической стабильности в этой стране и осуществление там демократических перемен1.

В 90-е годы в Камбодже произошли три общественные трансформации, отличавшиеся масштабностью задач и насущной необходимостью их одновременного решения:

это переход от войны к миру, от плановой экономики к рыночной и от авторитарного режима к либеральной демократии. Важнейшим и наиболее очевидным успехом Камбоджи являлось установление полного контроля центральной власти над всей территорией страны и достижение политической стабилизации. В конце 90-х годов движение «красных кхмеров» прекратило свое существование в качестве самостоятельной военнополитической организации, его участники получили амнистию и интегрировались в политическое и экономическое пространство камбоджийского общества.

Политическая стабильность рассматривалась властями страны как задача стратегическая, как важнейшее условие и необходимая гарантия поступательного экономического развития. Специфика же политической эволюции Камбоджи, характер политических перемен были во многом обусловлены результатами социально-экономического развития страны за этот период.

Итогом десятилетних реформ в экономической сфере стало достижение Камбоджей определенной макроэкономической стабильности. По оценкам международных экспертов, страна достаточно последовательно шла курсом рыночных реформ. Так, ежегодный рост ВВП во второй половине 90-х годов в среднем составлял 5,7%;инфляция сократилась с 75% в 1995 г. до 4% в 2000 – 2003 гг. Значительный рост наблюдался в промышленном секторе, его доля в ВВП увеличилась в два раза, достигнув 24%к 2000 г.2 Наибольшая динамика была отмечена в текстильной отрасли, на долю которой приходилось 89% всего промышленного производства страны. До 1998 г. определенные положительные тенденции были отмечены в сельском хозяйстве, прежде всего в рисоводстве. Так, с 1995 по 1998 гг. производство риса увеличилось в полтора раза, достигнув рекордной цифры- 3,6 млн. т., несколько возросла средняя урожайность риса.

Важнейшее значение для поступательного экономического развития имела нормализация отношений Камбоджи с международными финансовыми структурами, ее вступление в АСЕАН и возросшие в связи с этим возможности интеграции страны в региональное и мировое экономическое пространство. Признанием успехов Камбоджи на этом пути стал факт проведения на ее территории ряда международных форумов в рамках АСЕАН.

Однако, в целом, социально-экономические реформы носили во многом противоречивый характер, и их результаты оказались значительно ниже ожидаемых. Во-первых, Индокитай: тенденции развития не следует забывать, что относительно высокие для Камбоджи макроэкономические показатели были достигнуты прежде всего благодаря массированной внешней помощи, ежегодные размере которой в среднем составляли 500 млн. долл. Во-вторых, экономические успехи и достижения в основном затронули узкий сектор экономики, сосредоточенный прежде всего в столице. Макроэкономическая стабилизация фактически не отразилась на уровне жизни основной части населения, особенно в сельской местности. В стране сохраняется крайне высокая численность населения, живущего за чертой бедности. За 10 лет этот показатель снизился всего на 3% и составил в 2003 г.36% населения. В сельских районах за чертой бедности проживает более 40% населения, чей ежедневный прожиточный минимум не превышает 50 центов3.

По-прежнему крайне низко рентабельным остается сельское хозяйство, в котором занято 77% населения. Сельскохозяйственное производство практически полностью зависит от капризов природы, что не позволяет добиться стабильности в производстве риса и решить продовольственную проблему. Так, начиная с 1999 г. природные катаклизмы – засухи и наводнения – привели к стагнации сельскохозяйственного производства, в результате половина провинций страны испытывала острую нехватку продовольствия, которую власти пытались компенсировать за счет международной помощи в рамках программы «Продовольствие за работу».

Несмотря на либеральные инвестиционные законы, действующие в стране, с середины 90-х наблюдалось сокращение притока частных иностранных инвестиций. Достигнув пика в 1996 г. – 17, 9% ВВП, они снизились до 14,7% к 2002 г. К тому же 65% всех инвестиционных проектов реализуется в городе и лишь 35% в сельской местности, где проживает 90% населения 4.

Особую обеспокоенность со стороны стран-доноров вызывает произошедшее за эти годы ухудшение и без того крайне низкого качества жизни основной массы населения, особенно в сельских районах. Так, только 5% сельского населения имеет доступ к чистой воде, только 8% пользуются электроэнергией, лишь 50% имеют доступ к медицинскому обслуживанию и не более 50% сельских детей школьного возраста охвачены начальным образованием5.

Около 20% сельского населения относится к категории безземельных, численность которых возрастает ежегодно в среднем на 2%, при этом естественный прирост населения в сельской местности достигает почти 3%. 48% крестьян имеет земельные участки менее 0,5 га, что значительно меньше нормы, необходимой для обеспечения прожиточного минимума6.

Традиционной особенностью землевладения в Камбодже являлось преобладание – до 80% – мелких собственников, которые находились в сильной зависимости от торговоростовщического капитала. Однако в силу низкой рыночной стоимости земли ростовщики не торопились забирать землю за долги, которые часто передавались из поколения в поколение. В 90-е годы ситуация изменилась, земля сейчас представляет коммерческий интерес и ростовщику стало выгоднее отнять землю у крестьянина и перепродать ее.

Земледелие, как правило, составляет половину доходов крестьянской семьи, другая половина складывается из доходов от рыболовства и лесоводства, роль которых особенно возрастает в неурожайные годы. Коммерциализация этих двух сфер в 90-е годы в условиях крайне слабого менеджмента и расцвета коррупции привела не только к значительному истощению природных ресурсов, но и к резкому сокращению доходов крестьянских семей. В частные концессии была отдана значительная часть рыболовецких угодий, традиционно принадлежавших местным крестьянским общинам, что лишило сельских жителей второго после риса продукта питания и источника дохода.

Н.Н. Бектимирова Ситуация в лесоводстве, по признанию как международных экспертов, так и неправительственных организаций (НПО), занимающихся мониторингом экологической ситуации, близка к критической. В начале 90-х годов, оценивая экономический потенциал Камбоджи, международные финансовые организации возлагали особые надежды на лесоводство как отрасль, которая должна была ежегодно приносить в бюджет 30 – 35 млн.

долл. Однако реальная отдача от лесоводства не превышала 8 млн. долл. ежегодного дохода. В то же время нелегальная вырубка леса достигла катастрофических размеров. По данным Всемирного банка масштабы вырубки лесов в Камбодже в 1973 – 1993 гг. достигали 70 тыс. га ежегодно, а в 1993 – 1997 гг. они возросли до 180 тыс. га ежегодно7. В 2000 г. Азиатский Банк развития признал, что программа развития лесоводства в Камбодже окончилась полным крахом8. Политика правительства в области лесоводства привела к тому, что жители сельских районов фактически оказались лишенными возможности пользоваться лесными угодьями, ставшими собственностью концессионеров. Это не только привело к снижению их доходов, но практически поставило на грань вымирания те малые народности, которые живут исключительно за счет лесных промыслов. В конце 90-х годов страны-доноры поставили перед правительством Камбоджи в качестве одного из основных условий выделения ему ежегодной помощи разработку комплексной программы по улучшению ситуации в лесоводстве с обязательным учетом интересов местных общин и гарантий их прав в пользовании лесными угодьями.

Снижение уровня жизни населения в сельских районах привело к увеличению миграции в города и росту численности городских бедняков, которые, перебиваясь временными заработками, пополнили ряды уличных торговцев, уборщиков, носильщиков, профессиональных попрошаек.

Так, только в Пном Пене 1/5 населения живет за чертой бедности. Это – жители трущоб, которые стихийно возводятся на окраинах города и вдоль транспортных магистралей. Эти люди полностью лишены доступа к медицинскому обслуживанию и образованию, так как просто не имеют постоянного места жительства.

Приоритетным направлением деятельности правительства в 90-е годы являлось решение крайне сложных социальных задач, в первую очередь, формирование «человеческого капитала», так как отсутствие собственных квалифицированных кадров, да и крайне низкий уровень образования населения в целом являлись существенным препятствием в проведении как экономических, так и политических реформ. Однако и в этой области Камбодже не удалось достичь сколь либо ощутимого прогресса. В 2000г. правительство страны признало, что реформа образования находится «в эмбриональном состоянии». По оценкам ЮНЕСКО, уровень практической грамотности в стране достигает лишь 37% населения, а существующая система образования работает лишь на 1/3 своих потенциальных возможностей9. Довольно значительная помощь, которая направлялась в сферу образования по каналам НПО, носила, как правило, фрагментарный характер, не подчинялась единой стратегии и скорее напоминала латание дыр. Не менее тревожная ситуация сложилась и в области здравоохранения. Так, уровень заболеваемости СПИДом достигает 2,6% населения и по признанию властей в ближайшем будущем может превратиться в реальную угрозу национальной безопасности.

Политико-культурные изменения, которые произошли в Камбодже за 10 лет, также позволяют подвести определенные итоги. Однако сразу же встает вопрос: как определить глубину изменений в этой области. Естественно существует ряд стандартных показателей: это формальный набор демократических институтов и процедур, существующих в стране, таких как многопартийность, свободные периодические выборы, ненасильственная смена правительства и т.п. Однако гораздо серьезнее и актуальнее выглядит проблема не наличия того или иного типа институтов или их формальных взаимосвязей, а характеИндокитай: тенденции развития ра их функционирования в данном социальном и культурном контексте. Процессы становления и консолидации демократии находятся под влиянием разных факторов и, в конечном счете, подчиняются различным закономерностям.

В целом демократическая трансформация в Камбодже началась в 1993 г. с проведения первых всеобщих выборов, принятия новой конституции и формирования парламента и правительства, легитимность которых признавалась всеми, как внутри страны, так и на международной арене. Демократический транзит в Камбодже имел ряд особенностей.

Во-первых, он проходил в период, так называемой, третьей демократической волны, когда идеи демократии стали «духом времени».

Во-вторых, он инициировался международным сообществом и им же финансировался. В соответствии с Парижскими соглашениями 1991 г. демократизация общественного строя являлась главным условием национального примирения и оказания Камбодже международной помощи.

В-третьих, демократический транзит начался при отсутствии соответствующих социально-экономических и культурно-политических предпосылок. Так, в ходе проведения миротворческой операции международные организации признали факт полного отсутствия в Камбодже сколь либо подготовленного «человеческого капитала» для осуществления широкомасштабных реформ. Не ставя исход демократической трансформации в прямую зависимость от социально-экономических и культурно-политических факторов, в то же время нельзя отрицать, что именно они в значительной степени определяют содержательное наполнение демократических процедур и институтов.

В-четвертых, несмотря на пестроту включившихся в политический процесс политических сил различной ориентации – бывших роялистов, коммунистов, «красных кхмеров», да и просто эмигрантов – между ними фактически отсутствовали принципиальные разногласия политико-идеологического характера, в частности, по вопросам экономической и политической стратегии реформ. Правда, в значительной мере данный феномен объясняется тем, что эта стратегия вырабатывалась представителями международных организаций и стран-доноров. В результате интересы всех ведущих участников политического процесса внутри самой Камбоджи были довольно однотипны – они соперничали в борьбе за ресурсы, за контроль над теми или иными компонентами экономической системы, за влияние на государственные структуры и институты, так или иначе распределяющие эти ресурсы.

Важнейшей чертой демократической трансформации камбоджийского общества стало сохранение у власти старой номенклатуры Народной партии Камбоджи (НПК), включавшей в себя как партийные, так и хозяйственные кадры. Именно сохранение монополии власти в руках представителей НПК при формальной включенности во властные структуры представителей второй по значимости партии страны – ФУНСИНПЕК – предопределило содержательное наполнение процесса демократизации. Способность же НПК удержать эту монополию в условиях резко возросшей конкуренции со стороны новых политических акторов в лице чрезвычайно популярной в стране в начале 90-х годов роялистской партии ФУНСИНПЕК, которой к тому же явно симпатизировали представители международного сообщества, объяснялась процессами, проходившими в камбоджийском обществе накануне начала демократического транзита, а именно своеобразной «декомпрессией» политического режима в Камбодже, осуществленной правящей Народно-революционной партией Кампучии, в последствии переименованной в Народную партию Камбоджи. Остановимся на этом несколько подробнее.

Н.Н. Бектимирова Еще середине в 80-х годов в то время правящая НРПК насчитывала менее 8 тыс.

человек и представляла собой крайне слабую политическую силу. По признанию лидеров партии она «фактически не имела реальной связи с массами, население не проявляло интереса к ее деятельности и не выражало стремления вступать в ее ряды»10. Партия осуществляла лишь слабый контроль над территорией страны. Провинциальная администрация обладала высокой степенью автономности, включая и финансовую (в рамках бюджета, спускаемого из центра), и далеко не всегда проявляла лояльность в отношении центра.

Этому во многом способствовали и объективные обстоятельства: состояние полу-войны, полу-мира, «психологическая война», которую вели объединенные силы оппозиции, а также слабое развитие инфраструктуры и коммуникаций, что затрудняло оперативную связь с центром.

Некоторое оживление деятельности партии и приток новых сил в ее ряды начался после провозглашения в 1985 г. на 5 съезде НРПК политики обновления. Съезд положил начало периоду «декомпрессии», «раскрытия» режима. Начались преобразования в социально-экономической сфере. Реформистская инициатива шла «сверху» и в любой момент могла быть прервана. Давление снизу, которое также наблюдалось, хотя и в редких случаях, ни в коей мере нельзя считать решающим фактором. Курс правительства носил достаточно непоследовательный и противоречивый характер, что отражало поиск компромиссного сочетания рыночных и нерыночных элементов в экономике.

Развитие переговорного процесса по камбоджийской проблеме, появление в конце 80-х-начале 90-х годов реальных перспектив всеобщего урегулирования оказывали все более заметное влияние на экономическую политику правительства НРК, побуждая власти к осуществлению более радикальных реформ, так как от позитивных изменений в экономике и социальной сферах во многом зависело будущее самой правящей группировки. Политическое урегулирование неизбежно означало проведение свободных выборов, в ходе которых населению страны предстояло избрать новую легитимную власть. Правительству Хун Сена необходимо было упрочить позиции своей партии в обществе, чтобы гарантировать успешный исход выборов.

Либеральные реформы, резко активизировавшиеся в конце 80-х, затронули практически все сферы экономики: была введена частная собственность на землю, началась сдача лесных угодий в частные концессии и приватизация государственных предприятий, которая по масштабам и скорости была беспрецедентной в регионе. Все это привело к резкому оживлению экономической жизни в стране и сплочению бюрократического аппарата вокруг центральной власти. Активизация частнопредпринимательской деятельности сопровождалось активным сращиванием партийных и государственных функционеров с представителями частного бизнеса. Именно центральная власть в лице верхушки НПК взяла на себя роль защитника экономических интересов местного чиновничества и партийных функционеров. Она компенсировала их официальное крайне низкое жалование возможностью обогатиться за счет разного рода легальной и нелегальной предпринимательской деятельности. Всевозможные злоупотребления при выдаче документов на землю, на сдачу в концессии природных ресурсов – лесных, рыболовецких и сельскохозяйственных угодий позволяли чиновникам на местах обзавестись солидной недвижимостью и обеспечить себе безбедное существование. В условиях общей политической нестабильности переходного периода центральная власть дала зеленый свет коррупции, нелегальной вырубке лесов, контрабанде и наркоторговле, в которую оказались втянуты не только административные, но и армейские структуры. Таким образом Народная партия Камбоджи не просто обеспечила себе лояльность со стороны гражданских и военных чиновников, ей удалось добиться прочной консолидации этих слоев вокруг партийной верхушки. Традиционно важнейшую роль в чиновничьей машине Индокитай: тенденции развития Традиционно важнейшую роль в чиновничьей машине кхмерского государства играли патронажные связи, любой чиновник исполнял роли не только начальника и подчиненного, но и патрона, и клиента. Руководство НПК в ходе реформ сделало ставку именно на возрождение этого типа отношений между центральной и местной властью, наполнив новой жизненной энергией традиционные патронажно-клиентельные отношения между чиновниками в центре и на местах.

В слабых государствах политическая власть есть всегда власть экономическая. Государство доминирует через способность монополизировать, распределять и эксплуатировать природные ресурсы. Особенно действенным этот фактор становится в период трансформационных процессов. В начале 90-х годов вся экономика за пределами Пном Пеня базировалась, главным образом, на эксплуатации природных ресурсов – земли, леса и рыбных угодий, залежей драгоценных камней. Контроль над ними позволял властям изымать эти ресурсы у населения часто при помощи военной силы. Возрастание в экономической жизни роли армейских структур, выступавшими гарантами безопасности для разного рода нелегального бизнеса, привело к еще большей «милитаризации» повседневной жизни, к росту насилия на местах. Представители неправительственных организаций (НПО) отмечали в начале 90-х годов: «Если ты полицейский и у тебя есть оружие, то с его помощью ты можешь добиться всего, чего хочешь»11. По признанию международных экспертов «безопасную социальную нишу для рядового камбожийца предоставляла только государственная служба и внедрение в государственный аппарат, так как большинство чиновников использовали власть исключительно в собственных интересах»12.

Чтобы сохранить свои места и доходы, чиновникам необходимо было обеспечить массовую поддержку режима Хун Сена на местах. Только победа НПК на предстоящих выборах могла гарантировать им сохранение статус-кво. Приход к власти новых сил означал бы потерю должностей и мест для значительной части правящей партийнополитической элиты. Фактически у местной и центральной власти была одна цель, во имя которой они объединились, – не допустить «чужаков» к управленческим структурам.

Именно в этот период наметился приток в ряды НПК представителей молодого поколения политиков, многие из которых уже не имели революционного прошлого, не были зашорены идейными догмами. Они были нацелены на либеральные реформы как в экономике, так и в политике. Это во многом и придало НПК известный динамизм и прагматизм, способность быстро расстаться с «социалистическими идеалами», заставить себя забыть о «социалистическом прошлом», а весь период существования политического режима НРК представить как идеологически нейтральный «этап восстановления страны после полпотовщины». В этот период укрепилась организационная структура партии, сложилась прочная финансовая база, отныне имевшая постоянные источники пополнения.

Либеральные реформы конца 80-х – начала 90-х годов проводились во многом спонтанно, хаотично, в отсутствие соответствующей законодательной базы, и имели крайне негативные социальные последствия. Они привели к резкой социальной дифференциации в обществе, к обогащению незначительной части населения – армейских, бюрократических и партийных функционеров и к обнищанию основной массы сельского населения. Часть сельских жителей просто не смогла получить необходимые документы на владение земельными участками, особенно в центральных провинциях, где резко возросла рыночная стоимость земли. Их участки были нелегально проданы местными чиновниками или силой захвачены армейскими чинами. Возможность вернуть их или хотя бы компенсировать потерю зависела только от личных связей крестьян с местной администрацией.

Богатые природные ресурсы, такие как лес и рыболовецкие угодья, традиционно находившиеся в общинной собственности, были сданы в частные концессии. Это резко Н.Н. Бектимирова сократило доступ крестьян к лесу, к богатым рыбой водоемам и практически лишило их возможности заниматься лесным и рыбным промыслами, которые не только давали существенные поступления в семейный бюджет, но и просто помогали выжить в неурожайные годы. То, чем камбоджийские крестьяне веками пользовались бесплатно, теперь перешло в частную собственность крайне узкой группы предпринимателей, а также представителей политической и военной элиты.

Эти экономические реформы имели колоссальные политические последствия.

Они резко усилили экономическую зависимость сельского населения от чиновничества.

Теперь именно от местного чиновника фактически зависело экономическое благополучие крестьян, так как он определял, будут ли жители деревни допущены к важнейшим источникам своего существования – общинным землям и рыболовецким угодьям, или они будут отданы в частные руки. Именно в его ведении находились вопросы выдачи и отзыва концессий. Местная администрация, а с ней и центральное правительство получили важнейший рычаг экономического давления на сельское население и воздействия на него в своих интересах. Причем данная зависимость крестьян от местных властей носила долговременный характер, так как фактически только она отныне могла гарантировать относительную «стабильность» их существования. «Прозрачность» же крестьянского социума давала возможность чиновникам точно идентифицировать свою «клиентелу», и наказывать тех, кто в нее не входил, перекрывая им доступ к важнейшим источникам существования. Отныне НПК получила эффективные средства контроля и политической мобилизации сельского населения.

В городских же районах, особенно в крупных городах, таких как Пном Пень и Баттамбанг, сложилась несколько иная ситуация. Там также возросла экономическая зависимость горожан от чиновничества, так как оно выдавало лицензии на ведение мелкого бизнеса, документы, подтверждающие право собственности на недвижимость и т.д. Однако социальная неоднородность и определенная «непрозрачность» городской среды вследствие высокой плотности населения и его большей подвижности усложняли установление контроля чиновников над горожанами. Ситуация усугублялась как множественностью финансовых потоков, оседавших в городе, так и обилием политических сил (королевский двор, политические партии, НПО, и т.д.) представленных там. Город, с одной стороны, давал возможность диверсифицировать систему «патронажа», с другой – помогал скрыться от патрона, когда в нем исчезала необходимость. Определенная «деперсонализация» патронажной системы в условиях города способствовала ее коммерциализации.

Например, чтобы получить документ на владение собственностью или решить проблему в суде, горожанину достаточно было один раз обратиться к чиновнику или судье, заплатив им за услугу. Ведь, возможно в дальнейшем у горожанина вообще могла больше не появиться потребность в услугах данного чиновника, и в этом отношении у чиновника было объективно меньше экономических рычагов давления на горожанина и, следовательно, возможностей контроля над ним. Горожанин и чиновник структурировали свои взаимоотношения на основе прямого денежного эквивалента, а не в форме «лояльности». Это и явилось одной из главных причин потери контроля НПК над городским населением, в первую очередь, над жителями столицы. К тому же присутствие в Пном Пене большого количества различных международных структур резко сокращали возможности административного давления на население со стороны НПК.

Хун Сен сам лично и его партия тщательно выполняли свои «патронажные»

функции в отношении гражданской и военной бюрократии, которые стали их главным союзником и опорой.

Индокитай: тенденции развития Слабость судебной системы, низкая квалификация судей, их коррумпированность и полная зависимость от политического руководства страны (большинство из них были назначены на свои посты еще в 1991 до начала демократического транзита) делали практически невозможным привлечение чиновников к судебной ответственности. Более того, безнаказанность чиновников и полицейских была фактически закреплена в статье 51 Закона о гражданских служащих. В соответствии с ней чиновника, замеченного в нарушении прав человека и других злоупотреблениях властью, невозможно привлечь к судебной ответственности без согласия руководителей министерства, в подчинение которого он находится13. Как показал опыт, подобное согласие почти никогда не давалось. Хотя формально этот закон не распространялся на армейские структуры, они, однако, также руководствовались им. Данная статья фактически являлась формой государственного санкционирования произвола госслужащих и военных. Хун Сен создавал условия для обогащения своей «клиентелы». Так, по его настоянию правительство приняло решение о передаче контроля за вырубкой лесов армии, хотя было хорошо известно, что именно армейские круги активно занимались незаконной вырубкой лесов в приграничных провинциях и контрабандным вывозом древесины в Таиланд.

Партийно-бюрократические и армейские структуры на местах выполняли свои обязанности «клиентелы» – обеспечивая для НПК политическую мобилизацию населения и в случае необходимости поддерживая ее финансами. Так, часть средств, вырученных армейскими структурами в результате контрабандной торговли древесиной, пополнила кассу партии накануне вторых всеобщих выборов 1998 г., что позволило ей с особым размахом провести предвыборную кампанию.

Система экономического давления на население в целях его политической мобилизации сформировалась только в начале 90-х годов и фактически всеобщие выборы 1993 г. стали первой пробой сил НПК в этом направлении. Однако в то время в условиях присутствия в стране значительного контингента международных сил ООН Народная партия Камбоджи еще не смогла в полной мере воспользоваться мобилизационным потенциалом местной власти. Международные наблюдатели следили не только за ходом выборов, но и постоянно присутствовали в стране в ходе всей предвыборной кампании, собирали подробную информацию о всевозможных нарушениях на местах и на практике стремились создать более или менее равные предвыборные возможности для всех партий.

В результате НПК проиграла первые выборы, она заняла второе место, набрав 38,2% голосов избирателей и получив 51 место в парламенте. На первое место с небольшим перевесом вышла ФУНСИНПЕК. За нее отдали голоса 45,5% избирателей, она получила 58 мест в парламенте14.

Победа ФУНСИНПЕК носила во многом «авансовый» характер. Она была обусловлена отнюдь не активностью предвыборной кампании ее кандидатов, или их высоким профессионализмом. Многие из них долгие годы прожили в эмиграции, с трудом ориентировались в реалиях Камбоджи 90-х годов, особенно ее сельских районов, некоторые вернулись в страну буквально накануне выборов и фактически были неизвестны рядовому избирателю. Победа ФУНСИНПЕК стала возможной только благодаря харизме Нородома Сианука – носителя монархического начала – имя которого прочно ассоциировалось с этой партией. Так, один из высокопоставленных членов ФУНСИНПЕК заявлял накануне выборов: «Нам ни к чему вести предвыборную кампанию… Народ и так проголосует за принца Ранарита, так как кхмеры хотят иметь монарха. Кхмерский народ очень привержен традиции»15. Успех ФУНСИНПЕК был личным успехом Н. Сианука и монархической традиции. Практически каждое свое выступление принц Ранарит заканчивал одним и тем же вопросом, обращенным к рядовым кхмерам: «Хотите ли вы возвращения на политичеН.Н. Бектимирова скую арену Н. Сианука? Нравилась ли вам жизнь при Н. Сиануке?» Восторженная толпа всегда отвечала криками: «Да!»16. Н. Сианук воспринимался кхмерскими крестьянами, составлявшими основную часть электората, как бывший монарх, с именем которого были связаны ностальгические воспоминания о «золотом веке», когда они жили мирно и сытно.

Для городского электората были также привлекательны лозунги борьбы с нелегальной вьетнамской иммиграцией, лоббистом которой считался Хун Сен. Боязнь того, что в случае победы НПК в стране после ухода международных сил ООН может снова усилиться вьетнамское влияние, побудило многих горожан сделать выбор в пользу ФУНСИНПЕК.

По итогам выборов именно ФУНСИНПЕК предстояло формировать правительство, которое должен был возглавить лидер победившей партии – принц Ранарит. Однако с первых шагов демократического транзита «правовые нормы» политической игры были нарушены, и политический мандат большинства избирателей не был реализован в полной мере. НПК отказалась признать итоги выборов, угрожая прибегнуть к вооруженному сопротивлению. Выход был найден Н. Сиануком, который предложил создать коалиционное правительство на паритетных условиях с двумя премьер-министрами.

Вновь созданное коалиционное правительство представляло собой «коалицию отторжения», так как ни одна из сторон не была готова к конструктивному сотрудничеству, рассматривала ее как меру вынужденную, как временную «передышку» перед будущим политическими и электоральными боями. Наличие во главе правительства двух премьерминистров фактически привело к разделу гражданских и военных структур страны между двумя патронами. Административный аппарат быстро превратился в две параллельные структуры, каждая из которых подчинялась только своему патрону Хун Сену или Ранариту. Так, рядовые сотрудники министерства отказывались выполнять приказы министра, если он не был «клиентом» их патрона. В результате уже на первоначальном этапе демократических преобразований правящая коалиция активно закрепляла в массовом сознании важнейшую черту традиционной концепции власти – ее патернализм.

С момента создания коалиции на паритетных началах начинается процесс постепенной маргинализации ФУНСИНПЕК, который был обусловлен как объективными, так и субъективными факторами. При создании коалиции фактически не был выработан механизм контроля за выполнением взаимных обязательств ее участников. Несмотря на победу ФУНСИНПЕК, партия Хун Сена сохранила монопольный контроль над провинциальной бюрократией и всеми подвластными ей местными структурами – полицией, судебными и налоговыми службами, армейскими подразделениями и т.п. Чиновники – роялисты признавали, что практически все государственные служащие на местах подчиняются НПК. По словам Сам Рэнси – одного из наиболее видных политических деятелей Камбоджи, бывшего члена ФУНСИНПЕК – вообще не приходилось даже говорить о каком-либо контроле за ситуацией в провинциях со стороны ФУНСИНПЕК, так как ее члены были едва знакомы с тем, что происходило на местах. Все это имело негативные последствия для ФУНСИНПЕК.

Во-первых, она оказалась не допущенной к широкой эксплуатации природных ресурсов, что лишало ее в условиях Камбоджи возможности создать сколь либо прочную финансовую базу партии, а также сокращало возможности экономических рычагов давления на население с целью их политической мобилизации в интересах партии.

Во-вторых, ФУНСИНПЕК практически не имела отделений на уровне ниже провинций – в сроках и кхумах, т.е. сельский электорат фактически не был ее охвачен. Это обусловило организационную слабость партии и резко сократило возможности расширения социальной базы. В 1998 г. принц Ранарит откровенно признал: «Я сожалею, что ФУНСИНПЕК сделала громадную ошибку в 1993 году, совершено забыв о сельских районах»17.

Индокитай: тенденции развития В-третьих, принц Ранарит не смог в полной мере выполнить функции «традиционного» патрона, т.е. отблагодарить ту часть политической элиты, которая его поддержала. Благодарность подразумевала предоставление должности в госаппарате. И хотя каждая из партий создала сотни новых должностей для своих сторонников, что привело к непомерному разбуханию государственного аппарата, все же возможности Ранарита оказались сравнительно ограниченными. Многие ветераны партии, впоследствии покинувшие ее ряды, жаловались, что принц предал их – они поддерживали его с момента создания ФУНСИНПЕК в начале 80-х, а после победы не получили ничего, в то же время богатые бизнесмены, вернувшиеся из эмиграции накануне выборов и примкнувшие к ФУНСИНПЕК в последний момент, сумели купить себе должности. По признанию Венга Серейвуда – одного из высокопоставленных членов ФУНСИНПЕК – в партии существовал своеобразный прейскурант административных должностей. Расценки варьировались от 200 долл. до 3 тыс. долл. в зависимости от того, какие «неформальные» финансовые возможности предоставляет то или иное место18. Стремление как можно скорее обогатиться при достаточно ограниченных официальных возможностях привело к тому, что именно ФУНСИНПЕК в наибольшей степени запачкала себя причастностью к коррупции.

Причем некоторые крупные скандалы были связаны с именем самого Ранарита, что в целом негативно сказалось на отношении к нему ряда международных структур, спонсирующих процесс демократической трансформации в Камбодже. Маргинализации партии способствовали и некоторые другие факторы, такие как отсутствие управленческого опыта, слабость политического руководства, вялость работы с массами и т.д.

Паритетный принцип в управлении государством привел к тому, что к середине 90-х годов политическая ситуация в стране приобретала все более конфронтационный характер. Открытое соперничество между политическими лидерами двух партий и их «клиентелой» затронуло и армию, которая к 1997 г. фактически раскололась на две параллельные структуры, между которыми часто вспыхивали вооруженные стычки. Непосредственные участники правительственной коалиции к тому времени из политических оппонентов превратились в личных врагов.

Конец «двоевластия» был положен путем насильственного отстранения от власти принца Ранарита хунсеновской группировкой в июле 1997 г. Правда, само отстранение было «демократически» оформлено через Национальное собрание. Хотя формально коалиция и сохранилась (место Ранарита занял член ФУНСИНПЕК, тогдашний министр иностранных дел Унг Хуот), но фактически Хун Сен единолично контролировал деятельность и парламента, и правительства.

Пожалуй, наиболее значительным событием с точки зрения развития демократических тенденций в стране стало появление реальной оппозиции власти в лице партии Сам Рэнси (ПСР). Партия, получившая название по имени ее создателя и лидера, была образована в 1995 г. после смещения Сам Рэнси с поста министра финансов, исключения его из рядов ФУНСИНПЕК и лишения депутатского статуса. Поводом к отставке явилась энергичная деятельность Сам Рэнси по ликвидации коррупции в верхних эшелонах власти и его быстро растущая в связи с этим популярность среди рядовых членов ФУНСИНПЕК. С созданием ПСР институт оппозиции стал важным компонентом политической жизни в Камбодже.

Уже спустя год после создания партии численность ее членов достигла 100 тыс.

человек. Однако, при растущей популярности ПСР, она объединяла преимущественно лишь городскую интеллигенцию, в основном молодежь. Активистами партии стали представители столичного студенчества, привлеченные, в первую очередь, неординарностью личности самого Сам Рэнси. Уже с первых шагов существования ПСР проявилась специН.Н. Бектимирова фика политических взглядов лидера партии, обусловившая и стратегию оппозиционной борьбы партии против власти. По мнению Сам Рэнси главным двигателем процесса демократизации в Камбодже должно было стать мировое сообщество. Сдерживание авторитарных тенденций власти Хун Сена он связывал не столько с развитием демократических институтов внутри Камбоджи и их постепенным охватом сельских районов, сколько с оказанием давления на правительство со стороны мирового сообщества. Сам Рэнси активно использовал различные международные форумы для привлечения внимания западных стран к внутренним проблемам Камбоджи. Он неоднократно призывал прекратить оказание экономической помощи Камбодже, лишить ее места в ООН, видя в этом единственный путь борьбы с монополией власти Хун Сена. Призывы ПСР к немедленному вмешательству во внутренние дела Камбоджи со стороны мирового сообщества усиливаются всякий раз в период политической нестабильности в стране.

ПСР нацелена на сохранение сколь возможно более длительного международного присутствия в Камбодже, так как фактически успех реформ как экономических, так и политических, она напрямую связывает со степенью участия в них мирового сообщества, а отнюдь не с собственными усилиями камбоджийских граждан и их политиков. Сам Рэнси и его сторонники подчас напрямую заявляют, ссылаясь на Парижские соглашения 1991 г., что «международное сообщество должно сделать Камбоджу демократической и уважающей права человека». Правда, не совсем ясно, как члены ПРС, считающие себя истинными демократами, соотносят обязанность мирового сообщества реформировать Камбоджу с первой статьей конституции, которая гласит: «Народ Камбоджи является хозяином своей страны».

Взгляды Сам Рэнси на политические процессы в Камбодже во многом определяют и тактику его партии, которая строится не столько из необходимости расширения социальной базы партии, в первую очередь, за счет сельского электората, который и решает исход выборов, сколько из расчета получить одобрение со стороны представителей международных органов. Однако подобная тактика может иметь успех только в Пном Пене и нескольких крупных городах, где действительно присутствует значительное число различных международных структур: неправительственных организаций, фондов, посольств и т.д. Хотя в сельской местности и осуществляется ряд международных социальноэкономических проектов, а также работают НПО, однако реальное их влияние там ничтожно. Это предопределяет слабость стратегической линии ПСР, которая фактически оставляет сельский электорат вне сферы своего внимания и тем самым способствует сохранению полного политического контроля над ним со стороны Хун Сена. Активисты ПСР сами признают: «В городах нашу партию хорошо знают. В сельской местности ситуация совершенно иная. Крестьяне стоят и просто наблюдают. Нам сложно понять, о чем они думают»19.

ПСР привнесла некоторые новые явления в политическую жизнь страны, в частности, акции протеста. Именно акции протеста, организованные легальной оппозицией, могли бы стать определенным толчком для углубления демократических реформ в стране.

Однако и протестные акции ПСР вновь рассчитаны в основном на зарубежную аудиторию. Так, после выборов 1998 г. ПСР, не желая признавать их результаты – победу НПК, организовала демонстрации протеста. В Пном Пене на площади напротив здания Национального собрания демонстрантами был разбит палаточный лагерь, получивший название «Площадь демократии».

Демонстранты выражали свое несогласие с результатами выборов и вновь обращались к мировому сообществу с просьбой не признавать их. Свое участие в акциях протеста члены ПСР комментировали следующим образом: «Я боюсь, что ООН поддержит результаты выборов», или «Я против того, чтобы Европейский Союз Индокитай: тенденции развития поддержал результаты выборов, заявив, что они были свободные и справедливые», или «Я верю в международное сообщество. Если Камбоджа будет вести себя хорошо…, то международное сообщество поможет нам обрести демократию»20.

Представления о приоритетной роли мирового сообщества в демократических преобразованиях в Камбодже и вторичности усилий самих камбоджийцев предопределили специфику взглядов Сам Рэнси на роль собственно партий и политиков в политическом процессе. «Сила» политика и его партии, по мнению Сам Рэнси, определяется его умением поддерживать отношения с Западом, его связями и авторитетом на Западе. Если оценивать эффективность партии по этим критериям, то, конечно, ПСР стоит вне конкуренции.

Заняв на всеобщих выборах 1998 года третье место, ПСР вошла в парламент, получив там 15 мест. Отныне оппозиция получила легальные возможности для выражения своих взглядов и для воздействия на исполнительную власть.

Фактически три партии – Народная партия Камбоджи, ФУНСИНПЕК и Партия Сам Рэнси – определяли ход политического процесса в Камбодже, формировали политическое пространство страны. Однако помимо них в стране существует множество мелких партий, численность которых, как правило, возрастает накануне выборов. Некоторые общие черты, присущие этим партиям, являются показательными с точки зрения функционирования современной политической системы Камбоджи, неотъемлемой частью которой они являются. Большинство мелких партий, а таких насчитывается три-четыре десятка, представляет собой не инструмент артикуляции и реализации общественных интересов, а механизм политической поддержки своего лидера. Их возникновение, как правило, диктовалось личной заинтересованностью их руководителя участвовать в выборах с тем, чтобы получить место в парламенте или в административных структурах, и благодаря этому занять определенную экономическую нишу. Отличительной чертой этих партий является их элитарность.

Большинство лидеров мелких партий являются выходцами из наиболее развитых в экономическом отношении центральных и южных провинций, их возраст колеблется от 40 до 60 лет. Все они имеют высшее образование, а половина – научные степени, 2/3 получили образование за границей, преимущественно во Франции и США. 2/3 вернулись в страну в 90-е годы, большинство из них – обеспеченные в финансовом отношении люди.

Экономическая и политическая ситуация в стране объективно ведет к тому, что только богатые камбоджийцы могут создать свою партию. Получить доступ к каким-либо финансовым средствам и информации, а также обеспечить необходимую степень безопасности своим сотрудникам в состоянии только влиятельные люди. Лидеры мелких партий откровенно признавались, что 80% своей избирательной кампании финансировали из собственного кармана, так как рядовые члены слишком бедны. К примеру, президент Кхмерской демократической партии Оук Пхоурик, заявил, что он потратил полмиллиона долларов собственных средств, а на съезде партии едва смог собрать по 1 тыс. риелей (менее 30 центов) с каждого члена партии. «Они зарабатывают мало… Это – камбоджийский путь…Если бы я не потратил свои деньги, то партии вообще бы не было». Член либерально-демократической партии Чхим Ум Уон, комментируя подобную практику, отмечал: «На западе члены партии выделяют деньги на ее содержание. В Камбодже лидер партии помогает своим членам. Только богатый человек может быть лидером партии»21.

Важной чертой мелких партий является безликость и одинаковость их политических платформ и убогость партийной символики. Так, в ходе всеобщих выборов 1998 года из 39 партий 15 взяли в качества своего политического девиза слово «справедливость», 14 – «свобода», 13 – «мир» и т.д. Даже политически активные горожане признавали, что партии невозможно отличить одну от другой. В ходе выборов 2003 года крестьяне жаловались Н.Н. Бектимирова представителям НПО, что «маленькие партии никогда не говорят о жизни народа. Они постоянно твердят только общие слова – развитие, инвестиции, развитие, инвестиции…»22.

Процесс партстроительства в Камбодже в 90-е годы отчетливо демонстрирует отношение к политической деятельности в целом как к сфере исключительно элитарной.

Социальный статус партийных лидеров, их жизненный путь показывает какая огромная пропасть лежит между ними и основной массой избирателей, нужды которых партийные боссы знают крайне слабо, если это нужды их вообще интересуют. Ведь, как правило, после провала партии на выборах, ее лидер возвращается за границу, где продолжает жить его семья и где он имеет бизнес. Все это отражалось и на деятельности партий, которые, как правило, не открывали отделений за пределами столицы и не желали иметь дело с неграмотными камбоджийцами, особенно крестьянами, предпочитая видеть в своих рядах только образованных горожан, объясняя это следующим образом: «С “интеллектуалами» легче вести партийную работу», или « Мы не хотим, чтобы неграмотные люди работали в наших рядах, так как это ухудшает репутацию партии»23. Таким образом, большинство мелких партий и не боролось за голоса «необразованного» избирателя, совершенно сознательного оставляя эту, наиболее значительную часть электората, проживающего в сельской местности, в сфере влияния Народной партии Камбоджи.

Со второй половины 90-х годов в Камбодже все более отчетливо прослеживается тенденция к ретрадиционализации политического пространства, имеющая два вектора движения – как снизу, со стороны народных масс, так и сверху – со стороны политической элиты. Ретрадиционализация политического пространства «снизу» обусловлена объективными факторами, в первую очередь тем, что в результате быстрой демократизации на политическую арену, в первую очередь, через систему выборов выходят представители низших слоев населения, в частности, крестьянства, в массовом сознании которого безраздельно доминируют традиционалистские, преимущественно патерналистские установки, и которое несет с собой всю массу старых значений, символов и норм поведения.

В Камбодже данный фактор усиливается чрезвычайно высокой избирательной активностью, составляющей почти 90% населения.

Формирование демократической культуры – это процесс длительный, на который уходят долгие годы. И все же общество способно более или менее эффективно и целенаправленно содействовать ее становлению. Для этого имеются, как минимум, два пути.

Первый – формирование социополитической и экономической среды, благоприятствующей вызреванию демократических принципов. Применительно к современной Камбодже речь должна, очевидно, идти прежде всего о рынке как универсальном механизме общественного регулирования, значение которого выходит за пределы экономической сферы.

Однако внедрение рыночных отношений в сельской местности, в частности, приватизация рыболовецких и лесных угодий, бывших до этого в общинной собственности, крайне негативно отразилась на уровне жизни основной массы крестьянского населения и объективно усилила значимость неформальных патронажно-клиентельных отношений. В условиях обнищания значительной части крестьянства в его среде особенно возросла боязнь потерять влиятельного патрона и остаться без покровителя, в роли которого, как правило, выступает чиновничество. В результате неизбежно происходит консервация патронажноклиентельной системы, которая в итоге и подминает под себя легитимные структуры.

Второй путь – политическая социализация подрастающего поколения и обучение граждан. В этом вопросе многое зависит от школы. Однако в Камбодже система школьного образования пока развита слабо, лишь 50% детей школьного возраста охвачены образованием, только 52% школ имеют полный набор начальных классов, более 40% учащихИндокитай: тенденции развития ся первых классов остаются на второй год. В этих условиях школе пока не под силу заниматься вопросами формирования демократической ориентации учащихся.

Большую работу по политической социализации ведут неправительственные организации. Однако их деятельность в целом носит довольно фрагментарный характер, она охватывает в основном население центральных провинций, в первую очередь, жителей городов. К тому же привить людям демократические ценности и установки с помощью одного лишь целенаправленного обучения невозможно. Ведь демократическая культура «передается в ходе сложного процесса, который включает в себя обучение во многих социальных институтах – в семье, в группе сверстников, в школе, на рабочем месте, равно как и в политической системе, как таковой»24.

Ретрадиционализация политического пространства осуществлялась и сверху представителями политической элиты.

Как правило, политические лидеры сознательно использовали методы и формы традиционной политической культуры. Когда политики пропагандируют демократические устои своих партий и обращаются к широкой аудитории, особенно живущей в сельских районах, им неизбежно приходиться ссылаться на национальную политическую традицию. Чтобы преодолеть разрыв между своей партией и основной массой электората, у политических деятелей фактически нет иного выбора, как говорить на языке, понятном этому электорату, т.е. на языке традиционной политической культуры.

Самый простой путь в этом направлении – апелляция к монархическим лозунгам и к личности короля. Наиболее ярким примером в этом отношении является деятельность ФУНСИНПЕК. На протяжении всех десяти лет демократического транзита ассоциация ФУНСИНПЕК с личностью короля была главным ее козырем и основным предвыборным лозунгом на выборах 1993, 1998 и 2003 гг. Личность короля является для партии тем символом, с помощью которого она пытается узаконить свои притязания на власть. Всеобщие выборы 2003 г. вновь подтвердили, что кандидаты от ФУНСИНПЕК говорят с избирателями на том же политическом языке, что и в 1993 г. Вот один из наиболее характерных примеров. У кандидата от ФУНСИНПЕК, бизнесмена из Сиэтла, в ходе встречи с избирателями спросили: «Как мы можем голосовать за вас, мы же вас совсем не знаем?». На что последовал ответ: «Не голосуйте за меня, голосуйте за ФУНСИНПЕК, лидером которой является сын короля. Ведь король – отец нации»25. Кандидату в депутаты было важно не обозначить свою политическую программу, а идентифицировать себя через традиционную символику – через личность короля.

В преамбуле программы ФУНСИНПЕК подчеркивается, что «это не просто монархическая партия, но что это и сианукистская партия». Понятие «сианукистская» подразумевает не только личность Н. Сианука, но соотнесенность с так называемым «золотым» временем середины 60-х годов, для которого были характерны отнюдь не демократические тенденции в политическом развитии. Заявляя о себе как о «сианукистской» партии, ФУНСИНПЕК стремится показать избирателям, что она выступает за те ценности, которые автоматически подразумевают преемственность с прошлым.

В ходе выборов 2003 г. Центральная избирательная комиссия запретила партиям в предвыборной агитации использовать имя и изображение короля, так как согласно конституции король стоит вне партий. Однако большинство партий все же нарушило это предписание. Попытка хоть в какой-то мере разыграть «королевскую карту» предпринималась даже такой «прозападной» партией, как партия Сам Рэнси. Так, среди ее агитационных материалов широко распространялись фотографии Сам Рэнси с королем26. За месяц до выборов ПСР пыталась перетянуть в свои ряды из ФУНСИНПЕК принцессу НороН.Н. Бектимирова дом Вачеара, рассчитывая, что присутствие в партийных списках члена королевской семьи серьезно укрепит позиции партии.

Не менее традиционными являются лозунги ФУНСИНПЕК и ПСР о национальной консолидации с ярко выраженной антивьетнамской направленностью. Особенно активен в этом отношении Сам Рэнси, чьи антивьетнамские лозунги подчас граничат с шовинизмом. Правозащитные организации выступили с официальным заявлением о том, что ярый антивьетнамизм Сам Рэнси отнюдь не способствует развитию демократических тенденций, а ведет лишь к разжиганию националистических настроений в камбоджийском обществе, где вьетнамское меньшинство в последние годы и без того нередко становится объектом политического насилия. Неспособность, да и нежелание партий вести кропотливую работу с сельским электоратом, побуждает их идти более легким и апробированным путем – апеллировать к национальным чувствам, подогревая извечную боязнь кхмеров вьетнамского влияния. Поднимая достаточно серьезный вопрос о нелегальной вьетнамской иммиграции, партии не предлагают путей его решения, а переводят его в сугубо политическую плоскость, запугивая крестьян тем, что «вьетнамцы могут прийти в Камбоджу и разрушить ее».

Народная партия Камбоджи в своей работе с населением также активно использует традиционные методы. Она стремится укрепить неформальные патронажноклиентельные связи, сочетая их с современными бюрократическими формами контроля и давления. Основное внимание уделяется сельской местности, где НПК имеет огромные преимущества перед своими политическими соперниками, располагая значительно большими финансовыми возможностями и неограниченным административным ресурсом.

Один из лидеров НПК так разъясняет стратегию своей партии: «Наша партия имеет отделения от центра до провинций и далее до самого низа – деревни. В каждом кхуме имеются партийные ячейки, работающие в тесном взаимодействии с местной администрацией.

В каждом пхуме есть представитель партии. Принцип нашей партии состоит в том, что низовой уровень – кхум, пхум – чрезвычайно важен. Наш избиратель в деревне, а не в центре. Поэтому мы уделяем огромное внимание обучению членов партии первичных деревенских ячеек»27.

Эмблема НПК и личная монограмма Хун Сена красуются повсеместно в сельской местности: на зданиях школ, храмов, вдоль дорог. Во второй половине 90-х годов НПК развернула в сельских районах широкомасштабную кампанию по приему новых членов.

Так, каждый член низовой ячейки НПК должен был завербовать 10 новых членов партии.

Вступление в партию фиксировалось выдачей им партийных билетов и взятием у них отпечатков пальцев. Отпечатки пальцев новых членов партии хранились у руководителя ячейки. Это давало возможность отслеживать численность партии и контролировать поведение членов партии в ходе выборов, так как принадлежность к НПК автоматически означала голосование за ее кандидатов. За нарушение данной нормы могло последовать наказание. Фактически, крестьянство становилось коллективным членом НПК, что очень напоминает ситуацию 60-х годов с Сангкумом, когда местные власти также административными методами обеспечивали коллективное членство населения в этой организации.

Массовое членство крестьян в партии открывало НПК широкие возможности для политической мобилизации жителей сельских районов в ходе выборов. Однако и сельским жителям вступление в НПК и голосование за нее сулило определенные преимущества. Им выдавали гуманитарную помощь, включали в различные социальноэкономические проекты по развитию сельских районов. Тем же, кто симпатизировал политическим оппонентам НПК, как правило, приходилось достаточно сложно, они не могли рассчитывать на какую-либо материальную помощь, кроме того, их семьям не гаранИндокитай: тенденции развития тировалась и безопасность. Как в ходе приватизации конца 80х – начала 90-х годов, когда в деревне развивались патронажно-клиентельные отношения между жителями и местной администрацией на базе экономических факторов, так и во второй половине 90-х годов НПК укрепляла патронажно-клиентельные отношения между жителями и партийными структурами, но уже на более широкой основе экономических, политических факторов, а также факторов безопасности.

Патронажно-клиентельные отношения, воссозданные НПК, несколько отличаются от классических, вертикально структурировавших камбоджийское общество в предыдущие века. В Камбодже «классические» патронажно-клиентельные отношения определялись взаимовыгодностью и характеризовались полной добровольностью и индивидуальным выбором. Камбоджиец мог иметь несколько патронов, мог сменить патрона в том случае, если тот не оправдывал его надежд. Модернизированный тип патронажноклиентельных отношений, внедряемый в сельской местности НПК, практически исключает добровольность и индивидуализм, он также выполняет некоторые новые функции, в частности, активно используется как орудие исключения индивидуумов из вертикальной общественной структуры.

Тот, кто не поддерживает НПК, т.е. не включен в патронажно-клиентельную систему, не имеет доступа к благотворительным фондам, не участвует в деревенских социально-экономических проектах, ему не гарантирована и личная безопасность. Как правило, материальная помощь, которую получают крестьяне от функционеров НПК, невелика, хотя и она имеет значение для камбоджийцев, учитывая крайне низкий уровень их жизни.

Однако истинная стоимость этих «подарков» крестьянам исчисляется не столько в их материальном выражении, сколько в том, что они символизируют собой включенность сельских жителей в систему протекционизма – экономического, политического, социального – со стороны власти, тем самым, давая крестьянам надежду на некоторую определенность и относительную устойчивость их положения даже в крайне трудных экономических условиях существования камбоджийской деревни.

Невключенность же в подобную систему чревата неопределенностью, насилием и всяческими притеснениями, да и экономической маргинализацией. Сильная зависимость сельскохозяйственного производства в Камбодже от природных катаклизмов приводит к тому, что засуха или наводнение могут свести на нет все трудовые усилия крестьянина, и невозможность получить материальную компенсацию, – неучастие же в «программах развития» обрекают его на разорение. Все этот приводит к тому, что сельские жители не только бояться выразить свои личные политические симпатии, отличные от НПК, но вообще не хотят даже слышать о других партиях. Те же, кто решаются на подобный шаг и заявляют об иных, нежели НПК партийных пристрастиях, живут в постоянном страхе и ощущают себя в положении изгоев в деревенском социуме. В результате лишь немногие осмеливаются поддерживать другие партии. Так, один из кандидатов от ФУНСИНПЕК в провинции Кандаль свидетельствует: «НПК говорит народу: “Если вы поддержите нас, мы поддержим вашу семью”. А если у тебя нет поддержки, то как можно выжить. Если ты не поддерживаешь НПК, то чувствуешь себя в изоляции»28.

В отдаленных провинциях, таких, как Ратанакири, Мондолькири, местным жителям не приходится выбирать, поскольку никакие другие партии, кроме НПК, вообще не имеют там отделений, и НПК получает в этих районах 100% поддержку населения29.

Вступление крестьян в члены НПК также обставлялась достаточно традиционным ритуалом. Как уже говорилось, у крестьян брали отпечатки пальцев. Эта церемония, как правило, сопровождалась клятвой верности, которую крестьяне давали в храме перед статуей Будды30.

Н.Н. Бектимирова Выстраивание подобных отношений с сельским электоратом позволило партии Хун Сена победить на выборах 1998 г., правда, еще с незначительным перевесом в 3% голосов. Сокрушительную же победу над своими политическими соперниками НПК одержала в ходе выборов в местные органы власти в феврале 2002 года. Она победила в 1597 кхумах из 1621. Партия Сам Рэнси победила в 13 кхумах, ФУНСИНПЕК – в 10 31.

Контроль Хун Сена и его партии над низовыми структурами сельских районов, осуществляемый через традиционную систему патронажно-клиентельных отношений, был легитимирован через «демократический» механизм выборов.

Создание местных советов – это часть реформы по децентрализации власти, разработанной странами-донорами. В соответствии с ней местные советы наделяются достаточно широкими политическими и экономическими полномочиями. Так, они будут распоряжаться всеми бюджетными средствами, выделенными на развитие кхумов и на осуществление экономических и социальных программ. Однако пока реформа по децентрализации власти осуществляется крайне медленно. Многие министерства тормозят ее ход, стремясь не допустить перераспределение финансовых средств и полномочий. Множество местных комитетов, созданных на всех уровнях от провинции до кхума, лишь дублируют функции центральной власти. Нехватка финансов привела к тому, что лишь 1/3 местных советов получила средства на осуществление программ самоуправления. Остро стоит проблема профессиональной подготовки в области менеджмента членов вновь избранных местных советов. Хотя в соответствии с избирательным законом новый состав местных советов должен был осуществить перевыборы деревенских старост, занимающих свои должности с 80-х годов, этого пока не произошло.

В тоже время оппозиция рассматривает создание местных советов как важный шаг по пути демократизации, так как впервые была нарушена монополия НПК на власть на местах. Однако, учитывая, что партия Хун Сена в результате выборов сохранила за собой 97% высших должностей в местной администрации, вызывает большие сомнения способность оппозиции успешно воспользоваться своими 3%, чтобы сколь либо существенно расширить влияние в сельских районах. Тем более что работа с сельским электоратом по-прежнему является приоритетным направлением деятельности НПК. Так, через три дня после окончания всеобщих выборов 2003 года Хун Сен заявил: «НПК уже сейчас должна начинать работать. Не надо ждать избирательной кампании 2008 года. Нам надо уже сейчас идти на рисовые поля… там наши избиратели»32.

Десятилетний опыт Камбоджи показал, что устойчивость политической системы страны в настоящее время во многом зависит от наличия эффективно действующего специфического элемента кхмерской политической системы – «арбитра», стоящего над политическими кланами и разрешающего возникающие в их среде конфликты. Потребность в нем тем более высока, чем менее устоявшимися и институционализированными являются правовые процедуры разрешения споров и урегулирования конфликтов в элитных слоях.

Роль такого «арбитра» принадлежит королю, который фактически в новых условиях демократического транзита закрепляет «традиционный» механизм разрешения конфликтов через авторитет монаршей власти.

Современный политический процесс в Камбодже характеризуется высокой степенью посреднической деятельности короля в разрешении правительственных кризисов, которые возникают каждый раз после проведения очередных всеобщих выборов. Как уже отмечалось, правительственная коалиция, сформированная по итогам выборов 1993 года, явилась результатом компромисса, предложенного Нородомом Сиануком, и стала возможной только благодаря его политическому авторитету. Аналогичная ситуация сложилась после выборов 1998 года. Хотя НПК победила на выборах, она не получила 2/3 мест Индокитай: тенденции развития в парламенте, что давало бы ей право на формирование однопартийного правительства.

Хун Сен был согласен на коалиционное правительство, так как на этот раз он имел значительные преимущества – пост премьер-министра и ключевые министерские посты. Однако ФУНСИНПЕК и ПСР не признали результаты выборов и отказались от участия в коалиции. Выход из политического кризиса предложил Н. Сианук, которому удалось найти необходимый политический баланс в отношениях между Хун Сеном и Ранаритом, а также достойное для принца место в рамках новой политической реальности, возникшей после выборов. Он получил пост председателя Национального собрания. Вновь созданное коалиционное правительство стало «коалицией притяжения», в том смысле, что Хун Сену она позволяла говорить о приверженности демократии и готовности сотрудничать с оппозицией, а партии ФУНСИНПЕК сохранить за собой престижное место в высших структурах исполнительной власти.

Выборы 2003 г. вновь завершились тяжелейшем правительственным кризисом, затянувшемся почти на полгода. Партии Хун Сена, занявшей первое место и получившей 47,3%голосов, вновь предстояло формировать коалиционное правительство. Однако ПСР, получившая 21,8% голосов (второе место), и ФУНСИНПЕК, переместившаяся на третье место (20,7%), подписали между собой акт о сотрудничестве, образовали политическое объединение – Союз демократов – и отказались признать итоги выборов и войти в коалицию с НПК33. Их главные претензии были адресованы не столько НПК, сколько лично Хун Сену, которого они не желали видеть в качестве премьер-министра будущего правительства, хотя это полностью противоречило закону о выборах, по которому победившая партия сама выдвигает кандидата на пост главы правительства. После длительного периода острых взаимных обвинений со стороны партий, король представил свою формулу политического урегулирования, в соответствии с которой Хун Сен занимает пост премьер-министра, Ранарит сохраняет пост председателя Национального собрания, а Сам Рэнси получает должность его заместителя. Формула политического компромисса была предложена королем в достаточно жесткой, почти ультимативной форме. Он заявил, что «лидеры партий будут заклеймены позором и наказаны историей, если не пойдут на компромисс». Традиционный способ разрешения конфликтов с помощью института монархии позволил всем его участникам «сохранить свое лицо», так как подчиниться воле короля означало быть осененным его харизмой.

В одной из своих речей Нородом Сианук сказал: «Камбоджа пока не является страной, где правит закон. Демократия у нас только нарождается. Я могу лишь посоветовать более слабым политическим лидерам избрать такую политическую линию, которая дает возможность избежать несчастий и кровопролития нашей родине, моему народу, да и самим политикам»34. Таким образом, политическая мудрость и огромный опыт Н. Сианука позволили превратить столь консервативный политический институт как монархия в опору и гарантию расширения демократических преобразований в стране.

Для политического процесса в современной Камбодже характерна сильная персонификация власти, проявляющаяся, в первую очередь, в превознесении личных заслуг Хун Сена в сохранении политической стабильности в стране. Стиль руководства и манера поведения Хун Сена как публичного политика привели, в известной мере, к персонификации и экономических достижений страны, причем, тех конкретных результатов экономического развития, которые ощущаются гражданами на местном уровне. Хун Сен занимается широкой благотворительной деятельностью, постоянно строит в разных провинциях страны на свои личные средства больницы, школы, ирригационные сооружения, которым присваивается его имя. Он много ездит по стране и участвует в церемониях открытия объектов социального назначения, которые строятся на бюджетные средства или в Н.Н. Бектимирова рамках международной помощи. Его присутствие на подобных мероприятиях, виртуозное владение им социальной риторикой на тему «маленького человека» привели к тому, что практически вся созидательная деятельность в сельских районах связывается не с деятельностью правительства, а исключительно с его именем и его личным вкладом. Это облегчает насаждение среди населения идеи о неспособности какого-либо другого политического деятеля возглавить государство в случае ухода Хун Сена с поста премьерминистра и опасности в связи с этим вакуума власти, чреватого утратой политической стабильности и возникновением нового военного конфликта. Смена власти для населения чревата не только гипотетическими, но и вполне реальными угрозами. Так, крестьян предупреждали, что в случае поражения Хун Сена на выборах, им запретят пользоваться дорогами, школами и другими объектами, построенными премьер-министром. А так как вся строительная деятельность в деревне и все программы развития ассоциируются только с Хун Сеном, то крестьяне опасаются, что могут остаться практически ни с чем. В ходе избирательных кампаний бывали случаи, когда крестьяне вполне реально ощущали преимущества победы Хун Сена. Так, сооружение социальных объектов в деревне прекращалось в самый разгар строительства, а его окончание напрямую увязывалось с результатами выборов. Крестьянам давали понять, что только успех Хун Сена гарантирует введение необходимого им хозяйственного объекта в действие35.

Оппозиция постоянно обвиняет премьер-министра в персонификации власти и склонности к авторитаризму. Однако, справедливости ради, следует признать, что эти черты характерны и для самих оппозиционных лидеров, особенно Сам Рэнси. Чрезмерная ориентация партии на одного лидера – ее создателя является, по общему мнению, главной и весьма серьезной слабостью этой организации. Так, один из камбоджийских политических обозревателей утверждает: «Если вдруг Сам Рэнси уйдет с политической арены, то его партия развалится как карточный домик»36. Как и в случае с Хун Сеном, вся партийная деятельность ассоциируется только с личным вкладом Сам Рэнси. Однако в силу того, что партия объединяет представителей городского населения, более образованного и менее запуганного, чем жители сельских районов, то подобный стиль руководства не всегда вызывает одобрение со стороны ее рядовых членов. К примеру, некоторые члены ПРС, перешедшие в ФУНСИНПЕК, так объясняли свой выход из рядов партии: «Хотя Сам Рэнси и считает себя демократом, однако все решения в партии принимаются только им лично или крайне узком кругом лиц из его ближайшего окружения. Он никогда ничего не обсуждает с рядовыми членами партии. А ведь каждый должен иметь право сказать свое слово…»37. Рядовые члены ПСР все чаще говорят о том, что «партия должна перестать быть партией одного человека», что она нуждается в серьезном реформировании в сторону ее большей открытости, демократичности, учета мнения рядовых членов.

Важнейшим показателем ретрадиционализации политического пространства Камбоджи является стремление политических лидеров добиться легитимации власти через нормы и понятия традиционной политической культуры. Конечно, в настоящее время официальным источником легитимности в стране являются итоги выборов и результаты социально-экономической деятельности власти. Однако, если проблему легитимности не рассматривать в узкой двухмерной рациональной плоскости – легитимный/нелегитимный, а подходить к ней как явлению емкому, многоплановому и комплексному, тогда следует признать, что именно традиционные источники легитимации делают власть действительно авторитетной, наполняют ее символическим смыслом национальной ценностной системы, приводят ее в соответствие с массовыми стереотипами властных отношений.

Обращение к традиционному языку легитимности становится особенно актуальным в периоды быстрой модернизации, когда в обществе резко усиливается социальноИндокитай: тенденции развития политическая асимметрия. Традиционно в Камбодже бесспорный легитимирующий приоритет в политическом процессе принадлежит буддизму.

В последние годы Хун Сен активно прибегает к помощи буддийских символов для укрепления своей власти. Обращение Хун Сена к буддизму проявляется, в первую очередь, в том, что он не жалеет средств на покровительство сангхе, демонстрируя поразительную щедрость. Только в 2002 – 2003 гг. он каждый месяц открывал по 6 – 7 монастырей, которые были или восстановлены или заново построены на его личные средства. Церемонии открытия новых монастырей сопровождались дарением сангхе крупных сумм денег в размере от 2 до 15 тыс. долл. Хун Сен и раньше занимался активной благотворительной деятельностью, но она носила, как правило, чисто «светский» характер.

В религиозной благотворительности премьер-министра четко прослеживается стереотип «накопления заслуг» за дарение. Религиозная заслуга – бон – это та ценностная система, в соответствии с которой основная масса камбоджийского населения попрежнему идентифицирует себя и других, определяет свой статус в социальной иерархии, структурирует общественное поведение. Именно поэтому «зарабатывание заслуг» – это всегда публичный акт, особенно если это касается политических деятелей. Религиозная благотворительность Хун Сена широко рекламируется, его все чаще стали называть «монух меан бон» – человек заслуги. Причем, таковым его признают и представители буддийской сангхи. Это, в частности, проявляется в том, что именно Хун Сену монахи все чаще доверяют открытие новых пагод. По кхмерской традиции совершить акт открытия пагоды может только очень «заслуженный», с религиозной точки зрения человек, так как именно от него во многом будет зависеть процветание храма в будущем38.

Хун Сен активно участвует в организации религиозных праздников и выступает за более строгое соблюдение их церемониальной стороны. Он призывает сопровождать празднование Буддийского нового года церемониями «зарабатывания заслуг» и «изгнания духов» и отмечать «Протюм бен» в соответствии с камбоджийской традицией.

В предыдущие годы обращение к буддийским ценностям было в большей степени характерно для принца Ранарита, который уходил в монахи и совершал паломничество к буддийским святыням в Индии. Да и сама его принадлежность к королевской семье уже свидетельствует о его хорошей карме, результате его «прошлых заслуг». Однако Хун Сен стремится извлечь преимущества и из, казалось бы, невыигрышной для него ситуации.

Он представляет свой жизненный путь, как пример кармы бедного человека, рядового камбоджийца, который достиг столь высокого положения только благодаря своим прижизненным «заслугам». Рассмотрение жизненного пути Хун Сена в традиционных понятиях кхмерской культуры имеет важные социальные последствия. Оно несколько смягчает кармическую предопределенность человека, вселяет определенную надежду на возможность добиться ощутимых успехов уже в этой жизни, мотивирует необходимость активных действий «здесь» и «сейчас». В то же время в соответствии с кхмерским представлениями, «заработать» такую карму своими прижизненными усилиями может человек, обладающий «особыми» способностями – умом, проницательностью, работоспособностью. Все это вместе закрепляет за Хун Сеном репутацию человека с экстраординарной жизненной энергией.

Хун Сен публично отстаивает жизненность самой концепции кармы, подтверждая тем самым, что именно она по-прежнему во многом формирует ценностный климат камбоджийского общества. Так, выступая на открытии очередной буддийской пагоды, Хун Сен заявил: «Существует мнение, что именно из-за того, что кхмеры верят в карму, их страна такая бедная. Но мы бедны из-за неверной политики. А как же можно не верить в карму? Возьмем, к примеру, Пол Пота. Он разрушил религию, и какую же карму за это он Н.Н. Бектимирова заслужил? Его постигла чудовищная смерть. Мы должны верить, что наши хорошие поступки создадут нам хорошую карму»39.

Все публичные выступления Хун Сена расцвечены буддийской риторикой и всегда начинаются с обращения к монахам и сангхе. Он нередко делится своими воспоминаниями о монахе, который был его наставником в юности. Он призывает к расширению религиозной благотворительности и укреплению позиций буддийской сангхи в обществе, к тесному сотрудничеству «между буддийским и светским миром». Хун Сен говорит о настоятельной необходимости внедрить в повседневную жизнь такие принципы буддизма, как терпимость, миролюбие, ненасилие40. «Покуда мы будем следовать нормам буддизма, нам будет гарантирована политическая стабильность – необходимое условие успешного экономического развития»41.

Все чаще Хун Сен говорит о сангхе как хранительнице в обществе традиционных морально-этических норм. Накануне выборов 2003 года в стране развернулись споры о том, следует ли монахам воспользоваться предоставленным им по закону правом на участие в голосовании. Глава секты Маханикай призвал монахов не участвовать в выборах, пригрозив нарушителям изгнанием из сангхи. Хун Сен полностью поддержал идею верховного патриарха о сохранении нейтралитета сангхи, о необходимости удерживать сангху вне политики42. Тот тип взаимоотношений, который Хун Сен выстраивает с монашеской общиной, весьма напоминает взаимоотношения сангхи и Н. Сианука в 60-е годы.

Подобной активизации религиозной деятельности Хун Сена есть несколько объяснений. Первое, самое простое: это стремление добиться поддержки той части электората, которая ориентируется на традиционные ценности, главным образом, короля и религию, и тем самым ограничить возможности оппозиции, которая достаточно широко использует «буддийский» фактор. Второе: попытки Хун Сена ввести новую социальноэкономическую и политическую реальность в традиционный культурный контекст выражает стремление в какой-то мере смягчить последствия от быстрой вестернизации, пусть даже и крайне поверхностной, которой подверглась страна за последние годы и тем самым несколько погасить социальное недовольство. Третье, и, пожалуй, самая главная. Это стремление Хун Сена предстать в образе традиционного лидера, обладающего сильной энергией покровительства. Власть в Камбодже всегда рассматривалась как способность к покровительству – чем сильнее способность лидера оказывать покровительство, тем прочнее его власть. Для премьер-министра это особенно важно в условиях неизбежного снижения роли института монархии после ухода с политической арены Нородома Сианука, просто в силу его уникальной харизматичности и отсутствия среди членов королевской семьи фигуры, способной хоть отдаленно сравниться с ним по масштабу личности и степени влияния.

В целом, если судить по тому, какой тип политического режима выстраивает Хун Сени по манере его политического поведения, то ему по духу несомненно наиболее близок период «сианукизма» 60-х годов. Идеалом политического лидера для него является Нородом Сианук 60-х годов, когда он был главой государства с широчайшими полномочиями и фактически персонифицировал собой все политическое пространство страны.

Надо заметить, что уже сейчас существует немало общих черт, которые роднят Камбоджу 90-х с Камбоджей 60-х. Так, доминирование НПК на политической арене, сращивание ее партийных структур с бюрократическими слоями, использование всеобщих выборов в целях сохранения статус-кво режима, контроль НПК над сельским населением через систему патронажных связей – все это очень напоминает период Сангкума.

Десятилетний период демократического транзита в Камбодже завершился третьими по счету всеобщими выборами 2003 года, которые были последними, финансировавИндокитай: тенденции развития шимися международным сообществом. Остановимся кратко на тех изменениях, которые они внесли в политическое пространство страны.

Как и в ходе прежних предвыборных кампаний, Народная партия Камбоджи широко использовала административный ресурс, ее финансовые возможности были несопоставимы со средствами оппозиционных партий. Так, за год до выборов все подряды на государственные закупки риса, на снабжение армии продовольствием, а также на крупные строительные работы были отданы компаниям, лояльным НПК, которые внесли в партийный избирательный фонд крупные комиссионные.

Свою предвыборную кампанию НПК строила на пропаганде успехов, достигнутых под ее руководством. К их числу она относит поддержание политической стабильности и реализацию ряда социально-экономических программ в сельской местности, а также разработку комплексных программ по борьбе с бедностью. Главным ее козырем были результаты благотворительной деятельности как религиозной, так и светской, в рамках которой в сельских районах было возведено множество объектов социального назначения, носящих имя Хун Сена и других лидеров партии. Критика в адрес политических оппонентов звучала со стороны НПК крайне редко, скорее как ответ на критику в свой адрес.

Предвыборная тактика партии Сам Рэнси была построена исключительно на критике в адрес правительства за отсутствие позитивных результатов в экономической сфере, за расцвет коррупции, а также слабость демократических устоев общества. Однако так как основной электорат ПСР – это городское население, то ее главным соперником на выборах являлась ФУНСИНПЕК, а не НПК. Значительная часть критики была обращена именно против ФУНСИНПЕК, основной удар был направлен против нее. Партия Сам Рэнси всячески пыталась дискредитировать ФУНСИНПЕК в глазах избирателей, представить ее крайне слабой политической организацией, постепенно уходящей с политической арены и не имеющей никакого права прикрываться именем короля. Главная задача ПСР состояла в том, чтобы не только перетянуть на свою сторону потенциальный электорат ФУНСИНПЕК, но и переманить в свои ряды ее членов. После выборов Сам Рэнси признал, что у его партии была разработана специальная тактика, направленная на стимулирование дезертирства членов ФУНСИНПЕК.

ФУНСИНПЕК находилась в самом сложном положении, поскольку, являясь правящей партией в рамках коалиции, она не могла критиковать правительство, так как это означало бы критику в свой собственный адрес. Тем более, что накануне выборов она выступала за сохранение коалиции и в будущем, поскольку видела в ней, практически, единственную возможность удержать хоть какие-то позиции в исполнительной власти. В тоже время она не могла особенно похвастаться и достижениями в хозяйственной деятельности, так как в общем-то имела к ней мало отношения.

Результаты выборов не слишком изменили конфигурацию политического пространства страны. НПК победила, набрав 47,3% голосов избирателей и получив 73 места в парламенте. На второе место вышла ПСР, она набрала 21,8% голосов и получила 24 места в парламенте, т.е. на 60% больше, чем на прошлых выборах. Третье место досталось ФУНСИНПЕК, которая получила 20,7% голосов и 26 мест в парламенте, почти на 60% меньше, чем на выборах 1998 года.

В целом, расклад политических сил остался прежним. НПК незначительно, на 6%, увеличила свой электорат, в основном, за счет традиционалистски настроенной части избирателей, проживающих в сельских районов, и ранее голосовавших за ФУНСИНПЕК.

По признанию самих лидеров НПК, тревожным сигналом для партии явилось дальнейшее ослабление позиций в столице, где она получила менее трети голосов избирателей. Хотя исход выборов решает сельский электорат, тем не менее, по мнению руководителей НПК, Н.Н. Бектимирова им не следует оставлять вне поля зрения и горожан, особенно столичных жителей, так как именно в Пном Пене сосредоточен самый политически активный и динамичный избиратель, там оседают основные финансовые потоки.

Объединенные силы оппозиции – ФУНСИНПЕК и ПСР – в основном сохранили свой электорат, по сравнению с прошлыми выборами они потеряли голоса 4% избирателей. Наиболее существенные изменения произошли внутри самой оппозиции. Ведущая роль перешла к ПСР, которая в столице одержала весомую победу, получив более 50% голосов. Это объяснялось как высокой активностью работы ПСР среди горожан, так и процессом маргинализации ФУНСИНПЕК.

Говоря о десятилетнем периоде политической эволюции Камбоджи, следует, в первую очередь, отметить, что в стране все еще сохраняется переходность и многослойность самого развития, его вариативность. Поэтому не может быть и однозначной трактовки политического процесса в Камбодже. Существующий режим – это гибридный, смешанный режим, в котором присутствует сочетание демократии, авторитаризма, патернализма, клиентелизма и т.д. Эклектичный характер политического пространства Камбоджи, сосуществование в нем противоречивых тенденций создают потенциальную возможность движения в разных направлениях. Однако фактор давления со стороны мирового сообщества, зависимость от экономической помощи которого сохранится у Камбоджи на неопределенно длительный период, служит гарантией того, что страна будет продолжать идти по пути демократического развития. Правда, возникает вопрос, какая это будет демократия?

Phnom Penh Post, 6 – 19 December, 2002.

См.: Socio-Economic Development Requirements and Proposals. Government Paper for the 2001 Consultative Group Meeting for Cambodia, Tokyo, Japan. 2001.

Phnom Penh Post, 20 December 2002 – 2 January 2003.

First Draft of the Second Five -Year Socio-Economic Development Plan 2001 – 2005. Phnom Penh, 2000, C. 1, 17 – 18.

См.: Socio-Economic Development Requirements and Proposals.

Phnom Penh Post, 6 – 19 December, 2002.

Сambodia, a Vision for Forestry Sector Development. Paper prepared for Consultative Group Meeting on Cambodia, Tokyo, February 1999. – www.worldbank.org, c. 1.

Phnom Penh Post, 14 – 27 April, 2000.

Address by Hun Sen Prime Minister of the Royal Government of Cambodia at the Royal Academy of Cambodia. 11 January, 2001, C. 1.

Отчетный доклад генерального секретаря НРПК Хенг Самрина. – Неак Кхусана, 1985, № 11, С.63 – 64 (на кхмерском яз.).

Hughes C. ThePolitical Economy of Cambodia’s Transition 1991 – 2001, London, New York, 2003, C.

47.

Hughes C. Op. Cit., C. 41.

Human Rights Watch. Press Release, Phnom Penh, 11.06.1999, C. 1.

Бектимирова Н.Н., Селиванов И.Н. Королевство Камбоджа. Политическая история: 1953 – 2002.

М., 2002, С. 270.

Hughes C. Op. Cit., C. 118.

Бектимирова Н.Н., Селиванов И.Н. Королевство Камбоджа, С. 269.

Hughes C. Op. Cit., C. 119.

Roberts D. Political Transition in Cambodia 1991 – 1999. Power, Elitism, and Democracy. Richmond, 2001, C.127.

Индокитай: тенденции развития Hughes C. Op. Cit., C. 129 Ibid., C. 132 – 133.

Ibid., C. 125.

Phnom Penh Post, 20 December 2002 – 2 January 2003.

Hughes C. Op. Cit., C. 126.

Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations. Princeton,

1963. C. 499.

Phnom Penh Post, 4 -17 July 2003.

Ibid.

См.: Heder St., Ledgerwood J. (eds), Propaganda, Politics, and Violence in Cambodia. Democratic Transition under United Nations Peace-keeping. London, 1996.

Hughes C. Op. Cit., C. 74.

Phnom Penh Post, 18 – 31 July 2003.

Phnom Penh Post, 4 – 17 July 2003.

Phnom Penh Post, 1 – 14 March 2002.

Phnom Penh Post, 1 – 14 August 2003.

См.: Alliance of Democrats, November 2003.

Phnom Penh Post, 16 – 29 October 1998.

Phnom Penh Post, 28 March – 10 April 2003 Phnom Penh Post, 20 December 2002 – 2 January 2003.

Phnom Penh Post, 20 – 27 July 2003 Hun Sen. Selected Address during the Inauguration of a Buddhist Temple in the Pagoda Tbeng Khpuos, Samaki Mean Chei District, Kompong Chhnang Province.C. 1, www.cnv.org.kh/ Hun Sen. Selected Address at the Inauguration of a Buddhist Temple of the Chak Andet Pagoda, Bati Diatrict, Takeo Province.C. 2; Selected Address during the Inugauration of the Buddhist Temple in the Prey Rumduol Pagoda, Svay Teap District, Svay Rieng Province, www.cnv.org.kh/ См.:Hun Sen. Remarks at the Closing Session of the 3rd World Buddhist Summit; Hun Sen. Selected Address to mthe Inauguration of the Buddhist Temple in the Sovanu Kirimaekh Pagoda, the Commune of Preak Kak, the District of Stoeung Treng, Kompong Cham Province, www.cnv.org.kh/ Hun Sen. Remarks as Chairman of the Supreme Council for State Reform at the Ceremony Witnessing the Delivery of Packages to Demobilized Soldiers in the Phrase I of Full Scale demobilization Project, 2001, Kandal. 21 January 2003, www.cnv.org.kh/ Hun Sen. Selected Address at the Inauguration of the Buddhist Temple in the Pagoda of Kdom Kiri, the Commune of Snam Kropeu, Konpisey District, Kampong Speu Province, www.cnv.org.kh/ А.В. Парменов

Роль внешнегофинансированияв экономическомразвитии Вьетнама

В данной статье на примере перехода Вьетнама к рыночной экономике показано, как решается одна из наиболее актуальных проблем экономической политики развивающихся стран – проблема использования внешних источников финансирования для стимулирования внутреннего социально-экономического развития и преодоления отсталости.

На нынешнем этапе всесторонней интеграции в мировые хозяйственные связи Вьетнам продолжает уделять особое внимание привлечению внешнего финансирования для стимулирования социально-экономического развития страны. На протяжении всего существования СРВ как независимого государства внешние источники финансирования играли весьма значительную роль в экономике, так как внутренние ресурсы были очень ограничены. В период масштабной помощи со стороны Советского Союза и других стран социалистического блока (до конца 80-х гг.) средства направлялись на создание базовой инфраструктуры и основных отраслей промышленности. В то время большая часть бюджета СРВ формировалась из кредитов и безвозмездной помощи социалистических стран, которые оказывали решающее влияние на инвестиционную политику страны. Эти капиталовложения сыграли решающую роль в преодолении послевоенной разрухи и налаживании нормальной экономической жизни*. Вместе с тем, СССР фактически перенес во Вьетнам, причем без какой-либо адаптации к местным условиям, свою собственную модель экономического развития, которая отличалась, в частности, значительными структурными диспропорциями, нерациональным распределением и низкой эффективностью использования инвестиционных ресурсов. В итоге Вьетнам перенял и все «типичные» для советского народного хозяйства «перекосы» и проблемы развития. В результате такой макроэкономической и инвестиционной политики, когда основной акцент делался на развитии тяжелой промышленности в ущерб всем остальным отраслям экономики, общая «отдача» от советской помощи была несопоставима с затраченными средствами. Следует признать, что и вьетнамское руководство, недостаточно учитывая специфику страны, реальные возможности и потребности развития, до середины 80-х гг. делало ставку на то, чтобы за счет зарубежных финансовых вливаний ускоренными темпами осуществить «социалистическую индустриализацию» советского типа. Эта попытка завершилась неудачно, в структуре народно-хозяйственного комплекса сформировались значительные «диспропорции»1, что в дальнейшем послужило одной из причин, приведших СРВ к серьезному кризису.

* При техническом содействии Советского Союза и других соцстран были построены важнейшие народно-хозяйственные объекты Вьетнама в сфере базовой инфраструктуры, ТЭК, многих отраслях тяжелой и легкой промышленности и др.

Индокитай: тенденции развития Во второй половине 80-х гг. во Вьетнаме началась реализация политики обновления, которая затронула и внешнеэкономическую сферу. Благодаря диверсификации внешнеэкономических связей (ВЭС) и политике «открытых дверей» СРВ получила возможность полноценно интегрироваться в мировую и региональную экономику. После вступления в силу Закона об иностранных инвестициях в 1988 г. во Вьетнам пришли первые частные инвесторы из азиатских и европейских стран. С 1993 г. началось полномасштабное возобновление программ международной помощи Вьетнаму, который получил доступ к ресурсам официальной помощи развитию (ОПР)2. Однако при этом, Вьетнаму пришлось принять новые значительно менее выгодные и сложные «правила игры». Значительным препятствием для привлечения прямых иностранных инвестиций (ПИИ) во Вьетнам была и остается жесткая конкурентная борьба за инвестиционный капитал в регионе (со стороны более развитых стран АСЕАН и успешно развивающегося Китая). Необходимыми условиями получения помощи по линии ОПР является выполнение целого перечня требований стран-доноров, а также целенаправленное освоение ранее предоставленных ресурсов. Все это привело к неизбежному пересмотру принципов привлечения и использования внешних заимствований.

Совершенствуя тактику привлечения внешних капиталов для развития национальной экономики, руководство СРВ сохраняет стратегический подход в этой сфере, стараясь максимально реализовать преимущества, присущие этому процессу:

– благодаря иностранным инвестициям в страну поступают передовые достижения мирового научно-технического прогресса, что способствует сокращению технологического разрыва между Вьетнамом и другими странами;

– с привлечением иностранных инвестиций вьетнамские предприниматели получили возможность изучить управленческий опыт и методы ведения бизнеса и торговли в условиях рынка;

– благодаря капиталовложениям из-за рубежа Вьетнам получил возможность эффективно использовать сравнительные преимущества страны, которые на протяжении многих лет при отсутствии финансовых средств не могли быть реализованы – это добыча нефти и газа, других полезных ископаемых и пр.;

– внешние источники финансирования способствуют решению насущных социально-экономических задач, например, таких как нехватка внутренних капиталов для развития, недостаточная развитость инфраструктуры, проблемы безработицы и пр.

К середине 90-х гг. Вьетнам преодолел внутренний экономический кризис, практически все показатели социально-экономического развития страны начали стабильно улучшаться. Экономика СРВ перешла на рельсы «самоподдерживающегося роста», при этом заметно увеличилась доля совокупных инвестиций в ВВП страны (с 25% в середине 90-х гг. до 33,5% в 2002 г., при ежегодных темпах роста около 10% на протяжении 2000 – 2002 гг.3). И хотя в последние годы основной прирост здесь происходит за счет прежде всего частных, а также государственных внутренних капиталовложений, тем не менее, значимость внешнего финансирования на данном этапе нельзя преуменьшить4. Попрежнему приоритетной задачей Вьетнама остается привлечение прямых иностранных инвестиций для стимулирования развития как народного хозяйства в целом, так и отдельных его отраслей. Безусловным достижением СРВ можно считать нормализацию отношений с донорским сообществом и возобновление программ ОПР, которые играют особую роль в совершенствовании базовой и социальной инфраструктуры.

Если в ходе привлечение частного иностранного капитала в СРВ были периоды «взлетов и падений», а в последнее время в силу ряда внутренних и внешних причин прослеживается в целом неблагоприятная ситуация снижения инвестиционного интереса А.В. Парменов к стране, то в отношении международной помощи, в принципе, можно говорить об определенных успехах.

С момента принятия Закона об иностранных инвестициях в конце 1987 г. прошло уже более 15 лет, и за этот период конкретное наполнение государственной политики в этой сфере претерпело значительные изменения. С учетом того, что в конце 1980-х гг. в стране практически полностью отсутствовал не только управленческий опыт, но даже минимально необходимые знания о рыночной экономике, разработка нового Закона во многом основывалось на рекомендациях западных экспертов и международных организаций (МВФ, МБ, ПРООН и др.). В результате, по заявленным условиям вьетнамский Закон об иностранных инвестициях получился одним из самых либеральных и льготных в развивающихся странах.

Тем не менее, реальное претворение в жизнь положений Закона столкнулось с немалыми трудностями, связанными с излишней бюрократизацией процесса выдачи лицензий, несогласованностью действий и решений различных ведомств центрального и местного уровней, недостаточной компетенцией чиновников и пр.

К середине 1990-х гг. под давлением постоянной критики со стороны инвесторов и международных организаций, в ходе которой ставилась под сомнение эффективность государственного управления процессом привлечения иностранных инвестиций, вьетнамские власти пошли на ряд достаточно радикальных мер, призванных улучшить ситуацию. В результате в 1996 г. была принята новая редакция Закона, по сути сильно изменившая его содержание и особенно положения, касавшиеся реализации Закона на практике. Затем в 1998 г. и в 2000 г. Национальным Собранием СРВ были приняты дополнительные поправки к новой редакции. В течение последних лет Правительство СРВ продолжило осуществление целого комплекса мер по улучшению бизнес-атмосферы в стране. В частности, 2001 г., по признанию многих местных и зарубежных экспертов, стал наиболее успешным в плане совершенствования нормативно-правовой базы, регулирующей деятельность предприятий с иностранными инвестициями и создания условий, необходимых для стимулирования процесса привлечения ПИИ. К наиболее существенным решениям вьетнамского руководства в этой области можно отнести ряд мер по дальнейшей либерализации валютно-банковских и экспортно-импортных операций, поправки к Закону о земле (в части использования земли под недвижимость в качестве залога), пересмотр и частичную отмену системы «двойных» цен для иностранных и отечественных юридических и физических лиц, ряд изменений в сфере налогообложения предприятий с иностранным капиталом и др.

Правительство осуществило и ряд дополнительных мер, направленных на улучшение бизнес-климата для предприятий с ПИИ. В частности, было принято решение о «пилотном» акционировании подобных предприятий, новые постановления, регулирующие деятельность экспортно-прозводственных, промышленных и научно-производственных зон, договоров о сотрудничестве на принципах строительство-эксплуатацияпередача, строительство-передача-эксплуатация и строительство-передача и др.

В 2001 г. МПИ начало всеобщую ревизию нормативной базы в сфере иностранных инвестиций5. После завершения этой работы было принято решение об отмене недействующих, утративших силу либо ненужных документов.

В сфере улучшения общего инвестиционного климата исключительно важное значение имела ратификация двустороннего Торгового соглашения с США (декабрь 2001 г.).

Это не только активизировало и вывело на новый уровень весь комплекс торговоэкономических отношений с Соединенными Штатами, но и способствовало унификации Индокитай: тенденции развития экономического блока вьетнамского законодательства и приведению его в соответствие с международными нормами6.

В последнее время вьетнамское руководство постоянно подчеркивает еще один фактор, повышающий надежность и привлекательность СРВ в глазах иностранных инвесторов. По итогам 2001 г. Вьетнам был признан самым благонадежным местом в ЮгоВосточной Азии7. Высокий уровень экономической и политической стабильности на протяжении многих лет объективно является одним из сравнительных преимуществ СРВ.

Этот факт, по мнению специалистов, должен будет способствовать повышению уровня доверия международных инвесторов и, следовательно, притоку дополнительных капиталовложений из-за рубежа.

Зарубежные эксперты положительно оценивают и продолжение реализации комплекса мер по дебюрократизации и децентрализации процесса выдачи лицензий. В настоящее время только для наиболее крупных проектов требуется согласование в нескольких инстанциях (стратегически важные проекты должны получить одобрение премьерминистра), для остальных же все большее распространение получает практика решения всех вопросов в одной инстанции, что существенно сокращает время получения лицензии8.

В соответствии с Законом об иностранных инвестициях, во Вьетнаме установлены три основные формы прямых иностранных инвестиций: предприятие со 100% иностранным капиталом, совместное предприятие (СП) и договор о совместной деятельности (ДСД). По данным на конец 2002 г. СП находились на первом месте по объему зарегистрированного капитала (51%), однако по количеству проектов(30% от общего числа) они уступали предприятиям со 100% иностранным капиталом, для которых соответствующие показатели составляли 36% и 66%. Доля реализованного капитала у обеих этих форм инвестиций была примерно равной – 51% у СП и 47% у предприятий со 100% иностранным капиталом9. Договоры о совместной деятельности получили наибольшее распространение в сфере разведки и добычи нефти и газа (договоры о сотрудничестве на основе раздела продукции), а также связи и телекоммуникаций. Общее количество проектов ДСД во Вьетнаме невелико – всего 4%. Однако объемы зарегистрированного (13%) и особенно освоенного (97%) капитала позволяют рассматривать эту форму ПИИ как наиболее эффективную.

Страны АТР остаются важнейшими инвестиционными партнерами Вьетнама. На протяжении последних лет в тройке лидеров по объему ПИИ и количеству зарегистрированных проектов во Вьетнаме по-прежнему находятся Сингапур (281 проект на сумму 7,4 млрд. долл.), Тайвань (1026 проектов на 5,6 млрд. долл.) и Япония (403 проекта на 4,4 млрд. долл.). За ними следуют еще ряд государств и территорий (Южная Корея, Гонконг, Франция), которые осуществляют во Вьетнаме по несколько сотен проектов с объемом инвестиций свыше 2 млрд. долл. (см. Таблицу № 1).

К сожалению, Россия за прошедшее десятилетие утратила свои позиции ведущего инвестора в экономике СРВ. По сути, единственным значимым проектом с российским инвестиционным участием является созданное еще в 1981 году совместное предприятие «Вьетсовпетро» по разведке и добыче нефти и газа на континентальном шельфе юга СРВ, которое можно считать флагманом вьетнамской нефтяной промышленности10. Помимо «Вьетсовпетро» в СРВ зарегистрировано еще несколько десятков проектов с инвестициями из России в таких сферах, как добыча и переработка морепродуктов, производство резино-технических изделий, товаров народного потребления, а также морские грузоперевозки, торговля и др. Однако за редким исключением все эти предприятия являются мелкими и не отличаются успешной хозяйственной деятельностью. К тому же в последние годы большая часть проектов с «российским» инвестиционным участием на самом деле А.В. Парменов является бизнесом проживающих в РФ вьетнамцев, которые таким образом вкладывают свои заработанные в России капиталы.

Сейчас в СРВ зарегистрировано более 4 тыс. проектов с ПИИ из 74 стран и территорий на общую сумму более 39,7 млрд. долл. США11. Объем реализованного капитала достиг почти 22 млрд. долл. (56%), причем в 1988 – 95 гг. было освоено 7 млрд. долл., а в течение 1996 – 2003 гг. – уже 15 млрд. долл.12 (см. Таблицу № 2).

В процессе привлечения иностранных инвестиций во Вьетнам наблюдались периоды определенных «взлетов и падений». В первой половине 90-х гг. инвесторы пришли на «потенциально перспективный и неосвоенный» вьетнамский рынок, занимая свободные ниши и надеясь на то, что все неизбежные на начальном этапе недостатки инвестиционного климата (начиная от неразвитой инфраструктуры до административнобюрократических препятствий) будут постепенно исправлены. Полноценная интеграция СРВ в региональные связи, что в 1995 г. ознаменовалось вступлением страны в АСЕАН, а также установлением дипломатических отношений с США, послужила, безусловно, положительным сигналом для инвесторов, благодаря чему наибольший приток иностранных капиталов во Вьетнам был зафиксирован именно в 1995 – 1996 гг. (7 и 9 млрд. долл.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

Похожие работы:

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования "Международный государственный экологический университет имени А. Д. Сахарова" А. С. Шиляев С. П. Кундас А. С. Стукин ФИЗИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРИМЕНЕНИЯ УЛЬТРАЗВУКА В МЕДИЦИНЕ И ЭКОЛОГИИ Учебно-методическое пособие Рекомендовано к изданию УМО высших...»

«Номер: KZ61VCY00072512 Дата: 15.07.2016 АЗАСТАН РЕСПУБЛИКАСЫ МИНИСТЕРСТВО ЭНЕРГЕТИКИ ЭНЕРГЕТИКА МИНИСТРЛІГІ РЕСПУБЛИКА КАЗАХСТАН МНАЙ-ГАЗ КЕШЕНДЕГІ КОМИТЕТ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ЭКОЛОГИЯЛЫ РЕТТЕУ, РЕГУЛИРОВАНИЯ, КОНТРОЛЯ И БАЫЛАУ ЖНЕ МЕМЛЕКЕТТІК ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИНСПЕКЦИИ ИНСПЕКЦИЯ КОМИТЕТІ В НЕФТЕГАЗОВОМ КОМПЛЕКСЕ АТЫРАУ ОБЛЫСЫ...»

«Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского Биология, химия. Том 2 (68). 2016. № 3. С. 28–35. УДК 581.14:661.162.66(635.656) ДЕЙСТВИЕ ПРЕПАРАТА ЦИРКОН НА РОСТ И РАЗВИТИЕ РАСТЕНИЙ КУКУРУЗЫ В УСЛОВИЯХ ОСМОТИЧЕСКОГО СТРЕССА Собчук Н. А., Чмелева...»

«ГЛОБАЛЬНАЯ ЯДЕРНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ, 2015 №1(14), С. 86–92 КУЛЬТУРА БЕЗОПАСНОСТИ И СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИЙ РАЗМЕЩЕНИЯ ОБЪЕКТОВ АТОМНОЙ ОТРАСЛИ УДК 341.1/8 РОЛЬ И ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ЯДЕРНОГО ПРАВА В С...»

«ISSN 2308-6874 Научно-издательский центр Априори ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА АКТУАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ Материалы IX Международной научно-практической конференции (24 июня 2015 г.) Сборник научных трудов Краснодар УДК 082 ББК 7...»

«ПОЧИНКОВСКИЙ МУНИЦИПАЛЬНЫЙ РАЙОН МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ РИЗОВАТОВСКАЯ СРЕДНЯЯ ШКОЛА ПРИНЯТО УТВЕРЖДЕНО на заседании педагогического совета приказом директора Протокол от 29.08.2016 № 8 от 29.08.2016 № 168 РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ПО ПРЕДМЕТУ...»

«Хайбрахманов Тимур Салаватович КАРТОГРАФИЧЕСКАЯ БАЗА ДАННЫХ ДЛЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЭКОЛОГО-ГЕОХИМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ГОРОДСКИХ ТЕРРИТОРИЙ Специальность 25.00.33 – картография Диссертация на соискание ученой степени кандидата географических наук Научный руководитель в.н.с., к.г.н. Лабутина И.А. Москва – 2...»

«ISSN 1727-9712 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЦЕНТР ГИГИЕНЫ ТРУДА И ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН ЕБЕК ГИГИЕНАСЫ ЖНЕ МЕДИЦИНАЛЫ ЭКОЛОГИЯ ГИГИЕНА ТРУДА...»

«Внеклассное мероприятие для учеников 1-4 классов " Помоги птицам перезимовать" Цель: Расширить знания детей о птицах, вызвать сочувствие к голодающим и замерзающим зимой птицам, учить проявлять заботу к ним.Задачи: Образовательные: Формирование э...»

«198 Matters of Russian and International Law. 2017, Vol. 7, Is. 4A УДК 349.6 Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ Особенности и специфика объекта экологического правонарушения Митякина Надежда Михайловна К...»

«Федеральная целевая программа Государственная поддержка интеграции высшего образования и фундаментальной науки на 1997-2000 годы· экология Под редакцией докт. техн. наук, проф. Г В. Тягунова, докт. техн. наук, проф. Ю. Г Ярошенко Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качес...»

«ООО "С-Терра СиЭсПи" 124498, г. Москва, Зеленоград, Георгиевский проспект, дом 5, помещение I, комната 33 Телефон/Факс: +7 (499) 940 9061 Эл.почта: information@s-terra.ru Сайт: http://www.s-terra.ru Программный комплекс С-Терра Шлюз Экспортный. Версия 4.1 Руководство администратора Настройка шлюза РЛКЕ.00009-01 90 03E 03.02....»

«Якимова Татьяна Николаевна Эпидемиологический надзор за дифтерией в России в период регистрации единичных случаев заболевания 14.02.02 эпидемиология Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских наук Москва 2015 Работа выполнена в...»

«2011 БЕЛКИ ПЕПТИДЫ РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Научный совет по биоорганической химии Учреждения Российской академии наук: Институт биологии Карельского научного центра РАН Институт биоорганической хими...»

«Ученые записки Таврического национального университета имени В. И. Вернадского Серия "География". Том 27 (66), № 2. 2014 г. С. 27–37. УДК 504.7 064.3 ГЕОЭКОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЛАНДШАФТНЫХ УНИКУМОВ (НА ПРИ...»

«Динозавры: назад в прошлое, предсказывая будущее. Тема урока: Назад в прошлое, предсказывая будущее"Цели урока: Образовательные формировать представления детей о далеком прошлом Зем...»

«FOREST FACTS 2 2007 F O R E ST R E S E A R C H AT T H E SW E D I S H U N I V E R S I T Y O F A G R I C U LT U R A L S C I E N C E S Пэр Ангельстам • Маринэ Элбакидзе • Роберт Аксельссон • Наталия Булыгина • Анатолий Петров • Ирина Вуколова Познание для устойчивого лесоуправления и лесопользования на Северо-западе...»

«Образование и наука. 2014. № 2 (111) ЗДОРОВЬЕСБЕРЕЖЕНИЕ УДК 37.037.1+796.01:316 И. В. Манжелей СРЕДОВЫЙ ПОДХОД К ФИЗИЧЕСКОМУ ВОСПИТАНИЮ СТУДЕНЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ Аннотация. В статье обсуждается проблема физического воспитания россиян, которая особенно актуализировала...»

«206 Matters of Russian and International Law. 2017, Vol. 7, Is. 4A УДК 349.6 Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ Механизм возникновения права пользования природными ресурсами в современном экологическом законодательстве Митякина Надежд...»

«Мензбирлік орнитологиялы оамы л-Фараби атындаы аза лтты университеті азастан Республикасы БМ К "Зоология институты" РМК СОЛТСТІК ЕУРАЗИЯНЫ XIV ХАЛЫАРАЛЫ ОРНИТОЛОГИЯЛЫ КОНФЕРЕНЦИЯСЫ (Алматы, 18-24 тамыз 2015 ж.) I. Тезистер Бізді демеушілеріміз: "Мензбирлік орнитологиялы оамы" "азастанны...»

«АНАЛИЗ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ И ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ В БЕЛАРУСИ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПЕРСПЕКТИВ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ И ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ* Елена Ракова** Резюме Зависимость от одного поставщика топливно-энергетических рес...»

«Special material. Land law; natural resources law; environmental law; agricultural law 191 УДК 349.6 Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ О понятии и классификации видов экологического терроризма Алексеева Анна Павловна...»























 
2017 www.kn.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.