WWW.KN.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 11 |

«СОЛТСТІК ЕУРАЗИЯНЫ XIV ХАЛЫАРАЛЫ ОРНИТОЛОГИЯЛЫ КОНФЕРЕНЦИЯСЫ (Алматы, 18-24 тамыз 2015 ж.) I. Тезистер Бізді демеушілеріміз: «Мензбирлік ...»

-- [ Страница 6 ] --

Общебиологический интерес представляют примеры вселения на Камчатку новых видов птиц. Расширяются ареалы в континентальных районах края у галстучника, малого дрозда, возможно черноголового чекана и др. Примерами расширения ареалов от континентальных районов в южном направлении могут быть канадский журавль, бурая пеночка, полярная овсянка и др. Известны примеры пульсаций ареалов (белохвостый песочник, белая сова, тундряная чечётка и др.). Поскольку Камчатка – почти остров, особое значение в качестве путей проникновения на неё птиц имеет трансмиграция (перелёт) и колонизация. В настоящее время (вероятно, так было и в прежние эпохи) это – один из основных путей формирования местной авифауны. Количество залётов птиц, ареалы которых лежат на значительном удалении от Камчатки, имеет тенденцию к увеличению, этому способствуют активная циклоническая деятельность и глобальные климатические изменения. За последние 40 лет на полуострове впервые отмечено размножение 7 или 8 новых видов, но не всегда оно продолжилось в последующие годы. Сибирская горихвостка размножалась только 2 сезона, восточная синица – 10 лет. Известны случаи гнездования отдельных пар далеко от основного ареала: у белой совы, белохвостого песочника, сибирского пепельного улита, рябинника и др. Но есть и примеры успешного закрепления новых видов с формированием местных популяций (полевой и домовый воробьи, клёст-еловик, возможно вальдшнеп). В ближайшее время не исключены попытки размножения на Камчатке цапель. Многие из ныне гнездящихся на Камчатке птиц по происхождению – явные вселенцы.



Состояние популяции камчатской крачки на Камчатке Лобков Е.Г.1, Артюхин Ю.Б.2, Герасимов Ю.Н.2 Россия, Петропавловск-Камчатский, Камчатский технический университет (КамчатГТУ);

e-mail: lobkov48@mail.ru Россия, 683024, Петропавловск-Камчатский, Камчатский филиал Тихоокеанского института географии ДВО РАН;

e-mail: artukhin@mail.kamchatka.ru Камчатская крачка (Sterna camtschatica) – малочисленный узкоареальный вид, занесённый в Красную книгу Российской Федерации.

Его высокая уязвимость обусловлена низкими репродуктивными показателями, трансформацией мест гнездования, прессом хищников, деятельностью человека. Распространён в Северной Америке (Аляска и Алеутские о-ва) и в Азии (от Анадырского залива до юга Сахалина).

В течение последних 40–50 лет, с появлением данных о численности и размещении вида, он стабильно представлен в Азии двумя крупнейшими группировками – камчатской и сахалинской. Орнитологи неоднократно уточняли численность и размещение поселений, представления о численности азиатской части населения вида росли, и это связывалось с более полным обследованием регионов.

Численность камчатской популяции до недавнего времени оценивалась в 8 тыс. пар (Лобков, 1998, 2006). В основу этой оценки легла экстраполяция результатов учётов, проведенных в 1972–1989 гг. разными авторами, которые обследовали примерно 42% рек региона. Составлен перечень поселений. На территории Кроноцкого заповедника до 1994 г. осуществлялся ежегодный мониторинг. В 1990–2014 гг. собрана новая информация, обследованы новые участки морского побережья, ряд мест посещали неоднократно. Ниже – предварительные итоги, к которым мы пришли.

Границы области размножения вида на Камчатке за последние 40 лет не изменились. Но в местах, откуда есть хотя бы небольшие ряды сравнимых результатов учётов, мы нередко видим увеличение численности или тенденцию к этому. Так, в низовье р. Кроноцкой в 1978–1984 гг.





мы насчитывали от 75 до 95 пар, а в 2011–2012 гг. численность оценена в 200 пар (Казанский, 2013). Прогрессирующий рост гнездовий особенно отчётливо наблюдается в северной части зал. Корфа. В 1977 г. мы здесь видели и слышали птиц, но на Корфской косе поселений не нашли. В 1990–1991 гг. впервые насчитали на косе 50–70 пар. В 1998 и 2002 гг. на Корфской косе в сумме гнездились порядка 550 пар; в 2008–2009 гг. – 700–750 пар и примерно столько же или чуть больше (до 800) в 2013 г. В северной части зал. Корфа ныне сосредоточена крупнейшая на Камчатке гнездовая группировка численностью от 780 до 900 пар, в т.ч. колония из 450–550 пар. Ещё одно крупное гнездовое скопление из 600–700 пар находится в низовье р. Камчатки. В поселениях, обследованных за последние годы, в сумме учтены более 3 тыс. пар.

Некоторые расхождения в оценках численности крачек можно отнести на счёт разницы в сроках учёта и методических приёмах, применявшихся разными авторами. Кроме того, мы всегда подчёркивали свойственную камчатской крачке динамичность в размещении поселений. Но даже с учётом этого есть основания полагать, что на Камчатке популяция не сокращается, а скорее растёт. Это принципиально отличается от ситуации на сопредельной американской территории, где численность вида существенно сократилась (Renner et al., 2013).

Биоценотические связи птиц с насекомыми в экстремальных условиях гидротермальных систем Камчатки Лобков Е.Г.1, Лобкова Л.Е.2 Россия, Петропавловск-Камчатский, Камчатский технический университет;

e-mail: lobkov48@mail.ru Россия, Камчатский край, Кроноцкий биосферный заповедник;

e-mail: lel47@mail.ru Проблема «жизни на пределе возможного» – одна из захватывающих среди фундаментальных проблем биологии. В условиях экстремального сочетания физико-химических условий на вулканогенных термальных полях птицы демонстрируют разные аспекты гнездовых и защитных адаптаций (Лобков, 1986, 1988, 1999, 2002, 2003, 2014).

Мы изучали кормовые условия птиц в границах крупных гидротермальных систем в кальдере вулкана Узон и в Долине гейзеров на Камчатке.

В условиях умеренно прогретых (20–30оС) участков с растительностью облик авифауны примерно соответствует зональному орнитологическому комплексу с участием видов разных трофических предпочтений. На лишённых растительности сильно прогретых площадках, где температура поверхности от 42–45оС и выше, и по берегам водоёмов с температурой воды 38–50оС, нередко в условиях интенсивного парения, кормятся кулики, воробьиные, иногда утки и кукушки (отмечены 17 видов, из них 6 регулярно), питающиеся только или преимущественно животной пищей.

Белая (камчатская), берингийская жёлтая и горная трясогузки, монгольский зуёк, фифи и сибирский пепельный улит успешно ловят на сухой или влажной поверхности летающих, бегающих насекомых и тех, что обожглись и отравились возле грифонов. В основе рациона птиц в таких местах – равнокрылые, жуки, бабочки, двукрылые, которых привлекает тёплый грунт.

Среди них настоящие термофилы и насекомые, населяющие соседние зональные биотопы. Иная ситуация складывается вдоль термальных водотоков и на пляжах термальных озёр. Термальные водоёмы специфичны по сочетанию физикохимических условий – особенно те, которые имеют экстремальные показатели температуры, кислотности, минерализации и концентрации токсических элементов и соединений. Потому каждый из них отличается своим обликом населения беспозвоночных-экстремофилов. Птицы поедают тех, что преобладают и доступны в конкретном водоёме.

Это могут быть моллюски, имаго и личинки мух-береговушек (сем.

Ephedridae), хирономид (сем. Chironomidae), комаров-лимониид (сем.

Limoniidae), журчалок (сем. Sirphidae), львинок (сем. Stratiomyidae).

Чаще других на берегах термальных водоёмов кормится белая трясогузка. На оз. Восьмерка (Узон), где при pH =2.4 обитает популяция ацидофильного вида хирономид, наблюдали кормящихся горбоносых турпанов. На р. Гейзерной каменушка и горный дупель поедают пресноводных моллюсков и ручейников.

Личинки мух-эристалин Eristalinus sepulchralis (Sirphidae) питаются бактериями, участвующими в процессах восстановления серы, и, переваривая их, механически откладывают на дно водоёма чистую элементную серу (Лобкова, 2004, 2010, 2014; Лобкова, Лобков, 2003).

Птицы, питаясь насекомыми, участвующими в геохимических циклах, способствуют выносу ряда химических элементов и соединений на поверхность и за пределы гидротерм и тем самым также участвуют в геохимических циклах в гидротермальных экосистемах и в их связях с окружающими экосистемами.

О статусе пребывания птиц на территории заповедника «Басеги» и его окрестностей (Пермский край) Лоскутова Н.М., Наумкин Д.В.

Россия, Пермский край, г. Гремячинск, заповедник «Басеги»;

e-mail: zbasegi@mail.ru Заповедник «Басеги» существует в Пермском крае с 1982 г. В настоящее время в заповеднике, его охранной зоне и ближайших окрестностях выявлено пребывание 199 видов птиц 15 отрядов.

К гнездящимся (с различной степенью редкости) относится 129 видов (64.8%); пролётных видов – 30 (15%); появляющихся в заповеднике зимой – 2 (1%); залётными являются 9 видов (4.5%); и у 29 (14.5%) видов статус в настоящее время не определен. В отношении 12 видов этой группы можно предполагать гнездование.

Редкими гнездящимися птицами являются гоголь, хохлатая чернеть, осоед, тетеревятник и перепелятник, беркут, сапсан, белая куропатка, серый журавль, погоныш, сизая чайка, ушастая сова, филин, воробьиный сычик, вяхирь, вертишейка, кукша, серый сорокопут, оляпка, крапивник, обыкновенный сверчок, соловей-красношейка, синехвостка, черноголовый чекан, мухоловки (серая, малая и пеструшка), пищуха, дубровник. Сибирский конёк отмечен на гнездовании один раз.

Группу пролётных видов составляют в основном арктические и гипоарктические виды куликов и гусеобразных, в качестве пролётных зарегистрированы также чомга, серый гусь, широконоска, серая утка и красноголовый нырок. Только в период пролёта отмечены скопа, орлан-белохвост, дербник и кобчик. Из воробьинообразных регулярны на пролёте краснозобый конёк, пуночка, лапландский подорожник.

Залётные виды (в основном, мигранты южного происхождения) в составе местной фауны – это серощёкая поганка, лебедь-шипун, поручейник, домовый сыч, сплюшка, удод, вертлявая камышевка, горихвостка-чернушка, желтобровая овсянка.

Не определён статус пребывания у следующих видов: большая выпь, чёрный аист, большой подорлик, фифи, большой улит, большой кроншнеп, озёрная чайка, обыкновенная горлица, белая сова, серая, длиннохвостая и бородатая неясыти, седой, белоспинный и малый пёстрый дятлы, желтоголовая трясогузка, иволга, сибирская завирушка, зелёная пересмешка, деряба, пеночка-трещотка, пеночка-зарничка, ястребиная славка, щур, белокрылый клёст, хохлатая синица, белая лазоревка, дубонос. При этом для иволги, ястребиной славки и белой лазоревки в фондах заповедника (карточки встреч и Летописи природы) нет никакой информации.

По результатам обработки накопленных за 30-летнее существование заповедника материалов можно констатировать следующие тенденции в динамике численности и частоте встречаемости тех или иных птиц: для 31 вида недостаточно информации, чтобы делать какие-либо заключения; у четырёх видов численность явно увеличилась (серая цапля, орлан-белохвост, бородатая неясыть, желтая трясогузка); у 24 – явно уменьшилась (черный аист, шилохвость, скопа, черный коршун, беркут, дербник, тетерев, перепел, черныш, ушастая сова, филин, длиннохвостая неясыть, серая неясыть, береговушка, рогатый жаворонок, полевой жаворонок, скворец, оляпка, черноголовый чекан, обыкновенная каменка, обыкновенный соловей, московка, камышовая овсянка, дубровник. Не изменили своего статуса 138 видов, а 2 новых залётных вида (горихвостка-чернушка и желтобровая овсянка) отмечены в последние годы.

Сравнение физиологического состояния воробьиных птиц во время весенней и осенней миграции Лощагина Ю.А.1, Цвей А.Л.2 Россия, Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова;

e-mail: julia.loshchagina@gmail.com, Россия, Калининградская обл., Биостанция «Рыбачий» ЗИН РАН Весенняя и осенняя миграции являются стадиями годового жизненного цикла большинства видов воробьиных птиц, гнездящихся в умеренных и арктических широтах (Jacobs, Wingfield, 2000; Wingfield, 2005). Как весенняя, так и осенняя миграции характеризуются развитием комплекса морфологических, физиологических и поведенческих адаптаций, называемых миграционным состоянием, которое включает гиперфагию и миграционное ожирение, изменение суточного ритма активности и появление соответствующего сезону направления (Дольник, 1975). При этом весенняя миграция проходит в более сжатые сроки и с большей скоростью, чем осенняя (Nilsson et al., 2013). Температура, преобладающие ветра, качество и количество корма, социальные факторы и другие параметры внешней среды также существенно отличаются (Ramenofsky et al., 2008). Весенняя миграция запускается и протекает при увеличивающейся длине светового дня, которая также способствует развитию репродуктивной системы и повышенной секреции андрогенов (Wingfield et al.

, 1990, Gwinner, 1996, Ramenofsky et al., 1999), оказывающих стимулирующее действие на весеннее миграционное состояние (Deviche, 1995; Ramenofsky, Wingfield, 2006). Осенняя миграция протекает при уменьшающейся длине светового дня. Половая система в это время находится в неактивном состоянии (Moore et al., 1982; Dawson et al., 2001). Сезонные различия экологических условий и положение миграций в годовом жизненном цикле с большой вероятностью приводят к различиям в механизмах физиологической регуляции миграционного состояния (Wingfield et al., 1990; Cornelius et al., 2013), однако работ, посвящённых этой проблеме, крайне мало. Мы исследовали физиологическое состояние зарянок (Erithacus rubecula) осенью 2013 г., а также весной и осенью 2014 г. на Куршской косе Балтийского моря. У части пойманных птиц (n=133) были взяты пробы крови, после чего птицы окольцованы, измерены и выпущены. В качестве параметров физиологического состояния мы использовали массу тела, концентрацию кортикостерона в плазме крови (базовую) и гематокрит. Стандартизированная масса тела не отличалась между сезонами (ANCOVA, F(1.123)=0.48, p=0.49).

Средняя концентрация кортикостерона в плазме крови весной (29.4±1.7 (SE) нг/мл) была почти в 2 раза выше, чем осенью (16.5±1.8 нг/мл; ANCOVA, F(1.105)= 4.7, p=0.033). Кортикостерон участвует в энергетическом обмене и характеризует величину физиологического стресса. Весной концентрация кортикостерона в плазме крови может возрастать за счёт гипоталамо-гипофизарной стимуляции надпочечников в результате увеличения длины светового дня (Meier et al., 1965). Гематокрит не различался между весной и осенью (ANCOVA, F(1.122)=1.9, p=0.18); среднее значение составило 51.0±3.8 (SE). Гематокрит отражает количество кислорода, переносимое кровью. Его сходство между сезонами говорит, по-видимому, о сходной потребности в кислороде во время весенней и осенней миграции. Результаты свидетельствуют о том, что у зарянок часть физиологических адаптаций к миграции одинаковы весной и осенью, однако механизмы гуморальной регуляции отличаются.

О двухсторонних международных списках приграничных фаун, нуждающихся в повышенном внимании Луговой А.Е.

Украина, Ужгород, экоклуб «Рутения»;

e-mail: lugovojalexej@mail.ru В настоящее время усилия по охране птиц и прочих животных ориентированы на выполнение международных (Бернская конвенция и т.п.), национальных (Красные книги) и региональных (списки редких видов на местах) документов и рекомендаций. Однако в тех административных областях, которые непосредственно соседствуют с иностранными государствами, ощущается нехватка ещё и четвёртого охранного документа – двустороннего, согласованного между соседствующими странами списка приграничной фауны, нуждающейся в повышенном внимании. Ведь часто требования к охране тех или иных видов в соседствующих друг с другом государствах не совпадают, в то время как животные, тем более птицы, госграниц «не признают», свободно их пересекают. И такие местные популяции животных в одночасье оказываются в разных, порой противоречащих друг другу ситуациях. Например, в одной стране на конкретный вид продолжают охотиться, тогда как в соседней стране он взят под полную охрану (так обстоит дело с волком на границе Польши и Украины, близкие к этому ситуации наблюдаются и в деле охраны отдельных видов птиц). В итоге некоторые природоохранные мероприятия, которые осуществляются в приграничной зоне только в одной из соседствующих стран, имеют небольшой шанс на успех. Не следует забывать и того, что вдоль одной лишь западной государственной границы Российская Федерация соседствует с 6, а Украина с 7 иностранными государствами дальнего зарубежья. А это не только разная по видовому составу фауна, но и разные нюансы правил и установок по её охране. Поэтому списки особо охраняемых приграничных видов фауны (или, допустим, одних лишь птиц) окажутся в каждом отдельном случае тоже разными. Согласованные списки между зоологами Мурманской области и прилежащим административным регионом Норвегии будут отличаться от тех, которые составят зоологи Псковской области совместно с коллегами из прилежащего региона Латвии. А специалистам Закарпатской области Украины придётся одновременно учитывать природоохранную специфику сразу четырёх прилежащих стран – Польши, Словакии, Венгрии и Румынии… При разработке планов совместной международной деятельности в деле охраны приграничной фауны при определении видов, которые будут внесены в упомянутые списки и, надо отдавать предпочтение правилам и опыту той страны, в которой методы исследований и защиты животных более результативны и, по отношению к конкретным видам, более гуманны. Следуя этому правилу, необходимо с обеих сторон отказываться от национальных амбиций, не «цепляться» за привычный, зато «свой», способ решения проблем, а смело перенимать лучший опыт соседей.

Антропогенная трансформация фауны и населения гнездящихся птиц в процессе урбанизации (на примере города Тюмени) Лупинос М.Ю.

Россия, Тюмень, Тюменский университет, Институт биологии;

e-mail: mariya_lupinos@mail.ru Появление новых и рост старых городов приводит к освоению урбосистемами всё больших территорий, способствует образованию своеобразных ландшафтов со своими орнитокомплесками. Город представляет собой уникальный полигон для изучения адаптационных процессов, происходящих в сообществе птиц.

Исследования по воздействию урбанизации на сообщества птиц были проведены в 2009–2011 гг. в г. Тюмени и его окрестностях. Город Тюмень расположен в юго-западной части Западно-Сибирской равнины, на обоих берегах р. Туры. Современная площадь города составляет 235 км, общая численность населения – около 630 тыс. человек.

Количественные учёты птиц проводились на постоянных маршрутах с неограниченной полосой и последующим раздельным пересчетом на площадь по средним дальностям обнаружения (Равкин, 1967).

Изучали ценотические показатели орнитокомплексов: видовой состав и разнообразие, биотопическую приуроченность, структуру доминирования, особенности гнездовой биологии и поведения птиц, на примере модельных видов в условиях урбанизированных и естественных ландшафтов.

На обследованных территориях г. Тюмени и его окрестностей выявлены 128 гнездящихся видов птиц, относящихся к 14 отрядам и 34 семействам, что составляет 36% орнитофауны Тюменской обл. (Равкин и др., 1994; Гашев, Шаповалов, 2007).

От окраин города к его центру снижаются показатели видового богатства, разнообразия и устойчивости сообществ птиц, однако возрастает индекс доминирования Симпсона и общая плотность населения птиц. В селитебных районах города сложились орнитоценозы, в которых доминируют синантропы: домовый воробей Passer domesticus, полевой воробей Passer montanus, сизый голубь Columba livia, и белая трясогузка Motacilla alba. Успешно осваивают урболандшафты Тюмени грач Corvus frugilegus, горихвостка-чернушка Phoenicurus ochruros и рябинник Turdus pilaris.

Чувствительность птиц к воздействию антропогенных факторов, а также анализ корреляции между обилием отдельных видов и степенью антропогенной нагрузки позволяет выделить ряд видов птиц, которых можно использовать в качестве индикаторов степени антропогенной нарушенности орнитоценозов обследованных территорий г. Тюмени и его окрестностей.

В ходе проведённых исследований было установлено, что у птиц на урбанизированных территориях в отличие от их природных аналогов вырабатываются приспособительные реакции в условиях и способах добывания кормов, в особенностях гнездования и экологии размножения, а также в отношении птиц к человеку, что выражается в сокращении дистанции вспугивания птиц.

В селитебных ландшафтах изменяется гнездовая экология микропопуляций птиц по сравнению с контрольными территориями. Отмечается увеличение гнездовой плотности модельных видов, изменение спектра древесно-кустарниковой растительности, используемой для устройства гнёзд, высоты расположения гнёзд, размера кладки и общей продуктивности размножения птиц.

В урболандшафтах сокращается дистанция вспугивания птиц.

Наблюдения, проведённые за птицами в пригороде Тюмени, показывают, что птицы подпускают человека на расстояние не ближе 30 м.

В селитебных кварталах города с многолюдными улицами дистанция вспугивания сводится к минимуму (1–3 м).

К вопросу о формировании городских популяций птиц в Палеарктике Лыков Е.Л.

Россия, Москва, Знаменское-Садки, «ВНИИ природы»;

e-mail: e_lykov@mail.ru Предпосылки к возникновению популяций птиц, обитающих вблизи человека, возникли с момента возникновения первых относительно крупных поселений человека (Резанов, Резанов, 2010). В последние десятилетия процесс синантропизации значительно ускорился. Увеличивается как численность видов, ранее вселившихся в города, так и число видов, колонизирующих городскую среду. Эти процессы проиллюстрированы на примере Калининграда, где автор провел многолетние детальные исследования (Лыков, 2009).

У большинства видов птиц на территории Палеарктики городские популяции возникли в западной её части. Такие участки являлись так называемыми центрами формирования городских популяций.

Несмотря на большое число проведённых исследований по птицам города, до сих пор ряд вопросов остается без определённого ответа. В частности, не известен точный механизм синантропизации.

В общей сложности в литературе описано не так много случаев, когда процесс синантропизации был детально прослежен у отдельных представителей орнитофауны, начиная с первых предпосылок колонизации городских территорий и заканчивая формированием стабильных городских популяций.

В целом можно рассмотреть два сценария возникновения городских популяций. При первом сценарии образуется центр формирования популяции («затравка») и затем происходит закономерное распространение популяции в определённом направлении/направлениях.

Другими словами, происходит расширение области распространения такой популяции внутри уже сложившегося ареала природной популяции. При втором сценарии возникновение городских популяций протекает хаотично в разных точках ареала природной популяции, и нередко такие популяции возникают на значительном удалении друг от друга. Они могут формироваться за сотни километров от ближайших уже сформированных популяций, причём, судя по всему, наличие или отсутствие городских популяций в соседних городах не влияет на данный процесс.

Анализ имеющихся опубликованных данных позволил выявить наличие тенденции к освоению урбанизированной среды, ослабевающей в направлении с запада на восток, у таких видов, как вяхирь, чёрный дрозд, сойка, певчий дрозд и зарянка (Лыков, 2009). Наиболее отчётливо эта тенденция выражена у первых двух видов, по которым в литературе имеется более или менее обширный материал, начиная с момента формирования первых городских популяций. Очевидно, что у этих видов возникновение городских популяций произошло по первому сценарию.

Судя по всему, у большинства видов возникновение специализированных городских популяций произошло заново в каждом городе, т.е. по второму сценарию. В пользу этого говорит отсутствие у большинства видов географических закономерностей в освоении урбанизированных местообитаний (Лыков, 2009). К примеру, у сороки, ведущей оседлый образ жизни, городские популяции, очевидно, возникли самостоятельно в каждом из городов. Одним из подтверждающих фактов этого служит фрагментированный ареал городской популяции вида. Сорока колонизировала многие, но не все крупные города Палеарктики. Например, до сих пор не сформированы полноценные городские популяции в Москве, Санкт-Петербурге, Павлодаре (Казахстан), Иркутске, где она гнездится лишь на окраинах (Храбрый, 1991; Калякин, Волцит, 2006; Тарасовская и др., 2010; Мельников, 2012).

Материалы антропогенного происхождения в гнёздах чёрного дрозда в Калининградской области Лыков Е.Л.1, Шубина Ю.Э.2, Федерякина И.А.2 Россия, Москва, Знаменское-Садки, «ВНИИ природы»;

e-mail: e_lykov@mail.ru Россия, Липецк, Липецкий педагогический университет;

e-mail: J-Shubina@yandex.ru В Калининградской области чёрный дрозд (Turdus merula) – обычный гнездящийся, пролётный и зимующий (в городах) вид. В большинстве лесов его численность высока и в последние десятилетия проявляет тенденцию к росту (Гришанов и др., 2000). В Калининграде сформировалась крупная городская популяция этого вида (Лыков, 2009).

Для исследования строительного материала использовали гнездовые постройки, собранные в 2006–2007 гг. в лесопарках, парках и скверах г. Калининграда (n=35) и гнёзда из крупных лиственных и смешанных лесов окрестностей Калининграда и Калининградской области (n=35). Взвешивание отдельных компонентов производили на аналитических весах с точностью до 0.01 г. Материалы, использованные птицей для постройки каркаса гнезда и лотка, при разборке анализировались раздельно. В данном сообщении обсуждаются только материалы антропогенного происхождения.

Масса таких материалов в каркасе гнезда из городских местообитаний составляет от 0 до 4.8 г (в среднем 1.2±0.22), из природных биотопов – от 0 до 1.7 г (в ср. 0.1±0.07); в выстилке из городских местообитаний – от 0 до 1.3 г (в ср. 0.1±0.04), из природных местообитаний – от 0 до 2.1 (в ср. 0.1±0.06). В городских и природных местообитаниях встречаемость материала антропогенного происхождения в каркасе составила 74.3 и 14.3%, соответственно, в выстилке – 25.7 и 11.4%, соответственно. Таким образом, в городе чёрный дрозд значительно чаще и в большем количестве использует этот тип материала при сооружении каркаса гнезда, чем при выстилке лотка. В природных местообитаниях антропогенный материал в каркасе и выстилке лотка встречается с одинаковой частотой, и его средняя масса в этих структурных компонентах гнезда не отличается. Содержание антропогенных материалов составляет до 4.4% от общей массы гнезда в городских условиях и до 1.4% в природных местообитаниях.

Среди материалов антропогенного происхождения в гнёздах из городских местообитаний отмечены 11 компонентов, в гнёздах из лесных биотопов – 6 компонентов. Это куски полиэтиленовых пакетов (встречаемость 51.4 и 2.9%, соответственно), синтетическая веревка (42.9 и 5.7%), леска (22.9 и 8.6%), синтетические волокна (5.7 и 0%), магнитофонная лента (5.7 и 5.7%), пеньковая верёвка (2.9 и 2.9%), вата (2.9 и 0%), новогодняя ёлочная мишура (2.9 и 0%), хлопчатобумажные нитки (2.9 и 0%), пенопласт (2.9 и 0%), тесьма (2.9 и 0%), целлофан (0 и 2.9%). В городских биотопах в гнёздах дроздов чаще встречаются полиэтилен и синтетическая верёвка, в естественных биотопах этот тип материала используется без каких-либо предпочтений.

Материалы антропогенного происхождения могут замещать природные материалы со сходными теплофизическими свойствами (Шубина и др., 2006). Судя по всему, использование в каркасе гнездовой постройки материалов антропогенного происхождения демаскирует гнездо: в Калининграде чёрные дрозды нередко использует при строительстве гнёзд крупные куски полиэтиленовых пакетов, которые свисают со стенок построек.

Экология ушастой и болотной сов во внегнездовой период в европейской части России Макарова Т.В.

Россия, Москва, Московский педагогический университет;

e-mail: tvmakarova22@gmail.com Исследования проводили в 2001–2013 гг. в Москве, Московской обл. и Ставропольском крае. Временные границы внегнездового периода обоих видов сов широко варьируют. Начало этого периода у ушастой совы (Asio otus), в отличие от болотной (A. flammeus), не зависит от обилия основного вида жертв. Окончание периода у обоих видов связано с исчезновением снежного покрова и средней температурой весны. К северу зимовки ушастых сов (УС) в Европейской России ограничены 60o с.ш., болотных сов (БС) – 58o с.ш. Граница ежегодных коллективных зимовок УС в континентальной части доходит до 55oс.ш. Групповые зимовки БС образуются южнее 52o с.ш., но нерегулярно. Численность УС в скоплениях в северной части зимнего ареала, как правило, не превышает 8–10 особей на одном месте днёвки, в южной – достигает 80–100 и более особей. Группировки БС даже на юге Европейской России в основном не превышают 10–15 особей. Межгодовые изменения численности УС в зимних скоплениях на северном пределе зимовочного ареала определяются обилием видов-двойников обыкновенной полёвки, а внутрисезонная динамика связана с изменением глубины снежного покрова и силы ветра, влияющих на доступность жертв и условия охоты. Численность и распределение УС на месте зимовки зависит от типа и количества доступных деревьев. Наиболее пригодными для днёвки сов являются ели, в меньшей степени сосны и туи, на которых они чаще занимают места в среднем ярусе кроны, вблизи ствола. БС обычно устраивает присады на земле в открытых биотопах вне населенных пунктов. Единичных особей можно встретить в черте населённых пунктов в т.ч. на деревьях и совместно с УС. Доля обыкновенных полёвок в зимнем рационе УС зависит как от их обилия в природе, так и от изменений глубины снежного покрова и температуры в течение зимы. При недостатке обыкновенной полёвки совы дополняют рацион мышами и птицами, что связано с особенностями поведения и активностью жертв. Таким образом, УС обладают большой пластичностью в выборе корма. Для БС расширение спектра питания в зимний период не характерно. Размещение УС на днёвках также даёт им преимущество в защите от погодных факторов зимой. Подобные различия между двумя видами могут являться одной из причин различий в дальности перемещения сов от мест размножения в разных районах Европейской России во внегнездовой период. Самые северные гнездовые группировки УС при любых условиях зим совершают перемещения, совы из центральных и южных районов в благоприятные зимы могут ограничиваться ближними перемещениями или круглогодичным пребыванием в районе размножения. БС из северных и центральных районов совершают значительные перемещения на зимовку и только в южных регионах могут оставаться зимовать в благоприятные по кормовым и погодным условиям зимы.

Распределение и структура гнездовых поселений птиц-норников на Ставрополье Маловичко Л.В.

Россия, Москва, Российский аграрный университет – МСХА им.

К.А. Тимирязева;

e-mail: l-malovichko@yandex.ru Размещение и численность птиц-норников во многом зависит от наличия и характера береговых обрывов, которые исторически были исходными их местообитаниями. Хозяйственное освоение Ставропольского края создало для гнездования птиц-склерофилов новую базу, подобную естественной, которая ныне стала для них основной.

У облигатных норников представлен весь спектр пространственных структур гнездовых поселений: от одиночного гнездования до огромных, в несколько тысяч пар, колоний с предельно плотным расположением гнёзд.

На Ставрополье преобладает смешанный тип колоний, когда один и тот же береговой обрыв одновременно используют два или более вида. Виды-основатели таких колоний – облигатные норники – щурки и береговые ласточки. Всего на территории края нам известны 440 поливидовых и 72 моновидовых колоний.

В поливидовых колониях на гнездовании отмечены: пеганка (Tadorna tadorna), огарь (T. ferruginea), обыкновенная пустельга (Falco tinnunculus), сизый голубь (Columba livia), филин (Bubo bubo), домовый сыч (Athene noctua), золотистая щурка (Merops apiaster), сизоворонка (Coracias garrulus), удод (Upupa epops), береговая ласточка (Riparia riparia), белая трясогузка (Motacilla alba), обыкновенный скворец (Sturnus vulgaris), розовый скворец (S. roseus), галка (Corvus monedula), обыкновенная каменка (Oenanthe oenanthe), каменка-плешанка (O. pleschanka), большая синица (Parus major), полевой воробей (Passer montanus), домовый воробей (P. domesticus).

Моновидовые поселении образует зелёная щурка (Merops persicus).

Гнезда каменки-плясуньи (O. isabellina) обнаружены исключительно у кошар, по 1–2 пары. Одиночные гнёзда зимородка (Alcedo atthis) были найдены в береговых обрывах рек, каналов и озёр.

За последние 15 лет произошло перераспределение колоний и численности птиц-норников. В 1983–1995 гг. наиболее сложные по структуре поселения были характерны для центральных и северо-западных частей края. Колонии, расположенные в восточной части региона, были значительно беднее по видовому составу и меньше по размерам.

В последнее десятилетие в результате спроса на строительный материал появилось много песчаных и глиняных карьеров. Однако из 23 обследованных карьеров колонии птиц отмечены только в 11. Это объясняется тем, что многие карьеры расположены среди сельскохозяйственных полей, и в этих местах отсутствуют животноводческие комплексы (численность скота в кризисный период в регионе сократилась в 3 раза). В настоящее время животноводство в большей степени развито в восточных и северо-восточных районах Ставрополья, чем и обусловлено большее число колоний в этой части края (птицы предпочитают кормиться рядом с животными).

В настоящее время обрывы естественного происхождения (высокие берега рек и озёр, стенки оврагов) имеют гораздо меньшее значение в распределении колоний птиц-склерофилов, чем антропогенные: в естественных обрывах отмечены всего 18.9% от общего числа колоний.

Авифауна животноводческих комплексов на юге России Маловичко Л.В., Пыхов С.Г.

Россия, Москва, Российский аграрный университет – МСХА имени К.А. Тимирязева;

e-mail: l-malovichko@yandex.ru Материалы, послужившие основой для настоящей работы, были собраны в пределах Ставропольского края в 2004–2014 гг. На территории края насчитывается около тысячи кошар, 200 крупных комплексов по содержанию крупного рогатого скота и около 900 овцеферм (данные Управления Россельхознадзора по СК). Нами обследованы с различной степенью полноты 145 животноводческих комплексов.

Сооружения в пределах территории животноводческого комплекса, где мы учитывали птиц, различаются формой, размерами, наличием древесных насаждений, строительным материалом; одни закрытые и доступны птицам снаружи, другие открытые и доступны для гнездования внутри.

За период наших исследований в летний период здесь отмечены 47 видов птиц, 26 из них – гнездящиеся.

Преобладают виды-эврибионты:

полевой (Passer montanus) и домовый (P. domesticus) воробьи, удод (Upupa epops), сизый голубь (Columba livia), белая трясогузка (Motacilla alba), скворцы – обыкновенный (Sturnus vulgaris) и розовый (S. roseus), каменка-плясунья (Oenanthe isabellina), домовый сыч (Athene noctua).

В восточных районах Ставропольского края на кошарах доминирует зелёная щурка (Merops persicus).

Если около строений имеются деревья, то на них охотно поселяются чернолобый сорокопут (Lanius minor), иволга (Oriolus oriolus), кольчатая горлица (Streptopelia decaocto), обыкновенная пустельга (Falco tinnunculus), кобчик (F. vespertinus), сорока (Pica pica), серая ворона (Corvus cornix), ушастая сова (Asio otus).

Животноводческие комплексы играют большую роль в сохранении биоразнообразия региона. Разнообразие и мозаичность экологических условий обитания птиц, микроклиматические условия, дополнительные источники пищи, места ночёвок, укрытия от непогоды, особенно в зимний период, отсутствие хищников – все эти факторы привлекают большое количество птиц, как в численном, так и видовом отношении.

Древние фауны птиц Байкальского региона Мартынович Н.В.1, Филиппов А.Г.2, Зеленков Н.В.3, Волкова Н.В.3 Россия, Калининград, Музей Мирового океана;

e-mail: martynovichn@mail.ru, Canada, T4B3L3, Alberta, Airdrie, 752 Luxstone Square SW, Karst Research Inc.;

e-mail: andrei_filippov@hotmail.com Россия, Москва, Палеонтологический институт им. А.А. Борисяка РАН;

e-mail: nzelen@paleo.ru Уникальный природный объект оз. Байкал с его древней геологической историей, разнообразием прилегающих ландшафтов и фаун издавна привлекает внимание натуралистов, в т.ч. орнитологов. Современная авифауна Байкала и прилегающих территорий многочисленна и разнообразна, только для Байкала указаны 236 видов. Вплоть до настоящего времени представления о генезисе фауны птиц Байкальского региона разрабатывались в основном без использования палеонтологических данных, однако, постепенно обогащающаяся летопись ископаемых птиц Байкала позволяет прямо судить об историческом развитии авифауны птиц региона.

Древнейшая известная фауна птиц Байкальского региона связана с Тагайским местонахождением на о. Ольхон. Возобновившиеся в последние годы раскопки на местонахождении позволили собрать богатую коллекцию остатков птиц, включающую более 20 таксонов видового ранга, относящихся не менее чем к 11 семействам. Тагайская авифауна – первая представительная фауна птиц раннего миоцена в Азии. Примечательно, что по таксономическому составу она весьма сходна с близкими по возрасту фаунами Западной и Центральной Европы и составлена преимущественно из представителей ныне вымерших родов птиц.

Исторически находки ископаемых птиц в Забайкалье связаны с плиоценовыми и плейстоценовыми остатками скорлупы страусов (Struthio asiaticus). Спорные изображения этой крупной птицы остались в виде центральноазиатских петроглифов, а остатки в виде многочисленных фрагментов скорлупы регулярно встречались среди археологических артефактов по дюнам, выдувам лессовидных отложений речных долин, в т.ч. Южного Забайкалья. Основные верхнеплиоценовые местонахождения птиц Забайкалья – Береговая и Тологой. В красноцветных глинах и песках Береговой найдена многочисленная скорлупа яиц страуса, фрагмент его тарзометатарзуса, кости утиных (Anser tchicoicus, Tadorna petrina), фазановых (Perdix margaritae, Plioperdix ponticus) и куликов (Limnodromus sp., Phalaropus eleonorae), а также большое число костей мелких воробьиных птиц, среди которых определены Calandrella cf. rufescens, Turdus sp., Sitta sp. и Paradoxornis sp. В Тологое помимо скорлупы страусов найдена метакарпальная кость орлана (Haliaeetus sp.).

Прибайкалье – гористо-лесная территория; основные материалы по птицам – позднечетвертичные, происходящие в основном из пещерных местонахождений. Самые яркие памятники – пещера Куртун-1 с каргинским позднеплейстоценовым фаунистическим комплексом (20 видов в основном таежных птиц) и позднеголоценовая Саган-Заба-7, в которой отрыто 50 видов водоплавающих, околоводных и лесостепных птиц. Особняком стоит пещера Ая, в миоценовых отложениях которой были обнаружены две кости птиц.

В северном Забайкалье хорошо изучен археологический памятник финала палеолита Большой Якорь-1 с доминированием Lagopus mutus, в центральном Забайкалье определены материалы из голоценовых погребальных комплексов (могильники Фофановский и Бухусан) с преобладанием костей от дневных хищных птиц, в восточном Забайкалье определены новые позднеплейстоцен-голоценовые материалы из пещер долин рек Шилка и Менза.

Нужно признать, что изучение ископаемых птиц Байкальского региона еще только начинается. Перспективным направлением видится поиск новых и дополнительное обследование известных птичьих местонахождений.

Осенняя миграция трёх видов соловьев (Luscinia cyane, L. sibilans и L. calliope) в Южном Приморье Масловский К.С.1,2, Вальчук О.П.1,2 Россия, Владивосток, БПИ ДВО РАН;

e-mail: malus_07@mail.ru, Россия, ОО «Амуро-Уссурийский центр биоразнообразия птиц»;

e-mail: olga_valchuk@mail.ru Исследования проводили в 1998–2013 гг. на станции кольцевания «Амуро-Уссурийского центра биоразнообразия птиц» (Южное Приморье, долина р. Литовка). Всего отловлены 2253 особей соловьякрасношейки, 942 синего и 548 соловья-свистуна. Синий соловей в районе исследований гнездится, поэтому на протяжении всего периода местные птицы с дорастающим оперением встречаются в отловах наряду с транзитными мигрантами в свежем пере. Начало пролёта транзитных птиц, по-видимому, совпадает с увеличением числа птиц в отловах (двадцатые числа августа). С конца августа до I декады сентября отмечается от 1 до 4 пиков численности, 1–2 из которых выражены наиболее ярко. Молодые самцы и самки в отловах встречаются равномерно, взрослые спорадично на протяжении всей миграции. Завершается пролёт во второй половине сентября. Самая поздняя регистрация вида отмечалась 28.09.1999 г.

Соловей-свистун и соловей-красношейка практически не гнездятся в долине Литовки, даты их первых отловов можно считать началом миграции. Особенности миграции разных половозрастных групп соловья-свистуна трудно оценить из-за отсутствия чётких признаков определения. Самая ранняя дата отлова – 19.08 (2010, 2012 гг.), большинство первых регистраций приходится на начало сентября. Пики активности отмечаются во II–III декадах сентября. Завершается миграция в I декаде октября. Самая поздняя регистрация отмечалась 24.10.2005 г. В среднем миграция вида длится 33 дня (n=16). Миграционную остановку совершили 67 свистунов (12% от числа отловов), из них на 1–3 дня задержались 58% птиц, на 4–6 дней – 21% и свыше 7 дней – 21 %. Максимальная продолжительность остановки составила 16 дней.

Ранее нами установлено, что через Южное Приморье могут мигрировать представители разных географических рас соловьякрасношейки – L. calliope calliope, L. calliope anadyrensis и, возможно, L. c. camtschatkensis (Спиридонова и др., 2013). В целом миграция вида продолжается 44 дня (n=16). Большинство первых регистраций приходится на вторую неделю сентября, самая ранняя встреча – 2.09.2009 г. Первыми отмечаются молодые самки, пролёт взрослых и молодых самцов начинается в среднем через 7 дней, последними мигрируют взрослые самки. С двадцатых чисел сентября до начала октября отмечается 1–3 пика численности. Промежутки между пиками составляют около 10 дней. Миграция заканчивается во второй половине октября, взрослые птицы покидают Приморье в более ранние сроки.

Самая поздняя дата отлова – 11.11.2006 г. За годы исследований 200 птиц (8.9% от числа отловов) совершили миграционную остановку, 55% задержались на 1–3 дня, 29% – на 4–6 дней и около 16% – на срок более 7 дней. Максимальная продолжительность остановки составила 19 дней. Только у 1/3 остановившихся птиц наблюдалось увеличение жирности и массы тела, в то время как у остальных эти показатели оставались неизменными или снизились.

Динамика фенотипической изменчивости сизой чайки в колонии острова Туренец, Пермский край Матвеева Г.К., Крюкова Л.А., Юрченко В.В., Милитдинова Ю.А., Дурасова Ю.И.

Россия, Пермь, кафедра зоологии ПГГПУ;

e-mail: galkron@mail.ru Многолетняя динамика изменчивости особей в пределах одной популяции даёт богатый материал для изучения микроэволюционных процессов, происходящих в этой популяции. Такие исследования более 30 лет проводятся на о. Туренец, на котором располагается колония сизой чайки (Larus canus). Остров в 1978 г. получил статус орнитологического заказника и имел площадь 70.5 га. После ограничения хозяйственной деятельности он сильно зарос и в связи с размыванием уменьшился до 10 га. Колония численностью в 2 тыс. пар к настоящему времени сократилась до 200 гнёзд, плотность размещения гнёзд в центре колонии увеличилась до 60 пар/га.

Из-за сильной конкуренции за место для гнезда многие пары вытесняются на пляжную часть острова, где и откладывают яйца, однако с подъёмом воды эти кладки гибнут. Таким образом, участок превратился в своеобразную экологическую ловушку для чаек. 14% от общего числа кладок были подвержены затоплению или разорены. Общая успешность размножения сизых чаек в колонии составила 45.2%.

Длительность инкубации и темп эмбриогенеза имеет в пределах колонии асинхронный характер. Сроки эмбрионального развития составляют 21–26 суток, быстрее развиваются эмбрионы из центра колонии. Эмбриональная смертность в последние годы – до 6.6%.

Нестабильные и изменяющиеся экологические условия существования микропопуляции сизой чайки о. Туренец могут влиять на темп эмбриогенеза и, соответственно, предопределять фенотипическую изменчивость. Так, в последние годы мы выявили достоверные изменения в сторону уменьшения размеров яиц сизой чайки. В 2009 г. размеры составляли 59.9±0.1142.2±0.09 мм, а в 2014 г. – 58.74±0.1641.9±0.08 мм (коэффициент достоверности 5.97 и 2.49).

Анализ средних значений морфометрических параметров птенцов в день вылупления показывает, что наибольшим изменениям за 30-летний период исследований подверглась длина цевки (размах вариации 5.2 мм). Наиболее вариабельный параметр птенцов в день вылупления – масса тела; наибольшее стандартное отклонение от среднего наблюдалось в 2013 г. (7.6 г). Существенных отклонений в длине клюва, цевки и третьего пальца за последние 5 лет не выявлено.

Таким образом, на фоне депрессии колонии сизой чайки на о.

Туренец (сокращение численности птиц, уменьшение пригодной для гнездования площади) наблюдаются достоверные изменения линейных параметров яиц и годовые флуктуации морфометрических параметров птенцов в пределах нормы реакции.

Блохи (Siphonaptera) птиц-дуплогнёздников Москвы и Московской области Матюхин А.В.

Россия, Москва, ИПЭЭ им. А.Н. Северцова РАН;

e-mail: amatyukhin@rambler.ru Сведения о фауне и численности блох птиц Москвы и области в литературе практически отсутствуют. Отдельные сведения о Cerathophyllus delichoni, C. farreni, C. hirundinis C. styx приведены в работах Н.Ф. Дарской (1950, 1964); некоторые данные по блохам домового воробья – в монографии А.И. Ильенко (1976).

Всего обследованы 8 327 птиц 127 видов, 527 гнёзд 53 видов птиц, собраны 8 745 имаго блох, в гнёздах найдены 9 032 личинок. До вида энтомологом О.В. Слободянюк определены 1682 блохи.

В результате просмотра многочисленного материала блохи зарегистрированы у 11 видов птиц-дуплогнёздников. При этом большая часть насекомых (99.999%) собрана из 130 гнёзд пернатых 10 видов, а незначительное количество имаго (8 блох) встречены на двух экземплярах птиц, относящихся к 2 видам. Таким образом, индекс встречаемости (ИВ) блох в гнёздах составил 31.3%, а на птицах – 0.36%.

Преимагинальная фаза развития (личинки) были обнаружены в гнёздах домового воробья.

Число имаго в одном гнезде колебалось от десятка до 576 (обыкновенная лазоревка) экземпляров, составляя в среднем 55. По обилию блох, встреченных в гнёздах, выделяются такие виды как обыкновенный скворец, мухоловка-пеструшка, большая синица, обыкновенная лазоревка, полевой и домовой воробьи. На самих птицах блохи встречались в единичных экземплярах (от 1 до 3). Только у обыкновенного скворца блохи были обнаружены как в гнёздах, так и на самих пернатых.

Исходя из определённого до вида материала (1573 блохи), на птицах-дуплогнёздниках Москвы и области в период наблюдений зарегистрированы 2 вида блох. Доминирующим является С. tribulis (64.21%). Численность C. gallinae составляет 35.79% от численности Ceratophyllus tribulis. В лесопарках Москвы и области блоха была обычна в гнёздах домового и полевого воробья, обыкновенного скворца. Из 24 гнёзд домового воробья были собраны 717 блох, в 3 гнёздах полевого воробья – 96, в 10 гнёздах обыкновенного скворца – 75 блох.

На животноводческом комплексе д. Толстопальцево она найдена на сизом голубе.

Ceratophyllus gallinae. В наших сборах был обычен для ряда видов (полевой воробей, мухоловка-пеструшка, обыкновенный скворец, большая синица, лазоревка, большой пёстрый дятел, малый пёстрый дятел и др.). Индекс доминирования блох в сборах составил 33.4%.

Особенно многочисленна блоха в гнёздах домового воробья: в административных зданиях в центре Москвы в 8 гнёздах зарегистрированы 372 блохи. Из 6 гнёзд обыкновенного скворца были выбраны 162 блохи. Как случайный паразит отмечен на сизом голубе в животноводческом комплексе д. Толстопальцево. Блоха найдена также в гнёздах варакушки и на самой птице.

О расширении ареала пустынной каменки на запад Матюхин А.В.1, Башмаков А.А.2, Парфенов А.В.3 Россия, Москва, ИПЭЭ им. А.Н. Северцова РАН;

e-mail: amatyukhin@rambler.ru, Казахстан, Ганюшкино, Атырауская противочумная станция, Казахстан, Уральск, Уральская противочумная станция В третьем томе сводки «Птицы Казахстана» есть указание на находку этого вида с выводком у ст. Жамансор (Урало-Эмбинское междуречье) А.Н. Пославским в 1960 г. Были ли это первые попытки расселения вида на север и на запад – сейчас установить сложно. В 1960–1997 гг. Волго-Уральское междуречье интенсивно изучал В.Л. Шевченко, но никаких сведений о пустынной каменке в литературе нет. В 1977, 1984 и 1990 гг. одним из авторов статьи предпринимались экспедиции в эти же районы с целью изучения пустынной славки (Sylvia nana). Пустынная каменка в эти годы не отмечена.

Согласно данным О.В. Белялова и М.В. Пестова (2011), 11.06.2006 г.

в Волго-Уральских песках (47о02' с.ш., 50о28' в.д.) найдено гнездо (правда, не указано с птенцами или с кладкой), а 10.05.2011 г. близ пос. Исатай (46о47' с.ш., 50о10' в.д.) на маршруте 3 км были учтены 10 поющих самцов и отмечены 2 самки.

Нами в пос. Исатай 25–29.05.2012 г. были предприняты поиски гнёзд и отлов птиц. На маршруте в 700 м вдоль ж/д полотна Астрахань – Атырау были найдены три пары пустынной каменки. На территории № 1 были отловлены оба партнёра в гнезде, расположенном в норе песчанки; на его выходе отмечен слабо летающий птенец (10–11 дней). Вторая пара кормила вылетевших птенцов на расстоянии 300– 400 м от первой, а в 150–200 м от второго гнезда отмечена третья пара.

Судя по этим данным, нормальные кладки откладываются в конце апреля, птенцы из них вылупляются в середине мая, а в конце мая уже могут летать. Таким образом, в начале июня начинается второй цикл размножения. В мае 2013 г. пустынная каменка отмечена на границе Западно-Казахстанской и Атырауской областей (Кзыл-Капркан).

Если действительно этот вид не был пропущен раньше и расселился за последние 20 лет, то возникает вопрос о причинах такого резкого расселения вида. Согласно сведениям местных жителей, в Северном Прикаспии за последние двадцать лет отмечены следующие изменения: усилилась миграционная активность населения, происходит заметное перемещение людей из песков в центры; сдало позиции отгонное животноводство; в разы снизилась численность поголовья скота; открыли и интенсивно эксплуатируют нефтяные месторождения; проведена газификация и местное население перестало вырубать кустарник на дрова.

Очевидно, что сокращение численности мелкого рогатого скота и прекращение вырубки кустарников способствовало лучшей сохранности нор песчанок, что повлекло за собой гнездование пустынных каменок и их дальнейшее расселение.

Расселение пустынной каменки в Северном Прикаспии требует тщательного изучения, так как птица, гнездящаяся в норах грызунов, может иметь немаловажное эпизоотологическое и эпидемиологическое значение, на что указывал ещё В.Л. Шевченко, изучая аналогичные проблемы на примере каменки-плясуньи (Oenanthe isabellina).

Мухи-кровососки (Ornithomyinae: Diptera) птиц-дуплогнёздников Москвы и Московской области Матюхин А.В., Бойко Е.А.

Россия, Москва, ИПЭЭ им. А.Н. Северцова РАН;

e-mail: amatyukhin@rambler.ru В 1997–2013 гг. в Москве и области с 20 видов птиц-дуплогнёздников (Jynx torquilla, Dendrocopus major, D. leucotos, D. minor, Picus viridis, Apus apus, Sturnus vulgaris, Ficedula hypoleuca, F. parva, Muscicapa striata, Erithacus rubecula, Phoenicurus ochruros, Parus montanus, P. ater, P. major, P. coeruleus, Sitta europaea, Certhia familiaris, Passer montanus, P. domesticus) собраны 817 мух-кровососок.

Исходя из определённого до вида материала (n=817), на птицахдуплогнёздниках Москвы и области в период наблюдений зарегистрированы 4 вида кровососок. Доминирующими являются Ornithomyia avicularia (60.37%) и Ornithomyia fringillina (37.21%). Ornithomyia chloropus (0.82%) – северный арктический вид, южная граница ареала в Европе проходит на широте Средней Карелии. Очевидно, что этот вид в Московской обл. встречается в основном на мигрирующих птицах (сентябрь – октябрь). В гнездовой период эта кровососка в Московской обл. не отмечена. Сrataerina pallidа (1.60%) – специализированный облигатный паразит стрижа, не способный летать (крылья редуцированы).

Ornithomyia avicularia – крупная муха, размером с домашнюю (Musca domestica). Первые имаго появляются в Московской обл.

в конце мая – середине июня, в зависимости от погодных условий.

Далее кровососка отмечается постоянно на всех видах птиц до начала ноября. Пик численности, в зависимости от года, приходится на июль – сентябрь. Число имаго кровососок на одной птице колебалось от одной особи до 5–7 (большая синица) и до 11–13 (большой пёстрый дятел) экземпляров. Пупарии отмечены с конца июня.

Ornithomyia fringillina – мелкая муха, размером с дрозофиллу.

Первые имаго появляются в Московской обл. в середине июня. Далее кровососка отмечается постоянно на всех видах птиц до начала ноября (предпочтение отдаёт мелким воробьиным). Пик численности в разные годы приходится на июль – сентябрь. Число имаго кровососок на одной птице колебалось от одной особи до 3–4 (лазоревка) и до 5–7 (большая синица ) экземпляров. Пупарии отмечены с конца июля.

Ornithomyia chloropus – для фауны Подмосковья редкий вид, отмеченный на пролётных северных птицах. Встречается в основном в период осенней миграции.

Сrataerina pallida – облигатный специализированный паразит стрижа, не способный летать, крылья редуцированы. Встречается на птицах с мая, очевидно, что заносится из районов зимовок. Местные мухи появляются в июле – августе.

Экологическая структура авифауны Губерлинского мелкосопочника Махрова О.К.

Россия, Оренбургская обл., Орский нефтяной техникум;

e-mail: oks-makhrova@yandex.ru Губерлинские горы расположены в южных отрогах Уральской складчатой страны, большая часть массива находится на правобережье р. Урал к западу от г. Орска. На территории гор помимо основного мелкосопочного типа рельефа встречаются пойменные леса и луга, долины рек, колковые леса, кустарниковые и каменистые степи.

Высокое разнообразие ландшафтов Губерлинских гор обусловило неоднородный характер экологической структуры орнитологической фауны. Половина видов орнитофауны – 78 (50%) – обитатели древесно-кустарникового комплекса, затем следуют лимнофилы – 34 вида (22%); кампофилы – 23 (15%) и склерофилы – 21 (13%). Наблюдается ярко выраженное несоответствие экологической структуры авифауны ландшафтно-экологическим условиям. Так, в колковых и пойменных лесах, занимающих 1.6% территории Губерлинских гор, обитает половина видов авифауны, а представители доминирующих по площади открытых биотопов каменистых и кустарниковых степей составляют только 15%. Кронники представлены 35 видами, это почти половина (45.5%) всех дендрофилов; дуплогнёздники и наземногнездящиеся – по 17 видов (22%); кустарниковые представлены 8 видами (10.5%).

Соотношение экологических групп птиц Губерлинского мелкосопочника меняется в разные сезоны года. В весенний период преобладают дендрофилы (53%), далее следуют лимнофилы (21%), склерофилы (14%) и кампофилы (12%). Летом экологическая структура существенно не меняется: дендрофилы – 54%, лимнофилы – 19%, склерофилы – 15% и кампофилы – 12%. В осенний сезон возрастает доля дендрофилов (59%), на второе место выходят склерофилы (23%), далее следуют кампофилы (13%) и лимнофилы (5%); доля последних уменьшается в 4 раза в сравнении с весенне-летней авифауной. Экологическая структура зимней авифауны близка к осенней: дендрофилов – 67%, склерофилов – 18%, кампофилов – 11% и лимнофилов – 4%.

На протяжении всех сезонов года дендрофилы – преобладающая группа. Доля лимнофилов колеблется от 4–5% в осенне-зимний период до 19–21% в весенне-летний. Значение кампофилов остается практически неизменным – 11–13%. Доля склерофилов возрастает с 14 летом до 23% осенью, в основном за счёт уменьшения количества лимнофилов.

Весной среди дендрофилов преобладают кронники (23 вида, 41%), затем следуют дуплогнёздники (15 видов, 26%), наземногнездящиеся (12; 22%) и кустарниковые виды (5; 11%). В летний период также доминируют кронники (23 вида, 38%), по-прежнему наименее разнообразна группа кустарниковых видов (7; 13%), а вот дуплогнёздники и наземногнездящиеся меняются местами (14 видов, 23%, и 15 видов, 25%, соответственно). Осенняя фауна по структуре в основном схожа с весенней. Зимой на первое место выходят дуплогнёздники (9 видов, 50%), кронники на втором месте (7; 39%); из наземногнездящихся встречен только 1 вид (1%), а кустарниковые виды в этот период не отмечены вообще.

Таким образом, экологическая структура авифауны Губерлинских гор не одинакова в разные сезоны года.

Орнитологическая обстановка полигона ТБО и территорий, прилегающих к Ивановскому аэропорту Мельников В.Н.

Россия, Иваново, Ивановский университет;

e-mail: ivanovobirds@mail.ru Взлётно-посадочная полоса Ивановского Южного (гражданского) аэропорта располагается в 1300 м от д. Игнатово, 1500 м от полигона ТБО ООО «Чистое поле», в 2500 м от г. Иваново. Вокруг ВПП располагаются поля учхоза ИГСХА – не возделываемые, находящиеся на ранних этапах зарастания. С декабря 2013 по ноябрь 2014 гг. нами проведены обследования полигона и прилегающих участков – свалок, технических зон предприятий, полей учхоза ИГСХА, окраины г. Иваново. Площадь каждого участка около 20 га. Учёты проводили в 6 этапов – предзимье (конец ноября – начало декабря), зима (декабрь), весенние миграции (апрель, начало мая), гнездовой период (май и июнь), послегнездовые кочёвки (июль и август), осенние миграции (сентябрь – ноябрь). На каждом этапе проведены четырёхкратные учёты. Для анализа брались максимальные результаты из четырёх для каждого этапа.

На полигоне ТБО гнездования птиц не отмечено. Все собирающиеся здесь пернатые – посетители, привлекаемые кормом. Максимальная численность птиц в весенний период составила 1446 особей, 484 – врановые (в основном галка, меньше серая ворона, единично – сорока и ворон). В гнездовой период – до 1990 особей, из них 508 врановых и 1475 чайковых. После вылета птенцов, в период послегнездовых кочёвок – 4210, более 3500 птиц – чайки, до 557 врановых. Во время осенних миграций – 820, из них 420 врановые и локально держащаяся стая полевых и домовых воробьёв – около 400 особей. Идентичная картина наблюдается здесь и в предзимье. Зимой, по установлению устойчивого снежного покрова, на свалку прилетают единицы птиц, большая часть проходит территорию полигона транзитом.

Сходную динамику и сравнимые показатели наблюдаем и на территории несанкционированных свалок, располагающихся к западу от полигона. Меньшее количество птиц населяют и посещают прилегающие промзоны (до 900 особей в послегнездовой период). Однако на плоских крышах цехов здесь гнездятся сизые чайки (20–40 пар).

Высока численность птиц в жилых кварталах г. Иваново (сразу от границы города начинается многоэтажная (в основном пятиэтажная) застройка 1950–1970-х гг. С учётом колоний чаек, сформировавшихся на прудах на окраине города, плотность гнездования здесь очень высокая – более 300 пар/10 га. Именно с городских территорий и летят птицы на полигон ТБО и на свалки.

На полях учхоза сформировались колонии куликов – здесь гнездятся чибис, большой веретенник, большой кроншнеп, травник, а также бекас и дупель. В общей сложности в 2013–2014 гг. здесь гнездилось более 30 пар куликов (Часов, 2014). Другие опасные для самолётов птицы прилетают на поля для кормёжки (чайки, врановые, скворцы, голуби). Но их количество относительно невелико.

Положение полигона ТБО делает его территорией, перехватывающей поток птиц из города в направлении ВПП аэропорта, а быстрая прессовка привозимых отходов, засыпка их грунтом, и отпугивающие птиц сооружения снижают численность пернатых посетителей.

Пространственное распределение дятлообразных зимой в урбанизированном ландшафте г. Саратова Мельников Е.Ю.1, Беляченко А.В.1, Беляченко А.А.2 Россия, Саратовский университет им. Н.Г. Чернышевского;

e-mail: skylark88@yandex.ru, Россия, Саратовский технический университет им. Ю.А. Гагарина В изучении адаптаций птиц к трансформированной среде обитания значительный интерес представляют дятлообразные – немногочисленная и специализированная группа первичных дуплогнёздников, успешно проникающих в урбанизированный ландшафт. Перемещения птиц в городские местообитания наиболее сильно выражены в зимний период, когда определяющим фактором служит доступность кормовых ресурсов и их количество. Одним из важных показателей успешности освоения дятлами урбанизированной среды является тип их пространственного распределения.

Исследования проводились в г. Саратове в зимние сезоны 2004– 2012 гг. При анализе распределения учитывались отдельные постоянно зимующие особи дятлов. Для оценки пространственного размещения был использован метод «ближайшего соседа», реализованный в авторской программе С.П. Харитонова «Colonmap» (Харитонов, 1999, 2007; Clark, Evans, 1954). В качестве модельного вида, благодаря своей многочисленности, рассматривался большой пёстрый дятел (Dendrocopos major), получены также данные по распределению желны (Dryocopus martius), седого (Picus canus), сирийского (Dendrocopos syriacus), среднего пёстрого (D. medius) и малого пёстрого (D. minor) дятлов.

В зимний период пространственное распределение большого пестрого дятла носит групповой характер (0.77R0.86, p0.04). Случайное размещение было отмечено всего в трёх зимних сезонах. При этом среднее значение коэффициента R в годы со случайным распределением составило 0.85±0.01, а в годы с групповым – 0.82±0.01.

Для сравнения средних значений подсчитан критерий Манна-Уитни:

Z=1.94, p=0.05. Полученные данные указывают на незначительное отличие агрегированного и случайного размещения птиц. Было выявлено, что тип распределения больших пёстрых дятлов в зимний период в черте города связан с урожайностью шишек сосны в парках и лесополосах. В годы с высоким урожаем распределение птиц групповое, а при неурожае случайное, так как птицы вынуждены искать другие источники корма. Следовательно, в зимний период большие пёстрые дятлы приурочены к определённым участкам городской среды, важнейшими из которых являются посадки хвойных деревьев.

Другие виды дятлообразных, отмеченные в черте г. Саратова в зимний период, характеризуются более низкой плотностью и небольшой территорией распространения. Основным местом, где были зарегистрированы все дятлы, является пригородный лесопарк «Кумысная поляна». В трансформированном ландшафте (парках, лесополосах, районах застройки) отмечались только сирийский, средний пёстрый и малый пёстрый дятлы. Желна и седой дятел в центральной части города зарегистрированы не были. Пространственный анализ распределения четырёх видов дятлов (желны, седого, среднего и малого пёстрых) по методу ближайшего соседа был проведён для территории лесопарка «Кумысная поляна». Установлено случайное распределение точек регистраций: R=0.90, p=0.06. Таким образом, малочисленные виды дятлов в зимнее время в лесопарке «Кумысная поляна» не отличаются постоянной привязанностью к определённым местообитаниям. Причиной, обусловливающей характер распределения, выступают особенности биологии дятлов: смена приуроченности к ландшафтным структурам лесопарка, сезонный выбор кормовых присад и массовые откочёвки.

Чайковые птицы континентальных водоёмов южной части Средней Сибири Мельник О.Н.

Россия, Красноярский педуниверситет им. В.П. Астафьева;

e-mail: larus-23@yandex.ru На территории южной части Средней Сибири в 1998–2014 гг. отмечены 11 видов семейства чайковых (Laridae), из которых десять гнездились в межгорных котловинах на континентальных водоёмах, обладающих необходимым комплексом экологических условий: высокой продуктивностью, разнообразием минерального состава, наличием подходящих местообитаний, широким спектром кормовых угодий естественного и антропогенного происхождения.

Число гнездящихся видов чайковых птиц в регионе с начала XX в.

по настоящее время увеличилось в два с половиной раза, что стало следствием расширения гнездовых ареалов, связанного с изменением климатических условий, современным глобальным потеплением и антропогенной трансформацией ландшафтов. Расселение в северном и северо-восточном направлении отмечено у черноголового хохотуна (Larus ichthyaetus), монгольской серебристой чайки (L. argentatus mongolicus), малой крачки (Sterna albifrons), чайконосой крачки (Gelochelidon nilotica), чегравы (Hydroprogne caspia). Восточный вектор распространения был характерен для чёрной крачки (Chlidonias niger); заселение зоны дизъюнкции – для малой чайки (L. minutus).

У сизой чайки (L. canus ) в связи с конкуренцией с серебристой чайкой произошло смещение южной границы ареала к северу.

Следствием обострения конкуренции внутри группы в результате расселения видов стало перераспределение чайковых в гнездовой период по разным типам водоёмов: в настоящее время на озёрах образуют колонии серебристая, озёрная чайки и черноголовый хохотун;

речная крачка и сизая чайка гнездятся дисперсно в поймах рек.

Неоднородность микробиотопических условий в разных участках колонии приводит к неравномерности распределения гнездящихся пар, что проявляется в разной плотности гнездования, характере взаимоотношений и поведения птиц. Молодые особи, приступившие к размножению впервые, занимают наименее благоприятные места по периферии колонии.

Состояние популяций особо охраняемых чайковых птиц южной части Средней Сибири оценивается в целом как благополучное.

Черноголовый хохотун в урочище Трёхозерки гнездился регулярно на протяжении последних 10–15 лет, численность его увеличилась с 3 пар в 1991 г. до 325 пар в 2010 г. Однако в 2014 г. он не загнездился, так как в результате резкого падения уровня воды в урочище острова соединились с берегом. Редкость встреч и нерегулярное гнездование малой чайки, чёрной, белокрылой, малой крачек и чегравы закономерно объясняются нахождением этих видов на периферии области обитания и пульсацией границ гнездовых ареалов.

К распространению обыкновенной кукушки расы юрка в Палеарктике Мещерягина С.Г.1, Бачурин Г.Н.2 Россия, Екатеринбург, Институт экологии растений и животных УрО РАН;

e-mail: mesheryagina.sweta@yandex.ru, Россия, Свердловская обл., Ирбит, Научно-практический центр биоразнообразия;

e-mail: ur.bagenik@mail.ru Обыкновенная кукушка (Cuculus canorus – далее кукушка), являясь совершенным гнездовым паразитом, коэволюционно адаптирована с отдельными видами птиц отряда воробьиных и представлена в природе различными расами (gentes). Известно, что самки каждой расы откладывают яйца постоянного типа, соответствующие по окраске яйцам хозяина, наследуют и передают этот признак следующим поколениям. Расы распространены не хаотично, а привязаны к определённым территориям, образуя сложную мозаику в ареале кукушки.

Характер возникновения и распространения рас мало изучен и представляет отдельную тему для исследований. В связи с применением в современной оологии методов объективного измерения цвета (фотоколориметрии и спектрофотометрии) и определения количественных характеристик элементов рисунка (программы для анализа цифровых изображений) открываются новые возможности для идентификации рас кукушки. Следовательно, расширяются перспективы для изучения их пространственного размещения.

Получены новые сведения о распространении кукушки расы юрка.

Ареал юрка (Fringilla montifringilla) практически вписывается в ареал кукушки, однако конкретные находки яиц кукушки и проведённые по ним исследования, были сделаны в крайней северо-западной части их совместного распространения. Норвежские и финские исследователи (J.R. Vikan et al., 2011), проанализировав музейные фонды Европы, выявили наличие 72 экземпляров таких яиц, собранных с территории северной Фенноскандии (1839–1991 гг.) и зафиксировали находки 5 яиц в Северной Финляндии (Киттиля, 2005–2008). Н.Н. Балацкий (1994), исследуя яйца кукушек расы юрка с территории Восточной Европы, выявляет для этой расы более широкий ареал – от Норвегии до п-ова Канин, к югу до Латвии.

Нами зафиксирована новая область, ранее не включаемая в зону распространения кукушки расы юрка, – Северный Урал. На территории государственного природного заповедника «Вишерский» в пределах северной оконечности хребта Чувальский камень обнаружены 2 яйца кукушки (в гнезде лугового конька Anthus pratensis в 2012 г. и в гнезде юрка в 2014 г.). Яйца принадлежат разным самкам. Для идентификации сравнивали яйца паразита с яйцами из вариационного ряда хозяина по фону и пятнистости, используя визуальный и фотоколориметрический методы.

Накопление оологического материала, подтверждающего существование кукушки указанной расы на отдельных территориях, происходит медленно. Это связано с определёнными проблемами для исследователей: 1) труднодоступность большинства гнезд юрка, при высокой вероятности нахождения яиц кукушек у наземно-гнездящихся видов; 2) локальность и узкая специализация в изучении гнездовой биологии птиц северных регионов; 3) вариабельность яиц хозяина и паразита при отсутствии общеизвестных чётких параметров отнесения яиц кукушек к отдельным расам.

Таким образом, наши данные расширяют в восточном направлении ареал кукушки расы юрка до Урала. Он может быть и значительно шире, и включать сибирскую часть совместного распространения видов. В подтверждение этому имеется находка яйца указанной расы в Забайкалье (пойма р. Баргузин, 1962), собранного В.Е. Флинтом в гнезде белой трясогузки (Motacilla alba) и хранящегося в фондах Зоологического музея МГУ.

Распространение и численность обыкновенной пустельги в степной зоне Украины Милобог Ю.В., Ветров В.В.

Украина, Днепропетровская обл., Кривой Рог, КГПУ;

e-mail: fauna_ua@mail.ru В прошлом обыкновенную пустельгу считали вторым по численности (после кобчика) соколом Украины (Зубаровський, 1977). Иногда она гнездилась колониями в десятки и сотни пар. В последние десятилетия, с ростом численности тетеревятника и, соответственно, резким уменьшением в лесополосах количества врановых птиц –поставщиков гнёзд, произошло заметное сокращение населения мелких соколов, включая обыкновенную пустельгу. Вместе с тем, в это же время наметился рост численности городских популяций пустельги по всей стране.

Автомобильные и пешие учёты пустельги проводили в 1996– 2011 гг. по всей степной Украине. Общая протяжённость маршрутов составила более 200 тыс. км. Особое внимание уделяли учётам в основных гнездовых биотопах: вдоль лесополос, береговых обрывов и линий электропередач.

Приводимая в основном европейском справочнике (Birds in Europe…, 2004) численность украинской популяции пустельги (9–14.4 тыс. пар), на наш взгляд, занижена в несколько раз. Современную численность вида только в пределах степной зоны Украины (около 40% от общей территории) мы оцениваем не менее, чем в 26.5–27 тыс. пар, более половины из них сосредоточены в Крыму, Херсонской и на юге Одесской областей. Численность вида заметно уменьшается по направлению к лесостепи, а также с запада на восток. Всего в лесных биотопах (в основном в лесополосах) гнездится 19.5–19.8 тыс. пар, на опорах электролиний – около 3.6 тыс. пар, на стенках обрывов и карьеров – 2.37–2.43 тыс. пар и не менее 1.0 тыс. пар – на различных строениях человека, большей частью в пределах населённых пунктов.

Как и в других частях ареала, пустельги в степной зоне Украины в основном поселяются в старых гнёдах врановых, реже – хищных птиц, причём как в лесополосах или на отдельных деревьях в степных открытых биотопах, так и по опушкам природных и искусственных лесов, избегая при этом сомкнутых густых насаждений. Также они охотно занимают приморские и другие береговые обрывы, как глиняные, так и известняковые. Нередко гнездятся в норах, нишах, промоинах крутых стенок карьеров и оврагов. В последние годы пустельга активно осваивает высотные дома и другие строения человека. Особенно охотно гнездятся в отверстиях железобетонных столбов электролиний, причём некоторые типы таких опор заселяют достаточно плотно, гнездясь почти в каждой опоре на протяжении нескольких километров. Заселяют искусственные гнёзда, вывешенные на деревьях и столбах: например, из 36 гнездовых ящиков, развешанных на опорах ЛЭП в 2007 г. для привлечения балобана в Крыму, почти все были в первый же год заняты пустельгами.

Эффективность использования серой неясытью искусственных гнездовий в мозаичных лесах Белоруссии Миндлин Г.А., Воробьев В.Н.

Беларусь, Минск, Зоологический музей, Биологический факультет БГУ;

e-mail: zoomuseumbsu@mail.ru В островных мозаичных лесах центральной Белоруссии на трёх стационарах (площадь лесопокрытия – 21.9; 23.4 и 26.6 км2) в Минской обл., разделённых сельхозугодьями и открытыми долинами малых рек, развешены 26 гнездовых ящиков в среднем в 1.9 км (1.0–3.6 км) друг от друга с плотностью размещения 2.8 гнездовья/ км2 леса. Для оценки влияния хищничества куницы на размножение серых неясытей гнездовья развешивались в разреженных участках леса на расстоянии 0.05–1 км от опушки. Предпочтения неясытями искусственных гнездовий в зависимости от породы деревьев, высоты расположения и экспозиции летка не выявлено.

Мониторинг 2010–2014 гг. состояния популяции неясыти при постоянном сокращении лесных ассоциаций грабово-дубовотемнохвойных лесов подтверждает факт флуктуации её численности в зависимости от состояния кормовой базы. В 2011–2012 гг. при обилии корма неясыти занимали до 88.5% искусственных гнездовий и имели максимальные кладки (по 4 и 5 яиц – 45%; 6 яиц – 10%). Средний её размер составил (n=81) 3.8 яйца, а число вылетевших птенцов – 2.7 на успешное гнездовье, т.е. выше, чем известно для естественных дупел – 1.5–2.1 (Бутьев и др., 2005). Размеры и вес яиц (n=102) не отличались от известных среднеевропейских показателей (Makach, 1976) и составляли в среднем 47.4238.66 мм и 34.79 г (max – 51.040.3 мм и 40.22 г; min – 44.036.7 мм и 30.93 г). За весь период исследований успех размножения в искусственных гнездовьях достигал 66% при эмбриональной смертности 16.5%.

Прослежена зависимость числа занятых гнездовий от длительности снегового покрова и численности мышевидных грызунов, в частности, рыжей полёвки, доминирующей в кормовом рационе серых неясытей.

Снежный циклон в марте 2013 г. оказал негативное воздействие на размножение неясытей, существенно снизив как число занятых гнездовий (до 43.5%), число яиц (90% кладок имели по 2–3 яйца) и размер выводков (в среднем 2.3 птенца), так и его общий успех – 57.7%. Соотношение самок рыжей и серой морф в этот сезон составляло 1:1, тогда как в остальные годы доминировали неясыти серой окраски. Сроки начала кладок в благоприятные годы варьировали от 20.02 до 24.03, а в сезон позднего схода снежного покрова сместились на 7–24.04.2013 г.

Гнездовой консерватизм неясытей подтверждался стабильной занятостью одних и тех же домиков в течение пяти сезонов у 15 пар (57.7%), вероятно, ввиду дефицита естественных дупел в результате омоложения лесов при интенсификации ведения лесного хозяйства.

Среднее расстояние до опушки для успешных гнёзд, не испытывающих пресса хищничества лесной куницы, составляло 376 м, тогда как частая гибель кладок и выводков наблюдалась в пределах 50–250 м от границы экотона. Для эффективного заселения искусственных гнездовий серыми неясытями рекомендуется развешивать их на расстоянии 1.5–2 км друг от друга, что в 2–3 раза превышает минимальный радиус гнездового участка пары, и не ближе 300 м от лесных опушек.

Перьевые клещи (Astigmata: Analgoidea, Pterolichoidea) воробьиных птиц Ростовской области Миронов С.В.1, Забашта А.В.2 Россия, Санкт-Петербург, Зоологический институт РАН;

e-mail: sergei.mironov@zin.ru Россия, Ростов-на-Дону, Противочумный институт Роспотребнадзора;

e-mail:zabashta68@mail.ru Перьевые клещи – обширная группа высокоспециализированных астигматических клещей (Acariformes: Astigmata), представленная постоянными эктопаразитами птиц. Мировая фауна этих клещей насчитывает свыше 2600 видов, 450 родов, 38 семейств, объединяемых в два надсемейства, Analgoidea и Pterolichoidea. Высокая специализация этих клещей проявляется в приуроченности к строго определённым участкам оперения и кожи птиц. Большинство перьевых клещей характеризуется высокой степенью специфичности и являются моноксенными или олигоксенными паразитами.

В 2001–2014 гг. в различных биотопах Ростовской обл. обследованы 1918 экземпляров воробьиных птиц, относящихся к 79 видам, 40 родам и 20 семействам, что составляет примерно 70% видов, регулярно гнездящихся или встречающихся в данном регионе во время миграций. Клещей собирали с живых и погибших птиц с помощью препаровальных игл под бинокуляром и затем фиксировали в 70% этаноле.

Обнаружены 62 вида перьевых клещей, относящихся к 13 родам 7 семейств (Analgidae, Gabuciniidae, Ochrolichidae, Pteronyssidae, Proctophyllodidae, Psoroptoididae и Trouessartiidae). Среди обследованных видов птиц 4 оказались свободными от каких-либо перьевых клещей, что, по-видимому, объясняется относительно небольшими выборками. Представители двух семейств, Analgidae и Psoroptoididae, обитают преимущественно в пуховой части оперении; клещи остальных пяти семейств обитают на перьях с крупными и плотными опахалами – маховые и кроющие перья крыльев и рулевые перья.

Наиболее широко представлено семейство Proctophyllodidae (36 видов, 5 родов). Род Proctophyllodes, самый многочисленный в семействе, представлен 31 видом; отмечен на воробьиных 50 видов 15 семейств. Остальные роды проктофиллодид (Alaudicola, Joubertophyllodes, Monojoubertia и Pterodectes) имеют более узкое распространение и специфичны определенным семействам воробьиных.

Семейство Trouessartiidae представлено 7 видами рода Trouessartia, обнаруженными на 8 видах воробьиных 5 семейств (Acrocephalidae, Hirundinidae, Motacillidae, Muscicapidae, Sturnidae).

Семейство Analgidae представлено двумя родами, – Analges (9 видов) и Strelkoviacarus (1 вид). Клещи рода Analges отмечены на 14 видах воробьиных 7 семейств, тогда как Strelkoviacarus quadratus отмечен на 5 видах хозяев из 3 семейств (Paridae, Phylloscopidae, Sylviidae). Широкий спектр хозяев последнего вида обусловлен тем, что в отличие от большинства перьевых клещей, расселяющихся при непосредственном физическом контакте хозяев, способен также форезировать на мухах-кровососках семейства Hippoboscidae и заселять самых разнообразных хозяев.

Семейство Pteronyssidae представлено 6 видами 3 родов (Pteronyssoides, Scutulanyssus, Sturnotrogus), которые отмечены на 6 видах воробьиных 4 семейств (Fringillidae, Hirundinidae, Paridae, Sturnidae). Три оставшихся семейства представлены каждое в сборах одним видом: Mesalgoides megnini (Psoroptoididae) отмечен на зеленушке, Corydolichus calandrellicolus (Ochrolichidae) – на малом жаворонке, и Gabucinia delibata (Gabuciniidae) – на врановых рода Corvus (Corvidae).

К распространению степного орла в Алтайском заповеднике Митрофанов О.Б.

Россия, Горно-Алтайск, биосферный заповедник «Алтайский»;

e-mail: agpzmain@mail.ru., oleg13jaylu@yandex.ru Для большей части территории Алтайского заповедника, представленной горно-лесными ландшафтами, степной орёл не характерен. Впервые он встречен здесь 26.10.1978 г. у пос. Яйлю (Стахеев и др., 1982). С 1994 по 2013 гг. найдены пять жилых гнёзд степного орла в заповеднике и прилегающих районах Тывы и Республики Алтай. В Юго-Восточном Алтае он обычен в горных степях с выходами скал (5 особей/км2), меньше его в лесостепных ландшафтах (2 ос./км2). В Джулукульской котловине заповедника редок по остепнённым склонам хребтов (0.6 ос./км 2), а также в тундростепях (0.2 ос./км2). Почти все гнёзда в заповеднике устроены на скальных останцах; большая их часть легко доступна; одно гнездо было расположено возле камня на травянистом склоне горы. Основу всех гнездовых построек составляли крупные сухие стебли карликовых ив, лоток выстлан растительной ветошью, сухими черешками ревеня алтайского, шерстью диких и домашних животных. К местам гнездования прилетает в начале мая.

Начало насиживания в конце мая – начале июня, т.е. позднее беркута.

Размер кладки (n=3) в среднем 1.67±0.41 яйца. Основу кормового рациона составляли длиннохвостые суслики и белые куропатки.

Пространственная неоднородность населения птиц Восточного Алтая в первой половине лета Митрофанов О.Б.1, Бочкарёва Е.Н.2 Россия, Горно-Алтайск, биосферный заповедник «Алтайский»;

e-mail: oleg13jaylu@yandex.ru, Россия, Новосибирск, ИСиЭЖ СО РАН

Россия, Барнаул, заповедник «Тигирекский»;

e-mail: benbirds@mail.ru2 Маршрутные учёты птиц проведены с 16.05 по 15.07 (первая половина лета) в 1996, 2000–2002, 2007–2008 и 2013 гг. на территории Восточного Алтая Алтайской горной области в пределах Алтайского заповедника и на прилегающих к нему участках долины р. Чулышман.

Всего проанализированы 159 вариантов населения. Суммарная протяжённость маршрутов составила около 1700 км, зарегистрированы 166 видов птиц. Анализ результатов учёта выполнен с использованием пакета программ банка данных лаборатории зоомониторинга ИСиЭЖ СО РАН. По исходным показателям обилия рассчитана матрица коэффициентов сходства П. Жаккара (1902) в модификации для количественных признаков (Наумов,1964). Дальнейшая обработка основана на методах автоматической классификации и факторного анализа (Равкин, Ливанов, 2008). В приведённой классификации населения для каждого таксона указаны первые пять лидирующих видов (по убыванию среднего обилия) и их доля в населении (%), а также общая плотность населения птиц (особей/км2 или на 10 км береговой линии на водотоках).

1. Тундровый тип населения (горный конёк 22, варакушка 16, бурая пеночка и полярная овсянка по 9, белая куропатка 6; общая плотность – 85 ос./км2).

1.1 подтип каменисто-травянистых тундр (горный конёк 42, гималайская завирушка 14, тундряная куропатка 9, гималайский вьюрок 6, варакушка 4; 79);

1.2 подтип ерниковых тундр и тундростепей (варакушка 23, полярная овсянка 15, бурая пеночка 14, белая куропатка и горный конёк по 10; 89).

2. Лесной тип населения (теньковка 10, лесной конёк 9, зарничка 8, пухляк и черноголовый чекан по 6; 123).

2.1 подтип субальпийских незаболоченных редколесий и лесов (теньковка 10, лесной конёк 9, зарничка 8, пухляк и черноголовый чекан по 6; 128);

2.2 подтип субальпийских заболоченных редколесий (бурая пеночка 17, теньковка 13, азиатский бекас 9, зарничка и желтоголовый королёк по 8; 47).

3. Лесостепной тип населения (лесной конёк 17, чечевица 12, обыкновенная овсянка 9, теньковка 6, черноголовый чекан 5; 146).

3.1 подтип лесостепи склонов (лесной конёк 18, черноголовый чекан 10, садовая овсянка 9, чечевица 8, теньковка 7; 165);

3.2 подтип лесостепи и мелколиственных лесов долин (чечевица, обыкновенная овсянка и лесной конёк по 16, зяблик и большая синица по 6; 131).

4. Степной тип населения (плешанка 29, бородатая куропатка 15, горихвостка-чернушка 11, горная овсянка 10, каменка 4; 78).

5. Селитебный тип населения (малых поселков и кордонов – маскированная трясогузка 19, большая синица 8, горихвостка-лысушка, домовый воробей и горихвостка-чернушка по 7; 288).

6. Речной тип населения (перевозчик 45, горная трясогузка 14, оляпка 9, маскированная и желтоголовая трясогузки – 7 и 6;

29 ос./10 км береговой линии).

7. Озёрный тип населения (горбоносый турпан 38, хохлатая чернеть и желтоголовая трясогузка по 14, чернозобая гагара 7, кряква 5;

55 ос./10 км береговой линии).

Исследование поддержано РФФИ (проект № 13-04-00582).

Морфометрическая характеристика яиц птенцовых и выводковых птиц Митяй И.С.

Украина, Киев, Университет биоресурсов и природопользования Украины;

e-mail: oomit@mail.ru Птицы являются уникальными среди позвоночных животных по диапазону стратегий развития. Крайними полюсами спектра этих стратегий являются выводковые и птенцовые птицы (Oken, 1837). А. Портман (Portmann, 1935) выделяет 7 групп развития, не давая им никакого названия, а М.М. Ницца (Nice, 1962) предлагает 8 типов развития, которым дает следующие названия: выводковые (precocial 1, 2, 3, 4), полувыводковые (semiprecoсial), полуптенцовые (semialtricial 1, 2), нагнездные (altricial). Позже некоторые авторы сводили это количество к 4–5 типам (Skutch, 1976), однако, в конце ХХ – начале XXI века большинство орнитологов используют классификацию М.М. Ницца, иногда переименовывая крайние варианты в supercoсial и superaltricial (Starck, 1993; Starck, Ricklefs, 1998; Dial, 2003, 2006; Schekkerman, 2008; Dyke, Kaiser, 2010). В основе упомянутых классификаций лежит комплекс признаков. Вместе с тем, без внимания осталось рассмотрение взаимосвязи пространственных характеристик скорлупы (длина, диаметр, индексы формы, площадь поверхности, объём) с типами развития птенцов.

Для решения этой проблемы проведен сравнительный анализ формы яиц с помощью семи индексов формы: традиционного индекса удлиненности Iel=L/D и шести индексов, предложенных нами: (Iiz=ri/D;

Ilz=rl/D; Iсz=rс/D; Iipz=L–(ri+rc)=Iel–(Iiz+Icz), Ias=Iiz–Icz=(ri–rc)/D, Icom=(rc+Iipz)(Iipz+ri)/IipzL, где: Iiz, Iсz, Ilz, Ias, Icom, Iipz – индексы инфундибулярной, клоакальной, латеральной зон, асимметрии, интерполярный и индекс комплементарности; ri, rс, rl – радиусы дуг, L – длина, D – диаметр.

Для сравнения была взята обобщенная нами классификация вышеупомянутых авторов (Nice, 1962; Starck, 1993; Starck, Ricklefs, 1998). Кластерный анализ по 8-ми индексам формы и 4-м коэффициентам полинома дал следующие результаты. По комплексу показателей формы яиц чётко разделяются между собой, и это распределение почти полностью совпадает с распределением по типам развития птенцов.

Крайние варианты занимают выводковые (precocial 2:

Gaviiformes, Podicipediformes, Anseriformes; precocial 4: Gruiformes) и птенцовые (altricial 1: Cuculiformes, Caprimulgiformes; altricial 2: Piciformes, Upupiformes, Coraciiformes, Passeriformes). Среднее положение занимают полувыводковые (semiprecocial: Stercorariidae, Laridae, Sternidae, Alcidae) и полунагнездные (semialtricial 1: Ciconiiformes, Falconiformes; semialtricial 2: Strigiformes, Columbiformes). Вместе с этим, наблюдаются и определённые исключения из установленных закономерностей. Представители рода Phalacrocorax являются птенцовыми, однако они попали в один кластер с выводковыми второй группы (precocial 2) гагарообразными и поганкообразными. Выводковые из отряда курообразных (Galliformes – precocial 3) и подряда куликов (Charadrii – precocial 2) заняли место в середине полуптенцовых птиц первой группы (altricial 1) соколообразных и второй – (altricial 2) совообразных. Несмотря на эти исключения, очевидно, что с формой яйца тесно связаны типы развития птиц, а приведённые выше индексы позволяют количественно выразить эту связь.

Результаты изучения годового цикла гуся-пискульки методами дистанционного слежения Морозов В.В.1, Аарвак Т.2, Ойен И.Й.2 Россия, Москва, Знаменское-Садки, ВНИИприроды;

e-mail: piskulka@rambler.ru Norway, Sandgata, 30b, N-7012, Trondheim, Norwegian Ornithological Society;

e-mail: tomas@birdlife.no; ingar@birdlife.no Использование спутниковых передатчиков при изучении пискульки (Anser erythropus) принесло много новой и уникальной информации о биологии вида, внесённого в Красную книгу МСОП. Наибольший объём данных получен о пролётных путях и местах миграционных остановок западной географической популяции вида, гнездовой ареал которой охватывает территорию субарктических ландшафтов от Малоземельской тундры на западе до Центрального Таймыра и плато Путорана на востоке.

Передатчиками метили взрослых птиц, которых отлавливали в период линьки у них маховых перьев на местах гнездования в разных районах Большеземельской тундры и на Полярном Урале. Гусей ловили руками, догоняя их, когда они пытались убежать на сушу, или с помощью сачков на длинных ручках на мелководье, когда они ныряли.

За 2004–2014 гг. помечены 12 особей.

Выявлено, что птицы этой популяции осенью используют один и тот же миграционный коридор, протягивающийся вдоль долины Оби через лесостепь юга Западной Сибири к водно-болотным угодьям Тургайской депрессии в Северном Казахстане, где пискульки имеют наиболее продолжительную миграционную остановку, после которой они следуют на запад и юго-запад, останавливаясь (или не останавливаясь) в Кумо-Манычской впадине и на северо-западном побережье Каспия в Кизлярском заливе, откуда перелетают на зимовки, находящиеся в Азербайджане в Кызыл-Агачском заповеднике и в долине Аракса (Нахичевань), или в Месопотамии в долине Тигра. Весенняя миграция в целом проходит тем же маршрутом в обратном направлении, но с меньшим числом менее продолжительных миграционных остановок.

Мечение передатчиками позволило выявить новые, ранее неизвестные места миграционных остановок в Предкавказье и Западном Казахстане, выяснить продолжительность пребывания там пискулек, определить конкретно районы зимовок, характер их использования в течение зимы, а также установить, что для пискулек характерен высокий гнездовой консерватизм.

Исследования выполнены на средства, предоставленные AEWA и Департаментом по охране окружающей среды Норвегии.

Рябинник в большом городе: особенности размножения и репродуктивные потери из-за хищников Морозов Н.С., Худяков В.В., Панфилова И.М.

Россия, Москва, ИПЭЭ им. А.Н. Северцова РАН;

e-mail: morozovn33@gmail.com, vlavikt89@yandex.ru, panf-ira@yandex.ru В последние десятилетия у ряда видов птиц формировались городские популяции, отличающиеся от «природных» более высокими плотностями. Механизмы этого повышения пока изучены слабо.

Согласно одной из гипотез (Tomialojc, 1995), у птиц ведущую роль в данном процессе играет снижение репродуктивных потерь и увеличение выживаемости взрослых особей благодаря отсутствию или малочисленности в городах основных хищников. Ситуация в Москве представляет особый интерес. Видовое богатство хищников в городе значительное. Многочисленная городская популяция серой вороны и группировка тетеревятника сформировались в 1960-е – начале 1970-х и в 1980-е гг. Если гипотеза верна, пресс хищничества должен мешать образованию городских группировок видов-жертв.

Хотя рябинники (Turdus pilaris) жёстко обороняют гнезда от хищников, исход противостояния бывает различным. В 2013 и 2014 гг. мы исследовали особенности размножения вида соответственно на двух и шести (добавились четыре) модельных территориях Москвы площадью от 0.39 до 1.43 км2 с различной плотностью гнездования серой вороны (от 0 до 41 пары/км2). На протяжении обоих циклов размножения (в апреле и мае и конце мая – июне) картировали гнёзда, неоднократно проверяли их содержимое, учитывали хищников, оценивали рекреационную нагрузку, на части территории МГУ кольцевали птенцов.

Рябинник в настоящее время гнездится почти по всему городу, местами с высокой плотностью. Например, на территории МГУ (1.43 км2) в 2013 и 2014 гг. в 1-м цикле размножения она составляла, соответственно, 160 и 163 пары/км2 (локально – до 13 пар/га), во 2-м – 96 и 44 пар/км2 (до 8.4 пар/га). Доля «успешных» (из которых вылетели птенцы) гнезд 1-го цикла не коррелировала отрицательно с плотностью гнездования вороны, будучи очень высокой (от 89 до 95%, n=15–230) на пяти из шести территорий. Более того, максимальные значения обоих показателей (95%, n=43 и 41 пара/км2, n=16) наблюдались на одной территории – в Воронцовском парке. Некоторые гнезда ворон располагались посреди плотных скоплений гнёзд рябинника. Заметно ниже других (74%, n=47) был процент «успешных» гнезд 1-го цикла в дендрарии ГБС РАН, где плотность гнездования вороны невелика (4.3 пары/км2), но число видов хищников самое большое. На территории МГУ необычно много пар рябинника участвовало во 2-м цикле размножения, особенно в 2013 г. (60% от такового в 1-м цикле). В оба года доля «успешных» среди гнезд 2-го цикла там была ниже (80 и 75%, n=137 и 60), чем среди гнёзд 1-го цикла (90 и 89%, n=230 и 222).

Отход яиц и птенцов в «успешных» гнёздах сравнительно невелик. В целом, рябинники эффективно противодействовали разорителям. На примере этого и некоторых других видов в Москве можно утверждать, что отсутствие или малочисленность основных видов хищников не всегда являются обязательным условием для урбанизации видовжертв. Высокие плотность и успешность гнездования последних в городе подчас сочетаются с высокой численностью и значительным разнообразием хищников.

Внебрачные копуляции пеночки-трещотки в средней полосе России: влияние на гетерозиготность птенцов Москаленко В.Н.1, Белоконь М.М.2, Белоконь Ю.С.2, Горецкая М.Я.1 Россия, Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова;

e-mail: vik.n.mos@gmail.com, Россия, Москва, Институт общей генетики имени Н.И. Вавилова РАН Внебрачные копуляции – распространённое явление у воробьиных птиц. Самцы таким образом стараются расширить распространение своих генов. Поиск самкой другого самца, возможно, связан со стремлением найти генетически наименее родственного партнёра, что может повысить жизнеспособность её птенцов за счёт увеличения их индивидуальной гетерозиготности. Во многих исследованиях было показано, что уровень индивидуальной гетерозиготности может влиять на выживаемость и здоровье особей (Coltman et al., 1998;

Hansson et al., 2001; Foerster et al., 2003). Известно, что встречаемость внебрачных копуляций сильно варьирует как среди разных видов, так и среди особей одного вида. У выбранного нами объекта, пеночкитрещотки (Phylloscopus sibilatrix), ранее не было показано наличия внебрачных копуляций (Gyllensten et al., 1990), в то время как у близкородственных видов, бурой пеночки (Ph. fuscatus) и пеночкивеснички (Ph. trochilus), наблюдается обратная ситуация.

Исследование проводили в средней полосе России с 2009 по 2014 г.

Проанализированы птенцы и взрослые особи от 31 гнезда трещотки (166 птенцов и 100 взрослых птиц). У птенцов и их родителей, а также взрослых и молодых особей на изучаемом участке брали образцы крови. Все птицы генотипированы по шести микросателлитным локусам, установлено возможное отцовство в выводках и определена индивидуальная гетерозиготность особей.

В 55% гнёзд обнаружены внебрачные птенцы (ВП), их общая доля в изученной части популяции составила 28%. В трёх гнездах ни один из птенцов не был потомком выкармливающего его самца. Оценка относительной масса тела птенцов показала, что масса собственных птенцов (СП) достоверно выше массы ВП (p0.001). Возможно, это объясняется более поздним вылуплением птенцов от чужого самца.

Нами не было выявлено достоверных различий значений индивидуальной гетерозиготности между СП и ВП внутри смешанных выводков, однако в целом показано, что средняя индивидуальная гетерозиготность всех ВП (0.80) выше, чем у СП (0.74; p0.05). Кроме того, гетерозиготность ВП и СП из смешанных выводков оказалась выше, чем гетерозиготность птенцов в выводках, где не были найдены ВП.

Данные результаты могут быть следствием различий в способности самки находить наименее генетически близкого партнёра как для социальной пары, так и для внебрачных копуляций, что отражается на гетерозиготности всего потомства.

Социальная орнитология и ее современные задачи в России Москвитин С.С.

Россия, Томск, Томский университет, Зоологический музей;

e-mail: zoomuseum.tsu@rambler.ru Птицы имеют высокий уровень социальной значимости как природо-функциональный, информационно-образовательный, эстетико-воспитательный, хозяйственный, ветеринарно-медицинский, политический и т.п. ресурс. Эти обстоятельства не оценены в полной мере общественной мыслью. Поэтому базовая задача орнитологов и орнитологии, не передоверяя никому, настойчиво предлагать свои соображения по программному изучению птиц с учетом территориального принципа и на законных основаниях контролировать правоприменение академических подходов и знаний в пользовательной и природоохранной практике. Недоучет данных обстоятельств привел к тому, что вне сферы активного влияния орнитологии оказалось развитие техносферы, защита диких птиц от болезней, интерес людей к домашним, декоративным, певчим птицам и вплоть до управления программой ведения Красных книг, использованием диких птиц для разнообразных целей и многим другим, что связанно с их оптимальным и устойчивым состоянием.

Исправить это обстоятельство можно за счет практико-творческого сотрудничества с управляющими органами, отраслевыми структурами, законодательной властью и широкой общественностью. Добиваться изменения состояния запретами, например, на закрытие весенней охоты, руководствуясь общими соображениями, грамотно лишь в той части, которая уже получает реализацию по ограничению пользования и запрету в опорных точках круглогодового ареала охотничьих птиц пока только в России. Что нужно сделать в качестве первого шага в этом направлении, показано нами подробнее на примере сотрудничества орнитологов с Департаментом природных ресурсов Томской области, что изложено в виде отдельного тезиса. Главное в том, что идея двухлетней организации проведения весеннего исследовательского мероприятия по весеннему пролету птиц вполне вписывается в охотничью практику. Полученный материал на этом примере укрепляет позиции рациональности и ограничений пространственного пользования гусеобразными и даже переход на видо-групповой размер пользования. Без таких базовых, но подконтрольных работ, требовать запрета весенней охоты наивно, тем более, что на повестке дня уже стоит вопрос пользования не охотничьими видами.

Масштабным выходом орнитологии на общественную арену могла стать работа по созданию аннотированных списков птиц административных территорий для органов управления и законотворчества, отраслевых организаций, СМИ, обучающей сферы, международного общения и населения. Но предварительно необходимо орнитологам договориться, после обсуждения, о применении единых русских названий птиц, основанных, прежде всего, на морфологической и другой специфической разнице (Москвитин, 2010). В практике социального влияния орнитологии встает и другая проблема – как распорядиться социально-значимым окном, каким являются Красные книги, где эффективное ведение их программ не может обходиться без науки и договорных обязательств с ней. Региональные Красные книги не могут быть написаны под копирку федеральной, т.к. есть местное законодательство, самоуправление и местный социальный аспект. В этом случае целесообразно обратить дополнительно внимание не столько на Красные книги вообще, сколько на дополнительные Приложения к ним и создать рекомендации по работе с видами из этого числа.

В социальном долгу орнитология и по части методического обеспечения людей и специалистов смежных дисциплин, озабоченных птицами. Предлагается создавать для не профессионалов малообременительные методики, которые бы позволили сохранять мотивацию и интерес к этой работе и подталкивать к естественнонаучному развитию личности и семьи. Это позволит не только эффективно влиять, но и сформировать институт корреспондентов-информаторов по всей стране, связь с которыми посредством электронной почты, легко поддерживать в персональном варианте. Методически недоработанными остаются проведения значительного числа орнитологических и природоохранных акций включая, к сожалению и «Птицу года». Дополнительно социально значимой является проблема встраивания птиц в бурно развивающуюся экологическую проблематику. Не делает чести орнитологии и очевидная бедность программного изложения материала по птицам в учебниках общеобразовательной школы, которые недостаточно соответствует уровню общего развития детей и даже их возрасту. Конечно, аспекты социальной орнитологии гораздо шире, чем предложены к обсуждению, но они не менее значимы для формирования экологического сознания людей, соответствующего постиндустриальному общественному устройству как уже реализуемой всемирной идеи.

Территориальные особенности весеннего пролёта гусеобразных в Томской области Москвитин С.С.1, Гашков С.И.1, Курбатский Д.В.1, Сурнаев В.Н.2, Адам А.М.2 Россия, Томск, Томский университет, Зоологический музей;

e-mail: zoomuseum.tsu@rambler.ru Россия, Департамент природных ресурсов Томской обл.;

e-mail: green@tsu.ru Резкое уменьшение численности гусеобразных предопределило необходимость проведения Департаментом природных ресурсов масштабной оценки распределения мигрантов, которые составляют ресурсную основу весенней охоты на пространстве Томской области (316.9 тыс. км2) с широтными и долготными параметрами 789600 км и протяжённостью по Оби в 1065 км.

Исследования в 2013 г. носило поисковый характер. Наблюдения вели с наблюдательных пунктов в 52 географических точках, сгруппированных для анализа в 15 территориальных кластеров. Всего специалистами системы охотпользования и охотниками-волонтёрами в режиме двухчасовых раннеутренних наблюдений, включая учёты орнитологов, отработано 584 часа. Оценивали показатели, характеризующие «суточную миграцию» (число птиц, сидящих после ночи + пролетающие), «среднюю интенсивность пролёта» за весь миграционный период, «валовой пролёт» (период и число дней пролёта с интенсивностью выше среднего уровня), «интенсивность миграции»

в расчёте на 1 час и характер пролёта, учитывая значительную протяжённость территории по широте в западной, срединной и восточной частях области.

Всего учтены 36 199 уток (10 видов), 5 649 гусей (3 вида) и 1 637 лебедей-кликунов. Из 45 дней общего периода миграции «валовый пролёт» уток занял 15 дней в сроки с 24.04 по 19.05, у гусей – 13 дней, в пределах с 22.04 по 18.05. Наиболее интенсивная миграция выявлена в северной части области, что говорит о наличии юго-западного и юго-восточного миграционных притоков на этих широтах и, вследствие этого, более сложного пути формирования миграционных перемещений, чем обычное фронтальное перемещение в направлении юг-север. Схемы количественных перемещений отдельных видов в пространстве также имеют отличия и нарушают общую картину соотношения вида в ходе миграции. Если говорить о переходе на нормальное, повидовое использование ресурсов водоплавающих или хотя бы на групповое пользование утками в системе «речные» – «нырковые», которые имели соотношение 84.1:15.9%, норматив их пользования должен нести в пределах области территориально дробный характер, чего не предусмотрено системой пользования вообще. В отстреле видовое соотношение мигрантов, естественно, не соответствует наблюдаемой пропорции, когда шилохвость составляла около 43%, свиязь 8.6%, свистунок и хохлатая чернеть по 7% от числа уток, определённых до вида.

В итоге получен положительный опыт использования волонтёров, установлена особая важность площадной оценки миграции, а также возможности снижения затрат в числе оценочных дней при планировании мониторинговых работ в пределах сроков валового пролёта.

Наконец очевидно, что система единообразного и, по сути, не регулируемого пользования ресурсами гусеобразных, да ещё без учёта влияния мест зимовок, не выдерживает критики. Охотничьи действия не могут быть весной едины, даже в пределах области, не говоря о стране. Охота должна строиться на региональном принципе и, прежде всего, с учётом знания эколого-биологических особенностей структуры миграционных потоков, что типично для практики пользования другими группами охотничьих животных.

История Томского (Сибирского) орнитологического общества Москвитин С.С., Фоминых С.Ф.

Россия, Томск, Томский университет, Зоологический музей;

e-mail: zoomuseum.tsu@rambler.ru Бурное экономическое и политическое развитие в России в конце XIX и начале XX вв. нашло самое невероятное отражение во всех сферах общественной жизни. Открытие в 1888 г. Томского Императорского университета впервые дало возможность свободно учиться детям духовенства, разночинцев, евреев и несколько позже – женщинам.

Естественно-научная, культурная и социальные сферы получили в результате этих преобразований серьёзное кадровое подкрепление – в частности, в реализации общественных интересов в вопросах охоты, сохранения ресурсного потенциала фауны, изучения, прежде всего, птиц, как наиболее доступного и интересного ресурса и введения знаний в российское информационное пространство. Своевременность такой поддержки науки была очевидна, так как в центре России политическое и военное положение того времени уже не способствовало свободному развитию науки. Отрицательный момент – исчезновение «Орнитологического вестника» как центрального издания, которое долгое время объединяло профессионалов и любителей в один научнообщественный кластер. Догорая, «Вестник» подвинул образованную молодёжь и охотников Томска на объединение с целью проведения широкомасштабных фаунистических обследований территорий к востоку от Урала для реализации идеи поднять изучение птиц Сибири до уровня западно-европейских стран, а также перейти на глубокое изучение птиц с помощью стационаров.

Вехами этой деятельности можно считать широкий географический размах фаунистических работ с обязательным коллектированием до попадания этих частных сборов в краеведческие и ведущие зоологические музеи Европы, России, Америки. В литературе стали появляться первые научные данные по биологии видов, а кольцевание птиц с 1913 г. прочно заняло свое место в Сибири. Дополнял эту работу живой обмен печатными изданиями и библиографическими списками, а также переписка с учреждениями и отдельными учёными. Вершиной коллективной активности с полным основанием можно считать труд Г.Х. Иогансена «Птицы Западной Сибири», вышедший 19 частями в «Journal fr Ornitologia» (1944, 1944, 1953–1961), который к великому сожалению и обстоятельствам времени вышел в свет в усеченном виде.

История объединения сил, преданных изучению птиц, началась с организации 16.01.1918 г. в Томске «Сибирского орнитологического кружка им. С.А. Бутурлина» и избрания правления в составе П.М. Залесского, товарища председателя В.Г. Иоганзена, секретаря И.М. Залесского, членов правления Г.Х. Иогансена и К.А. Паршина. Оно поддержало идею первого сибирского профессора зоологии Н.Ф. Кащенко по осуществлению планомерного изучения фауны в радиальных от Томска направлениях, а также приобщения любителей к научным методам изучения мира пернатых. К весне 1918 г. число членов выросло до 30. Профессиональный их рост на начальном этапе шёл за счёт еженедельных экскурсий в окрестностях Томска и ведения итогового коллективного журнала наблюдений. От кружка в Томский Губисполком поступил и был принят властью проект постановления «Об охране птиц в губернии». Обогащаясь идеями и результатами в направлении изучения птиц, кружок в ноябре 1919 г. переходит в ранг «Томского орнитологического общества им. А.С. Бутурлина», научным достижением которого следует считать выпуск I Книги «Вестника» в объёме 290 страниц. В январе (23) 1926 г. общество географически усилилось и переименовывается в «Сибирское орнитологическое» с подпиской на выпускаемый им журнал «Uragus» (1926–1929), который в 1930 г.

по распоряжению томской власти неожиданно ликвидируется.

Думается, ликвидация росчерком пера большого труда не составила, и хотя творческий полёт многих членов был прерван чёрным временем 1930-х гг., но о вкладе их и журнала в отечественную орнитологию уже нельзя было забыть. Главная причина в том, что благодаря этим людям региональная орнитология в СССР заняла свое достойное место.

Члены ликвидированного общества возглавили орнитологические и зоологические исследования в других частях громадной страны.

Мощный десант исследователей высадился в Казахстане – В.А. Хахлов, И.А. Долгушин, В.А. Селевин, А.А. Слудский; в Барнауле – А.П.

и Г.А. Велижанины; в Новосибирске – братья П.М. и И.М. Залесские, М.Д. Зверев; в Иркутске – В.Н. Скалон; в Омске – С.Д. Лавров; в Томске – Г.Э. Иоганзен, Г.Х. Иогансен и Б.Ф. Белышев. Их прямые ученики, начиная с 1930-х гг., работали в том же духе и оставили заметный след в науке: Ф.И. Страутман – на Украине (Львов, Одесса); А.И. Янушевич – в Туве, Новосибрске и Киргизии; К.Т. Юрлов – в Новосибрске и Барабе; Г.Д. Дулькейт – в Красноярске; И.В. Измайлов – в Забайкалье. На территории многих стран изучал птиц Г.Х. Иогансен.

Вечная память им и их труду!

О новой стратегии гнездования грачей в Ульяновске в 2000-х гг.

Москвичёв А.Н.

Россия, Ульяновск;

e-mail: gparva@gmail.com Во второй половине XX в. в Ульяновске были известны 17 колоний грача (Corvus frugilegus), в разные годы имевшие размеры от 2 до 550 пар (Москвичёв и др., 2011). Поселения имели многолетний характер и располагались в районах старой малоэтажной (1–5 этажей) застройки, в промышленной и зелёной зонах, вдоль дорог.

Развитие инфраструктуры города, а также общий спад численности вида в области после 1990-х гг. привели к тому, что на рубеже столетий число и размер колоний в городе начали сокращаться. Самая крупная колония на ул. Автозаводской, насчитывавшая в конце 1970-х гг. до 550 гнёзд, после уничтожения в начале XXI в. распалась на несколько частей (субколоний), широко рассеянных по району. Размер каждой субколонии варьировал от 1 до 31 гнездящейся пары. К концу 2010 г. в Ульяновске было известно о 9 жилых колониях грачей, из них 3 крупных (50 и больше пар) и 6 мелких (от 2 до 30 пар). Общая численность вида на гнездовании оценивалась в 220–250 пар (Москвичёв и др., 2011).

В 2011–2013 гг. ежегодно появлялись одна или несколько колоний малого размера. Резкий рост численности произошёл в 2014 г., когда только за один весенний сезон были обнаружены сразу 16 новых поселений. Образовавшиеся в 2010-х гг. колонии отличались малыми размерами и были рассредоточены по относительно обширным территориям. Они спонтанно возникали на местах массовой концентрации птиц в зимнее время – около крупных площадок с контейнерами для сбора и вывоза ТБО, у подкормочных мест во дворах домов, недалеко от обочин проезжих частей улиц. Некоторые из них существовали всего несколько сезонов, а затем либо постепенно исчезали сами, либо уничтожались в ходе застройки территории. Общая численность грача на гнездовании в 2014 г. составила не менее 635 пар в 25 колониях. Из них 495 были учтены в Правобережье и 140 – в Левобережье. Реальная численность вида на гнездовании в Ульяновске оценена в 700 пар.

В настоящее время хорошо видно различие в расположении колоний грачей, образованных до рубежа столетий и позднее. Старые поселения (просп. Гая, ул. Волжская/Мелекесская, Московское шоссе, ул.

Автозаводская/Лихачёва) находятся на некотором удалении от жилых районов с плотной современной застройкой, часто вдоль оживлённых трасс или около промышленной зоны. Размер колоний – от 22 до 181 пары (в среднем – 82 пары, n=4). Новые поселения, образовавшиеся в XXI в., в большинстве случаев располагаются в хорошо озеленённых тополями районах высотной жилой застройки 1970-х гг. и новее. Также не обходят стороной грачи и небольшие парки площадью до 15 га.

Размер колоний – от 4 до 36, в среднем 15.4 пар (n=20).

Таким образом, в настоящее время наблюдается тенденция к восстановлению численности грача на гнездовании в Ульяновске и освоение видом новых мест с современной инфраструктурой. Гнездование малыми колониями позволило значительно снизить риски от целенаправленного уничтожения отдельных поселений в сезон размножения, а также оптимально использовать локальные кормовые ресурсы, в большинстве случаев антропогенного происхождения.

Динамика распространения горихвостки-чернушки в европейской части России Мосолова Е.Ю.1, Табачишин В.Г.2, Шляхтин Г.В.1 Россия, Саратов, Саратовский университет;

e-mail: ekmosolova@mail.ru Россия, Саратовский филиал ИПЭЭ им. А.Н. Северцова РАН;

e-mail: tabachishinvg@sevin.ru В ходе антропогенного преобразования среды птицы неизбежно вовлекаются в процессы синантропизации, проявляя новые экологические адаптации. Фауна больших и малых населённых пунктов европейской части России постоянно пополняется за счёт птиц с высокой экологической пластичностью. К таким видам относится горихвостка-чернушка (Phoenicurus ochruros), которая уже на протяжении длительного времени проявляет тенденцию к расселению в северо-восточном направлении. Изначально обитавшая среди скального рельефа горихвосткачернушка освоила в качестве гнездового биотопа урбанизированные территории, заняв новую экологическую нишу и расселившись по населённым пунктам многих европейских стран (Snow, Perrins, 1998).

На современном этапе в европейской части России гнездование горихвостки-чернушки зарегистрировано в больших и малых населённых пунктах Ленинградской (Иовченко, Занин, 2010), Псковской (Бардин, 2000, 2004), Костромской (Преображенская, 2013), Владимирской (Быков и др., 2009), Тамбовской (Соколов, Лада, 2000), Пензенской (Муравьёв и др., 2001), Ульяновской (Москвичёв и др., 2011) областях, в Татарстане (Рахимов, 2008; Андреев, 2014), в Мордовии (Лапшин, 2006), в Пермском крае (Кузиков, 2005), на Соловецких островах в Архангельской области (Черенков и др., 2012). В Оренбургской области горихвостка-чернушка внесена в фаунистические списки, однако гнездование пока не установлено (Корнев, 2013). Кроме того, известны встречи горихвостки-чернушки на Урале в Свердловской (Коршиков, 2012) и Тюменской (Граждан, 2009) областях.

В Москве изучаемый вид впервые отмечен в 1968 г., в настоящее время известны более 30 мест гнездования или вероятного гнездования (Калякин и др., 2014). В Воронеже горихвостка-чернушка впервые зарегистрирована в конце 60-х гг. (Семаго, 1972), в 1984 г. здесь уже насчитывали 50 гнездящихся пар (Лихацкий, Венгеров, 1987), а в 2011-2012 гг. общая численность вида оценивалась в 2000 гнездящихся пар (Нумеров и др., 2012). Первая регистрация чернушки в Саратовской области датирована 19.02.1995 г. (Пискунов, 1996). Группу птиц, состоящую из 4 самцов и 1 самки, наблюдали в районе старой многоэтажной застройки г. Саратова. В конце XX в. гнездование чернушки в области рассматривали в качестве единичного. В настоящее время она встречается в различных районах Саратова и в его окрестностях, а также в населенных пунктах правобережных районов региона. Кроме того, в апреле 2014 г. поющий самец зарегистрирован на уступах горы Большое Богдо в Астраханской области.

Обязательными элементами гнездовых территорий горихвосткичернушки в урбанизированном ландшафте являются строящиеся здания или полуразрушенные объекты. Однако в последние годы отчётливо проявляется тенденция размножения её в пределах сельских населенных пунктов, чаще всего в заброшенных деревянных строениях.

За последние нескольких десятилетий северо-восточная граница распространения изучаемого вида продвинулась в соответствующем направлении на 1000-1500 км. В качестве возможных причин расширения ареала горихвостки-чернушки может рассматриваться антропогенное изменение среды, при котором происходит снятие экологических преград, заселение ещё не полностью освоенного потенциала ареала.

Соотношение полов у птенцов стерха в искусственной популяции Мудрик Е.А.1, Кашенцева Т.А.2, Политов Д.В.1 Россия, Москва, Институт общей генетики им. Н.И. Вавилова РАН;

e-mail: mudrik@vigg.ru Россия, Рязанская обл., п. Брыкин Бор, Окского заповедник В 2009–2014 гг. мы анализировали соотношение полов у птенцов стерха (Grus leucogeranus) в Питомнике редких видов журавлей Окского заповедника. С использованием уникальной последовательности EE0.6 женской половой W-хромосомы птиц в качестве молекулярногенетического маркера был определён пол 63 птенцов, рождённых 11 самками в результате естественного размножения и искусственного осеменения. За исключением птенцов 2009 г. рождения, половой статус большинства особей был идентифицирован неинвазивным методом анализа аллантоисов подскорлуповых оболочек после вылупления птенцов. Потомство пяти самок представлено птенцами обоих полов в одинаковой пропорции в течение шести анализируемых лет, тогда как соотношение полов в потомстве остальных шести самок отклонялось как в сторону самок, так и в сторону самцов. Тем не менее, ежегодные соотношения птенцов разного пола в искусственной популяции стерха (за исключением 2011 г.) были приближенными 1:1. Так, соотношение самцов и самок было 3:4, 4:4, 4:5, 12:7, 4:4 и 6:6 в 2009, 2010, 2011, 2012, 2013 и 2014 гг., соответственно. В целом потомство было представлено 33 самцами и 30 самками.

Работа поддержана грантом Президента Российской Федерации МК-1900.2014.4, программой фундаментальных исследований Президиума РАН «Живая природа: современное состояние и проблемы развития» и Комплексной международной научно-производственной программой Евроазиатской ассоциации аквариумов и зоопарков «Сохранение журавлей Евразии».

К вопросу об истории изучения и современном состоянии авифауны Калмыкии Музаев В.М., Эрдненов Г.И.

Россия, Элиста, Калмыцкий университет;

e-mail: muzaev_vm@mail.ru Первые списки и обзоры птиц Калмыкии в пределах её современных административных границ датируются началом 1980-х гг.

Ю.А. Самородов (1981) в работе «Зимующие птицы Калмыкии и сопредельных территорий» приводит сведения о встречах 169 видов, из которых 91 вид был отмечен непосредственно на территории республики. А.И. Кукиш (1982), анализируя гнездовую фауну региона, относит 132 вида к достоверно гнездящимся, ещё 18 – к вероятно или возможно гнездящимся. В.П. Белик (2000), сравнивая орнитофауны различных регионов, приводит для Калмыкии уже 163 достоверно или вероятно гнездящихся вида.

Первый общий список региональной орнитофауны принадлежит А.И. Близнюку (2000), однако он не претендует на полноту, особенно в части, касающейся воробьинообразных птиц. Этот список включает 255 видов, из которых 148 являются гнездящимися (136 – регулярно и 12 – нерегулярно), 69 – пролётными, 17 – зимующими и 21 – залётными. В.М. Музаев в 2006 г. довёл список А.И. Близнюка до 300 видов. Распределение в нём видов по характеру пребывания было следующим: достоверно и вероятно гнездящиеся – 159, возможно гнездящиеся – 14, исчезнувшие на гнездовании – 1, пролётные – 76, зимующие – 23, залётные – 27. В опубликованном в 2008 г. Н.В. Цапко списке птиц Калмыкии содержится 314 видов, из которых 181 относятся к гнездящимся (177 – достоверно и вероятно и 4 – возможно), 78 – к пролётным, 25 – к зимующим и 30 – к залётным.

Актуализированный нами по состоянию на конец 2014 г. список содержит 313 видов, из которых гнездящимися являются уже 192 вида (181 – достоверно и вероятно, 11 – возможно), 66 – пролётными, 19 – зимующими, 36 – залётными. Из списка, составленного Н.В. Цапко, в него не включены 5 видов: священный ибис, дубровник, тонкоклювый кроншнеп, восточная клуша и серебристая чайка. На наш взгляд, по той информации, которая содержится в литературных источниках о первых двух из них, трудно однозначно судить о том, действительно встречались они на территории республики или нет, встречи же остальных трёх видов нуждаются в документированных подтверждениях.

За прошедший с 2008 г. период фауна Калмыкии пополнилась 3 новыми видами: залётным малым пёстрым дятлом (Музаев, 2011), вероятно гнездящимся лесным жаворонком (Белик, 2012) и возможно гнездящимся малым подорликом (Музаев, Эрдненов, 2013).

Кроме того, 9 видов переведены в категорию достоверно гнездящихся:

ворон, большой пёстрый дятел, певчий дрозд (Цапко, 2009, 2010), сплюшка, коноплянка, пустынный сорокопут, обыкновенный дубонос, горихвостка-чернушка и обыкновенная горихвостка (Музаев, Эрдненов, 2010а, б, 2013).

30 видов встречающихся на территории Калмыкии птиц (9.6% всей орнитофауны региона) занесены в Красный список Международного союза охраны природы (IUCN-2014), 52 вида (16.6%) – в Красную книгу Российской Федерации (2001), 58 видов (18.5%) – в Красную книгу Республики Калмыкия (2013), из которых 12 видов – «региональные краснокнижники».

К распространению и экологии пустынного сорокопута в Калмыкии Музаев В.М., Эрдненов Г.И.

Россия, Элиста, Калмыцкий университет;

e-mail: muzaev_vm@mail.ru Пустынный сорокопут (Lanius meridionalis pallidirostris) гнездится от низовьев Волги до Байкала и Монголии на востоке, к северу в Казахстане до 48–49° с.ш., к югу до Алашаня, Синцзяна и Средней Азии включительно (Степанян, 2003; Панов, 2008). В России гнездится в Астраханской области – как на левобережье (Воробьев, 1936), так и на правобережье Волги (Русанов, 2011), а также на востоке Калмыкии (Музаев, 2013).

Здесь он найден в 3 административных районах:

Черноземельском – одна гнездовая находка, сделанная Ю.А. Волненко 7.05.1974 г. в окрестностях пос. Комсомольский (~ в 100 км западнее Каспийского моря); Яшкульском – одна гнездовая находка, сделанная Г.И. Эрдненовым 11.06.2004 г. в 13 км южнее пос. Хулхута (~ в 120 км западнее главного русла Волги); Юстинском – 12 жилых и 2 с брошенными кладками гнёзд, найденных авторами 5–7.05.2012 г.

и 24–26.05.2013 г. в районе пос. Смушковое (~ в 110–120 км западнее Волги).

По нашей оценке, в Калмыкии, через которую проходит северозападная граница ареала вида, гнездовая численность пустынного сорокопута не превышает 30–50 пар, что и послужило причиной занесения его в региональную Красную книгу (2013) со статусом «редкий вид» (3-я категория).

Основное ядро обитающих в регионе птиц находится на юго-востоке Юстинского р-на в песчаной пустыне, где они гнездятся спорадично в посадках джузгуна безлистного (Calligonum aphyllum) и лоха узколистного (Elaeagnus angustifolia). В 2012 г. в полузакреплённых барханах площадью ~16 км2 гнездились 4 пары (0.25 пары/км2), а в 2013 г. – 3 пары (0.19 пары/км2), в посадках джузгуна площадью 0.6 км2 – 1 и 2 пары, в посадках лоха площадью 0.7 км2 – 1 и 0 пар, соответственно.

Ещё в трёх относительно изолированных посадках джузгуна площадью 0.08, 0.4 и 0.5 км2 в 2013 г. гнездились 0, 1 и 3 пары, соответственно. В 2012 г. одна из пар загнездилась на одном из двух вязов (Ulmus pumila), растущих на месте уже не существующей животноводческой стоянки, а другая пара в 2013 г. – в посадках из вяза и лоха.

На джузгуне были построены10 гнёзд, на лохе 3 и на вязе – 1. Они располагались в 0.35–2.2, в среднем в 1.23 м от земли. Высота гнездовых кустарников составляла 1.5–3.5, в среднем 1.1 м, вяза – 6.5 м. Из 12 завершённых кладок 6 содержали по 7 яиц, 3 – по 6, остальные – 3, 5 и 8 яиц, средняя величина кладки – 6.3 яйца.

Размеры 71 яйца (мм):

22.6–27.417.4–20.4, в среднем 25.01±0.1218.68±0.07. В III декаде апреля были начаты 7 кладок, остальные в мае (по декадам: 2, 1 и 2).

Орнитологическая коллекция Биологического музея Казахского национального университета имени аль-Фараби Мусабеков К.С., Жуйко Б.П.

Казахстан, Алматы, КазНУ им. аль-Фараби;

e-mail: Kylyshbay.Mussabekov@kaznu.kz Биологический музей КазНУ им. аль-Фараби был основан в 1936 г., вначале как зоологический музей при кафедре зоологии биологического факультета, а в 1949 г. он был реорганизован в Биологический музей (БМ КазНУ).

Современная жизнь БМ КазНУ началась с открытия в 1984 г. демонстрационного зала. Музей состоит из большого зала, в котором 3 раздела и 84 встроенных витрин. Общее количество экспонатов в зале и витринах превышает более 5000. Кроме этого, имеется музейный фонд, состоящий из териологического, орнитологического и энтомологического отдела. Начало этих коллекций заложили известные учёные: В.Н. Шнитников, Р.Н. Мекленбурцев, А.А. Слудский, В.Ч. Дорогостайский, А.В. Афанасьев, В.А. Селевин, В.С. Бажанов, М.Д. Зверев и др.

На начало 2015 г. орнитологическая коллекция музея представлена в виде 1903 чучел, 2740 тушек и 505 оологических экспонатов (5149 единиц хранения). Коллекция музея охватывает 62.4% фауны птиц Казахстана, в т.ч. представлены 68.4% видов птиц, занесённые в Красную книгу Республики Казахстан.

Начало орнитологической коллекции БМ КазНУ положил 100 лет назад Владимир Николаевич Шнитников – тушкой малого жавронка, добытого 12.08.1915 г. в низовьях р. Лепсы в Южном Прибалхашье.

Позже в коллекции появились также несколько тушки птиц, добытых в 1886 г. в окрестностях Красноярска (авторы не известны). В фондах музея хранятся сборы В.Н. Шнитникова из Семиречья (31 экз. птиц и 129 млекопитающих), Р.Н. Мекленбурцева из Каратау и Бетпакдалы (10 птиц), А.А. Слудского (505 яйцо, 35 птиц и 6 млекопитающих), В.Ч. Дорогостайского из Казахстана, Сибири и Монголии (113 птиц и 6 млекопитающих), В.А. Селевина из Бетпакдалы (211 птиц и 145 млекопитающих), М.Д. Зверова из Казахстана и Сибири и др.

В настоящее время коллекция БМ КазНУ входит в число крупнейших зоологических собраний Республики Казахстан, здесь представлено всё разнообразие фауны республики, а также экзотические животные. Помимо бесценного значения в качестве учебного материала (в основном – выставочная экспозиция в залах музея), фондовые материалы коллекции БМ КазНУ имеют большое научное значение при изучении состояния популяций редких и исчезающих видов и в других научных исследованиях.

Камышевки Харьковской области (распространение, экология размножения) Надточий А.С.

Украина, Харьковский педуниверситет имени Г.С. Сковороды;

e-mail: anna_sylvia@ukr.net Исследования проводились в 1979–2014 гг. Камышевки рода Acrocephalus в Харьковской области представлены 6 видами. Дроздовидная (Acrocephalus arundinaceus), тростниковая (A. palustris), болотная камышевка (A. palustris) и камышевка-барсучок (A. schoenobaenus) – многочисленные виды, распространены по всей территории области.

Индийская камышевка (A. agricola) впервые обнаружена на гнездовании в Харьковской обл. в 1999 г., что изменило северную границу гнездового ареала этого вида на территории Украины, проходившую ранее через Северное Приазовье (Дядичева, 1996). Её поселения были найдены в пойменных биотопах рек степной зоны бассейна Днепра и Дона (Надточий, Черников, 1999; Надточий, 2002, 2005, 2011).

Садовая камышевка (A. dumetorum) на территории Харьковской области – редкий пролётный и спорадически гнездящийся вид. Регистрировалась в 1990–1998 гг. в пойме р. Северский Донец (Змиевской р-н) и в пойме р. Уды (Харьковский р-н).

Сроки прилёта камышевок на места гнездования варьируют по годам и зависят от погодных условий весны. Наиболее ранний мигрант – барсучок, прилетает во II–III декаде апреля (в холодные весны – в начале I декады мая). Массовый прилёт барсучков обычно происходит в III декаде апреля. Дроздовидная, болотная и тростниковая камышевки появляются в местах гнездования в III декаде апреля – I декаде мая.

Основная масса птиц обычно прилетает в конце I декады мая.

У всех видов камышевок первыми на места гнездования прилетают самцы; самки появляются спустя 5–7 дней, когда самцы распределятся по гнездовым участкам. Все виды характеризуются сходным типом суточной и сезонной песенной активности, наивысшая интенсивность – в период занятия гнездовых территорий. В это время самцы поют круглосуточно, ночное пение составляет 25–30% суточной вокализации. После образования пары интенсивность пения резко снижается, песни становятся короче. Во время выкармливания птенцов пение прекращается. Восстанавливается оно к началу вторых кладок.

Все виды камышевок характеризуются сходным гнездостроительным поведением. Гнезда строят самки 3–6 дней, откладка яиц происходит через 1–3 дня после завершения строительства, ежедневно, по одному яйцу, в утренние часы. Полная кладка у всех видов камышевок состоит из 5–6 (чаще 5 яиц); у барсучка отмечена кладка из 7 яиц. Инкубирование начинается с предпоследнего яйца. Продолжительность насиживания 11–14 суток, такое же время птенцы находятся в гнезде и ещё две недели родители докармливают слётков. Продолжительность одного гнездового цикла у камышевок составляет 45–50 дней. Период пребывания барсучков в местах размножения составляет 3.5–4 месяца, дроздовидной, тростниковой и болотной камышевок – 3–3.5 мес.

Бицикличность размножения возможна у всех видов камышевок при успешном завершении первого гнездового цикла.

Дроздовидная, болотная и тростниковая камышевки являются основными видами-воспитателями обыкновенной кукушки (Cuculus canorus) на территории Харьковской обл. (Надточий и др., 1991; Надточий, Кушнарёв, 1994; Надточий, Чаплыгина, 1993, 1994; Надточий, 2002).

Сино-Гималайская versus Сибирско-Дальневосточная лесные авифауны: ясные палеосредовые и пространственные и не ясные палеовременные параметры взаимного обмена и обогащения Назаренко А.А.

Россия, Владивосток, Биолого-почвенный институт ДВО РАН;

e-mail: birds@ibss.dvo.ru Наступившая «Молекулярная эпоха» в изучении эволюции и филогеографии птиц радикально изменила оценки временных параметры этих событий, по сравнению с тем, как они понимались в эпоху «Майровской эволюционной биологии». Тогда они, в том числе время дивергенции изолятов, оценивались в десятки, и даже в немногие тысячи лет (Назаренко, 1982, 1985, 1990; Nazarenko, 1990), а «далёкое»

прошлое мыслилось как некая абстракция. Ныне все наоборот: тиканье «молекулярных часов» (в основе «механики» которых математические модели, априорно заданные показатели мутирования митохондриального генома, скажем, 2% мутационных замен за миллион лет, и зависимость этого показателя от избранного числа молекулярных маркеров либо их комбинации) указывают на то, что все эволюционные события имели место в неопределённом, но далёком прошлом, а недавние десятки и даже сотни тысяч лет – это эпоха эволюционной стагнации и вымирания.

Между тем, потрясающие достижения последнего десятилетия в изучении Четвертичного периода, в том числе Восточной и Внутренней Азии, позволили строго охарактеризовать динамичность климата и природной среды, включая растительность, на протяжении ледниковомежледниковых циклов в течение последнего миллиона – миллиона двести тысяч лет (Han et al., 2012; Hao et al., 2012). Это крайне важно, потому что между Сино-Гималайской и Сибирско-Дальневосточной фаунами, в особенности во всей Внутренней Азии, всегда существовал разделявший их степной и пустынный пояс, даже в горах. Тем не менее, фаунистический обмен меду ними по линии северо-восточный Тибет – горные районы на западе Монголии и юге Сибири строго показан, и сейчас имеется возможность дать хронологию палеосреды, благоприятствующей подобным обменам.

Методологически, в качестве стандарта/аналога подобных состояний в прошлом могут служить очень хорошо изученные изменения климата и среды последних 50 тыс. лет, являющиеся обязательным компонентом любого ледниково-межледникового цикла.

Это, от прошлого к настоящему: MIS3 (морская изотопная стадия 3) ~50–30 тыс. л. н. Климат прохладный и влажный, мощная экспансия бореальных лесов, в том числе в горах пустынного и степного поясов Внутренней Азии. Наиболее идеальные условия для фаунистического обмена. MIS2 ~30–20 тыс. л. н. Последний ледниковый максимум.

Прохладно/холодно и сухо. Повсеместная во Внутренней и Восточной Азии экспансия степей и пустынь, лесная растительность в состоянии «экологических островов» – ледниковых рефугиумов (Nazarenko, 1990). MIS1 ~13 тыс. л. н. – голоцен, текущее межледниковье. Повсеместная экспансия лесной растительности. Для Внутренней Азии имеются разные оценки времени экспансии лесной растительности, преимущественно это ранний либо средний голоцен. Также благоприятная стадия для фаунистического обмена. В итоге, на протяжении последнего миллиона лет, подобных благоприятных эпизодов для транспустынного фаунистического обмена, аналогами которых являются стадии MIS1 и MIS3, должно было быть не менее четырнадцати. Это открывает возможность коррекции «молекулярных дат» относительно реальной хронологии палеогеографических событий.

К орнитофауне озёр Оренбургского степного Зауралья на стадиях минимального уровня Назин А.С.

Россия, Оренбургская обл., Светлинский район, пос. Светлый;

e-mail: nazinoff@mail.ru Орнитологическая фауна Оренбургского степного Зауралья активно исследуется на протяжении двух последних десятилетий. Большая часть опубликованных за этот период работ посвящена гнездящимся и пролётным птицам Шалкаро – Жетыкольского озёрного района и расположенного в 30 км восточнее озера Айке. Материалы собраны в основном на стадиях максимального наполнения озёр и медленного падения их уровня.

В период с 2008 по 2014 г. уровень воды в озёрах и реках Оренбургского степного Зауралья резко снизился; обводнёнными остаются лишь крупные озёра района – Жетыколь и Шалкар-Ега-Кара. Приводим новые данные по ряду видов, полученные на стадиях минимальной обводнённости озёрных котловин; ранее в аналогичные периоды авифаунистические исследования здесь не проводились.

Чайконосая крачка (Gelochelidon nilotica). В периоды высокого и среднего уровня гнездилась на островах и косах озёр Айке и ШалкарЕга-Кара и регистрировалась на других водоёмах района. В 2014 г.

крупная колония из 250–300 особей, найдена на расположенном восточнее пос. Светлый оз. Кайранколь, которое в настоящее время совершенно высохло. Любопытно, что гнездовья крачек располагались на илистом дне озера, среди «пеньков» старого тростника высотой до 20 см, что является атипичным явлением.

Хрустаны (Charadrius morinellus) встречены на берегу у северовосточной части очистных сооружений. Они держались солончаковых участков у очистных водоёмов с 18 до 24.08.2014 г., постоянно перемещаясь с места на место.

Кречётка (Chaetusia gregaria). У обочины дороги, ведущей к северо-восточному сектору очистных сооружений пос. Светлый, была сфотографирована стайка из 8 кречёток Московка (Parus ater). У северной оконечности оз. Шалкар-ЕгаКара находится «Поселковый парк». При очередном посещении парка 30.09.2014 г. мне встретилась стайка из пяти московок.

Поползень (Sitta europaea). Встречен во время осенней миграции в посёлке Светлый. Впервые был замечен в западном районе посёлка 9.10.2014 г. Одиночная особь кормилась на тополях со стайкой больших синиц и зябликом. Впоследствии одиночные особи наблюдались кормящимися на фасадах многоэтажных домов в разных районах посёлках до первого ноября.

Белобровик (Turdus iliacus). С 2 по 15.11.2014 г. стайки из 10–15 особей встречались в разных районах пос. Светлый совместно с дроздами-рябинниками и свиристелями.

Таким образом, в результате проведённых исследований современная авифауна Шалкаро – Жетыкольского озёрного района дополнена четырьмя новыми видами птиц: хрустаном, белобровиком, обыкновенным поползнем и московкой, в результате чего теперь общее число зарегистрированных видов птиц составляет 238 видов. Найдена новая колония чайконосой крачки на оз. Кайранколь. Угрозу для авифауны района представляет значительное увеличение численности енотовидной собаки.

Численность обыкновенного скворца на юго-востоке Западной Сибири Нехорошев О.Г.

Россия, Томск, Томский университет;

e-mail: oleg@green.tsu.ru Цель данной работы – изучение динамики численности обыкновенного скворца (Sturnus vulgaris) и определение причин её изменения. Исследования проводили с 1983 по 2014 гг. в юго-восточной части Западной Сибири (Кемеровская область – окр. с. Ломачевка; Томская область – г. Томск и окр. с. Большое Протопопово). Расстояние между пунктами наблюдений – около 100 км в широтном направлении. Искусственные гнездовья (скворечники) устанавливали в различных биотопах (лес, пойма, агроландшафт) и в населённых пунктах. Учёты численности скворца вели на маршрутах с последующим пересчётом на площадь по средним дальностям обнаружения (Равкин, 1967).

По данным учётов, численность скворца в гнездовой период в различные годы и по различным участкам значительно отличалась. Так, в сельских населённых пунктах она составляла от 25 до 150 особей/км2, или примерно 15–50 пар на посёлок; на сельхозугодьях 10–55 ос./км2.

В пойме численность скворца составляла 8–40, а в смешанном лесу 0.1–5 ос./км2. Данные учётных маршрутов коррелируют с числовыми значениями заселяемости. Наибольшая заселяемость приходилась на период 1984–1987 гг. (30–41.5%), в то время как в 1990–1996 гг. не превышала 10–15%.

Аналогичное падение численности скворца характерно и для Протопоповской популяции: 30–50 гнездящихся пар (около 100 ос./ км2) в 1980-х гг. и 14–20 пар (30–40 ос./км2) в начале 1990-х гг. Низкая численность скворца сохраняется и в ХХI ст.: в 2014 г. всего 9 пар.

Следует отметить заметное снижение численности обыкновенного скворца на территории города (на всех участках, как центральных, так и периферийных).

Таким образом, многолетние учёты позволили выявить тенденцию падения численности скворца на изучаемых участках. Падение численности скворца в сельской местности связано как с ликвидацией населённых пунктов, так и с сокращением сельхозугодий (пашни, сенокосы, выпаса).

Уменьшение численности скворца в городских условиях происходит по причинам, связанным с сокращением мест гнездования и добывания корма: интенсивная застройка города привела к уменьшению площади зелёных насаждений и газонов и к увеличению площади асфальтового и другого покрытия; снос старых деревьев, имеющих много дупел, и стволовых ниш.

Снижение обилия скворца отмечается многими литературными данными: в Западной, Восточной и Средней Сибири, Европейской части России и в Западной Европе, а также в Киргизии и Казахстане.

Повсеместное снижение численности скворца заставляет искать причины не локального, а более масштабного характера, из которых можно предположить неблагоприятные погодные условия (как в районах размножения, так и местах зимовки); сокращение мест сбора корма (сокращение пахотных земель и увеличение их задернованности);

усиление пресса хищников и конкуренции с другими видами.

Публикация подготовлена в рамках базовой части государственного задания Минобрнауки Российской Федерации в 2014 г.

Влияние трофических и метеорологических факторов на динамику численности ушастой и болотной сов Никитина Л.Д.1, Шариков А.В.1, Волков С.В.2 Россия, Московский педагогический университет;



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 11 |
Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Институт наук о Земле Кафе...»

«1. ПЛАНИРУЕМЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ОСВОЕНИЯ УЧЕБНОГО ПРЕДМЕТА Предметные компетенции формируются в рамках определённого предмета. В процессе преподавания химии формируется представление о химии как неотъемлемой составляющей естественно...»

«Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского Серия "Биология, химия". Том 1 (67). 2015. № 3. С. 49–55. УДК 579.64:581.14(653.63) ВЛИЯНИЕ МИКРОБНОГО ПРЕПАРАТА "ЭМБИКО" НА ПРОРАСТАНИЕ СЕМЯН ОГУРЦОВ (CUCUMIS SATIVUS L.) СОРТОВ КОНКУРЕНТ И ФЕНИКС Татаренко Я. И., Отурина И. П., Теплицкая...»

«ЛИСТ СОГЛАСОВАНИЯ от 19.01.2017 Рег. номер: 2883-1 (21.12.2016) Дисциплина: Водно-технические изыскания при обустройстве нефте-газовых комплексов 05.04.06 Экология и природопользование: Геоэкологические основы устойчивого водопользования/2 года ОФО; 05.04.06 Экология и Учебный план: природопользование: Геоэколог...»

«Номер: KZ61VCY00072512 Дата: 15.07.2016 АЗАСТАН РЕСПУБЛИКАСЫ МИНИСТЕРСТВО ЭНЕРГЕТИКИ ЭНЕРГЕТИКА МИНИСТРЛІГІ РЕСПУБЛИКА КАЗАХСТАН МНАЙ-ГАЗ КЕШЕНДЕГІ КОМИТЕТ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ЭКОЛОГИЯЛЫ РЕТТЕУ, РЕГУЛИРОВАНИЯ, КОНТРОЛЯ И БАЫЛАУ ЖНЕ МЕМЛЕКЕТТІК ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИНСПЕКЦИИ ИНСПЕКЦИЯ КОМИТЕТІ...»

«Special material. Land law; natural resources law; environmental law; agricultural law 191 УДК 349.6 Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ О понятии и классификации видов экологического терроризма Алексеева Анна Павловна Кандидат юридических наук, доцент, профессор, кафедра...»

«МБОУ "Анабарская улусная гимназия"ОБСУЖДЕНО СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДАЮ На заседание МО зам директора по УНР директор школы Естественно-математического цикла Герасимова Н.И. Матвеева В.А._ Торокова А.П._ "_"_2015 г "_"_2015г. "_" 2015 г. РАБОЧАЯ УЧЕБНАЯ ПРОГРАММА (типовая) БИОЛОГИЯ 6-9класс. УМК В....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Саратовский национальный исследовательский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского" Балашовский институт (филиал) Р...»

«ЛАДЫГИН Константин Владимирович ТЕХНОЛОГИЯ УЛЬТРАЗВУКОВОЙ ОЧИСТКИ ОБРАТНООСМОТИЧЕСКИХ МЕМБРАН ПРИ ОБЕЗВРЕЖИВАНИИ ФИЛЬТРАТА ПОЛИГОНОВ ТВЕРДЫХ БЫТОВЫХ ОТХОДОВ Специальность 03.02.08 – Экология (в химии и нефтехимии) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидат...»

«Секция 11. Экология, безопасность и охрана труда на предприятии Но уже сейчас очевидно, что успешность прогнозов, получаемых на основе имитационных моделей, существенно будет зависеть от качества стат. анализа эмпирического материала, от того, насколько такой анализ сможет...»

«Ученые записки университета имени П.Ф. Лесгафта, № 9 (91) – 2012 год учебное пособие / Д.Н. Давиденко, А.И. Зорин, В.Е. Борилкевич ; отв. ред. Д.Н. Давиденко ; С.-Петерб. гос. ун-т. – СПб. : Изд-во СПб ГУ, 2001. – 208 с.3. Данилин, Д.А. Изучение индивидуальных особенностей студентов и их...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Институт биологии Кафедра зоологии и эволюционной экологии животных Сорокина Н.В. Териология Учебно-методический комплекс. Рабочая программа...»

«1 ХИМИЯ. БИОЛОГИЯ. МЕДИЦИНА 1. Актуальные проблемы сохранения биоразнообразия растительного и животЕ0 ного мира Северной Фенноскандии и сопредельных территорий : док. Междунар. А437 конф., Апатиты, 26-28 нояб. 2002 г. / РА...»

«Биология. 7 класс Пояснительная записка Рабочая программа составлена на основе Закона об образовании Российской Федерации от 29.12.1012 приказ №273/ФЗ, Федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования, Федерального базисного учеб...»

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования "Международный государственный экологический университет имени А. Д. Сахарова" А. С. Шиляев С. П. Кундас А. С. Стукин ФИЗИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРИМЕНЕНИЯ УЛЬТРАЗВУКА В МЕДИЦИНЕ И ЭКОЛОГИИ Учебно-методическое пособие Рекомендовано к изданию УМО высших учебных за...»

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования "Гомельский государственный университет имени Франциска Скорины" ГИДРОЭКОЛОГИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ РЕК БАССЕЙНА ДНЕПРА (В ПРЕДЕЛАХ ГОМЕЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ) Гомель 2008 УДК 574.5 (476.2, 282.2 Днепр) ББК 28...»

«РАСПРОСТРАНЕНИЕ ЖИВОРОДЯЩЕЙ ЯЩЕРИЦЫ НА ЮГЕ АРЕАЛА В ПОВОЛЖЬЕ Г.В. Епланова Институт экологии Волжского бассейна РАН, г. Тольятти eplanova_ievb@mail.ru Живородящая ящерица Zootoca vivipara (Lichtenstein, 1823) – вид с обширным транспалеарктическим ареалом. Она распространена в северной половине Евразии от Ирландии и Пиренейского по...»

«НТП И ЭФФЕКТИВНОСТЬ ПРОИЗВОДСТВА УДК 621.301. Н. П. КУНДЕНКО, доктор технических наук, ХНТУСХ им. П. Василенко, г. Харьков Л. Н. МИХАЙЛОВА, кандидат технических наук, доцент ПАТУ, г...»

«Министерство культуры Российской Федераци ФГБУК "Государственный историко-архитектурный и этнографический музей-заповедник „Кижи“" Карельский научный центр Российской академии наук Бюллетень экологических исследований на территории музея-заповедника "Кижи" 2013 год Петрозаводск Издательский центр музея-з...»

«УДК 544.6 ВЛАГОПЕРЕНОС В БИКОМПОНЕНТНЫХ КОНСЕРВАЦИОННЫХ МАТЕРИАЛАХ НА БАЗЕ НЕПОЛЯРНЫХ РАСТВОРИТЕЛЕЙ Н. Е. Беспалько Кафедра "Безопасность жизнедеятельности и военная подготовка", ФГБОУ ВПО "ТГТУ"; bgd@mail.nnn.tstu.ru Ключевые слова и фразы: амиды; амины; ат...»

«Серия Wind Top AE2282 All-in-One (AIO) PC Модель MS-AC7B/ AC7C Введение Содержание Авторские Права iii Товарные Знаки iii Журнал Изменений iii Модернизация и Гарантия iv Приобретение Сменных Деталей iv Техническая Поддержка iv Особенности продукцииiv Экологическая полит...»

«Ученые записки Таврического национального университета им. В. И. Вернадского Серия "Биология, химия". Том 26 (65). 2013. № 3. С. 232-245. УДК 612.135:528.811+537-96 АДАПТАЦИОННО-ЗАЩИТНЫЕ РЕАКЦИИ МИКРОЦИРКУЛЯТОРНОГО РУСЛА КОЖИ В УСЛОВИЯХ ЛОКАЛЬНОГО ХОЛОДОВОГО ТЕСТИРОВАНИЯ ПРИ ДЕЙСТВИИ НИЗКОИНТЕНСИВНОГО ЭМИ КВЧ Чуян Е.Н., Трибрат Н....»

«ISSN 2224-5308 АЗАСТАН РЕСПУБЛИКАСЫ ЛТТЫ ЫЛЫМ АКАДЕМИЯСЫНЫ ХАБАРЛАРЫ ИЗВЕСТИЯ NEWS НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ НАУК OF THE NATIONAL ACADEMY OF SCIENCES РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН OF THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN БИОЛОГИЯ ЖНЕ МЕДИЦИНА СЕРИЯСЫ СЕРИЯ БИОЛОГИЧЕСКАЯ И МЕДИЦИНСКАЯ SERIES OF BIOLOGICAL AND MEDICAL 6 (300) АРАША – ЖЕЛТОСАН 2013 ж. НОЯБРЬ – ДЕКАБРЬ...»

«Всероссийская научно-практическая конференция "Экология и безопасность в техносфере: современные проблемы и пути решения" ванные системы по управлению пожарно-спасательными формированиями, прогнозированию опасных факторов и чрезвыч...»

«Вестник Томского государственного университета. Биология. 2012. № 4 (20). С. 145–161 УДК 575.86:599.322.2 М.В. Цвирка, В.П. Кораблёв Биолого-почвенный институт ДВО РАН (г. Владивосток) ГЕНЕТИЧЕСКАя ИЗМЕНЧИВОСТЬ И ДИФФЕРЕНЦИАЦИя ДЛИННОхВОСТОГО СУСЛИКА (Spermophilus undulatus) ПО ДАННЫМ RAPD...»

«ООО "ИНСТИТУТ РЕСТАВРАЦИИ, ЭКОЛОГИИ и ГРАДОСТРОИТЕЛЬНОГО ПРОЕКТИРОВАНИЯ" Муниципальный заказчик: Комитет архитектуры и градостроительства администрации городского округа "Город Калининград". ДОКУМЕНТАЦИЯ ПО ПЛАНИРОВКЕ ТЕРРИТОРИИ Проек...»

«For Official Use ENV/EPOC/EAP/MIN(2004)2 Organisation de Coopration et de Dveloppement Economiques Organisation for Economic Co-operation and Development _ _ Russian Or. English ENVIRONMENT DIRECTORATE ENVIRONMENT POLICY COMMITTEE For Official Use ENV/EPOC/EAP/MIN(2004)...»

«Суслопаров Михаил Александрович КОНСТРУИРОВАНИЕ РЕКОМБИНАНТНЫХ АНТИГЕНОВ И ВЫЯВЛЕНИЕ ГЕНЕТИЧЕСКИХ МАРКЕРОВ ДЛЯ ДИАГНОСТИКИ ГЕРПЕСВИРУСНЫХ ИНФЕКЦИЙ ЧЕЛОВЕКА 03.00.06 –вирусология АВТОРЕФЕРАТ на соискание ученой степени доктора...»

«Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. Самарская Лука. 2009. – Т. 18, № 1. – С. 78-85. УДК 591.5:598.113.6 ЭКОЛОГИЯ ЖИВОРОДЯЩЕЙ ЯЩЕРИЦЫ, LACERTA VIVIPARA, ГОСУДАРСТВЕННОГО ЗАПОВЕДНИКА "КОМСОМОЛЬСКИЙ" © 20...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 574 496 C1 (51) МПК G08G 1/01 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ 2014127098/11, 03.07.2014 (21)(22) Заявка: (72) Автор(ы): Давыдов Юрий Львович (RU), (24) Дата начала отсчета срока действия патента: Шемигон Николай Николаевич (RU),...»








 
2017 www.kn.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.