WWW.KN.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 


Pages:     | 1 || 3 |

«Дорогие друзья! Учебник, который вы держите в руках, был составлен специально для курса «Полюбить Литургию». Цикл занятий, возглавляемых ...»

-- [ Страница 2 ] --

К Отцу обращено дерзновенное Ты молитвы благодарения, и то знание Бога, в котором, как мы старались показать, исполняет себя благодарение Церкви, есть знание Отца. Но мы так привыкли к применению этого слова Отец к Богу, что уже не ощущаем всей неслыханности, невозможности его в человеческих устах, в устах твари, обращающейся к Творцу. И потому не сознаем, что из всех Христовых даров нам — эта возможность «со дерзновением и неосужденно»

именовать Бога Отцом, иметь доступ к Отцу (Еф. 2:18) — не только самый величайший дар, но и сама сущность спасения — нашего и всего м ра — Христом.

Иеромонах Григорий (монастырь Ставроникиты, Афон): "В этот высочайший момент Литургии соединяются и соприсутствуют вместе прошлое, настоящее и будущее: Совет Отчий о принесении Сына... ( им. 14, 24); дело Сына, уже совершенное (Крест, Гроб, Воскресение, Вознесение), совершаемое (одесную седение) и имеющее совершиться (Второе и Славное пришествие); сошествие Святого Духа Животворящего, Который освящает нас и предлежащия Дары сия".

–  –  –

Прот. Александр Шмеман: С возглашением ангельского славословия «Свят, Свят, Свят» — молитва благодарения исполняет себя как восхождение Церкви на небо — к престолу Божьему, в славу Царства Небесного.

Но вот, обняв собою все творение, весь м р видимый и невидимый, явив Церковь как небо на земле, молитва благодарения — на этой высоте, из этой полноты богообщения, знания и радости, как бы сама себя претворяет в воспоминание одного события: той Тайной Вечери, которую в ночь, когда отдавал Себя Христос на страдание и смерть, совершил Он с учениками Своими.

–  –  –

Святой праведный Иоанн Кронштадтский: Кто постигнет величие благодеяния, подаваемого нам Господом Иисусом Христом в Таинстве Евхаристии, или причащения Вполне - никто, ни даже ум ангельский, ибо благодеяние это беспредельно и необъятно, как Сам Бог!.. Какая близость Божия к нам! Вот Он - тут, на престоле... существенно, всем Божеством и человечеством предлагается и вкушается верными... Какое чудное общение...

Прот. Алексий Уминский: Кульминационным моментом непрекращающейся евхаристической молитвы является эпиклеза (латинского слова p cl s s и греческого — «призывание»)».

Священник читает про себя: «Поминающе убо спасительную сию заповедь, и вся, яже о нас бывшая: Крест, Гроб, тридневное воскресение, на небеса восхождение, одесную седение, Второе и славное паки пришествие» и произносит вслух: «Твоя от Твоих Тебе приносяще от всех и за вся».

После установительных слов иерей молится, вспоминая эти события, как уже совершившиеся в вечности. Вспоминает он и Второе пришествие: ведь как мы уже говорили, Литургия для нас — это пребывание в вечности, это — обретение Царствия Небесного, это — жизнь будущего века, к которой мы приобщаемся.

В нас соединяются несоединимые, не вмещающиеся в человеческое сознание категории — прошедшее, настоящее и будущее. Мы живем то прошедшим, то будущим, вспоминаем или мечтаем, настоящее же время зачастую проходит мимо нас. А Царствие Небесное — и есть настоящее время, и оно встречается с нами именно на Божественной Литургии. Мы приобщаемся к настоящему, мы настоящими становимся, благодаря тому, что Господь Сущий, то есть Настоящий в Своем абсолюте, дает нам возможность приобщиться к Его Сущности, причащаясь Его Телу и Крови. Несмотря на то, что мы еще остаемся смертными, «временными», мы уже соприкоснулись с вечностью.





Мы уже находимся совсем в другом мире, вспоминая о смертельной опасности, которой чудесным образом избежали. На Литургии мы воспоминаем это спасительное Таинство, Крест, Гроб, Воскресение, одесную седение и Второе пришествие, как будто уже пребывая в Царствии Небесном.

Вслед за возношением Святых Даров совершается их преложение. Святой Дух призывается на предложенные Дары — хлеб и вино, — и происходит их преложение в Тело и Кровь Христовы.

Иерей берет в руки Святые Дары и, вознося их над Престолом, возглашает: «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся».

то же приносит священник «Твоя от Твоих»? ечь идет о принесении Проскомидии. Вы помните, что на Дискосе символически изображены Агнец, Матерь Божия, Церковь, святые апостолы, все святые, все живые и мертвые, окружающие Господа. Дискос, как образ сам й вселенной, как образ сам й Церкви, возносится ко Христу: «Твое мы Тебе приносим, от тех, кто Тебе принадлежит, за всех и за все». И Литургия, и Проскомидия совершаются не только в память о живых и мертвых, не просто как моление о нашей земле, но за весь мир, за всю вселенную, за все, что Господь сотворил.

Мы пришли сюда и все, что могли, принесли Тебе. Все, что у нас есть, принадлежит Богу. Мы принесли Тебе Твое. Хлеб — Твой. Вода — Твоя. Вино — Твое. Ничего своего у меня нет. Все — Твое. И я — Твой… Путь Церкви восходящей ко Христу, это путь крестный. Священник скрещивает руки, вознося перед молитвой эпиклезы Святые Дары на Престол.

Вот путь каждого и всех нас вместе:

принесение себя вместе со всеми за других, от всех и за вся — Богу. Это — путь восхождения и крестоношения, единственный путь ко Христу, ведущий к жизни вечной.

–  –  –

Святой праведный Иоанн Кронштадтский: "Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молимтися, Боже наш". Во время пения этих слов вся Церковь, все предстоящие в храме должны молиться вместе с священнодействующими, чтобы Отец Небесный ниспослал Духа Своего Святого на нас и на предлежащие Дары... В это время ни одна душа не должна оставаться хладною, но всякая душа должна быть воспламенена любовию к Богу...

Наипаче в это время да будут души наши, как светильники горящие, как кадило возженное и благоухающее, как дым фимиама, восходящий горе, ибо в эту минуту совершается страшное, животворящее таинство - претворение Духом Божиим хлеба и вина в пречистое Тело и Кровь Христову, и на престоле является Бог во плоти".

Прот. Алексий Уминский: Хор поет: «Тебе поем, Тебе благословим», а священник читает молитву призывания Духа Святого на Дары: «Еще приносим Ти словесную сию и безкровную службу, и просим, и молим, и мили ся деем, низпосли Духа Твоего Святаго на ны, и на предлежащия Дары сия».

Этот момент является началом молитвы эпиклезы, кульминационной части молитвы Анафоры, в которой совершается призывание Святого Духа на предложенные Дары — хлеб и вино, и преложение их в Тело и Кровь Христовы.

Это очень короткая молитва, которая не слышна нами, потому что в этот момент поет хор, но во время этой величайшей молитвы Святые Дары претворяются в Тело и Кровь Христовы.

Обратите внимание: мы просим послать Духа Святого на нас и на Дары. Мы просим всех нас сделать Телом Христовым, молим о том, чтобы все мы, в храме предстоящие, весь народ Божий, вся Церковь стали Телом Господним.

Благодатное сошествие Духа Святого не может обойти нас. Не только заранее приготовленные хлеб и вино, но все мы, участвующие в Литургии, в данный момент — Евхаристия. На каждого из нас сходит благодать Духа Святого, претворяя нас в Тело Христово.

Именно поэтому каждому участвующему в Литургии православному христианину необходимо причащаться Святых Христовых Таин. В противном случае все литургические молитвы для нас обессмысливаются. Посудите сами: вот мы стоим во время евхаристического канона, все молятся о том, чтобы Дух Святой сошел на нас, и Господь нам Его посылает, а мы отказываемся Его принять! Мы оказываемся в каком-то странном, двусмысленном положении, сначала молясь о Дарах, а потом от Них отворачиваясь.

–  –  –

Священник здесь может только отойти в сторону. Он благословляет это действие, но Таинство совершается только потому, что Господь слышит Свою Церковь. Мы взываем: «Сотвори убо Хлеб Сей честное Тело Христа Твоего… приложив Духом Твоим Святым», потому что Бог посылает Дух Свой, чтобы хлеб и вино стало Телом и Кровью Христовыми.

Наступила кульминация Евхаристической молитвы, которая, к величайшему сожалению, для многих из нас остается почти незамеченной, ведь мало кто знает о том, что в это время происходит в алтаре. Молитва эта в Православной Церкви творится в тайне, в то время как в Церкви Католической произносится вслух. Очень грустно, что люди, стоящие на Литургии, в самый грандиозный ее момент не участвуют в ней своим сердцем, своей молитвой. Вся Церковь должна повторить громко: «Аминь, Аминь, Аминь!», — когда это возглашает дьякон за всю Церковь. «Аминь!» — наше принятие того, что творит Господь. Это — наше общее с Богом дело, по-гречески называемое Литургией.

Святой Иоанн Златоуст: Предстоит священник, низводя не огонь, но Святого Духа; совершает продолжительное моление... чтобы Благодать, нисшедши на Жертву, воспламенила чрез нее души всех...

–  –  –

Прот. Алексий Уминский: Сразу же после молитвы призывания священник молится: «Якоже быти причащающимся в трезвение душ, во оставление грехов, в приобщение Святаго Твоего Духа, во исполнение Царствия Небеснаго, в дерзновение еже к Тебе, не в суд, или во осуждение».

Особенно проникновенно звучит эта молитва в Литургии Василия Великого: «Нас же всех, от единаго Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу во единаго Духа Святаго причастие…»

Священник ходатайствует пред Господом о живых и мертвых: «Еще приносим Ти словесную сию службу, о иже в вере почивших праотцех, отцех, патриарсех, пророцех, апостолех, проповедницех, евангелистех, мученицех, исповедницех, воздержницех, и о всяком дусе праведнем в вере скончавшемся».

Молитва, начинавшаяся со слов: «Достойно есть…», заканчивается церковным ходатайством обо всем мире, в которое включены все его потребности, все живущие в нем люди. Эта молитва Церкви перед Телом и Кровью Христовой — молитва космическая, она обнимает собой всю вселенную. Как распятие Христово совершилось за жизнь всего мира, так и Евхаристия совершилась Церковью за весь мир.

Мы участвуем в важнейшем поминовении: совершается как бы вторая Проскомидия.

Помните, как во время Проскомидии священник перед Агнцем вспоминал всех святых, потом всех живых и всех усопших. Та же молитва повторяется, но уже перед истинными Плотью и Кровью Христовыми. Священник молится о вселенной, обо всем космосе, и мы возвращаемся в проскомидийное поминовение. Литургия вновь приводит нас к самому началу жертвоприношения, потому что опять вспоминается вся Церковь, но Церковь уже осуществленная, как Тело Христово.

Прот. Александр Шмеман: Итак — м р, Церковь, Царство. Все творение Божие, все спасение, все исполнение. Небо на земле. Единые уста и единое сердце, единое прославление и воспевание пречестного имени — Отца, Сына и Святого Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. Вот сущность этой великой, завершительной молитвы, вот последняя мольба Евхаристии, соединяющая вокруг Агнца Божьего, во Христе — весь духовный мир, начиная с Богоматери и святых и кончая всем — сам всем вся буди.

Сергей Фудель: Вот что, каждый раз совершая Евхаристию, мы призываемся узреть, осознать, воспринять, во что должны погрузить все наше сознание, всю любовь, все желание, прежде чем подойти «к бессмертному Царю и Богу нашему…».

«Вот лежит искупительная жертва за весь мир. Да дерзаем мы теперь принести молитву за мир и Вселенскую Церковь… Да приступит священник к Богу и молит о прекращении войн и восстаний, о мире, о благословении года, о быстрейшем избавлении от всех зол, личных и общих» — такова была молитва после освящения Даров в древней Антиохийской литургии, и Симеон Солунский пишет: «…потом архиерей молится о всех с дерзновением. Дерзает убо, видя Человеколюбца и Незлобивого перед собой предлежащего и жертвуемого, и воспевает, и о всех молится, и отшедшия вспоминает, наипаче же девственнорождшую Богоматерь отроковицу, свидетельствуя сим, что через сию жертву мы стали общниками святых и с ними соединились, а они, как имеющие дерзновение к Возлюбившему их и им Любимому, могут и нас Ему примирить и соединить».

«Наипаче же…» Эти слова Симеона Солунского соответствуют возгласу священника: «Изрядно (особенно приносим Тебе эту словесную службу. — С. Ф.) о Пресвятей, Пречистей, Преблагословенней, славней Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии». Она — вершина человеческой святости, и, помянув всех святых, от века послу живших Богу, священник заканчивает свое таинственное воспоминание (моление, благодарение — невозможно точно определить эту «словесную службу») именем Девы и Матери.

А после этого он переходит от торжествующей Церкви к Церкви воинствующей и ко всему миру.

«Священнику…весь мир вверен, — говорит св. Иоанн Златоуст, — и он, всем будучи яко отец, приступает тако к Богу, моляся, да везде брани утушатся; смятения прекратятся; мир, благоденствие… даруется». «Еще молим Ти ся, — читает он про себя большую молитву, — помяни, Господи, святую Твою соборную и апостольскую Церковь». И далее: «…плененныя избави, недугующия исцели, на судищи, и в рудах, и в заточениях, и в горьких работах, и всякой скорби, и нужди, и обстоянии сущих… и любящих нас, и ненавидящих… и вся люди Твоя помяни, Господи Боже наш… И ихже мы не помянухом неведением, или забвением, или множеством имен, Сам помяни, Боже… Сам всем вся буди, ведый коегождо (каждого. — С. Ф.), и прошения его, дом, и потребу его (литургия Василия Великого). В древней литургии Марка были такие слова: «Соблюди наше странствование в этой жизни до конца безмятежным и невредимым»”.

В эти минуты моления Церкви о всех, во время пения «Достойно есть яко воистинну…», и каждый из нас должен приучить себя молиться тоже за всех, начиная от своих близких, живых и умерших, любящих и не любящих нас. «Когда молишься, — пишет преп. Иоанн Кронштадтский, и пишет не для подвижников, а для мирян, для нас, — старайся молиться больше за всех, чем за себя одного… молись за всех так, как молишься за себя, — с такою же искренностию и теплотою…» И от него же остались нам такие слова: «Не ленись молиться усердно о других, по прошению их или сам собою…», «Воля Божия (в нас. — С. Ф.), которая есть любовь ко всем — и ко врагам, и святость наша».

Свою большую молитву священник заканчивает громко поминовением епископов своей Церкви, а певчие отвечают: «И всех и вся». Что это было моление не только о православных, видно из текста той же молитвы литургии Василия Великого: «…малодушный утеши, расточения собери, прельщеныя обрати и совокупи Святей Твоей соборней и апостольстей Церкви…» Ответ певчих или, лучше сказать, народа: «И всех и вся» — полон глубокого смысла.

Церковь может быть только одна. «Бог один, и Христос один, и вера одна, и надежда одна, и Церковь одна» (св. Киприан Карфагенский). Но «сокровенные связи, соединяющие земную Церковь с остальным человечеством, нам не открыты» (Хомяков). Мы знаем только то, что они существуют, что «хотя без любви ко Христу человек не может быть спасен, но иной, никогда не слышавший о Праведном, поклоняется существу Спасителя нашего» (он же). Это знает Церковь, а поэтому и утверждая свою единственность она хранит в себе сверхисповедное сознание всех христиан, всего верующего человечества и всего творения Божия, ожидающего от нее литургического поминовения «и всех и вся». Ведь «вся тварь совокупно стенает и мучается доныне» ( им. 8, 22). Такой строгий ревнитель Православия, как недавно умерший старец епископ Афанасий (Сахаров), считал, основываясь на мыслях митр. Московского Филарета, что можно не только дома, но и на литургии, на проскомидии, возносить моление за неправославно верующих христиан (см. его «Поминовение усопших», ч. 2).

«И даждь нам, — возглашает священник, — единеми усты и единем сердцем славити и воспевати пречестное и великолепое имя Твое, Отца и Сына и Святаго Духа…» Этим молением о единстве в вере и любви и заканчивается так называемый евхаристический канон — духовный центр литургии («Анафора»). «Таинство жертвы Господней, — пишет св. Киприан, — указывает на христианское единодушие, скрепленное твердою и неразделимою любовию. Ибо когда Господь называет Телом Своим хлеб, составленный из соединения многих зерен, то тем указывает, что народ наш, которого Он принял образ, составляет одно целое; и когда Кровию Своею называет вино, выжатое из виноградных кистей и многих ягод и сдавленное в одно, то тем означает, что и стадо наше также составлено из смешения многих, скрепленных в одно».

Свт. Симеон Солунский: Да памятует же всяк верный, что если он любит своего ближнего, отшедшего отсюда, то доставит ему великие блага приношением за него жертвы и будет для него виновником великой радости, делая подаяния нищим... и совершая другие дела, которыми умилостивляется Бог, особенно же усердно совершая за него Бескровные Жертвы. Частица, вынимаемая (из просфоры.- ед.) во время страшного Жертвоприношения, и поминовение над нею отшедшего соединяет его с Богом и дает возможность невидимо быть причастником Его и иметь общение с Ним.

–  –  –

Прот. Александр Шмеман: По окончании евхаристической молитвы начинается та часть Литургии верных, во время которой Церковь готовит молящихся к святому Причастию и происходит причащение священнослужителей и мирян.

Звучит просительная ектенья: «Вся святые помянувше, паки и паки миром Господу помолимся…», сопровождающаяся особыми прошениями. Она духовно настраивает каждого участника Литургии к причащению Святых Христовых Таин и молится о том, чтобы Бог принял нашу жертву, даровал нам благодать Святого Духа и позволил принять этот Дар неосужденно.

Иерей читает: «Тебе предлагаем живот наш весь и надежду, Владыко Человеколюбче, и просим, и молим, и мили ся деем: сподоби нас причаститися Небесных Твоих и страшных Таин, сея священныя и духовныя трапезы, с чистою совестию, во оставление грехов, в прощение согрешений, во общение Духа Святаго, в наследие Царствия Небеснаго, в дерзновение еже к Тебе, не в суд или во осуждение».

После этого священник просит сподобить нас «со дерзновением, неосужденно смети призывати»

Отца Небесного.

Прот. Алексий Уминский: «Отче наш» звучит, как молитва евхаристическая. Мы испрашиваем хлеб наш насущный, который во время Евхаристии соделался Телом Христовым. Прихожане, собравшиеся на Литургию, — это человечество, призванное стать Сыном Божиим.

Молитву «Отче наш» Иисус даровал апостолам в ответ на просьбу научить их молиться. Почему же существует много других молитв Если внимательно присмотреться, все они в той или иной степени являются переложением молитвы Господней, каждая святоотеческая молитва — ее интерпретация. На самом деле мы всегда возносим Богу одну молитву, просто она трансформируется в молитвенном правиле применительно к различным обстоятельствам нашей жизни.

Три составляющих молитвы — покаяние, благодарение и прошение. Молитва «Отче наш»

в этом смысле — нечто иное. азумеется, в ней содержатся просьбы, но просьбы своеобразные:

то, о чем чаще всего мы просить забываем. «Отче наш» — это указатель на пути к Богу и мольба о помощи на этом пути. Молитва Господня концентрирует в себе весь христианский мир: в ней все собрано, раскрыт весь смысл христианской жизни, нашей жизни в Боге.

Сергей Фудель: Господь Дух Святой освятил Дары, но мы, может быть, все еще внутренне противимся своему преображению, все еще не постигаем, где мы находимся. Необходимо моление, чтобы «Человеколюбец Бог наш, приемь я (приняв их — освященные Дары. — С. Ф.) во святый и пренебесный, и мысленный Свой Жертвенник… возниспослет нам Божественную благодать и дар Святаго Духа» — такие слова мы слышим в начале ектеньи, которая возглашается перед «Отче наш». Мы молим, чтобы совершившееся только что священнодействие просияло и в нас лучами благодати.

Молиться о благодати Святого Духа надо всегда, но особенно теперь, в эти минуты литургии. Ведь Дух Святой — «Свидетель страданий» Христовых. В древней литургии Климента была такая евхаристическая молитва: «Мы просим Тебя, Господи, чтобы Ты ниспослал Святого Своего Духа, Свидетеля страданий Господа Иисуса, на эту Жертву для того, чтобы этот хлеб пресуществился в Тело Твоего Христа и эта чаша — в Кровь Твоего Христа».

Мы получаем благодать и через таинства, и через молитву. «Дух нисходит не только тогда, когда предложены Дары, но и когда поются (священные) песни», — говорит св. Иоанн Златоуст. «Дух дышит, где хочет», — говорит апостол. И мы каждый день и каждый час должны искать Его, духовно причащаться Его благодати, дышать Его дыханием. Святитель Тихон Задонский говорил, что «благодати Божией мы на каждую минуту требуем». Как бы двоякое получение благодати — через таинства и через молитву — есть единое получение. От камня, упавшего в воду, образуется центр, и от него расходятся в тихой воде долгие круги. Через этот образ мы постигаем Таинство Тела и Крови как центр, откуда идет миру множество кругов благодати, которую мы обретаем и в молитве, и в труде, и в скорби, и в воздыхании, и в радости жизни, — обретаем везде: и в храмах, и в лесах, и в пустынях города. Но мы обретаем Его только тогда, когда верим в Таинство Тела и Крови, когда сердцем устремлены к Голгофе.

Сейчас запоют «Отче наш». Но знаем ли мы, что моление о хлебе насущном на сегодняшний день святые относили прежде всего к «Хлебу, сходящему с небес» (Ин. 6, 50) — к святому причастию и к стяжанию Духа Прот. Александр Шмеман: анняя Церковь знала, что никто во всем творении не достоин своими духовными подвигами, своим «достоинством» приобщаться Телу и Крови Христовым, и что поэтому приготовление состоит не в подсчитывании и анализе своей «подготовленности» и «неподготовленности», а в ответе любви на любовь — «да и мы со всеми святыми, от века Тебе благоугодившими, будем причастницы вечных Твоих благ, ихже уготовал еси любящим Тя, Господи…». На возглас предстоятеля: «Свят Господь Бог наш!» — Церковь отвечала: «Един свят, един Господь, Иисус Христос, во славу Бога и Отца. Аминь». Но, утверждая, провозглашая это исповедание, знала, что всем открыты врата в «вожделенное отечество» и что «не будет разлучения, о други!».

И потому заканчивается это приготовление в единстве общего и частного — Молитвой

Господней, молитвой, данной нам самим Христом. Ибо, в конечном итоге, все зависит от одного:

можем ли мы, «желаем ли желанием», всем существом, и несмотря на все наши недостоинства, падения, измены, леность — принять слова этой молитвы как наши, захотеть их как наших:

Да святится Имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя якоже на небеси и на земли…

–  –  –

Прот. Алексий Уминский: После того, как отзвучала молитва «Отче наш», которая является последним евхаристическим прошением, иерей читает главопреклоненную молитву: «Мир всем.

Главы ваша Господеви приклоните» и преподает благословение верным. Прихожане преклоняют головы, а священник молится в алтаре: «Благодарим Тя, Царю невидимый… Сам, Владыко, с небесе призри на подклоньшия Тебе главы своя; не бо подклониша плоти и крови, но Тебе, страшному Богу. Ты убо, Владыко, предлежащая всем нам во благое изравняй, по коегождо своей потребе: плавающим сплавай, путешествующим спутешествуй, недугующия исцели…»

В этой молитве священник просит Господа о земном, о том, чтобы Он послал по нужде каждого:

сопровождал бы плывущих и путешествующих, исцелял больных… Собравшиеся о своих нуждах думать уже не могут, они думают о Боге, а священник ходатайствует, чтобы к этому поиску Царства Небесного и правды его приложилось бы и все остальное… Молитва заканчивается возгласом: «Благодатию, и щедротами, и человеколюбием…» Хор отвечает: «Аминь». В этот момент принято закрывать завесу Царских Врат. Священник читает молитву на преломление Хлеба и принятие Евхаристии: «Вонми, Господи…», в которой просит Бога о том, чтобы Он преподал ему и всем служащим с ним, то есть всем, предстоящим в храме, Тело и Кровь Свою: «И сподоби державною Твоею рукою преподати нам Пречистое Тело Твое и Честную Кровь, и нами всем людем».

Стоя перед Святыми Вратами, дьякон крестообразно препоясывается орарем, демонстрируя этим готовность послужить святой Евхаристии, и вместе со священником трижды произносит: «Боже, очисти мя грешнаго и помилуй мя».

Увидев, что иерей простирает руки к Агнцу, дьякон восклицает: «Вонмем», — то есть будем предельно внимательны. Дьякон призывает молящихся к благоговейному стоянию и входит в алтарь, а священник берет в руки Святой Агнец, возносит его высоко над Дискосом, и произносит: «Святая Святым».

Алтарь во время причащения священнослужителей становится подобием Сионской горницы, в которой апостолы вместе со своим Учителем приняли Святое Причастие.

Сергей Фудель: «Святая — святым», — возглашает священник. И народ отвечает: «Един свят, един Господь Иисус Христос». Святой Кирилл Иерусалимский так пишет об этом месте литургии: «Святая — это предлежащие Дары, принявшие наитие Святого Духа. Святы и вы, сподобившиеся Духа Святого. Итак, «Святая — святым» приличествует.

На сие вы говорите:

«Един свят, един Господь Иисус Христос». Ибо поистине свят един, Кто по естеству свят. И мы святы, но не по естеству, а по причастию, подвигу и молитве». В подвиге жизни и молитвы мы устремляемся к Господу, к причастию Его благодати, к общению с Ним в Его Святости. Ну, а если мы все же никак не принимаем идеи святости или по невежеству, или по несмирению «Святая, — пишет преп. Симеон Новый Богослов, — преподаются святым, как говорят и проповедуют это каждодневно всем иереи, взывая велиим гласом (о, когда бы они говорили это и себе самим!)… Итак, что же Кто не свят, то уже и недостоин Нет, не так. Но кто не исповедует сокровенностей своего сердца, кто не показывает достойного покаяния в этом и в том, в чем согрешал в неведении, кто не бывает всегда в слезах и печали и не подъемлет… подвигов… вот кто недостоин». Недостоин причастия только тот, кто не хочет идти за Христом узким путем покаяния и любви. Только в покаянии и любви можно во внезапной тишине сердца шептать за священником, вынесшим чашу, эти слова: «Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими. Не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда, но яко разбойник исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во Царствии Твоем».

«Святая Святым» — возглас, раздающийся в конце Литургии, прежде чем верующие подойдут к Чаше. Церковь провозглашает, что сейчас Святая будет преподана Святым, то есть каждому из нас.

Прот. Алексий Уминский: Важно понимать, что, с одной стороны, всех присутствующих в храме Господь призывает к святости, а с другой — видит в каждом эту святость и каждого уже считает святым, потому что только святым может быть преподано Тело и Кровь Христовы, только святым можно общаться с Богом и не быть при этом истребленными Божественным пламенем, только святым открывается вход в Царствие Небесное. Именно во время Евхаристии отверзаются Небесные Врата.

Церковь отвечает от лица всех верующих: «Свят Един Господь Иисус Христос во славу Бога Отца». Эти слова исполнены покаяния и сокрушения сердечного. «Никтоже достоин…», — читает священник, когда в храме звучит Херувимская песнь.

Мы не можем позволить себе не стремиться к святости. Литургия не оставляет нам другой возможности. Каждому из нас напоминается, кто мы, к чему нас Господь призывает, какими мы должны быть. Каждому вновь дается то высокое задание, которое он получил в святом крещении. Мы не должны бояться того, что нам предназначено быть святыми. Мы должны всем сердцем этого возжелать и относить слова: «Святая святым» к себе самим.

–  –  –

Прот. Алексий Уминский: Дьякон входит в алтарь и обращается к священнику, уже поставившему Агнец на Дискос: « аздроби, владыко, Святый Хлеб». Священник снова берет Агнец и разламывает Его крестообразно на четыре части со словами: « аздробляется и разделяется Агнец Божий, раздробляемый и неразделяемый, всегда ядомый и никогдаже иждиваемый, но причащающияся освящаяй…»

Как вы помните, на печати Агнца начертано имя Христово и слово «НИКА», означающее «победа». На верхнюю часть Дискоса кладется частичка с надписью «Иисус», на нижнюю — с надписью «Христос».

Верхняя часть Агнца называется Залогом. Во время Таинства хиротонии рукоположенного иерея подводят к Святому Престолу. Епископ отделяет Залог и вкладывает его в руки священника со словами: «Прими Залог сей, за него же дашь ответ на Страшном Суде». Батюшка держит его над Престолом в течение остальной части службы как залог священства, залог самого главного, что священник в своей жизни совершает: служения Литургии и приобщения народа Божия ко Христу. За это ему предстоит держать ответ в день Страшного суда.

Когда Агнец раздроблен и уложен на Дискос, священник опускает Залог в Чашу и произносит:

«Исполнение Духа Святаго. Аминь». После этого дьякон приносит теплоту, возглашая:

«Благослови, Владыко, теплоту», — и выливает ее в Чашу со словами: «Теплота веры исполнь Духа Святаго. Аминь».

Это — обязательное условие причащения Святых Христовых Таин. Теплота имеет значение, вопервых, традиционное, потому что в древности никогда не пили неразбавленное вино.

Считалось, что такое вино пьют только варвары. Кроме того, неразбавленное вино может вызвать кашель, особенно если оно холодное. И, наконец, это — символ теплоты веры человеческой.

–  –  –

Прот. Алексий Уминский: Священник и дьякон творят поклоны перед Престолом. Они просят прощения друг у друга и у всех присутствующих в храме и с благоговением причащаются сначала Тела, а потом и Крови Спасителя.

Обычно во время причащения клириков поются духовные песнопения и читаются молитвы перед святым причащением. Прихожане должны благоговейно, с сокрушенным сердцем слушать эти молитвы, готовя себя к принятию Святых Христовых Таин.

Причащение во олтаре. Причащение в алтаре Священник же глаголет: Диаконе, Священник: Диакон, приступи.

приступи. Диакон: Вот, я прихожу ко Христу, Диакон: Се прихожду к безсмертному бессмертному Царю и Богу моему.

Царю и Богу нашему. Священник же, взяв Святой Хлеб, Священник же, держа Святый Хлеб, дает диакону. Диакон же, принимает дает диакону.

Диакон, приемлет Святый Святой Хлеб, со словами:

Хлеб, глаголя: Преподаждь ми, владыко, Преподай мне, владыка, Драгоценное и Честное и Святое Тело Господа и Бога и Святое Тело Господа, и Бога, и Спаса нашего Иисуса Христа. Спасителя нашего Иисуса Христа.

Священник же глаголет: Имярек, Священник же говорит:

священнодиакону, преподается честное (Такому-то - имя) священнодиакону, и святое и пречистое Тело Господа и преподается Драгоценное, и Святое, и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, во Пречистое Тело Господа, и Бога, и оставление грехов его и в жизнь вечную.Спасителя нашего Иисуса Христа, для И отходит, и молится, яко и священник, прощения грехов его и в жизнь вечную.

глаголя: Верую, Господи, и исповедую: И отходит диакон и как и священник, Подобне взем и священник едину читает следующие молитвы: Верую, частицу Святаго Хлеба, глаголет: Се Господи, и исповедую: и прочее.

прихожду к безсмертному Царю и Богу Также и священник, взяв частицу нашему. Святого Хлеба, произносит:

Честное и пресвятое Тело Господа и Вот, я прихожу ко Христу, Бога и Спаса нашего Иисуса Христа бессмертному Царю и Богу моему.

преподается мне, имярек, священнику, Драгоценное и Пресвятое, Тело Господа, во оставление грехов моих и в жизнь и Бога, и Спасителя нашего Иисуса вечную. Христа преподается мне, (имя) И приклонив главу молится, глаголя: священнику, для прощения грехов моих и Верую, Господи, и исповедую: в жизнь вечную.

И тако причащаются в руках держимаго И, склонив главу, молится: Верую, со страхом и всяцем утверждением.

Господи, и исповедую:

Таже священник глаголет: Се паки И причащаются Пречистого Тела прихожду к безсмертному Царю и Богу Христова со страхом и твердой верой.

нашему. Затем священник {произносит:

Вот, я снова прихожу ко Христу, бессмертному Царю и Богу моему.} Таже священник восклонься приемлет И, взяв обеими руками святой потир, обема рукама с покровцем святый потир причащается из него трижды со и причащается трижды из него, глаголя: словами:

Честныя и святыя Крове Господа и Бога Драгоценной и Святой рови Господа, и и Спаса нашего Иисуса Христа, Бога, и Спасителя нашего Иисуса причащаюся аз, раб Божий, священник Христа причащаюсь я, раб Божий имярек, во оставление грехов моих и в священник (имя), для прощения грехов жизнь вечную. Аминь. моих в жизнь вечную. Аминь.

И тако свои устне и край священнаго И так, отерши уста свои и край потира в руку держимым платом отер, священного потира, целует его и глаголет: Се прикоснуся устнам моим, и произносит: Вот, это коснулось губ отымет беззакония моя, и грехи моя моих, и удалит беззакония мои, и грехи очистит. мои очистит.

Таже призывает диакона, глаголя: Также призывает диакона, говоря:

Диаконе, приступи. Диакон, приступи.

И диакон приходит и покланяется И диакон подходит и совершает единою, глаголя: Се паки прихожду к поклон со словами:

безсмертному Царю и Богу нашему. И: Вот, я {снова} прихожу ко {Христу,}

Преподаждь ми, владыко, честную и бессмертному Царю и Богу моему. И:

святую Кровь Господа и Бога и Спаса Преподай мне, владыка, Драгоценную и нашего Иисуса Христа. Святую ровь Господа, и Бога, и И священник глаголет: Причащается раб Спасителя нашего Иисуса Христа.

Божий, диакон имярек, честныя и святыя И священник произносит:

Крове Господа и Бога и Спаса нашего Причащается раб Божий, диакон (имя) Иисуса Христа, во оставление грехов Драгоценной и Святой рови Господа, и своих и в жизнь вечную. Бога, и Спасителя нашего Иисуса Причастившуся же диакону, глаголет Христа, для прощения грехов его и в священник: Се прикоснуся устнам жизнь вечную.

твоим, и отымет беззакония твоя, и И по причащении диакона говорит грехи твоя очистит. священник: Вот, это коснулось губ Зри. Подобает ведати, яко аще суть твоих, и удалит беззакония твои, и хотящии причащатися святых таин, грехи твои очистит.

раздробляет священник две части Если есть желающие причаститься Святаго Агнца оставшия, еже НИ, и еже Святых Таин, священник раздробляет КА, на малыя частицы, яко быти всем две оставшиеся части Святого Агнца причастником довольно, и тако влагает с надписанием NI и КА на небольшие их во святую чашу. частицы, чтобы хватило И покрывает священник святый потир причастникам и влагает их в святой покровцем, подобне и на святый дискос потир.

возлагает звездицу и покровцы. Таже И покрывает святый потир глаголет молитву: Благодарим Тя, покровцем. [Если нет причастников, Владыко человеколюбче: священник погружает все частицы со св. дискоса в св. чашу с установленными словами (см. ниже)] и возлагает на святой дискос звездицу и покровцы. Также глаголет молитву:

Благодарим Тебя, Владыка человеколюбец: (см. ниже).

Прот. Алексий Уминский: После этого следует раздробление части Агнца с печатью «НИКА», предназначенной для причащения мирян. Это действие сопровождается словами: «Воскресение Христово видевше…» Священник берет в руки копие и бережно раздробляет Агнец на специальной тарелке. Частицы аккуратно засыпаются в Чашу, а сама она покрывается покровцом. Открывается завеса Царских Врат и дьякон выносит Чашу.

Дискос с частичками Проскомидии остается на Престоле. На нем остаются частички, вынимавшиеся из просфор в честь Богородицы, Иоанна Предтечи, апостолов и святителей.

«Со страхом Божиим и верою приступите…» Обычно сначала причащают младенцев, причем только Кровью Господней. Верующие благоговейно принимают Святые Дары, целуя край Чаши.

Целование Чаши символизирует прикосновение к воскресшему Спасителю, осязание Его и удостоверение в истинности Воскресения Христова. Согласно толкованию некоторых литургиков, край Чаши символизирует ребро Христово.

Причащение во храме. Причащение народа в храме И тако отверзаются двери святаго И открываются Царские врата.

олтаря. И диакон, поклонився единою, Диакон, сотворив поклон, берет св.

приемлет потир с благоговением, и Потир и, выходя Царскими вратами, приходит во двери, и вознося святый возвышает св. Потир, показывая его потир, показует и людем, глаголя: Со народу и возглашая: Со страхом страхом Божиим и верою приступите. Божиим, верою [и любовию] Лик: Благословен Грядый во имя приступите!

Господне, Бог Господь и явися нам. Хор: Благословен Грядущий во имя Священник же молится: Верую, Господне; / Бог – Господь, и Он явился Господи, и исповедую, яко Ты еси нам!

воистинну Христос, Сын Бога живаго, Перед причастием верных священник, пришедый в мир грешныя спасти, от по обычаю читает молитвы: Верую, нихже первый есмь аз. Еще верую, яко Господи, и исповедую, что Ты воистину сие есть самое пречистое Тело Твое, и Христос, Сын Бога живого, пришедший сия есть самая честная Кровь Твоя. в мир грешных спасти, из которых я – Молюся убо Тебе: помилуй мя и прости первый. Ещё верую, что это – самое ми прегрешения моя, вольная и пречистое Тело Твоё, и это – самая невольная, яже словом, яже делом, яже драгоценная ровь Твоя.

Молюсь же ведением и неведением, и сподоби мя Тебе: помилуй меня и прости мне неосужденно причаститися пречистых согрешения мои вольные и невольные, Твоих Таинств, во оставление грехов и всовершённые словом, делом, жизнь вечную. Аминь. сознательно и по неведению, и удостой Таже: Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне меня не в осуждение причаститься Божий, причастника мя приими; не бо пречистых Твоих Таинств, в прощение врагом Твоим тайну повем, ни лобзания грехов и в жизнь вечную. Аминь.

Ти дам, яко Иуда, но яко разбойник И затем: Вечери Твоей таинственной исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во участником в сей день, Сын Божий, Царствии Твоем. меня прими. Ибо не поведаю я тайны Да не в суд или во осуждение будет мне врагам Твоим, не дам Тебе поцелуя, причащение Святых Твоих Таин, такого, как Иуда. Но как разбойник Господи, но во исцеление души и тела. исповедаю Тебя: «Помяни меня, Господи, в Царстве Твоём!»

Да не в суд и не во осуждение будет мне причащение пречистых Твоих Таин, Господи, но во исцеление души и тела.

Таже приступают хотящии И приступают желающие причащатися. И идут един по единому, и причаститься один за другим, покланяются со всяцем умилением и поклоняясь со всяким благоговением и страхом, согбенне руце к персем имуще, страхом, имея руки, сложенными на таже приемлет кийждо Божественныя груди. И принимает каждый Тайны. Священник же, причащая его, Божественные Тайны.

Священник же, глаголет: причащая каждого произносит:

Причащается раб Божий, имярек, Причащается раб Божий (имя) честнаго и святаго Тела и Крове Господа драгоценного и святого Тела и рови и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Господа, и Бога, и Спасителя нашего во оставление грехов своих и в жизнь Иисуса Христа, для прощения грехов его вечную. и в жизнь вечную. Аминь.

И диакон отирает ему устне платом. И И диакон отирает ему губы платом.

целует причастивыйся святую чашу, и Затем причастившийся целует поклонився отходит. И тако святую Чашу и с поклоном отходит.

причащаются вси. И так причащаются все.

Лик же поет по обычаю: Тело Христово Во время причащения, по обычаю поем приимите, Источника безсмертнаго многократно: Тело Христово примите, вкусите. Аллилуиа. Трижды. / Источника бессмертия вкусите. И в конце: Аллилуиа. (3) Сергей Фудель: В древности христиане причащались очень часто. (см. Приложение) Если они не имели возможности, например из–за гонений, быть в храме, то причащались дома, сами, от частицы Святых Даров, полученных ими ранее от священника. Еще от IV века об этом есть авторитетное свидетельство Василия Великого. В одном своем письме он пишет: «Хорошо и преполезно каждый день приобщаться и принимать Святое Тело и Кровь Христову… Впрочем, мы приобщаемся четыре раза каждую неделю… А что нимало не опасно, если кто во время гонений, за отсутствием священника или служащего, бывает в необходимости принять причастие собственною своею рукою, излишним было бы это и доказывать… Ибо все монахи, живущие в пустынях, где нет иерея, храня причастие в доме, сами себя причащают. А в Александрии и в Египте и каждый крещеный мирянин по большей части имеет причастие у себя в доме и сам собою приобщается, когда хочет. Ибо, когда иерей единожды (однажды. — С. Ф.) совершил и преподал Жертву, принявший ее как всецелую, причащаясь ежедневно, справедливо должен веровать, что принимает и освящается от самого преподавшего ”.

Св. Кирилл Иерусалимский (тоже IV век) так описывает момент причащения в храме. «При пении стиха «Вкусите и видите, яко благ Господь» верные подходят к святому жертвеннику Божию и принимают Тело Христово в руки, сложив правую ладонь на левую, как бы престол для Царя, и говорят «аминь». Потом причащаются Крови Господней, также со словом «аминь»”.

«Когда принимаешь Животворящие Тайны… — пишет прот. Иоанн Кронштадтский, — сделай на них мысленное надписание «Иисус Христос» и с этим мысленным надписанием… препроводи умственно до глубины сердца и там мысленно положи животворящего Гостя».

Иногда во время причастия мы слышим, что священник произносит слова из таинственного явления пророку Исайе, когда серафим коснулся его уст горящим углем: «Се прикоснуся устнам твоим, и отъимет беззакония твоя, и грехи твоя очистит», «Божественнаго угля причастимся, яко да огнь сущия в нас любве, по приятии угля горящаго, грехи наши попалит» (св. Иоанн Дамаскин).

Прот. Алексий Уминский: Когда Спаситель прикасается к нам, происходит самое главное — мы входим в Царствие Небесное. Но ведь человек скверен, нечист, мерзок в глубине души.

Очень нехорош бывает человек, но именно таким его принимает Христос.

Но как Господь может нас коснуться Только Своим аспятием. Он может лишь позвать нас за Собой. И ничего по-человечески приятного и радостного в этом нет, потому что, когда Господь касается тебя в Своем страдании, это доставляет боль. В этот момент Господь дает тебе почувствовать Себя, увидеть Себя и быть вместе с Ним в этом страдании. А это очень и очень непросто, хотя именно ради этого мы в храм и пришли, ради этого мы и собрались причаститься.

Но у кого достанет сил полностью отвергнуться себя, всю свою жизнь перечеркнуть и пойти за Господом до конца, как Он велит Кто может сказать, что готов от всего отречься ради Христа и Евангелия По-настоящему ли мы готовы на это На такие вопросы ответов нет. По человеческим силам свершить это, наверное, невозможно.

еловеческое существо восстает и протестует: ну, как можно обо всем забыть? Как можно добровольно всего лишиться Происходит страшная вещь: с одной стороны, мы поклоняемся Кресту Животворящему, мы крестились во Имя Христово, чтобы этот крест взять, нести и сораспинаться Господу, а с другой — мы не в силах этого сделать. Но и по-другому мы поступить тоже не можем, потому что слово уже сказано, клятвы Богу принесены и путь к отступлению отрезан.

Наши души пребывают в страшном раздвоении: Спаситель зовет нас за Собой, а мы всё противимся этому зову и мучаемся, и всё никак не можем ни на что решиться… В таком состоянии мы живем, в таком немощном, совершенно беспомощном состоянии мы приходим в Церковь, причащаемся Святых Христовых Таин и просим у Бога, чтобы Он исцелил наши души и тела, укрепил нашу волю, помог нам осуществить себя и сделал нас такими, какими хочет нас видеть. Потому что не в наших силах быть настоящими христианами, не в наших силах исполнить Евангелие. Это надо осознать: Евангелие человеку исполнить не дано, христианство — выше человеческих сил. То, что Христос от нас требует, человек сделать не может, поэтому христианство всегда было непонятно этому миру.

Однако Спаситель приходит и отдает нам Себя при причащении Святых Таин и то, что прежде было невозможно для человека, отныне становится возможным. В этот момент происходит страшное и великое: человек приобщается к тому самому Кресту, которого так боялся. Мы причащаемся Крови Господней и, если мы полностью доверились Ему, Он поведет нас за Собой.

Мы должны причащаться с мыслью: «Господи, с Тобой я готов идти даже на Голгофу!» И тогда Он дарует нам эту великую радость — до конца пребывать с Ним.

Сергей Фудель: После причащения всех чаша относится в алтарь, на престол, и к нам оттуда доносятся теперь пасхальные песнопения, читаемые священником: «Воскресение Христово видевше, поклонимся святому Господу Иисусу…»; «Светися, светися, новый Иерусалиме, слава бо Господня на тебе возсия… Ты же, Чистая, красуйся, Богородице, о возстании ождества Твоего (т. е. ожденного от Тебя. — С. Ф.)»; «О, Пасха велия и священнейшая Христе! О, мудросте и Слове Божий, и сило! Подавай нам истее Тебе причащатися, в невечернем дни Царствия Твоего». И среди благовеста этих пасхальных слов священник опускает в чашу, т. е. в Святую Кровь, частицы, вынутые из просфор за живых и умерших, со словами: «Отмый, Господи, грехи поминавшихся зде Кровию Твоею честною, молитвами святых Твоих». Вынутые частицы — это люди, имена которых произносились при вынимании этих частиц, и они погружаются в Божественную Кровь, в нетленную жизнь Христову. Это «Пасха нетления» и «пир веры». В пасхальную ночь мы слышали слово Златоуста: «Все насладитеся пира веры, все приимите богатство благости!» Это и есть Церковь Тела Его, «Церковь Бога живого, столп и утверждение истины» (1 Тим. 3, 15).

По причащении хор поет: «Аллилуйя», а священник заходит в алтарь и ставит Чашу на Престол.

Дьякон берет в руки Дискос и погружает в Чашу частички, которые оставались на Дискосе со словами: «Омый, Господи, грехи поминавшихся зде Кровию Твоею Честною, молитвами святых Твоих».

Прот. Алексий Уминский: Так завершается поминовение живых и мертвых, которые погружаются в смерть и Воскресение Христово. Чаша с погруженными в нее частичками в данном случае символизирует то, что Господь взял на Себя грехи мира, омыл их кровью Своею, искупил Своим распятием, смертью и Воскресением и даровал всем Жизнь Вечную.

Когда возглашается: «…молитвами святых Твоих», — речь идет не только о тех угодниках Божиих, память которых совершается в этот день, хотя, конечно же, мы прибегаем к их благодатной помощи. В данном случае речь идет обо всех христианах, собравшихся в храме. То есть Кровью Христовой и молитвами всей Церкви омываются и прощаются грехи.

Именно поэтому литургическая молитва является молитвой вселенской, молитвой всесильной.

После того, как частички погружены в Чашу, она покрывается покровцом. На Дискос кладут покровцы, лжицу и звездицу. Священник поворачивается лицом к народу и, благословляя его, произносит: «Спаси, Боже, люди твоя и благослови достояние Твое».

Хор отвечает ему:

«Видехом Свет Истинный, прияхом Духа Небеснаго, обретохом веру истинную, Нераздельней Троице поклоняемся: Та бо нас спасла есть».

Во время пения «Видехом свет истинный…» священник переносит Чашу на жертвенник, читая про себя молитву: «Вознесися на небеса, Боже, и по всей земли слава Твоя», в напоминание о телесном Вознесении Господа нашего Иисуса Христа и о будущем вознесении нас, об женных, в Царствие Небесное. Этот литургический момент еще раз подчеркивает истинное предназначение человека, высшую цель его земной жизни.

Заметьте, все законы природы действуют «по нисходящей», «по убывающей», сродни закону притяжения. Все на землю падает — дождь, и снег, и град, да и сам этот мир мы называем падшим. А Христос, вознесшийся на небеса, отменяет неумолимость действия законов падшего мира. Он указывает нам: своим приобщением к Богу человек преодолевает земное притяжение.

Зная обо всех наших немощах, о нашей склонности к греху и об отсутствии стремления к духовной жизни, Господь, тем не менее, возносит наше естество, приняв его на Себя. Человеку даруется возможность жить, преодолевая законы падшего мира, устремляясь ввысь. Иного пути у христианина нет.

Священник кадит Святые Дары и, поклонившись им, берет в руки Чашу со словами:

«Благословен Бог наш». Обратившись лицом к народу, он произносит: «Всегда, ныне и присно, и во веки веков», — напоминая об обетовании Спасителя пребывать в Церкви до скончания века.

–  –  –

Прот. Алексий Уминский: Последняя часть Литургии верных включает в себя благодарение за причащение и благословение на выход из храма.

Хор поет: «Да исполнятся уста наши хваления Твоего, Господи…», а дьякон выходит с последней благодарственной ектеньей, начинающейся со слов: «Прости приимши…» Слово «прости» в данном случае происходит от глагола «простираться», то есть человек должен стоять, благоговейно устремляясь к Богу.

"Прости, - объясняет Николай авасила, архиепископ Фессалоникийский, - то есть... устремив и душу, и тело к Богу".

–  –  –

Прот. Алексий Уминский: В этот момент иерей складывает антиминс, берет Евангелие и, начертав на Престоле крест, читает: «Яко Ты еси освящение наше, и Тебе славу воссылаем…».

Затем он направляется читать заамвонную молитву: «С миром изыдем во имя Господне… Благословляй благословящия Тя, Господи…»

Хор поет: «Буди имя Господне благословенно отныне и до века» и 33 псалом: «Благословлю Господа на всякое время…»

Священник произносит отпуст (от греческого слова — благословение молящихся на выход из храма по окончании богослужения.): «Воскресый из мертвых Христос, истинный Бог наш…» и, осенив народ крестом, протягивает его прихожанам для целования. Обычно в это время читаются благодарственные молитвы. Еще раз осенив верующих крестом, священник возвращается в алтарь, закрывает Царские Врата и задергивает завесу.

Прот. Александр Шмеман: Божественная Литургия исполнена.

Благословляя престол Чашей, священник возглашает:

«Спаси, Боже, люди Твоя и благослови достояние Твое», и обращается священник ко святой трапезе и кадит трижды, глаголя:

«Вознесися на небеса, Боже, и по Всей земли слава Твоя». И отвечает народ:

Видехом свет истинный, прияхом Духа Небеснаго, обретохом веру Истинную, нераздельней Троице поклоняемся: Та бо нас спасла есть.

И уносится с престола чаша.

раткая ектенья, краткое благодарение за то, что И в настоящий день сподобил нас небесных Твоих Таинств: исправи наш путь, утверди нас в страхе Твоем вся, соблюди нашу жизнь, утверди наши стопы… И вслед за тем — «с миром изыдем!»

Как ясно все, как просто и светло. Какой полнотой наполнено. Какой радостью пронизано. Какой любовью озарено. Мы снова в начале, где началось наше восхождение к Трапезе Христовой в Его Царствии.

Мы исходим в жизнь, чтобы свидетельствовать и исполнять свое призвание. Оно у каждого свое, и оно есть наше общее служение, общая Литургия — «во единого Духа причастие».

«Господи, хорошо нам здесь быти!».

–  –  –

Молитва, глаголемая внегда потребити Молитва на потребление Святых Даров Святая: Исполнение закона и пророков – Ты Сам, Исполнение закона и пророков Сам сый Христе Боже наш, исполнивший все Христе Боже наш, исполнивый все Отеческое промышление; исполни отеческое смотрение, исполни радости и радости и веселия сердца наши, всегда, веселия сердца наша всегда, ныне и ныне и присно, и во веки веков.

присно и во веки веков. Хор: Аминь. Да будет имя Господне Лик: Аминь. Таже: Буди имя Господне благословенно отныне и до века. (3) благословено от ныне и до века. Псалом 33 Трижды.

Буду благословлять Господа во всякое И псалом 33: время, / хвала Ему всегда на устах моих.

Благословлю Господа на всякое время, / В Господе восхвалится душа моя, – / да выну хвала Его во устех моих. О услышат кроткие и возвеселятся. / Господе похвалится душа моя, да Возвеличьте Господа со мною / и услышат кротцыи и возвеселятся. вознесём имя Его вместе. / Я взыскал Возвеличите Господа со мною и Господа, и Он услышал меня, / и от всех вознесем имя Его вкупе.

Взысках скорбей моих избавил меня. / Придите к Господа и услыша мя, и от всех скорбей Нему и просветитесь, / и лица ваши не моих избави мя. Приступите к Нему и постыдятся. / тот нищий воззвал, и просветитеся, и лица ваша не Господь услышал его, / и от всех скорбей постыдятся. Сей нищий воззва, и его спас его. / Ополчится Ангел Господь услыша и, и от всех скорбей Господень вокруг боящихся Его / и го спасе и. Ополчится Ангел избавит их. / Вкусите, и увидите, что Господень окрест боящихся Его, и благ Господь, – / блажен муж, который избавит их. Вкусите и видите, яко благ уповает на Него. / Бойтесь Господа, все Господь; блажен муж, иже уповает святые Его, / ибо нет недостатка у Нань. Бойтеся Господа, вси святии Его, боящихся Его. / Богатые обнищали и яко несть лишения боящимся Его. стали голодать, / а ищущие Господа не Богатии обнищаша и взалкаша, / потерпят нужды ни в каком благе. / взыскающии же Господа не лишатся Придите, дети, послушайте меня, / всякаго блага. Приидите, чада, страху Господню научу вас. / то – послушайте мене, страху Господню человек, желающий жить, / кто хочет научу вас. Кто есть человек хотяй увидеть добрые дни / держи язык живот, любяй дни видети благи свой от зла / и уста свои от коварных Удержи язык твой от зла, и устне твои, речей. / клонись от зла и сотвори еже не глаголати льсти. Уклонися от добро, / взыщи мира и устремись к зла, и сотвори благо. Взыщи мира, и нему: / очи Господни – на праведных, / и пожени и. Очи Господни на праведныя, уши Его – к молитве их; / но лицо и уши Его в молитву их. Лице же Господне – на творящих зло, / чтобы Господне на творящия злая, еже истребить с земли память о них. / потребити от земли память их. Воззвали праведные – и Господь услышал Воззваша праведнии, и Господь услыша их, / и от всех скорбей их избавил их. / их, и от всех скорбей их избави их. Близко Господь к сокрушённым сердцем Близ Господь сокрушенных сердцем, и / и смиренных духом спасёт. / Много смиренныя духом спасет. Многи скорбей у праведных – / и от всех их скорби праведным, и от всех их избавит их Господь. / Хранит Господь избавит я Господь. Хранит Господь вся все кости их, / ни одна из них не кости их, ни едина от них сокрушится. / сокрушится. / Смерть грешников зла, / и Смерть грешников люта, и ненавидящие праведного погрешат. / ненавидящии праведнаго прегрешат. Избавит Господь души рабов Своих, / и Избавит Господь душы раб Своих, и не не погрешат все, уповающие на Него.

прегрешат вси, уповающии на Него. Священник же, выйдя из алтаря, Священник же изшед, дает людем раздает народу антидор. По антидор. По скончании же псалма, и окончании же псалма и раздачи раздаянии антидора, глаголет: антидора возглашает:

Благословение Господне на вас, Того Благословение Господне [и милость да благодатию и человеколюбием всегда, будет] на вас, по Его [божественной] ныне и присно и во веки веков. благодати и человеколюбию, всегда, Лик: Аминь. ныне и присно, и во веки веков.

Священник: Слава Тебе, Христе Боже, Хор: Аминь.

упование наше, слава Тебе. Священник: Слава Тебе, Христе Боже, Лик: Слава Отцу и Сыну и Святому надежда наша, слава Тебе!

Духу, и ныне и присно и во веки веков. Хор: Слава, и ныне: Господи, помилуй.

Аминь. (3) Благослови.

Господи, помилуй, трижды. Благослови. Отпуст Священник глаголет отпуст. [В воскресенье: Воскресший из

Аще убо есть неделя: Воскресый из мертвых:]

мертвых: В иной день: Христос, истинный Бог Аще же ни: Христос, истинный Бог наш, наш, по молитвам Пречистой Своей молитвами Пречистыя Своея Матере, Матери, святых славных и всехвальных святых славных и всехвальных Апостол, Апостолов, святых (имена святых и святаго (имярек, егоже есть храм и храма и дня), святого отца нашего егоже есть день), иже во святых отца Иоанна, архиепископа нашего Иоанна, архиепископа онстантинопольского, Златоуста, Константина града, Златоустаго, святых святых праведных богоотцов Иоакима и праведных Богоотец Иоакима и Анны, и Анны и всех святых, помилует и спасёт всех святых, помилует и спасет нас, яко нас, как Благой и Человеколюбец.

благ и человеколюбец. И поется многолетие Многолетие. Хор: Великого господина и отца нашего Лик: Великаго господина и отца нашего (имя), / Святейшего Патриарха имярек, Святейшаго Патриарха Московского и всея Руси, / и господина Московскаго и всея уси, и господина нашего преосвященнейшего (имя), / нашего преосвященнейшаго имярек, митрополита (или: архиепископа, или:

митрополита (или архиепископа, или епископа, – название кафедры), / епископа егоже есть область), богохранимую страну нашу Российскую, богохранимую страну нашу оссийскую, / настоятеля, братию и прихожан настоятеля, братию и прихожан святаго святого храма сего (или: игумена с храма сего, и вся православныя братией святой обители сей) / и всех христианы, Господи, сохрани их на православных христиан, / Господи, многая лета. сохрани на многие лета.

Таже глаголем Благодарственныя И читаем Благодарственные молитвы молитвы. после святого причащения.

Конец Божественныя Литургии святаго Конец Божественной Литургии Иоанна Златоустаго. святого Иоанна Златоуста.

Прот. Алексий Уминский: Богослужение закончено. Но что такое богослужение На первый взгляд, ответ очевиден: христиане приходят в храм, чтобы служить Богу. Но если мы хорошенько вдумаемся в это слово, то обязательно обратим внимание: вообще-то трудно сказать, кто здесь кому служит. Как и многие слова и выражения, употребляющиеся Церковью, слову «богослужение» присущ двоякий смысл.

На богослужении происходит то, что Иисус совершил на Тайной Вечере. Тогда Он собрал апостолов, взял тазик с водой и принялся с любовью, кротостью и смирением умывать их грязные ноги. Умывать ноги каждому, вплоть до изменника, вплоть до того, кто вскоре Его предаст. Вот образ истинного Богослужения — Бог служит Своим ученикам. Когда мы собираемся в храм, Господь всем нам умывает ноги.

Мы часто говорим детям: надо делать то, надо делать это... — но сами этого не делаем. А Господь на собственном примере показал нам, что и как следует делать. Когда мы только готовимся к Нему прикоснуться, Он уже начинает умывать наши ноги.

Нам порой кажется, что, приходя в Церковь, мы совершаем духовный подвиг. Еще бы: мы терпеливо выстроились в очередь на исповедь, подали поминальные записки… Нам и невдомек, что, оказавшись в Церкви, мы незримо перенеслись в Сионскую горницу, где Господь умыл ноги Своим ученикам, а теперь наступает наш черед.

Мы обращаемся к Богу, взывая о помощи, и Он тут же начинает нам служить, исполняя наши мелочные желания, помогая решить житейские проблемы. Мы приступаем к исповеди, и Он опять служит нам, смывая с нас скверну. Кто кому служит на Божественной Литургии Это ведь Господь отдает нам Свое Тело и Свою Кровь! Это Он совершает служение по отношению к нам.

То же самое происходит и во всех церковных Таинствах — везде заложен образ омовения наших ног, это и есть настоящее Богослужение. Все, что происходит с нами в Церкви, и есть непрестанное служение Бога человеку. Мир горний служит нам, а Господь его возглавляет. Всех, приходящих в храм, Бог принимает и для нас совершает Богослужение как Первосвященник. Он ждет от нас только одного: чтобы мы стремились стать похожими на Него.

Омыв ноги ученикам, Иисус заповедал им: «Если Я, Господь и читель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу. Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам» (Ин. 13: 14–15). Нам наконец следует осознать: наше богослужение совершается тогда, когда мы служим своему ближнему и когда по-настоящему, нелицемерно исполняем заповеди Божии.

А как же еще мы можем Нам порой кажется, что, приходя в Церковь, мы совершаем послужить Господу Что духовный подвиг.

Богу может от нас понадобиться Наши свечи Деньги Молитвы Записочки Посты азумеется, ничего этого Богу не нужно. Ему нужна только наша глубокая, искренняя, сердечная любовь. В проявлении этой любви и состоит наше богослужение. Когда оно сделается смыслом нашей жизни, тогда все, что бы мы ни сделали, станет служением Богу, продолжением Божественной Литургии.

Соединение Богослужения и благодарения, когда Господь служит нам, а мы — Ему, и есть Божественная Литургия, общее дело Бога и народа Божьего. В этом соединении Церковь осуществляется как богочеловеческий организм. Тогда Церковь становится действительно вселенским событием, Церковью кафолической1 и всепобеждающей.

Благодарственные молитвы после Святого Причащения Когда мы, недостойные, - говорил преподобный Исихий, - сподобимся со страхом и трепетом причаститься Божественных и Пречистых Таин Христа, Бога и Царя нашего, тогда наиболее покажем трезвения, хранения ума и строгого внимания, да огнь сей Божественный, то есть Тело Господа нашего Иисуса Христа, потребит грехи наши... Если после сего, стоя у дверей сердца, будем тщательно сохранять ум свой, то, когда опять будем сподобляться Святых Таин, Божественное Тело более и более будет просвещать ум наш и делать его блестящим, подобно звезде.

–  –  –

ОСНОВОПОЛАГАЮЩИЙ ВОПРОС

Возникшие в нашей Церкви вопросы и споры - о более частом причащении, о связи таинства причащения с таинством покаяния, о сущности и смысле исповеди - признак не слабости или упадка, но жизни и пробуждения. Уже нельзя более игнорировать тот факт, что среди православных людей пробуждается интерес к главному, возникает жажда жизни более духовной.

Уже за одно это можно благодарить Бога. И если некоторым может показаться, что это "кризис" (а ведь всякое вопрошание, всякое углубление духовного сознания по существу и есть кризис), то это, можно сказать, кризис добрый и своевременный. Поэтому было бы крайне неправильно, да и невозможно, пытаться споры эти разрешить в одном, так сказать, административном порядке указами и инструкциями. Ибо перед нами - духовный вопрос, касающийся всех сторон нашей жизни и, я хотел бы добавить, самой судьбы Православия в нашем весьма проблематичном "современном" мире. Только духовно незрячий и совершенно равнодушный человек будет отрицать, что при всех, главным образом внешних и материальных, успехах нашей Церкви изнутри угрожает глубочайшая опасность - секуляризм.

Что такое секуляризм В статье, опубликованной несколько лет назад, я попытался определить его как:

...мировоззрение и соответствующий ему образ жизни, при котором не только основные стороны человеческого существования - такие как семья, работа, образование, наука, искусство и т.п. - не только не связаны с верой и не укоренены в ней, но отрицается и сама необходимость или даже возможность подобной связи. Мирская сфера жизни при этом мыслится как автономная, т.е. руководимая своими собственными ценностями и принципами, отличными от религиозных. Секуляризм в той или иной мере присущ всем современным цивилизациям, но внушающая нам беспокойство американская его особенность состоит в том, что в Америке секуляризм не полностью антирелигиозен или атеистичен, но, напротив, включает в себя определенный взгляд на религию и может быть назван "религиозным". то настолько же "философия религии", насколько и "философия жизни". Даже открыто антирелигиозные общества, такие как Советская Россия или красный итай, не могут быть названы секулярными! Религия там - враг, подлежащий ликвидации, и все компромиссы с ней должны быть в лучшем случае временными. Но характерной особенностью американской культуры и образа жизни есть то, что они одновременно принимают религию как нечто важное для человека и отрицают ее как цельное мировоззрение, формирующее всю человеческую жизнь.

Американский "секулярист" может быть вполне "религиозным" человеком, преданным своей церкви, регулярно молящимся, посещающим богослужения и щедрым на пожертвования. Он торжественно обвенчается в церкви, освятит свой дом, исполнит религиозные обязанности - и все с вполне искренней верой. Но все это ни в коей мере не отменяет того очевидного факта, что его понимание всех аспектов жизни - брака, семьи, дома, работы и, наконец, самих его религиозных обязанностей - проистекает не из веры, которую он исповедует в Церкви, - веры в Воплощение, Смерть и Воскресение Христа, Сына Божьего, ставшего Сыном Человеческим, - но из своего рода "философии жизни", то есть идей и убеждений, которые фактически не имеют ничего общего с этим вероучением, если не прямо враждебны ему. Достаточно лишь перечислить некоторые основные "ценности" нашей культуры - успех, безопасность, общественное положение, конкуренция, выгода, престиж, честолюбие - чтобы понять, насколько они противоречат самому духу Евангелия...

Но означает ли это, что такой религиозный секулярист непременно циник, лицемер или шизофреник Вовсе нет. Это показывает лишь то, что его собственное понимание религии укоренено в секулярном мировоззрении, а не наоборот. В не-секулярном обществе единственном типе общества, который Православие знало в прошлом, - религия и ее ценности составляли высший критерий всей жизни, посредством которого человек, общество и культура оценивали сами себя, даже если они то и дело отступали от него. Они могли жить, руководствуясь такими же земными побуждениями, но при этом религия постоянно обличала их, даже если она присутствовала лишь пассивно. Так "образ жизни" мог и не быть религиозным, несмотря на то, что "философия жизни" оставалась, несомненно, религиозной. В секуляризированном же обществе совсем наоборот: "образ жизни" включает религию, тогда как "философия жизни" исключает ее.

Понятно, что принятие секуляризма означает радикальное изменение самой сущности религии.

Она может сохранять все свои внешние и традиционные формы, однако изнутри это уже другая религия. Если секуляризм и "благоприятствует" религии, поставляя ее на почетное место в общественной жизни, то делает так только потому, что она сама становится частью обмирщенного мировоззрения, санкционирует его ценности и помогает их достигнуть. И действительно, в отношении религии никакое другое слово не употребляется секуляризмом чаще, чем слово помощь. Она "помогает" принадлежать к той или иной религиозной группе, отождествлять себя с какой-нибудь религиозной традицией, быть активным в Церкви, в молитве;

короче говоря, она помогает "быть религиозным". А раз религия помогает, раз она такой полезный фактор в личной и социальной жизни, то и ей самой следует оказать помощь. Этим объясняется чрезвычайный успех религии в Америке, о котором свидетельствует статистика.

Секуляризм принимает религию, но на своих собственных условиях; он определяет для нее своего рода функцию, и, если только религия принимает и исполняет эту функцию, она получает взамен честь и престиж. "Америка, - пишет В. Герберг, - кажется самой религиозной и, в то же время, самой секулярной среди всех народов... Любая сторона современной религиозной жизни отражает этот парадокс: всепроникающий секуляризм на фоне растущей религиозности..."

"БЕЗРЕЛИГИОЗНАЯ РЕЛИГИЯ"

Этот американский секуляризм, который многие православные ошибочно и наивно отождествляют с "американским образом жизни", является источником глубокого духовного кризиса Православия. И нигде этот кризис не проявляется с такой очевидностью, как в странной "безрелигиозной религии", которая, кажется, насквозь пропитала жизнь нашей Церкви. Сведение Церкви к материальным, организационным и социальным заботам и хлопотам в ущерб религиозному и духовному; одержимость имуществом, деньгами, борьба приходов за какие-то свои "права" против епископов и вообще духовенства, воспринимаемых как внешняя "угроза";

равнодушие к миссионерским, образовательным и благотворительным нуждам Церкви;

пассивное, а иногда даже активное сопротивление всяким попыткам углубить духовную и литургическую жизнь, сделать ее менее "номинальной" и более подлинной; отождествление религии с национальным фольклором и обычаями; эгоцентризм и фактическая изолированность множества наших приходов, отсутствие заинтересованности в живых нуждах всей Церкви в ее миссии в Америке - все это обнаруживает такую глубокую расцерковленность сознания, такое обмирщение, что действительно становится страшно за будущее нашей Церкви, чьи предстоятели и члены, по-видимому, равно не сознают подлинных размеров и глубины этого кризиса.

Между тем именно это обмирщение церковного общества приводит к тому, что очень многие, в особенности молодежь, просто уходят из Церкви, в которой им никто не открывает, в чем состоит ее истинная сущность и жизнь, что означает быть ее членом; где едва ли можно услышать призыв умножать внутренние духовные усилия; в которой настоящая духовная жизнь подменяется некоторым формальным минимумом (посещение богослужений, причащение раз в году, кое-какой пост и воздержание от развлечений), тогда как внешнее и материальное приобретает все больший вес.

И все это происходит тогда, когда мы, православные, призваны начать новую жизнь, когда нам дается возможность (которой лишены многие братья и сестры нашей Церкви-Матери) возрастать, быть свободными не только на словах, но и на деле, наполнить духовным содержанием нашу церковную жизнь, осуществить все то, чего, увы, не могут осуществить наши братья, живущие в страшных условиях откровенно атеистических и тоталитарных режимов.

азве не трагично, что все эти дары и возможности осознаются и принимаются так мало (если это вообще происходит), что сама организация наших церквей, тот дух и интересы, которые в них преобладают, исключают возможность питать и поддерживать подлинную религиозную жизнь

ПО ЕМУ ТАИНСТВА?

Если эти заметки я начал с общих размышлений о современном состоянии Церкви, то лишь потому, что я глубочайшим образом убежден, что вновь возникший интерес к Таинствам, к сакраментальной дисциплине и практике вызван именно этим кризисом, имеет к нему самое непосредственное отношение. Я убежден, что вопрос участия мирян в Таинствах является поистине ключевым вопросом нашей церковной жизни, от разрешения которого буквально зависит будущее самой нашей Церкви, ее подлинное возрождение или быстрое угасание.

Я также убежден, что там, где Евхаристия и Причастие снова стали, по выражению покойного отца Сергия Четверикова, "средоточием христианской жизни", все эти вышеупомянутые трагические отступления и изъяны преодолеваются и уврачевываются. И это, конечно, не случайно.

Ибо там, где церковная жизнь не основана прежде всего на Христе - а значит на постоянном живом общении с Ним в Таинстве Его Присутствия, - там неизбежно рано или поздно на первый план выступает какое-нибудь иное средоточие приходской деятельности:

имущество, отношение к религии, как к "национальному культурному наследию", материальный успех... Там уже не Христос, а что-то мирское или даже греховное будет не только преобладать, но также и разлагать церковную жизнь.

До самого последнего времени остроты этого вопроса, этого "или-или" можно было не замечать.

Действительно, на протяжении долгого иммигрантского периода истории Православия в Америке у наших приходов кроме религиозной, была еще и "естественная" база - этническая, национальная, языковая. Приходы были необходимой формой объединения иммигрантов, поначалу сплотившихся только для того, чтобы как-то выжить в чужом, а иногда даже враждебном им американском мире. Но теперь этот иммигрантский период стремительно подходит к концу. "Естественные" (этнические и языковые) основы нашей Церкви фактически сходят на нет. Постоянно растет численность православных, говорящих только на английском языке, а в некоторых наших приходах почти половина прихожан - это новообращенные в Православие. Чем же заменить эти основы Очевидно, что, если ими не будут вера и опыт Церкви как единства, жизни и возрастания во Христе, т.е. подлинное содержание Православия, то поневоле приход, да и сама Церковь, постепенно, но неизбежно придут в упадок. Кроме того, люди, не объединенные чем-то и во имя чего-то, объединятся против чего-то. Именно в этом трагизм нашего теперешнего положения.

Вот почему вопрос о Таинствах имеет такое важное значение. Только в них и прежде всего в самом Таинстве Присутствия Христа и нашего единства с Ним и в Нем, мы можем обрести утвердительные, а не отрицательные принципы, которых так явно не хватает сегодня нашей Церкви. Только они дают возможность изменения и обновления мирянского сознания, давно уже оторванного от истоков и опыта Церкви. И если этот вопрос приобрел сейчас такую остроту, то только потому, что все больше и больше людей, сознательно или бессознательно, ищут такого обновления, ищут той единственной основы, которая помогла бы Церкви и приходу заново обрести их духовную глубину и остановила бы их стремительное обмирщение.

Мне хорошо известна существующая среди православных тенденция решать все живые и жгучие вопросы, в том числе и занимающий нас здесь вопрос об участии мирян в Таинствах, простыми ссылками на прошлое, на то, что делалось тридцать, пятьдесят или сто лет назад, или до сих пор делается в оссии, Греции, Польше, Сербии и т.д. Однако эта тенденция порой может принести больше вреда, чем пользы, поскольку далеко не все в этом прошлом - в оссии, Греции или в другом месте - было в силу самого этого факта подлинно православным. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть отзывы, сделанные русскими епископами в начале этого века, во время подготовки запоздалого поместного Собора усской Церкви (его работа началась в 1917 году, но, будучи прерванной революционным насилием в 1918 году, так и не завершилась). Фактически все без исключения русские епископы, вероятно, самые образованные в Православной Церкви люди и, вне всякого сомнения, консервативно настроенные, признали положение в Церкви - и духовное, и богослужебное, и организационное - глубоко неблагополучным и требующим спешных и глубоких реформ. Что же касается русского богословия, то все его лучшие представители единодушно обличали плененность его западной схоластикой и юридизмом, особенно в такой ключевой области как богословие Таинств. В своем знаменитом докладе перед Священным Синодом усской Церкви один из ведущих представителей русского епископата, архиепископ Антоний Храповицкий, предлагал физически уничтожить русские богословские школы и в корне изменить сам подход к религиозному образованию, а праведник о. Иоанн Кронштадтский неустанно бичевал характерные для русского общества теплохладность и формализм, когда Причастие сводилось к "ежегодной обязанности", а церковная жизнь низводилась до уровня "обычаев".

Поэтому простых ссылок на прошлое недостаточно, ибо и само это прошлое требует оценки в свете подлинного Православного Предания. Единственный же критерий всегда и всюду - само это Предание и пастырская забота о том, как осуществлять его в наших, столь отличных от прошлого, условиях жизни.

НОРМА Здесь нет возможности, да и нужды ставить вопрос об участии мирян в Таинствах во всех его догматических и исторических аспектах. Достаточно напомнить о главном.

Бесспорно установлено, что в ранней Церкви причастие всех верных за каждой Божественной Литургией было самоочевидной нормой. Важно подчеркнуть, однако, что само это общецерковное и регулярное причащение воспринималось и переживалось не только как акт личного благочестия и освящения, но, прежде всего, именно как акт, вытекающий из самого членства в Церкви, как исполнение и актуализация этого членства. Евхаристия и называлась и переживалась какТаинство Церкви, Таинство собрания, Таинство единства. "Для того Он смесил Себя с нами,- говорит Св. Иоанн Златоуст,- и растворил Тело Свое в нас, чтобы мы составляли нечто единое, как тело, соединенное с Главою". Никакого другого признака или критерия принадлежности к Церкви и членства в ней, кроме участия в этом Таинстве, ранняя Церковь просто не знала: "обычно считалось, что тот, кто не причащался несколько недель, сам себя отлучил, сам себя анафематствовал от тела Церкви". Причастие Тела и Крови Христа было самоочевидным исполнением Крещения и Миропомазания, и никаких других условий для причащения не существовало. Все другие таинства также "запечатлевались" чрез приобщение Святых Даров. И настолько несомненной была эта связь между членством в Церкви и причастием, что в одном древнем литургическом тексте мы находим отпуст перед Литургией Верных для тех, "которые не могут причаститься сего Божественного Таинства". И сколько бы такое восприятие причастия не затемнялось и не усложнялось в дальнейшей истории Церкви, очевидно, что оно никогда не было отменено и составляет первичную и вечную норму Предания Церкви.

Поэтому вопрошать нужно не об этой норме, а о том, что случилось с ней. Почему мы так далеко отошли от нее, что само напоминание о более частом (не говоря уже о регулярном) причащении кажется многим, чаще всего духовенству, каким-то неслыханным новшеством, ниспровергающим, по их мнению, основания Церкви Как стало возможным, что в течение столетий, девять из десяти литургий служатся без причастников Почему этот невероятный факт не вызывает ни удивления, ни содрогания, тогда как желание чаще причащаться, напротив, вызывает испуг, противодействие и сопротивление Как чужеродное учение об однократном в течение года причащении могло возникнуть в недрах Церкви и стать нормой, отступление от которой позволяется только в исключительных случаях Иными словами, как понимание причастия стало сугубо индивидуальным, настолько оторванным от учения о Церкви как о Теле Христовом и настолько глубоко противоречащим самой евхаристической молитве: "нас же всех, от единого Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу, во единого Духа Святаго причастие..."

РАСПАД: ЕГО ПРИ ИНЫ И ОПРАВДАНИЯ

Противники частого и регулярного причащения на этот вопрос обыкновенно отвечают так:

если ранняя практика прервалась, если возникло коренное различие между клиром, чье причащение - составная часть их служения, и мирянами, которые могут быть допущены к нему только при определенных условиях, неведомых ранней Церкви, в общем, если причащение мирян стало скорее исключением, чем нормой, то это из-за святой и благочестивой боязни осквернить Таинство недостойным его вкушением, ибо недостойно причащающийся подвергает опасности собственное спасение, по словам ап. Павла, "кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе..." (1 Кор. 11:29).

Этот ответ поднимает больше вопросов, чем разрешает. Прежде всего, если отлучение мирян от причащения и проистекало фактически из этого спасительного страха и чувства недостоинства, то сегодня это уже не так. Ибо если бы это было так, то непричащающиеся ощущали бы, по крайней мере, некоторую печаль за Божественной Литургией, сожалели бы о своей греховности и недостоинстве, которые отделяют их от Святых Даров, одним словом, чувствовали бы себя отлученными от причастия. На деле ничего этого нет. Поколение за поколением православные присутствуют на Литургии с безупречно чистой совестью, в полном убеждении, что ничего другого от них и не требуется, что причастие просто не для них. едкое и исключительное событие своего причащения они воспринимают как "исполнение обязанности", после чего целый год считают себя христианами "с хорошей репутацией". азве в таком отношении к причастию, которое, к сожалению, стало нормой для нашей Церкви, можно отыскать хотя бы след смирения и покаяния, благоговения и страха Божия Когда подобные установки впервые проявились в Церкви, а случилось это вскоре после обращения в христианство имской империи и последовавшими за этим массовой христианизацией ее населения и, соответственно, снижением нравственного и духовного уровня жизни христиан, то Отцы усмотрели в этом не страх и смирение, а небрежение и духовную расслабленность. И когда они осудили как грех отсрочку крещения по причинам "неподготовленности" и "недостоинства", Отцы боролись с пренебрежением Таинства ми. Мы не сможем найти ни одного места у Отцов, где бы они настаивали на воздержании от таинств по причине недостоинства.

Мы не должны, - пишет Св. Иоанн ассиан, - устранятъся от Причащения Господня из-за того, что осознаем себя грешниками; но еще более и более с жаждою на добно поспешать к нему для уврачевания души и очищения духа, однакож с таким смирением духа и верою, чтобы считая себя недостойными принятия такой благодати, мы желали больше врачевства для наших ран. А иначе и в год однажды нельзя достойно принимать причащение, как некоторые делают, которые... достоинство, освящение и благотворность небесных таинств оценивают так, что думают, что принимать их должны только святые, не порочные; а лучше бы думать, что эти таинства сообщением благодати делают нас чистыми и святыми. Они подлинно больше гордости высказывают, нежели смирения... потому что когда принимают их, то считают себя достойными принятия их. А гораздо правильнее было бы, чтобы мы с тем смирением сердца, по которому веруем и исповедуем, что мы никогда не можем достойно прикасаться Святых Тайн, в каждый День Господень принимали их для уврачевания наших недугов, нежели, превознесшись суетным убеждением сердца, верить, что мы после годичного срока бываем достойны принятия их...".

"Превознесшись суетным убеждением сердца"! Св. Кассиан здесь верно указал на странную способность всех духовных заблуждений находить для себя духовное "алиби", облекаться в ложное смирение, которое есть, однако же, более утонченная, а потому и более опасная форма гордыни. Таким образом, то, что возникло по единодушному свидетельству Отцов из небрежения, вскоре стало оправдываться псевдодуховными доводами и было постепенно принято как норма.

Например, появляется идея - совершенно неизвестная и чуждая раннему Преданию, - что по отношению к причастию существует духовное и даже мистическое различие между клириками и мирянами, так что первые не только могут, но и должны причащаться часто, в то время как последним это не разрешается. Здесь еще раз можно процитировать Св.

Иоанна Златоуста, который более чем кто-либо другой отстаивал святость Таинств и настаивал на достойном приготовлении к причастию:

Но есть случаи, - пишет великий пастырь, - когда священник не отличается от подначального, например, когда нужно причащаться Св. Тайн. Мы все одинаково удостаиваемся их, не так, как в Ветхом Завете, где иное вкушал священник, иное народ и где не позволено было на роду приобщаться того, чего приобщался священник, людям запрещалось соучаствовать в том, что было для священников. Ныне не так - но всем предлагается одно Тело и одна Чаша...

А спустя тысячелетие, Николай Кавасила, говоря о причащении в своем "Толковании

Божественной Литургии", не делает никакого различия между клиром и мирянами. Он пишет:

...если кто-либо, имея возможность причаститься, отказывается приступить к евхаристической трапезе, таковой не получит освящения, доставляемого этой трапезой; не потому, что он не причастился, но потому, что, имея такую возможность, отказывается приступить... ак можно поверить в любовь того, кто, имея способность принимать Таинства, отвергается их И все же, несмотря на такие ясные свидетельства, эта странная и по существу еретическая идея была и до сих пор остается частью, если не учения, то, по крайней мере, литургического благочестия нашей Церкви.

Настоящее торжество подобного отношения к причастию наступило по окончании святоотеческого периода и падении Византийского государства, когда православное богословие вступило в долгий период "западного пленения", решительного озападнивания, и когда Таинства, под влиянием западного схоластического и юридического богословия Таинств, видимо присутствуя вЦеркви, перестали рассматриваться и переживаться как исполняющие, или, по словам о. Георгия Флоровского, "составляющие Церковь". При этом с одной стороны Причастие превращается в средство индивидуального благочестия и освящения, что практически полностью исключает их экклезиологическоезначение, а с другой стороны само членство в Церкви теряет свою укорененность в Таинстве церковного единства веры, любви и жизни.

Это было время, когда мирянину не просто "позволяли", но его, по сути,понуждали рассматривать причастие целиком субъективно - с точки зрения егособственных нужд, его духовности, его готовности или неготовности, еговозможностей и т.д. Он сам стал мерилом и судьей "духовности" - своей и других людей. Он стал таким в рамках богословия и благочестия, которые, вопреки свидетельству подлинного Православного Предания, поддерживают непричащение мирян, превращая его чуть ли не в норму или "марку" православия.

Воистину чудо, что совместному натиску озападненного богословия таинств и нецерковного, индивидуалистического благочестия все же не удалось совершенно искоренить жажду причащения и подлинного, а не формального, участия в жизни Церкви. Во все времена, но особенно в наше беспокойное и смутное время, всякое православное возрождение находило свой источник в новом "открытии" Таинств и всей сакраментальной жизни, и прежде всего в евхаристическом возрождении. Так было в оссии, где гонения очистили от пламенно обличаемого еще О. Иоанном Кронштадтским теплохладного, формального и номинального отношения к Церкви. Так обстояло дело в Европе и на Ближнем Востоке после возникновения там православного молодежного движения, с его обновленным и углубленным пониманием Церкви. И то, что сегодня евхаристическое и сакраментальное возрождение стучится в двери нашей Церкви, должно ободрить нас, ибо это знак того, что зловещий кризис "секуляризма" может быть преодолен.

ЗНА ЕНИЕ ПРИ АЩЕНИЯ

"Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем" (1 Кор. 11:29). Теперь мы можем вернуться к этим словам ап. Павла и задуматься;

над их истинным смыслом. Как мы видели, ни ранняя Церковь, ни Отцы не понимали их в том смысле, что альтернатива недостойному причащению заключается в воздержании от Причастия, что благоговение к Таинству и боязнь его профанации должны привести к отказу от вкушения Святых Даров. Очевидно, что так не думал и сам ап. Павел, в посланиях и увещеваниях которого мы находим первую формулировку этого кажущегося парадокса, который на самом деле составляет основу христианской "этики" и источник христианской духовности.

"Не знаете ли, - пишет ап. Павел коринфянам, - что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои Ибо вы куплены дорогою ценою.

Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божий" (1 Кор. 6:19В этих словах - суть постоянного призыва ап. Павла жить соответственно тому, что "произошло" с нами во Христе; а жить так мы можем только потому, что это уже произошло с нами, потому, что спасение, искупление, примирение и то, что мы "куплены дорогою ценою", уже дано нам, и мы "не свои". Мы можем и должны работать для нашего спасения потому, что мы уже спасены, и именно потому, что мы спасены, мы можем; работать для нашего спасения.

Мы должны всегда, во все времена становитьсяи быть теми, кем мы уже есть во Христе: "вы же

- Христовы, а Христос - Божий" (1 Кор. 3:22).

Это учение ап. Павла имеет решающее значение для всей христианской жизни вообще, и особенно для жизни в таинствах. Оно выявляет необходимую напряженность, на, которой основывается эта жизнь, из которой она происходит и которую нельзя устранить, ибо это означало бы оставление и коренное искажение самой христианской веры. В каждом из нас есть напряжение между "ветхим человеком, истлевающим в обольстительных похотях", и "новым человеком, обновляющимся по образу Создавшего его" через смерть и воскресение в крещении;

между даром новой жизни и стремлением усвоить ее, сделать ее своей истинной жизнью; между благодатью, "подаваемой не мерой" (Ин. 3:34), и всегда несовершенной мерой моей духовной жизни.

Но тогда первый и основной плод всей христианской жизни и духовности, столь явный в святых, - это чувство и сознание не некоего своего достоинства, но недостоинства. Тот, кто близок к Богу, благодаря всецело свободному дару Божию, лучше осознает онтологическое недостоинство всего творения перед Богом. Эта подлинная духовность несовместима с какой бы то ни было мыслью о "заслуге", о чем-либо, что могло бы делать нас самих по себе "достойными" этого дара. Ибо, как пишет ап. Павел: "Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых. Ибо едва ли кто умрет за праведника... Но Бог свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас" ( им. 5:6-8). Стремление "соизмерять" эти дары с нашими заслугами и достоинством таит в себе начало той духовной гордыни, которая есть сама суть греха.

Это напряжение имеет свой источник в Таинствах. Приступая к Божественным Дарам, мы вновь и вновь осознаем, в какую богословскую "сеть" мы попали, и из нее, по человеческому разумению и логике, нет выхода. Ибо если из-за моего недостоинства я остерегаюсь приступить, то отказываюсь от Божиих даров любви, примирения и жизни. Я отлучаю себя, ибо "если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни" (Ин.

6:53). Если же я "ем и пью недостойно" - я ем и пью свое осуждение. Я осуждаюсь если не принимаю, и осуждаюсь если принимаю, ибо разве кто когда-либо был "достоин" прикоснуться Божественному Огню и не потребиться Еще раз подчеркну: из этой богословской ловушки невозможно выбраться человеческим разумением, применяя к Божественным Тайнам наши человеческие критерии, мерки и рационалистические объяснения. Есть что-то духовно страшное в том, с какой легкостью и без малейшего упрека совести епископы, священники, миряне, и, пожалуй, в особенности те, кто претендует на духовную опытность, принимают и отстаивают как традиционную и бесспорную ту современную ситуацию с Таинствами, при которой член Церкви может считать себя пребывающим "в нормальном состоянии", если в течение пятидесяти одной недели не приступает к Чаше из-за своего недостоинства, а затем, на пятьдесят второй, после исполнения некоторых правил, пройдя через пятиминутную исповедь и получив отпущение грехов, вдруг становится "достойным", чтобы вслед за Причастием вновь немедленно возвратиться к своему "недостоинству". Все это не может не пугать уже потому, что тем самым явно отвергается подлинный смысл, крест христианской жизни и все то, что открывается нам в Евхаристии, а именно осознание невозможности привести христианство в соответствие с нашими мерками и уровнем, невозможность принять его только лишь на наших, а не на Божиих условиях.

Что это за условия Нигде они не выражены лучше, нежели в том приглашении, которое священник произносит, вознося Святой Хлеб, и которые в ранней Церкви собственно и означали приглашение к Причастию: "Святая святым!" В этих словах, а также в ответе на них общины Един Свят, Един Господь Иисус Христос" - все человеческие рассуждения находят свой конец.

Святая - Тело и Кровь Христа - только для тех, кто свят. Однако никто не свят, кроме единого Святого Господа Иисуса Христа. И таким образом, на уровне жалкого человеческого "достоинства" дверь закрыта; ничего мы не можем предложить, что сделало бы нас "достойными" Святых Даров. Ничего, кроме святости Самого Христа, которую Он в Своей безграничной любви и милосердии сообщает нам, со-делывая нас "родом избранным, царственным священством, народом святым" (1 Пет. 2:9). Это Его святость, а не наша, делает нас святыми и, значит, "достойными" приступать и принимать Святые Дары. Ибо, как говорит Николай Кавасила, комментируя эти слова, "никто не имеет святости сам по себе, и она не зависит от человеческой добродетели, но все, обладающие ею, получили ее от Него и Им. Как если бы несколько зеркал были выставлены на солнце, все они блестят и все источают лучи, тогда как одно и то же солнце соделывает их блистающими".

Таков главный "парадокс" жизни в Таинствах. И все-таки было бы ошибкой сводить его к одним лишь Таинствам. Грех профанации, о котором говорит ап. Павел, упоминая "пиющих и ядущих недостойно", имеет отношение ко всей жизни, потому что вся жизнь, весь человек, тело и дух, освящены Христом, соделаны святыми, "и сие не от нас, Божий дар". Единственный вопрос, который обращен к человеку: желает ли и готов ли он принять со смирением и послушанием так обильно и любовно подаваемую ему святость, прежде всего каккрест, на котором он распинает ветхого человека с его похотью и тлением, как свой постоянный суд, но также и как благодать и силу для постоянной борьбы за возрастание в нем нового человека, новой и святой жизни, участником которой он соделался Мы участвуем в Святом Причащении только потому, что Христом и во Христе соделаны святыми; и участвуем мы в нем для того, чтобы стать святыми, т.е. исполнить дар святости в нашей жизни. И тот кто этого не осознает, "ест и пьет недостойно", если, причащаясь, помышляет лишь о своем "достоинстве" в силу своей собственной, а не Христовой святости; если принимает Евхаристию, не связывая ее со всей своей жизнью, как суд над ней, но также и как силу для ее преображения, как прощение, но также и как неизбежное вступление на "узкий путь" напряженных усилий и борьбы.

Помочь нам осознать все это не только умом, но всем нашим естеством, привести нас к покаянию, которое одно открывает нам двери Царства, - вот смысл нашегоприготовления к Святому Причастию.

ЗНА ЕНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ К ПРИ АСТИЮ

В нашей нынешней ситуации, во многом сформированной практикой "нечастого" причащения, приготовление к нему означает, прежде всего, исполнение желающим причаститься определенных дисциплинарных и духовных предписаний и правил: воздержание от допустимых при иных обстоятельствах действий и поступков, чтение определенных канонов и молитв (Правила ко Святому Причащению, имеющегося в наших молитвословах), воздержание от пищи утром перед Причастием и т.д. Но прежде чем приступить к приготовлению в узком смысле слова, мы должны, в свете вышесказанного, попытаться восстановить идею приготовления в ее более широком и глубоком значении.

В идеале, конечно, вся жизнь христианина есть и должна быть приготовлением к Причастию

- точно так же, как она есть и должна быть духовным плодом причастия. "Тебе предлагаем живот наш весь и надежду, Владыко Человеколюб-че..." - читаем мы в литургической молитве перед Причастием. Вся наша жизнь судится и измеряется нашим членством в Церкви, а значит и нашим участием в Теле и Крови Христовых. Все в ней должно быть наполнено и преображено благодатью этого участия. Наихудшее следствие нынешней практики то, что при ней сама наша жизнь "отделяется" от приготовления к Причастию, делается еще более мирской, более оторванной от веры, которую мы исповедуем. Но Христос пришел к нам не для того, чтобы мы могли выделять небольшую часть нашей жизни для исполнения "религиозных обязанностей". Он требует всего человека и всю его жизнь целиком. Он оставил нам в Таинстве Причастия Самого Себя, дабы освятить и очистить все наше существование, соединить с Ним все грани нашей жизни. Христианин - это тот, кто живет между: между воплощением Христа и Его возвращением во славе для суда над живыми и мертвыми; между Евхаристией и Евхаристией - Таинством воспоминания и Таинством надежды и ожидания. В ранней Церкви именно таким был ритм участия в Евхаристии - жизнь в воспоминании одного и ожидании грядущего. Этот ритм правильно формировал христианскую духовность, сообщая ей ее подлинный смысл: живя в этом мире, мы уже участвуем в новой жизни грядущего мира, преображая "ветхое" - "новым".

В действительности это приготовление состоит прежде всего в осознании не только "христианских принципов" вообще, но прежде всего, самого Причастия -как того, что я уже обрел и что, соделывая меня участником Тела и Крови Христовых, судит мою жизнь, требуя от меня быть тем, кем я должен становится, так и того, что я обрету в жизни и святости, приближаясь к свету, в котором само время и все подробности моей жизни приобретают важность и духовную значимость, несуществующие с чисто человеческой "секулярной" точки зрения. В древности один священник на вопрос: как можно жить христианской жизнью в мире, отвечал: "Просто вспоминая, что завтра (или послезавтра, или спустя несколько дней) я буду принимать Святое Причастие..."

Самое простое, что можно сделать, дабы положить начало этому осознанию, - это включить молитвы до и после Причастия в наше ежедневное молитвенное правило. Обычно мы читаем приготовительные молитвы непосредственно перед причастием, а благодарственные молитвы непременно после, и, по их прочтении, просто возвращаемся к нашей обычной "мирской" жизни.

Но что мешает нам читать одну или несколько благодарственных молитв в течение первых дней после воскресной Евхаристии, а приготовительные молитвы ко Св. Причащению в течение второй половины недели, вводя, таким образом,осознание Таинства в нашу повседневную жизнь, обращая все к принятию Святых Даров Это, конечно, лишь первый шаг. Необходимо сделать гораздо больше и, прежде всего, через проповедь, научение и обсуждение по-настоящемузаново открыть для себя саму Евхаристию как Таинство Церкви, а значит, как подлинный источник всей христианской жизни.

Второй этап приготовления заключается в самоиспытании, о чем писал ап. Павел: "Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей" (1 Кор.

11:28). Цель этого приготовления, включающего пост, особые молитвы (Последование ко святому Причащению), духовную концентрацию, безмолвие и т.д., как мы уже увидели, состоит не в том, чтобы человек стал мнить себя "достойным", но, напротив, осознал своенедостоинство и пришел к истинному покаянию. Покаяние же вот что: человек созерцает свою греховность и немощь, осознает свою отделенность от Бога, переживая скорбь и страдания, жаждет прощения и примирения, делает выбор, отвергая зло ради возвращения к Богу, и наконец, жаждет Причастия во "исцеление души и тела".

Но такое покаяние начинается не с погруженности в самого себя, но с созерцания святости дара Христова, небесной реальности, к которой мы призваны. Только потому, что мы видим "брачный чертог преукрашенный", мы можем осознать, что лишены одеяния, надобного для входа в него. Лишь потому, что Христос пришел к нам, мы можем подлинно покаяться, т.е., увидев себя недостойными Его любви и святости, пожелать вернуться к Нему. Без истинного покаяния, этой внутренней и решительной "перемены ума", причастие будет нам не "во исцеление", но "во осуждение". Но покаяние приносит истинный свой плод, когда понимание своего полного недостоинства, приводит нас ко Христу как к единственному спасению, исцелению и искуплению. Показывая нам наше недостоинство, покаяние исполняет нас той жаждой, тем смирением, тем послушанием, которые и делают нас "достойными" в очах

Божиих. Читайте молитвы перед Причастием. Все они содержат эту единственную мольбу:

...несмъ доволен, Владыко Господи, да внидеши под кров души моея; но понеже хощеши Ты, яко человеколюбец, жити во мне, дерзая, приступаю; повелеваеши, да отверзу двери, яже Ты Един создал ecu, и внидеши со человеколюбием... внидеши и просвещаеши помраченный мой помысл. Верую, яко сие сотвориши...

И, наконец, третьего и наивысшего уровня приготовления мы достигаем когда желаем причаститься просто оттого, что мы любим Христа и жаждем быть едиными с Тем, Кто "желанием возжелал" быть единым с нами. Превыше потребности и желания прощения, примирения и исцеления есть и должна быть лишь наша любовь ко Христу, которого мы любим, "потому что Он прежде возлюбил нас" (1 Ин. 4:9). И, в конечном счете, именно эта любовь и ничто иное делает возможным для нас преодолеть бездну, отделяющую тварь от Творца, грешного от Святого, мир сей от Царствия Божия. Эта любовь, которая одна воистину превосходит и потому упраздняет, как бесполезные тупики, все наши человеческие, "слишком человеческие", уклонения и рассуждения о "достоинстве" и "недостоинстве", отметает наши боязни и запреты, и делает нас покорными Любви Божественной. "В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви..." (1 Ин. 4:18). Это та любовь, которая вдохновила превосходную молитву св. Симеона

Нового Богослова:

...божественных бо причащаяйся и боготворящих благода-тей, не убо есмь един, но с Тобою, Христе мой... Да убо не един пребуду кроме Тебе Живодавца, дыхания моего, живота моего, радования моего, спасения миру.

Вот цель всего приготовления, всего покаяния, всех усилий и молитв - дабы мы возлюбили Христа и, "дерзая нео-сужденно", могли участвовать в Таинстве, в котором любовь Христова подается нам.

ИСПОВЕДЬ И ПРИ АЩЕНИЕ

Пришло время открыто заявить, что сколь бы разнообразны, а иногда и серьезны ни были причины, которые способствовали появлению подобного учения и практики, они не только не основаны на Предании, но, по существу, ведут к весьма тревожным искажениям православного учения о Церкви, Евхаристии, да и о самом Таинстве Покаяния.

Чтобы убедиться в этом, достаточно хотя бы в нескольких словах напомнить об изначальном понимании Церковью Таинства Покаяния. Согласно учению Церкви оно было и до сих пор остается таинством примирения с Церковью, возвращения к ней и в её жизнь отлученных от общения, т.е. исключенных из ее Евхаристического собрания. Первоначальные, высокие нравственные нормы жизни, которые предъявлялись к членам Церкви, и очень строгая церковная дисциплина допускали только одно такое примирение: "После этого великого и святого призвания [крещением], если кто, будучи искушен от диавола, согрешил,имеет одно покаяние, читаем мы в Пастыре Ермы, христианском памятнике второго века. - Если же часто будет грешить и творить покаяние, не послужит это в пользу человеку, так делающему". Позднее, и особенно после массовой христианизации Империи, последовав шей за обращением императора Константина, покаянная дисциплина была отчасти ослаблена, но понимание самого Таинства нисколько не изменилось: оно применялось только к тем, кто был отлучен от Церкви за поступки и грехи, четко определенные в каноническом Предании Церкви. И то, что такое понимание

Таинства Исповеди осталось даже до сего дня, ясно видно из самой молитвы разрешения грехов:

"Примири, и соедини его (ее) святей твоей Церкви, о Христе Иисусе Господе нашем..." (Между прочим, именно эта молитва является разрешительной и повсеместно употребляется в Православных Церквях. Что же касается второй молитвы, неизвестной во многих Православных Церквях, - "И аз, недостойный иерей, властию, мне данною, прощаю и разрешаю...", - то она имеет западное происхождение и была введена в наши богослужебные книги во времена крайней "латинизации" православного богословия). Означает ли это, что не отлученные, верные почитались Церковью безгрешными Конечно, нет. Церковь учит, что никто, кроме Бога не безгрешен, "яко несть человек, иже жив будет и не согрешит". Церковь также всегда учила, что хотя определенные грехи и отлучают христианина, но есть и те, что не приводят к отделению от тела Церкви и от участия в таинствах. Николай Кавасила пишет:

Есть грехи не к смерти, по учению an. Иоанна. И вот почему ничто не препятствует тем христианам, которые не совершили грехов, отделяющих их от Христа и приводящих к смерти, причаститься Божественных Тайн и участвовать в освящении не только по наружности, но и действительно, дабы пребывать им живыми членами, едиными с Главою...

Это вовсе не означает, что наши грехи - наша общая греховность, слабость и недостоинство всей нашей жизни, не нуждаются в покаянии и прощении; все приготовление к причастию, как мы видели, и есть такое покаяние и мольба о прощении. Таинство же Исповеди и разрешение грехов, ещё недавно применявшееся только для отлученных от общения, - не является необходимым. Наши "не смертные" грехи и наша общая греховность исповедуется членами Церкви всякий раз, когда мы собираемся вместе для Таинства Христова присутствия, и вся жизнь Церкви в действительности являет собою непрестанное покаяние. В продолжение самой Божественной Литургии мы исповедуем наши грехи и испрашиваем прощение в молитве

Трисвятого:

Прости нам всякое согрешение, вольное же и невольное, освяти наша души и телеса и даждь нам в преподобии служити Тебе вся дни живота нашего...

Приступая ко Святой Чаше, мы испрашиваем прощения в "прегрешениях вольных и невольных, яже словом, яже делом, яже ведением и неведением", и верим, что в меру нашего покаяния получаем прощение чрез участие в Таинстве подлинного прощения и исцеления.

И тогда становится понятно, что учение, которое объявляет Таинство Исповеди необходимым условием допущения мирян к Причастию, есть не только уклонение от подлинного общецерковного Предания, но также искажение православного учения о Церкви, Евхаристии и самом Таинстве Покаяния. Оно искажает учение о Церкви, так как вводит d fact деление её членов на две категории, за одной из которых (миряне) их возрождение в Крещении, освящение во Св. Миропомазании, то, что они стали "согражданами святым и своими Богу", не признается в качестве условия, обеспечивающего полное членство, т.е. участие в Таинстве, в котором Церковь исполняет себя как Тело Христово и Храм Святого Духа. Оно искажает учение о Евхаристии, ибо устанавливая для причастия дополнительные условия помимо членства в Церкви, в сущности не позволяет видеть и переживать Евхаристию как само Таинство Церкви, которое, по словам Литургии св. Василия Великого, "нас всех, от единаго Хлеба и Чаши причащающихся, соединяет друг ко другу, во единаго Духа Святаго причастие". И наконец, оно искажает само Таинство Покаяния, потому что, сделавшись формальностью и, фактически, просто условием для причащения, исповедьподменяет собой подлинное приготовление к причастию, которое состоит, как мы видели, в истинном внутреннем покаянии. Акцент всего переживания в этом Таинстве сместился от покаяния к отпущению грехов, воспринимаемого почти на уровне магизма. Этого формального, полумагического, полузаконнического "отпущения", а не примирения с Церковью, от которой отлучили грехи, ищут сегодня в исповеди; и ищут не потому, что их беспокоит собственная греховность (они обычно находят ее естественной и неизбежной), но потому, что это "дает право" приступить ко Святым Дарам с чистой совестью. Делаясь просто "условием для причащения", Таинство Исповеди, бывшее столь определяющим, столь устрашающим в жизни древней Церкви, сегодня теряет свою истинную функцию и место в ней.

Как могло такое учение появиться в Церкви и превратиться в норму, защищаемую многими в качестве чуть ли не квинтэссенции Православия Это произошло по трем основным причинам.

Об одной из них мы уже говорили: это номинальное, минималистическое, теплохладное, пренебрегающее Таинствами и осужденное Отцами отношение к требованиям Церкви, приведшее сначала к редкому причащению, а со временем и к его пониманию как "ежегодной обязанности". Совершенно ясно, что христианин, редко приступающий ко Святым Тайнам и вполне удовлетворенный таким своим d fact "отлучением", должен быть воссоединен с Церковью и не может быть допущен к Св. Чаше, не пройдя через Таинство Покаяния.

Второй причиной, коренным образом отличной от первой, было влияние на Церковь монашеской исповеди - духовного руководства, постоянного "откровения помыслов", проверки более опытным монахом менее опытного. Старец, которому вверялось такое духовное руководство и исповедь, мог и не быть священником (в своем первоначальном виде монашество представлялось несовместимым со священством), а эта исповедь совсем не обязательно была связана с Таинством Покаяния. Она была неотъемлемой частью монашеской жизни и дисциплины, основанной на всецелом послушании, на монашеском отречении от своей воли. В византийских монашеских типиконах XII - XIII веков монаху запрещалось как приступать к Чаше, так и воздерживаться от нее самовольно, без разрешения игумена или духовного отца, ибо

- как сказано в одном из таких типиконов - "исключать себя самовольно от причастия - это поступать по своей воле". В женских монастырях та же власть присваивается игумений. Таким образом, мы имеем дело с исповедью несакраментального типа, сравнимою (с соответствующими изменениями и поправками) с тем, что мы сегодня называем "наставлением" или "духовным руководством". Исторически эта исповедь оказала, однако, сильное, действительно решающее влияние на развитие исповеди сакраментальной. В эпоху духовного упадка (глубину которого хорошо показывают постановления, например, так называемого ПятоШестого Трулльского собора, состоявшегося в Константинополе в 691 году) и потери белым духовенством нравственного и духовного авторитета, монастыри стали почти единственными центрами духовного руководства, а монахи - единственными духовными руководителями и для православного народа. Таким образом, два типа исповеди - "сакраментальная" и "духовная" мало-помалу соединились в одну: "духовная" становится приготовлением ко Св. Причащению, а "сакраментальная" включает в себя не свойственное ей ранее разрешение духовных проблем.

Такое развитие, как бы исторически и духовно оно не оправдывалось, каким бы благотворным для своего времени оно не выглядело, привело, тем не менее, к путанице, которая в современных условиях приносит более вреда, нежели пользы. Нет ни малейшего сомнения относительно насущной потребностиЦеркви в пастырском и духовном руководстве и наставничестве. Но вот проблема: способна ли удовлетворить эту потребность наша современная краткая трех-пятиминутная исповедь с длинной очередью исповедающихся, ожидающих "исполнения своей ежегодной обязанности", - ни собственно исповедь, ни полноценная духовная беседа Возникает и другой вопрос: всякий ли священник, в особенности молодой, вполне опытен, должным образом "снаряжен", чтобы разрешать все проблемы и верно понимать их Скольких трагических ошибок, скольких духовно пагубных советов, скольких недоразумений можно было избежать, если бы мы придерживались сути церковного Предания, оставляли бы Таинство Исповеди для кающихся в своих грехах и находили другое время и обстановку для весьма необходимого пастырского и духовного окормления, которое, кстати, позволяет и самому священнику осознать собственную несостоятельность в определенных случаях и искать помощи и руководства у своего епископа, другого священника или в духовном опыте Церкви.

Третьей и, к сожалению, основной причиной оказалось, конечно, влияние западного схоластического и юридического понимания Покаяния. О "западном пленении" православного богословия писали много, но мало кто понимает всю глубину и значение тех искажений, к которым привело это западное влияние в жизни самой Церкви и, прежде всего, в понимании Таинств. Западное влияние привело к упомянутому выше смещению смысла Таинства Покаяния от раскаяния и примирения с Церковью к разрешению, понимаемому почти исключительно в терминах юридической власти. Если в исконном православном понимании разрешение происходит оттого, что священник есть свидетель покаяния, его искренности и действительности и потому уполомочен объявлять и "запечатлевать" божественное прощение кающегося, его совершившееся "примирение со Святой Церковью во Христе Иисусе", то западный юридизм все ударение ставит на власти священника прощать. Отсюда и совершенно неслыханная практика требовать и давать разрешительную молитву без всякой исповеди!

Изначальное, упомянутое Кавасилой, различие между грехами, отлучающими человека от Церкви, и теми, которые к такому отлучению не приводят, было рационализировано на Западе в категориях с одной стороны, т.н. "смертных грехов", лишающих человека "благодатного состояния" и поэтому требующих Таинства Покаяния и разрешения, и, с другой стороны, "обычных грехов", не затрагивающих "благодатного состояния", для которых достаточно внутреннего покаяния. На православном Востоке, особенно же в оссии (под влиянием латинствующего богословия Петра Могилы и его последователей), теория эта обернулась обязательным соединением исповеди и причастия. Есть печальная ирония в том, что это наиболее очевидное из всех заимствований латинства выдается у нас за норму православия, а всякая попытка пересмотреть его в свете подлинно Православного Предания изобличается как католическое уклонение.

ОТКРЫТЬ ВСЕ ЗАНОВО

В чем мы нуждаемся, - это прежде всего в новом открытии Церковью и всеми ее членами подлинного назначения Евхаристии как Таинства Церкви, как того центрального акта, в котором она всегда становится тем, что она есть: Телом Христовым, Храмом Святого Духа, даром новой жизни, явлением Царства Божия, познанием Бога и общением с Ним. Всем этим Церковь становится в "таинстве собрания", когда многие сходятся вместе, чтобы составить Церковь через приношение Святой Жертвы единым телом, сплоченным одной верой, одной любовью, одной надеждой, через приношение Евхаристии "едиными усты и единым сердцем" и через запечатление этого единства с Богом и друг с другом во Христе причащением Святых Даров.

Нам необходимо также заново открыть Святое Причащение как ту насущную пищу, которая соединяет нас во Христе, делая участниками Его жизни, смерти и воскресения, как способ нашей реализации в качестве членов Церкви, нашей духовной жизни и возрастания.

И, наконец, мы должны вновь открыть истинное значение приготовления как средоточия нашей духовной жизни, как того духовного усилия, которое постоянно открывает нам наше недостоинство и поэтому пробуждает в нас жажду Таинства исцеления и прощения, которое, открывая неизреченную глубину Христовой любви к нам, побуждает нас любить Его и жаждать единения с Ним.

И если мы "откроем заново" все это, то обнаружим, что, в сущности, вся жизнь Церкви всегда была именно этим приготовлением: что все ее правила - духовные и литургические, покаянные и дисциплинарные - в действительности имеют своей целью помочь нам в устроении нашей жизни как постоянногоприготовления не только к Причащению, но, в конечном счете, к тому, к чему оно само подготовляет нас, - к радости и полноте "невечернего дня" вечного Божественного Царствия.

Так мы вновь откроем для себя подлинную нужду в Таинстве Покаяния, в исповеди. Мы будем искать в нем не формального "разрешения" или столь же формального "условия" для причащения, но глубокого духовного обновления, истинного примирения с Богом и возвращения к Его Церкви, от которой мы действительно так часто отпадаем по причине безысходной обмирщенности нашего существования. Мы снова откроем духовное значение покаянных периодов Церкви - Великого поста, ождественского поста и др. - особого времени для Покаяния.

Мы снова увидим в самих себе нужду в подлинном духовном руководстве. Но самое главное, мы снова, со страхом и радостью, духовным трепетом и верою, откроем Таинство Христова Тела и Крови как истинный источник и неизменное средоточие нашей христианской жизни!

Понятно, что это не может произойти в одночасье. Потребуется немало времени, немало сил и терпения. Однако то, что все эти вопросы - и, на более глубоком уровне, голод и жажда более полного участия в том, что составляет само существо жизни Церкви, в ее духовной и сакраментальной жизни, - появляются в нашей Церкви и ее членах, убеждает в том, что даже посреди мрака и духовного разложения нашего смутного времени сама она "никогда не стареет, но постоянно обновляется". Тем же, кому Бог поручил "верно преподавать слово истины", хранителям истины - епископам надлежит следить за тем, чтобы этот духовный голод был утолен в согласии с истинными нормами, истинными требованиями Предания Церкви.

Об участии верных в Евхаристии Документ одобрен на Архиерейском Совещании Русской Православной Церкви, прошедшем 2-3 февраля 2015 года в Храме Христа Спасителя в Москве.

Евхаристия — главное Таинство Церкви, установленное Господом Иисусом Христом накануне Его спасительных страданий, крестной смерти и воскресения.

Участие в Евхаристии и причащение Телу и Крови Христовым является заповедью Спасителя, через Своих учеников сказавшего всем христианам: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое» и «пейте из нее все, ибо сие есть ровь Моя Нового Завета» (Мф. 26, 26-28). Сама Церковь есть Тело Христово, а потому Таинство Тела и Крови Христа видимым образом являет мистическую природу Церкви, созидая церковную общину.

Духовная жизнь православного христианина немыслима без причащения Святых Таин. Приобщаясь Святых Даров, верующие освящаются силой Святого Духа и соединяются со Христом Спасителем и друг с другом, составляя единое Тело Христово.

Таинство Евхаристии требует особого к нему приготовления. В Церкви само время — будь то время человеческой жизни или история всего человечества — есть ожидание и приготовление для встречи со Христом, а весь ритм богослужебной жизни — ожидание и приготовление к Божественной литургии и соответственно к причащению, ради которого она и совершается.

I.

Практика причащения и подготовки к нему в истории Церкви менялась и приобретала различные формы.

Уже в апостольскую эпоху в Церкви установилась традиция совершать Евхаристию каждое воскресенье (а по возможности — и чаще: например, в дни памяти мучеников), чтобы христиане могли постоянно пребывать в общении со Христом и друг с другом (см., напр., 1 Кор. 10, 16–17; Деян. 2, 46; Деян. 20, 7). Все члены местной общины участвовали в еженедельной Евхаристии и причащались, а отказ от участия в евхаристическом общении без достаточных к тому оснований подвергался порицанию: «Всех верных, входящих в церковь, и писания слушающих, но не пребывающих на молитве и святом причащении до конца, яко бесчиние в церкви производящих, отлучати подобает от общения церковного» (правило святых Апостол 9). Первохристианская практика причащения за каждой Божественной литургией остается идеалом и в настоящее время, являясь частью Предания Церкви.

Вместе с тем, количественный рост Церкви в III и особенно IV веках привел к переменам, в том числе в литургической жизни. С увеличением числа дней памяти мучеников и праздников евхаристические собрания начали совершаться все чаще, а присутствие на них каждого христианина стало считаться многими желательным, но необязательным — равно как и участие в причащении. Церковь противопоставила этому следующую каноническую норму: «Все входящие в церковь, и слушающие священные Писания, но, по некоему уклонению от порядка, не участвующие в молитве с народом, или отвращающиеся от причащения святыя Евхаристии, да будут отлучены от Церкви дотоле, как исповедаются, окажут плоды покаяния, и будут просити прощения, и таким образом возмогут получити оное» (2-е правило Антиохийского Собора).

Тем не менее, высокий идеал постоянной готовности к принятию Святых Таин оказался труднодостижим для многих христиан. Поэтому уже в творениях Святых Отцов IV века встречаются свидетельства о сосуществовании разных практик в отношении регулярности причащения. Так, святитель Василий Великий говорит о причащении четыре раза в неделю как о норме: «Причащаться же каждый день и приобщаться Святого Тела и рови Христовой — хорошо и полезно, поскольку Сам [Христос] ясно говорит: Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою ровь, имеет жизнь вечную.... Мы каждую неделю причащаемся четыре раза: в воскресенье, в среду, в пятницу и в субботу, а также и в прочие дни, если случится память какого-либо святого» (Послание 93 [89]).

Менее полувека спустя святитель Иоанн Златоуст отмечает, что многие — в том числе монашествующие — стали причащаться один-два раза в году: «Многие причащаются этой Жертвы однажды во весь год, другие дважды, а иные — несколько раз. Слова наши относятся ко всем, не только к присутствующим здесь, но и к находящимся в пустыне, — потому что те [тоже] причащаются однажды в год, а нередко — и раз в два года.

Что же ого нам одобрить Тех ли, которые [причащаются] однажды [в год], или тех, которые часто, или тех, которые редко Ни тех, ни других, ни третьих, но причащающихся с чистой совестью, с чистым сердцем, с безукоризненной жизнью. Такие пусть всегда приступают; а не такие [не должны причащаться] и один раз [в году]»

(Беседы на Послание к Евреям 17, 4).

В IV веке была окончательно зафиксирована сложившаяся еще в доникейскую эпоху норма об обязательном евхаристическом посте — полном воздержании от пищи и питья в день причащения до момента принятия Святых Таин Христовых: «Святое таинство олтаря да совершается людьми не ядшими» (41-е [50-е] правило Карфагенского Собора;

подтверждено 29-м правилом Трулльского Собора). Однако уже на рубеже IV–V веков некоторые христиане связывали причащение не только с соблюдением евхаристического воздержания перед литургией, но и, по свидетельству святителя Иоанна Златоуста, со временем Великого поста. Сам святитель призывает к более частому причащению:

«Прошу, скажи мне: приступая к причащению раз в году, ты действительно считаешь, что сорока дней тебе достаточно для очищения грехов за весь [этот] период А потом, по прошествии недели, опять предаешься прежнему Скажи же мне: если бы ты, выздоравливая в течение сорока дней от продолжительной болезни, потом опять принялся за ту же пищу, которая причинила болезнь, то не потерял ли бы ты и предшествовавшего труда Очевидно, что так. Если же так устроено физическое [здоровье], то тем более — нравственное. … [Всего] сорок — а часто и не сорок — дней ты посвящаешь здоровью души — и полагаешь, что умилостивил Бога...

Говорю это не с тем, чтобы запретить вам приступать однажды в год, но более желая, чтобы вы всегда приступали к Cвятым Таинам» (Беседы на Послание к Евреям 17. 4).

В Византии к XI–XII векам в монашеской среде установилась традиция причащаться только после подготовки, включавшей в себя пост, испытание своей совести перед монастырским духовником, прочтение перед причащением особого молитвенного правила, которое зарождается и начинает развиваться именно в эту эпоху. На эту же традицию стали ориентироваться и благочестивые миряне, поскольку монашеская духовность в Православии всегда воспринималась как идеал. В наиболее строгом виде эта традиция представлена, например, в указании русского Типикона (глава 32), который, в отличие от греческого, говорит об обязательном семидневном посте перед причащением.

В 1699 году в состав русского Служебника была включена статья под названием «Учительное известие». В ней, в частности, содержится указание и об обязательном сроке подготовки ко святому причащению — в четыре многодневных поста причащаться могут все желающие, а вне постов следует поститься семь дней, но этот срок может быть сокращен: «Аще убо кроме постов четырех обычных приступити ко святому причащению восхотят, седмь дний прежде да постятся, в молитвах церковных и домашних пребывающе (сие же не в нужде: в нужде бо три дни, или един день да постятся точию)».

На практике крайне строгий подход к подготовке ко святому причащению, имевший положительные духовные стороны, приводил, однако, и к тому что некоторые христиане подолгу не причащались, ссылаясь на необходимость достойной подготовки. Против такой практики редкого причащения была, в частности, направлена норма об обязательном причащении всех христиан оссийской империи хотя бы раз в году, содержащаяся в «Духовном регламенте»1: «Должен всяк христианин и часто, а хотя бы единожды в год причащатися Святой Евхаристии. Сие бо есть и благодарение наше изящнейшее Богу о толиком смертию Спасителевою содеянном нам спасении... Того ради, аще который христианин покажется, что он весьма от святаго причастия удаляется, тем самым являет себе, что не есть в Теле Христове, сиесть, не есть сообщник Церкви».



Pages:     | 1 || 3 |



Похожие работы:

«Илья Тырданов Апокалипсис и Литургия ПРЕДИСЛОВИЕ В данной серии расшифрованных видеороликов представлена в краткой схематической форме суть Литургии, как Общего Дела Народа – Евхаристии. Это Обще...»

«ИСПАНИЯ+ИТАЛИЯ! ВЕНА-ВЕНЕЦИЯ САЛОУ, ЛЛОРЕТ ДЕ МАР (отдых на море 7 ночей) – ПОРТ ДЮ ГАРДПАРИЖ-БАМБЕРГ Выезд: 05.07-19.07.2017 26.07-01.08.2017 09.08-23.08.2017 23.08-09.09.2017 07.09-20.09.2017 Продолжительность тура: 15 дней, ночлеги в транзитных отелях (1 ночь на территории Чехии,1 ночь на территории Италии,2 ночлега на...»

«20101-М-2-20.12.2012 Даталоггер "Игла" для работы с датчиками струнного типа Спрут 2.01.01 Руководство по эксплуатации Редакция 2 ООО "СИТИС" Россия, 620028, г. Екатеринбург, ул...»

«Положение о службе ранней помощи детям с ОВЗ муниципального дошкольного образовательного учреждения "Детский сад № 62 комбинированного вида" г.Кандалакша Общие положения 1.1.1. Настоящее Положение регулирует деятельность Службы ранней помощи детям с ОВЗ (далее СРП), на базе...»

«Cod. 6295101700 Rev. 1 del 26/03/2014 De’ Longhi Appliances Srl Divisione Commerciale Ariete Via San Quirico, 300 50013 Campi Bisenzio FI Italy E-Mail: info@ariete.net Internet: www.ariete.net...»

«Список литературы для чтения летом. 2-11 классы У вас есть список книг, которые вы с ребенком должны прочесть летом? Нет? Тогда скорее ищите его среди смятых листочков в клеточку на столе или под компьютером вашего чада. Не нашли? Хорошо спрятал. Но успокаиваться нельзя, потому что это очень важный документ...»

«Авега – Гид в мире уникальной информации www.avegainfo.ru Компоненты мысли: образ, чувства, эмоции. Как наполнить мысль силой? Во-первых, необходимо понять, из каких компонентов может состоять мысль. В данном случае мы будем работать с такими компонентами, как образы, чувства, эмоции и слова. Во-вторых, силу мысли...»

«Tренды осени 9/11 ЖАЖДА РОСКОШИ ВНЕ ВРЕМЕНИ ВИНТАЖ ВСПЛЕСК ЭЛЕГАНТНОСТИ И БОГАТСТВА УВЕРЕННОСТЬ СОВРЕМЕННОСТЬ ТРАДИЦИИ КЛАССИКА АНГЛИЙСКОГО СТИЛЯ ИЗЫСКАННОСТЬ УБРАНСТВО От создателей трендов "В этом сезоне, мы стремимся к элегантному и изысканному внешнему виду по формуле "максимальный результат с минима...»

«УПРАВЛЕНИЕ КАЧЕСТВОМ СОДЕРЖАНИЕ Введение Интерпретации понятия качества 1. Качество как объект управления 2. Системы управления качеством 3. Менеджмент качества. Системы менеджмента качества 4. Аудит. Сертификация. Аккредитация 5. Проектный анализ затрат на менеджмент качества 6. ВВЕДЕНИЕ Качество продукции основное поле сражений на м...»

«Юлия Набокова Легенда Лукоморья Серия "Волшебница-самозванка", книга 3 http://www.litres.ru http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=182777 Набокова Ю. В. Легенда Лукоморья: "Издательство АЛЬФА-КНИГА"; М.; 2009 ISBN 978-5-9922-0396-7 Аннотация Все мечтают попасть в сказку. Однако вряд ли кто обрадуется, к...»

«А.Н. Мирошниченко, А.И. Братченко УДК 621.879.48: БЕЗОПАСНОСТЬ ПОД ЗЕМЛЕЙ 622.271 И НА ЗЕМЛЕ: КАК ЛИДЕРЫ ГОРНОГО МАШИНОСТРОЕНИЯ ПОВЫШАЮТ БЕЗОПАСНОСТЬ СВОЕГО ОБОРУДОВАНИЯ Проведен обзор решений и новинок, предлагаемых производит...»

«Российская Академия Наук Институт философии Е.А. СИДОРЕНКО РЕЛЕВАНТНАЯ ЛОГИКА (ПРЕДПОСЫЛКИ, ИСЧИСЛЕНИЯ, СЕМАНТИКА) Москва ББК Ю.4 УДК 164.02 С 34 в авторской редакцин РецензеНТbI: доктор филос. наук Ю. В. Ивлев доктор фил О...»

«Елена Александровна Асеева Коло Жизни. Зачин. Том второй http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=12002168 ISBN 978-5-4474-2608-8 Аннотация Второй том книги "Коло Жизни. Зачин" в увлекательной форме расскажет о событиях жизни прибывших на Землю детей, в частности главного героя Владелины. Поведает...»

«Literary criticism 123 УДК 821.133.1.05 Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ Хронотоп сада и риторика утешения в произведениях Фили...»

«Утверждён ИМЕС.467444.309РЭ–ЛУ МОДУЛЬ ПРОЦЕССОРА CPC309 Руководство по эксплуатации Версия 0.1 ИМЕС.467444.309РЭ Декбрь 2013 Модуль процессора СРС309 Список обновлений и дополнений к документу в хронологическом порядке № Краткое оп...»

«Страница: 1/8 Паспорт безопасности. в соответствии с 1907/2006/EC, Статья 31 Дата печати: 17.08.2016 Дата редактирования: 17.08.2016 1 Наименование вещества / препарата и фирмы / предприятия Идентификатор продукта Торговое наименование: 760485-760486 Ceramill Liquid RO, GIN new formula Соответству...»

«ИТОГИ IV МОСКОВСКОГО МЕЖДУНАРОДНОГО САЛОНА ОБРАЗОВАНИЯ С 12 апреля по 15 апреля в 75 павильоне ВДНХ состоялся Московский международный салон образования 2017, организованный по распоряжению Правительства РФ Министерством образования и науки Российской Федерации. В этом году более 400 экспонентов представили образовательные технолог...»

«OCR: Библиотека святоотеческой литературы http://orthlib.ru (с. 147) Начaло вечeрни Глаг0летъ сщ7eнникъ: Бlгословeнъ бGъ нaшъ: И# начинaетъ предстоsтель, и3ли2 ўчинeнный чтeцъ: Пріиди1те, поклони1мсz цReви нaшему бGу....»

«4.3. По устойчивости к воздействию коррозионно-активных агентов АПКП рассчитан на раНАЗНАЧЕНИЕ боту в условиях, соответствующих атмосфере типа 1 по ГОСТ 15150-69.1.1. Прибор адресный приемно-контрольный пожарный, охранный, охранно-пожарный, управ4.4. Вид климатического исполнения АПКП УХЛ З.1 по...»

«Организация Объединенных Наций A/HRC/WG.6/21/GUY/1 Генеральная Ассамблея Distr.: General 19 January 2015 Russian Original: English Совет по правам человека Рабочая группа по универсальному периодическому обзору Двадцать первая сессия 19–30 января 2015 года Национальный доклад, предста...»

«ГАЗЕТА МОУ ИКШИНСКОЙ СОШ специальный выпуск, посвященный Дню Победы Здравствуйте, наши читатели! Приглашаем желающих пополнить ряды редколлегии нашей школьной газеты! Если Вас интересует наша школьная жизнь, вы креативный человек – мы вас ждём! Праздник Победы — это праз...»








 
2017 www.kn.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.