WWW.KN.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |

«М.М.ПРИШВИН ДНЕВНИКИ 1944 -1 9 4 5 М.М. ПРИШВИН Дневники Новый Хронограф Москва УДК 821.161.1-94»1944/1945»Пришвин М. М. ББК ...»

-- [ Страница 10 ] --

Мальчик с глазами пантеры. Смотришь в эти глаза и насквозь, и как будто не мальчик перед тобой, а где-то на дереве пантера сидит и неизвестно с какой стороны на тебя бросится. И старушка берегла яблонку, считала, сколько штук на ней — 300 штук, каждое яблочко ценила по 10 ру­ блей. Раз мальчик-пантера, проходя, сказал: — Дай ябло­ ко. — Старушка побоялась и дала. На другой день опять. И опять дала. На третий день отказала. — Не дашь? — Нет. — Ну, я сам возьму. Утром встала старушка - ни одного яблочка на дереве.

4 Сентября. После двухсуточного непрерывного до­ ждя хмурый холодный ветреный день.

Вспомнилось, как я начинал свою литературную жизнь.

Никого вокруг не было: было чистое поле и кол, я привил­ ся к колу и начал подниматься.

Прихожу к мысли утвердиться в Пушкине окончатель­ но: пусть будет хоть какой-нибудь угол, да свой. Начинаю всерьез хлопотать о покупке дома. Написал заявление в Моссовет. Завтра буду советоваться с «Детгизом» и «Го­ сиздатом». Елагина буду просить съездить в Моссовет.

Познакомился с N. и подумал: это контра — надо по­ реже видеться. Познакомился с М. — явная контра, надо опасаться. Познакомился с П. — махровая контра — опас­ но! И вдруг осенило: да ведь все же контры!

5 Сентября. Москва. Вчера мы приехали в Москву. Вече­ ром у большого окна моего кабинета над освещенной победо­ носной Москвой я подумал, что если бы не маленькая случай­ ность, то атомная бомба в руках немцев снесла бы всю Москву.

Мало того! Игра в войну... может в будущем весь земной шар вернуть к первичной материи. Мы же, бедные, сложив бессиль­ но руки, обращаемся к Богу с молитвой о мире всего мира...

Что это, сказка наша? Но какие же это мы, если помещен­ ные в печь пылающую мира, можем создать такую сказку. И мы ли это... не Сам ли это в нас бессмертный Затейник?

Как бы там ни было, но верная мысль нашего обычно­ го сознания о возможности конца мира подавила меня, и Ляля, конечно, это заметила, и я ей сказал...

- Эти упреки Богу, — ответила она, — я пережила и пре­ кратила их в дни смерти отца. Тогда явилось мне торже­ ственное состояние духа, в котором земная жизнь растаяла как та стальная башня, как говорят, растаяла при взрыве атомной бомбы. Ты сам подумай, на нашей же короткой жизни происходят события в отношении нас к физическому миру: самолеты, радио и т. п. Все это показывает только, что мы вообще ничего не знаем. Так вот, это сознание ничтоже­ ства наших знаний, нашей мощи, нашего бытия в день смер­ ти отца прекратило раз навсегда все мои упреки и споры с Богом. Это спорят люди в малолетстве своем. Но мы же с тобой не маленькие.

Атомная бомба создала особый вихрь в нашем созна­ нии: первый пришел с этим ко мне Носилов и своим рас­ сказом начал тревогу или карамазовский спор с Богом, второй — Павел Иванович, своим обращением к гармони­ ческому прошлому, третий в семье Артемьев — тоже спор с Богом. Все как вихрь атомной бомбы.

Мы шли вчера на вокзал по узкому переулку, то ныряя по колено в грязи, то вздымаясь на камень или на корень дерева. Впереди некий человек тоже нырял и, завидев нас издали, заговорил — вздымался, нырял, проваливался, балансировал, вскрикивал: «черт!» и опять говорил, гово­ рил что-то собственно не нам, а имея в виду нас. Мы были для него не мы в своих конкретных индивидуальностях, но «мы» как нечто однородное с его собственным стражду­ щим «я». Это шел своего рода коммунист, обвиняющий за мерзкую жизнь на земле то ли Бога, то ли правительство, призывающий к возмущению друга или брата, заключен­ ного в другом неведомом человеке. Это был не пьяный, но измученный до опьянения человек.





К этому постоянные беседы одиноких пьяных, идущих неверным шагом по улице. В каждом прохожем он видит такого брата, тянется к нему всей душой и вдруг, когда встречает защищенную трезвым сознанием индивидуаль­ ность, сам обращается в зверя и лезет, узнавая такого же зверя, с кулаками.

За жизнь с Лялей сколько узнал я недостатков ее ха­ рактера в ее повседневных делах и всякого рода обычных и необходимых умениях. Как-то ничего не умеет и учит­ ся повседневно тому, что все другие обыкновенные люди усвоили себе нечувствительно от родителей. Но все мое раздражение по поводу ее неумений и всякого рода страхов рассеивается от постоянного моего благоговения к ней, как источнику божественного сознания. В глубине своей, мне кажется, она все знает, и в ней содержится ответ на всякий вопрос глубокого сознания. Если бы я мог о всем спросить ее, она бы ответила на все. Но у меня редко бывает доста­ точно силы, чтобы ее спросить. Жизнь проходит часто так себе, как будто едешь в телеге, имея возможность лететь на самолете. Но только это большое богатство постоянно со­ знавать, что все от себя, и если я хорошенько только захо­ чу, то пересяду из телеги в самолет, или задам Ляле всякий вопрос и получу от нее всякий ответ.

6 Сентября. Конечно, дождь. Вчера уговорились по телефону с Барановым о поездке на Истру (в воскресенье).

Я достал бензин. В «Детиздате» все благополучно: обеща­ ют премию.

Вечерняя заря спустилась в воду, и кто был на берегу и смотрел туда, видел, как она там, в глубине гасла и засы­ пала. Утром заря встала и с неба спрашивала воду и вода отвечала заре: что спросит заря, о том и ответит вода.

Вопрос духа, отвечает материя. Дух спрашивает, мате­ рия отвечает, и все вместе, вопрос и ответ составляют дви­ жение человеческого сознания.

Так и все в мире: листик зеленый, свободно покачива­ ясь на тонкой веточке, спрашивает, и корни впиваются, и земля отвечает.

И ребенок, хватаясь за грудь матери, спрашивает, и ему отвечает мать. И отец всей нашей жизни солнце своими лучами спрашивает, и земля раскрывается.

Один из планов Падуна: уход и приход сказки (Зуек жи­ вет в сказке). Падун умолк — сказка умолкла, и тут пропал Зуек. Вернулся Зуек хозяином.

От недобрых людей зло бывает единичное: торговец обманет или вор украдет: одному плохо — украли, а дру­ гому дешевый краденый товар даже и на руку. Так вот от недобрых людей, а вот как добрый рассердится, да станет за свое добро на дыбы — вот тут уже беда всем, и добрым и злым.

Клавдия Лукинична Ляле сказала: — Я в Бога не верю, но Христа люблю. — Но ведь Христос верил в Бога, любил Его, молился и нас научил: «Отче наш!» Как же это вы мо­ жете так вместе, и любить Христа и в Бога не верить?

Кл. Лук. смешалась и не могла ответить на мудрый во­ прос. К счастью, Ляля умеренный диалектик. Ткнув ее сво­ ей словесной шпажонкой, она приняла в себя Клавдию Лу­ киничну как хорошего русского человека. Она поняла, что Христос в сердце Кл. Лук. это тот самый ближний (то назывался он «человек», то «друг», то даже просто «мужик», то потом «пролетарий»), во имя которого горела Россия с первых своих возражений царю, как Помазаннику Божию.

Христос в устах русского человека — это поправка к жестокости и несправедливости Бога. Восставая против Бога, русский богоборец делает Христа хорошим идеаль­ ным человеком, тем ближним, во имя которого возник коммунизм.

Но разница в очеловечивании Христа у нас и в Европе только в том, что там хоть соблюдают внешнее приличие в отношении Бога. С этой точки зрения сверхчеловек — это мост, по которому человек возвращается к Богу, Христу.

Колотили на войне ближнего во имя блага самого же ближнего.

Первая прогулка с Жулькой в поле и в лес (ей 4 меся­ ца было 3 сент.). Жулька впервые осталась в мире со мной одним, и так я сделался для нее мало-помалу центром все­ ленной, богом. И так все существа от собаки до Канта об­ щими усилиями создают образ Божий.

Так вот, наша прекрасная любовь, как трудно она дава­ лась, вспомнить страшно: Ефр. Павл., Лева и теща и борь­ ба за существование во время войны. Разве я думал о всех этих тягостях, когда начинал роман? Но они пришли, и мы их победили. Мне кажется самому, что все делала Ляля, что только благодаря ей я мог победить. Но это не совсем верно, она была та же самая с другими, и никто другой не мог ее понять. Я один ее понял, и она только мне могла по­ могать и вместе со мной делать жизнь.

Бог, как создатель мира — это смысл нашего прошлого.

Но мир продолжает делаться, и человек склонен взять на себя это творчество: раньше Бог, теперь мы.

Из суммы всех усилий вышла атомная бомба.

Неужели это мы ее делали.

Нет! Она у нас вышла, т. е. то же самое, как если бы упа­ ла откуда-нибудь.

8 Сентября. Рано утром дождь, потом солнце. Если не будет дождя, едем на Истру.

Долг поэта быть поэтом в молитве.

Это значит, чтобы землю поэт во время молитвы рас­ стилал ковром перед Богом, а людей соединял молитвой в единстве.

Чувствую бремя жизни и все надеюсь превозмочь. И так оно должно быть: бремя, это сумка с болезнями, неудача­ ми, все растущая в тяжести своей, преодолевается расту­ щим в силе смыслом (духом). Значит, та же самая борьба, что и в юности, только углубленнее, ближе к себе самому.

Вечером приехал Ваня с Иваном Сергеевичем Солодовниковым (нож подарил).

9 Сентября. Весь день дождь. Проводил на охоту го­ стей. Вечером ходил на пирог к Елецким: Мих. Ефим, и Нат. Алексеевна (дочь Ира).

Во всех углах Союза шипят змеи притаенные. Говорят об атомной бомбе, о наших уступках, о том, что какаято злая муха на Тихом океане уничтожила кокосовые пальмы, что на эту муху напустили другую, и что первая муха — коммунисты, вторая — лейбористы.

Ляля определила Александра Васильевича как чело­ века с гениальными задатками, но без таланта, и потом о себе: я тоже такая. Почему же они разошлись? Потому что она должна была найти свой талант.

10 Сентября. Ночью дождь и утро. В 9 стало светло, искал дупелей на лугу Учи и не нашел ничего. Сегодня — 10-е, по-старому 23-е, т. е. дупеля должны быть через три дня. Собирать вещи, без которых можно жить здесь, и не торопясь переезжать, стараясь задержаться до 1 октября.

В субботу 15 сент., в воскресенье — на Истру.

- Падают... — Милый друг, не пугайся, падают спелые яблочки.

После разговора у Носилова об атомной энергии, по пути домой в страшной грязи, придерживаясь руками за решетку забора. — Итак, Ляля, понятие материи исчез­ ло, точно так же и энергия стала фазой к переходу в нечто иное. Что же это нечто, не похожее ни на материю, ни на энергию. Не Бог ли?

- Вот еще, Бог! Как так это можно сказать: это так дале­ ко от человека, а Бог — это возле самого человека.

Мы шли буквально по колено в грязи, в резиновых са­ погах, в полной тьме. Но я от слов Ляли почувствовал к нам близость Бога, и сердце мое наполнилось радостью о том, что Ляля знает твердо, где Бог и что Он есть.

Конечно, открытие новой силы должно быть вели­ кой радостью для человечества, п. что вот пришло время суда... Все совершается по пророчествам: человечество ле­ тит в огонь, ад близится... Скоро может быть люди увидят в отдалении оставляемого ими Бога...

Вот когда стали понятными Блок и Белый!

Но ведь позвольте, человек-то ведь продолжает рож­ даться. Как можно родить человека без надежды на его счастливое будущее? Так в быту, где рождается человек, должна бы сохраниться радость жизни и вера в Бога живо­ го. Но почему же к этому миру «матерей-героинь» подой­ ти невозможно, до того оттуда смердит. Этот мир Авраама ныне разорен и летит в пламень («тотальная война»).

11 Сентября. (Иван Постный.) Дождь изо дня в день. Ездил в Новое село проверять дупелей — ничего. Болото — сплошное озеро воды, и пти­ це некуда нос воткнуть.

Так вот летим в ад, в огонь, а Бог посылает воду против огня.

(Вложить это в ум старухи, ожидающей светопрестав­ ления: тоже вместо огня — вода.) 12 Сентября. Безоблачное холодное утро. Вскоре по­ том северный ветер и на небе кошачьи хвосты перед но­ вым потопом.

Когда у людей нехорошо и некого за это винить, то ви­ нят погоду. Но в этом году есть за что винить погоду: ни весны, ни лета, ни осени.

Христос, когда омывал ноги своим ближним (учени­ кам), оставался Богом, как все равно и великий художник, делая ближнему великое добро, остается творцом. И вся­ кий человек, омывая ноги ближнему, должен делать это во имя Бога, но не человека, значит, быть сверхчеловеком или богочеловеком. Всякое же добро ближнему просто по человечеству есть или идолопоклонство или «любовь для себя» (скрытый эгоизм).

Это рассуждение явилось по поводу сна моего в эту ночь. Мне снилось, как будто я омыл ноги своим ближ­ ним, и за это все на меня набросились, как на лжеца.

Марья Васильевна верой и правдой служила своим хо­ зяевам. Но есть более высокая правда, чем правда служе­ ния хозяину. Так, она встречает умирающую старушку, за­ быв о хозяевах, доставляет ее домой, ухаживает, хоронит.

В мелких делах у нее есть настоящее стремление сделать не как велят, а по-своему в уверенности, что так будет лучше.

Если не выйдет лучше, то приходится солгать. Уличают во лжи — она плачет не в раскаянии, а от невозможности объяснить людям, что хотела им лучшего и что так она по высшей правде живет: делать лучше, но не всегда это вы­ ходит, а что не вышло, то не она в этом виновата. Но раз уж «лучшее» не вышло, сорвалось, то этой попытке сделать лучше люди не поверят и потому приходится врать.

«Лорд» (то же что и демон) это кто, как тот же Ницше, живет по ту сторону добра и зла человеческого, слишком человеческого мира в вечной вражде с этой «человече­ ской» моралью, но без «во имя».

Чтобы понять любовь к врагу, нужно представить себе независимость свою от друга в том смысле, что на пути к Богу необходимо разорвать все свои привязанности. Вот тогда близкий к Богу возвращается к ближнему человеку без пристрастия и ему любить врага своего так же легко, как и друга.

Суровые и безводные училища подвига (Лествичник).

Жалкое зрелище, когда спасшиеся на море терпят кру­ шение в пристани.

Прижигание души (это когда тебя несправедливо уко­ рят, а ты не гневаешься. Лествичник).

13 Сентября. Есть чувство как бы ущемления славой:

схватит за сердце что-то вроде тоски («и вырвал греш­ ный мой язык») и вдруг увидишь себя, как писателя, с той стороны, где готовятся к доброму ответу на страшном судилище, где спрашивают о данном тебе таланте. После ущемления в самозащите остается у меня все-таки от все­ го написанного нечто достойное в своей наивности и це­ ломудрии, похожее на девство, отданное в хорошие руки.

Однако этого маловато для доброго ответа, и совесть упрекает меня в том, что чего-то главного своего я сказать не посмел. Очень хорошо только, что я виню в этом одного себя и всегда при этом надеюсь и обещаюсь в будущем на­ писать свое лучшее.

Румянец моего яблочка получался оттого, что каждое встречаемое мною человеческое существо я признавал представителем Целого. И это восприятие не прогнали во мне все войны и революции. Даже в самое последнее вре­ мя я думал о «сказке», живущей в душе каждого человека, как о последней реальности.

На днях еще я сказал профессору о том, что собираю легенды обывателей об атомной бомбе (Замошкин, на­ пример, сказал, что хотя мир человеческий находится на краю опасности, но он надеется на победу, в конце концов, добра. Ляля обрадовалась концу света: «к одному концу».

Мичуринец в атомной энергии увидел хорошее: «север сделают югом»).

Но профессор на мои слова о легендах обывателей ответил: — Обыватель ничего знать не хочет, он только пользуется, ему не электрическая энергия интересна в своем существе, а, напр., электрический звонок. — Ну, так что, — сказал я, — обыватель наивно связывает эти силы с жизнью человека, ученый же и этого не может: он своим интеллектом просто входит в состав сил, и этим ученым пользуются политики, как вещью. При всем невежестве обыватель свободней, чем ученый, открывающий силу, способную зажечь всю планету. Но самый свободный че­ ловек еще не родился. Вот когда обыватель с помощью своих ученых и политиков приспособит для своей жизни новую силу, тут родится новый человек и обратит эту силу в игрушку: он будет играть в эту силу и, значит, будет со­ вершенно свободным.

Ученые — мученики науки, мученики политики, му­ ченики обывателя, это все только мученики, а после всего приходит ребенок и начинает всем этим играть. Но сча­ стье наше, что в глубине своего мучительства мы содер­ жим всю свою личную сказку (птичку) и в ней-то, в этой сказке, мы даем наследство будущему свободному суще­ ству (и этим духом движется мир).

Все деятели науки, от самых маленьких и глупых тех­ ников до великих ученых организовались в одно целое.

Напротив, все деятели искусства единственны и «шко­ лы» их дают только знатоков, но не творцов. Искусство действует на общество как личная сила, наука, напротив, обезличивает, и поскольку она коснется искусства, она обезличивает искусство. («Требует исследования», как го­ ворит Лествичник.) Откуда это взялось в отрочестве, что раз что-нибудь в книге описано, то этого больше уже и нет. Так было с ни­ гилистами у Тургенева в «Нови»: весь довольно продолжительный период жизни от прочтения романа в гимназии и до студенчества я думал, что нигилисты были во время Тургенева и теперь они пережиты. То же с королями вроде Макбета, с царями вроде Грозного, кровавыми делами под Колыванском и вообще со всем таким необыкновенным и описанным давно покончено.

А после оказалось — нет, это все есть и теперь. Описа­ но, значит, казалось, кончено. Какое может быть, каза­ лось, возвращение к мысли о конце света, если об этом сто раз писалось, как о каком-то средневековом пережитке. И вот опять начинают говорить о конце света, и совершенно всерьез, на основании научных данных.

Сегодня вор унес половину урожая китайки. Пришлось снять все яблоки. При самом маленьком урожае плодов было довольно, чтобы есть их досыта до сколько влезет.

В общем складывается, что от этого чувства не оторвешься:

от добра [добра] не ищут. Главное, что Ляля очень любит это дело, быстро привыкает к нему, и если случится со мной беда, позовет свою Зину, и так-то жить будут!

14 Сентября. Опять (после двух только дней) мутное небо и вот-вот дождь окладной. Мы едем на зиму в Москву с намерением в воскресенье ехать на Истру.

Советское мещанство. Древний Прометей был распят на горе, а в наш утилитарный век похитителей огня за­ секречивают и делают рабами обывателя — потребителя огня. Впрочем, в наше время и весь человек, для кого и был похищен огонь, превращается в раба обывателя. Это уже произнесенные слова: «советское мещанство». (Так приблизительно должен сказать мой «профессор».) Вечером сошлись у меня в Москве: Ваня, Лева и Цвет­ ков. Цветков говорил об атомной бомбе (как начало новой истории). Ваня слушал с раскрытым ртом.

16 Сентября. Суточный дождь. Выехали на Нил (Коо­ ператив «Наука, искусство и литература»), с нами Поповы, Баранов, Иван Вас. Заварили дело с участком на Истре.

Преиспытал муки, возвращаясь в темноте без фар.

17 Сентября. Был на ВАРЗе и у Косенкова. Заварил дело с прицепом. Поручил Ване ремонт машины (пере­ тяжка).

18 Сентября. Попов рассказывал о Леонове, что весь он в страхе живет и пишет, определяясь по вехам дозво­ ленного. И что если бы вдруг стало возможно о всем пи­ сать, он бы рассыпался в прах как писатель или бы раз­ лился как река, лишенная берегов.

Попов Иван Фед. рассказывал о себе, что если бы не пропустил один случай, то мог бы теперь быть богатым и знаменитым писателем. Было это в 1939 году, когда один приятель его, имевший возможность беседовать со Стали­ ным, сказал: «Писатели все сволочи и никому бы я не ска­ зал этого, только тебе говорю единственному: пиши про Ивана Калиту». Сталин сейчас о нем говорит и берет его себе в пример.

Удивило меня в этом рассказе, до чего просто писатели смотрят на Сталина, и думается: кто же так прост... писате­ ли... и неужели сам Сталин?

Общее мнение, что атомная бомба открывает новую историю человечества.

Кто-то сказал, что только благодаря войне, усилив­ шей темп и риск жизни, была изобретена атомная бомба:

в мирное время никакое государство не дало бы на опыт миллиарды.

Есть хочется человеку постоянно через сколько-то ча­ сов, терпеть он может без еды очень немного. И вот это-то в связи еще с последствием пищеварения создает коми­ ческую сторону жизни: тут и Дон Кихот, тут и Гессе[н], редактор «Речи», за несколько дней до свержения царя купивший имение, тут жизнь на вулкане, тут очереди во время бомбежки, тут еврейский компромисс, и мы все так, и может быть даже в конце концов это же значит и улыбка матери, посылаемая ею своему сосущему грудь младенцу.

Улыбнись же и ты, милый друг, своим цветикам: цветут, а небо к вечеру расчищается и завтра наверно будет мороз.

Попов рассказывал о Ценском, что он загоготал, когда кто-то сказал о Льве Толстом, написавшем когда-то в день печатный лист. Ценский может писать два листа в день. — Плохо, верно? — спросил я. — Неважно: банально, пусто, но вдруг какая-нибудь строчка двадцатая вспыхнет и все оправдает. — Нет, — подумал я, — это не оправдание в ис­ кусстве, а скорее всего Ценский (как аппетит приходит во время еды, как автомобиль дает вспышки во время кру­ чения вала, так и он) механически разгоняет писание, на ходу бросая мысли. У каждого свой прием: я вот эти пу­ стоты между вспышками мысли заполняю шатаньем по лесам, только мне за это пустое время ничего не платят, а Ценский и за эти строчки берет. Он это смекнул, и каждый по-своему смекает и делает, как легче ему.

В Пушкине мы уже два лета прожили и так ладно, что ни с одним человеком не поссорились, ни одного худого слова никому не сказали, как будто не сидим на месте, а едем в вагоне. Так наверно и в Москве придется жить к старости: легче так.

19 Сентября. Ночь была звездная, день пришел опять со­ мнительный, но потом перешел в тихий, серый, задумчивый.

Обыватели начинают придумывать связь между опытами с огнем (внутриатомная энергия) и непрерывными дождями:

человек, мол, взялся за огонь, а Бог воду посылает.

Животным для дела размножения своего вида не нуж­ но видеть друг друга в лицо: им довольно зада («нам с лица не воду пить»). Любовь человеческая тем и есть любовь и тем она становится выше, чем сильнее требования к лицу, и так от первой необходимости лица вплоть до бессмерт­ ной личности, рождаемой божественным духом.

Путь всего искусства есть, может быть, в существе сво­ ем этот путь олицетворения, и мать матерей всех этих об­ разов есть образ Богородицы.

Так вот и с этой стороны мы подходим к основным сти­ хиям огня и воды: огонь действует безлично, это зад жиз­ ни (скалы, камни, земля — все это было). Огонь гаснет и все погружается в тьму. Напротив, когда вода стихает, то в ней все отражается: она становится зеркалом или мате­ рью всего личного (а земля есть не что иное, как скрытая сила огня). Так и берег реки есть пассивный огонь, размы­ ваемый водой. Итак, мир существует борьбой воды и огня, порождаемой или порождающей силой олицетворения (творчеством).

Огонь, вода и воздух — вот исходная троица всего ми­ ротворчества.

День тихий, серый, задумчивый. Ходил в лес по грибы, спустя часа три вышел к воде и увидел вырастающие из воды кусты. Эта поросль пошла от затопленных пней срезанных деревьев. Я, увидев воду, почувствовал человека всего, ка­ ким он вышел из воды своей матери и создал весь видимый мир, постепенно проникая в невидимый. Весь этот види­ мый и невидимый мир есть наше создание, наше «представ­ ление» о неведомой нам единой творческой силе.

2 0 Сентября. Стряхнул последние 9 наливных яблок с грушовки и поехал в Москву за машиной.

21 Сентября. Рождество Богородицы. Ясное утро. Да будет воля Твоя на земле, как на небе.

А разве и сейчас на земле нет полной воли Божьей, а разве не говорится, что без воли Божьей ни один волос не упадет? — Да, — отвечаю...

И дальше, как в книге Иова многострадального.

Вчера выдержал заседание редколлегии «Дружных», говорил неплохо, но это был «бисер». Уже по особенной почтительности к себе чувствую, как все фальшиво у них.

И твержу, твержу про себя: «не мечите бисер».

За время нашей жизни с Лялей выявились коренные не­ достатки — и ее и мои: 1) дело может делать только на ходу и хватком, 2) в обществе перебивает речь мою и других, 3) вечно раздражена с матерью, будто кто ее щиплет. Больше у нее не вижу недостатков, а только все прекрасное, и если она не движется вперед, значит, я виноват в этом: значит, сам стою. И потому зарекаюсь не раздражаться ее недо­ статками и никогда не спорить в этих вещах наперекор.

Возвращаясь сегодня из Москвы в Пушкино, попал на место катастрофы столкновения грузовика с мотоциклом.

На мотоцикле поперек дороги сидел человек без головы:

из красной массы виднелся только бледный подбородок.

Занятый своей машиной, я, казалось мне, как-то не оченьто смутился видом всадника без головы. Но теперь он при­ стал ко мне и не отходит.

22 Сентября. Вчера был великолепный вечер. Ходил в сторону водоема с Жулькой, давал ей второй урок в поле и в лесу. Она еще боится пространства и, отбежав в сторо­ ну, возвращается ко мне, ноет и лапится. Страшен мир, но благ и многомилостив Единственный. И так она вмещает пространство в Единственного и всю сложность собира­ ет и понимает в Нем одном. Вот корова, завидев собачку в картофеле, сорвалась и с веревкой на шее мчится на нее, и она в безумном страхе бежит, а Единственный поднимает палку на корову, останавливает, берет за веревку и ведет огромную, рогатую, как собаку на веревочке. В лесу, от­ бежав, сейчас же возвращается: там ли он. И опять уходит, и так привыкает бегать недалеко вокруг.

Солнце погружалось в воду. Большая сосна своими бо­ ковыми ветками, как крыльями, прикрыла много разново­ зрастных елочек, черные крестики их верхушек распялись на красной заре. И с детства знакомый мне по окружающему его чувству вопрос о том, как и отчего зачался мир и что он значит, вставал, и я был мыслью своей гораздо ближе к ответу, чем раньше. И как собачка моя, приближаясь ко мне, становится смелее, так и я, устремляясь к Единствен­ ному, утверждался в нем, и стихии расчлененные — огонь, вода, воздух сходились в единстве. Особенно же ясно было мне, что образы мира, деревья, берега, облака и всякая вещь, как создание наших чувств, как наши «представле­ ния», не теряли через это, как раньше было у меня, своей значительности. Напротив, утверждаясь в нас, вещи хаоса получали божественное ритмическое расположение.

Московские впечатления странно наслаиваются в пу­ стыне. Так, встреченный на пути из Москвы мотоциклист, сидящий за рулем без головы, попал на журнальное собра­ ние детских писателей, и мне казалось, будто они тоже как мотоциклисты сидят за своим рулем без головы.

Понаблюдать улицы в Москве вечером против нашего дома, как учится военному делу молодежь, как это у них весело выходит, как в то же время дети поменьше сами от себя учатся, как шныряют на каточках мальчишки, как меньшие на велосипедиках, и тут же матери смотрят с грудными. Это жизнь [демоса] народа. И так тоже и в солдатах: тут тоже приказывают и слушаются приказа, но этот приказ исходит не от белой кости, а от своих.

23 Сентября. Вчера день удержался без дождя. Мы ез­ дили в Жуковку за грибами. С нами ездила Нина Дм. Носилова, как грибной ястреб показала высокий класс гриб­ ной охоты, набрала корзину белых грибов рядом с нами, а мы вдвоем только пять и десяток маслят. Ляля устала, да и вообще Ляля плохая охотница, и мне нужно не упу­ скать это из виду, когда я строю свои охотничьи планы.

Все ее мечты об этом основаны на том, чтобы только быть со мной, быть как я, мне помогать.

Утро сегодня великолепное, солнечное, тихое, теплое.

Народ из Москвы валом валит картошку копать. Мы решили за день до отъезда в Москву назначить аврал по укладке вещей. 2) Разработать план работы в Москве для каждого в отдельности и утвердить его (своим способом).

Все течет. У святого нет мыслей неподвижных, и каж­ дое утверждение, кроме аксиомы бытия Божия, условно и относительно. Для себя, наедине с самим собою у свято­ го подвижника все на свете лично-единственно и ничего нет «вообще». И самое троичное расположение личности Божьей явилось необходимостью движения, как выход из неподвижности аксиомы бытия Божия, т. е. что бытие это, существуя, течет, изменяется вечно.

Весь человек. Все это хорошо всем известное вышло у меня из наблюдения над движением религиозной мысли у Ляли. Она до того искренна, до того лишена всякой тени ханжества, что, утверждая что-либо, тут же рядом прого­ варивается и в условности своего утверждения. Но в то же время это у нее и не релятивизм. Вот как выход из реляти­ визма я и написал о мыслях святого наедине с собой.

Мы не ограничены в своем личном отношении к Богу, потому что Бог един и наша личность едина. Но люди все разные, отношения друг к другу условны, и всякая наша мысль, обращенная не к Богу, а к человеку, неминуемо условна. Великий «инквизитор», «попы», «материализм»

и т. п. именно и являются в результате необходимой услов­ ности человеческих отношений. Выход из этой роковой условности, этой индивидуальности «попа-инквизитора»

заключается в воспитании единомыслия между отдель­ ными людьми, чем и занимается церковь, движением сво­ им преодолевая относительность всего сущего. Когда весь человек в Боге станет единой личностью, сыном Божьим, тогда исчезнет вражда, и лев ляжет с ягненком.

Мораль. У матери моей был наивный страх перед утверждением в какой-нибудь морали. Этот страх скла­ дывался из веры в то, что такое утверждение должно быть, но в своем личном опыте она этого не видит. Полагается по Евангелию, но там непонятно, и она ждет, кто бы ей объяснил.

Как это ни странно, и моя личность точно такая же, как и у матери, и в отношении морали я вечно робею перед людьми, носящими в себе моральный план.

Личность. Индивидуальность есть не дробимая часть человека. Личность — начальная единица той цифры с огромным числом нулей, которая составляет число всего человека в его дополнении к Богу. Еще проще понять лич­ ность в тончайшем серпике новорожденного месяца.

Личность — это светящийся серпик в дополнительном кругу человека.

24 Сентября. Вчера к вечеру стало сильно холодать, началась звездная ночь, барометр поднимался, мы думали, завтра будет мороз и яркое утро. Но еще задолго до свету забарабанил дождь, и утро пришло серое, моросливое.

Наш утренний разговор. Осень человечества.

Мое основное чувство жизни сейчас, что это осень че­ ловечества и весь человек остается теперь как дерево осе­ нью. Раньше, конечно, старые люди тоже так умирали, но тогда сам, молодой, не придавал этому значения: впереди жизнь развертывалась, как бесконечная дорога.

Теперь же удивляет это упование на жизнь, которая так коротка. Изумляет каждый человек, полагающийся на себя, когда всякому известно, что жизнь коротка, и каж­ дый из нас вспыхивает лишь на мгновенье, чтобы в следу­ ющее мгновение погаснуть. Сила жизни встает теперь, как сила необходимого обмана ее вечностью. Ловушка состо­ ит в том, что каждый из нас эту действительную вечность присваивает себе: все умирают, а я как-нибудь проскочу.

Посмотришь теперь на себя, пережитого, каким дураком жил! — Мало того! — ответила мне подруга, — я подозре­ ваю, что и наш теперешний, несомненный ум, со временем нам же самим покажется глупостью.- Я начал с осени, а ты говоришь о зиме... Только вот, что хорошо написано, то не пустеет: читаю и удивляюсь, и кажется, будто это не я написал. — А я даже и этим не могу похвалиться: нет уте­ шения! — Вот вздор! — Конечно, вздор.

Страсть не обманывает, страсть — это сама правда, об­ ман выходит из подмены страсти физической ее духовным эквивалентом, от чего любовь распадается на животную (презренную) и человеческую (возвышенную). Между тем истинная любовь, как борьба за личность человека, одна.

Написано по поводу любви моей к В.П. Измалковой, представшей мне как подмена естественной страсти. Под­ лость тут скрывалась в том, что недоступность моей не­ весты была создана мною самим, что эта недоступность была потребностью моего духа, быть может, даже просто как условие обнаружения дремлющего в нем таланта. Под­ лость заключалась в пользовании (правда, бессознатель­ ном) живым существом для себя — тончайший эгоизм.

Скворцы. В Рождество Богородицы у Носиловых семья скворцов вернулась с полей к старому скворечнику, два старых, четыре молодых. Старый скворец все утро пел, и молодые подражали ему. Эта песня и сборище возле гнез­ да, оказалось, было перед отлетом. Улетают и журавли.

2 5 Сентября. Пауки. После суточного дождя месячная ночь, туманная. Утро солнечное. Массовое явление паути­ ны (значит, в эту ночь работали все пауки). Назначили день сбора на зиму после Рождества Богородицы и завтра отъезд в Москву вместе с журавлями и немного позднее скворцов.

2 6 Сентября. И еще одно солнечное утро.

Лист пожелтел и потек.

В нашем садике осталась только капуста и флоксы.

Второй день аврал, завтра, наверно, соберутся и пере­ едем в Москву.

Половая сила (или сила размножения) является един­ ственным источником того, за что называют нашу жизнь «обманом», все другие страсти входят в эту одну основ­ ную. Скопцы — это самые решительные, крайние рево­ люционеры жизни. Но мы же знаем, что это не выход. Но тоже знаем, что какой-то выход должен быть. И так все мы выходим из «обмана» поодиночке.

И, пожалуй, вся мудрость в этом основном вопросе жиз­ ни сводится к признанию человеческой личности: харак­ тер выхода из состояния «обмана» является продолжени­ ем характера данного человека. Общим для всех является лишь признание права единственного в этом вопросе.

Бывает в жизни мгновение, принадлежащее единствен­ ному. Так шофер ведет машину по скользкой горе, навстречу ему другая машина, сверху сорвалась и летит, вращаясь, тре­ тья. В это мгновение спасает только единственный. А кто мо­ жет поэту подсказать в решающее мгновение его стих: только мгновение внутренней жизни может выбрать себе мгновение из внешней. И решение броситься в огонь на пожаре и в воду, чтобы спасти человека, является только от себя самого.

Стрелок, схватывающий цель на лету и готовый на­ жать на спуск, — единственный хозяин мгновения, ника­ кой другой ему не может помочь.

Поэт, мгновенно одевающий в слово прибой музыкаль­ ной волны, — единственный хозяин мгновения.

Влюбленный, готовый к признанию, — одинединственный и должен признаться так наедине, что даже шорох мышки может задержать слово, готовое решить судьбу двух.

А помните идущего в пустыню?

- Что это за шум? — спросил он.

- Это, — ответили ему, — шумят камыши.

- Шумят, — повторил святой, — пойдем дальше, туда, где тишина и ничего не шумит.

Там, в той звездной пустыне, где ничего не шумит, по­ селился единственный, вобравший в себя божественную сущность человеческой жизни. И он был перед Богом единственный, и никакого другого тут быть не могло. Так перед Богом стоит человек тоже как единственный.

2 7 Сентября. Вчера вечером Ляле сказал: ты в основе целиком только матери предана, я же у тебя существую толь­ ко так себе, под предлогом. — Ты подлец, — ответила она.

Но потом положила мне на голову руку и сказала:

- Я бы с тобой поспорила, у меня есть что сказать тебе, но я сейчас не чувствую себя равной с тобою, чтобы спорить. — Как? — Так, ты в припадке, ты болен. — Душа болит. — Брось: так тоже и мама говорит: душа, душа, но в этом ли душа?

Это было очень верно и хорошо сказано, и я больше все­ го именно за это уважаю Лялю: она знает, что есть душа и, сама истеричная, никогда не смешивает одно с другим, и душу никогда не подменивает. В этом и есть вся ее нрав­ ственная сила. И это именно и есть то нечто, в чем я себя чувствую ниже ее.

Благодаря этому знанию (нижней границы души) она может позволять себе вольности. Но зная эту нижнюю границу душевной жизни, она в то же время точно так же отчетливо знает и верхнюю границу, где происходит под­ мена духовной жизни душевной, как у Толстого.

Честь нашей православной церкви, что она воспитыва­ ет такие души, и скорее именно на этой почве народились души лучших наших революционеров-богоборцев.

Чувство своей личной ущемленности и слабости при встрече с такими душами (Дунечка, Семашко, Илья Ник. и много-много!) происходит от прирожденного мне эстети­ ческого чувства. Меня эта мораль сбивает, подавляет. Не будь в душе моей поэзии или будь моя поэзия сильной и свободной, я бы не ущемлялся. Но кроме Пушкина, кто же у нас не ущемлялся этой моралью, на чью голову не ложилась и кого не ограничивала эта человеческая дружеская рука?

Сегодня еще один теплый солнечный день. Мы утром переехали в Москву и дачу заколотили. После столь долго­ го безделья беру себя в руки и, как только пройдет грипп, возьмусь за работу.

2 8 Сентября. Вчера вечером дождь, всю ночь так на­ жимал ураган, что паркет в нашем огромном каменном доме тихонько потрескивал, как будто в темноте кто-то подкрадывался к постели.

Утро пришло холодное, бродячие холодные облака с голубыми просветами неба.

Хорошо, что приехали в Мо­ скву, но хорошо и тем, кто там на месте выдерживает суро­ вую погоду и потом с такой радостью встречает хороший денек осени, и так наконец ему приходит торжественный день первого снега, и люди, встречаясь, поздравляют друг друга: «С обновкой, с обновкой!» Постараюсь добиться этого. В течение 46-го года построю себе на Истре избуш­ ку теплую, маленькую. И сделаем так: пусть Ляля устраи­ вает в Пушкине дачу для матери и там живет с ней, когда нужно, а когда захочет, будет ездить ко мне. Так будет сво­ бодно, здорово и всем хорошо. И се буде!

Всякая запись, в которой теща действует — и сколько таких записей в дневнике! — является свидетельством моего унижения, п. что преодолеть тещу терпением и мол­ чанием есть мой долг перед Лялей. Это раз, и второе — это свидетельствует о том, что писатель, тратя душу свою на такие пустяки, унижается до «сам наутро бабой стал».

Третье, это, что Ляля же будет переписывать и, значит, она будет мучиться тем, что доставила мне столько не­ приятностей. Вообще, это настроение в отношении тещи свидетельствует о таком мелководье души, через которое не проходит ни один, даже самый маленький корабль.

29 Сентября. Время у человека есть имя величай­ шему деспоту жизни, и кто может с ним не считаться, тот есть самый счастливейший. Это дети, влюбленные и бо­ гатые духом празднолюбцы. Все же другие люди спасают­ ся от деспота безусловным послушанием и рассчитывают жизнь свою по часам.

Как степень цивилизации предлагают измерять коли­ чеством расхода мыла, так и степень освобождения жен­ щины можно узнавать по тому, насколько она в работе своей пользуется часами. По-видимому, это происходит от расхождения движения мужского делового строя жизни с привычным древним строем женского домашнего хо­ зяйства. Тут может быть даже расхождение строя жизни города и деревни: муж по часам, жена по солнышку.

Итак, муж живет по часам, убежденный в том, что только полное послушание времени сделает его хозяином текущей жизни: жена подчиняется не времени, а своему какому-то «делу»: как и куда оно «поведет». Муж спра­ шивает обед, жена отвечает: «У нас сегодня стирка белья, можешь один раз и потерпеть». Согласно отношению ко времени складывается и характер мужчины и женщины.

И вот сила женщины образуется из непослушания време­ ни, сила мужчины — из послушания ему. Как это может быть?

Послушание времени —это есть дело, непослушание —празд­ ность. Праздники исходят от женщины, дела — от мужчин.

Иван Серг. Солодовников, мотоциклист, рассказал слу­ чай на одной гонке с его личным участием. Первый мотоци­ клист летел со скоростью 160 км в час и вдруг увидел впереди недалеко от себя переезжающий шоссе автомобиль скорой помощи. Затормозить машину не было времени, и осталось только поднять руки вверх. Но случилось, что в автомобиле были открыты окна, гонщика от удара швырнуло через оба окна, и он упал на шоссе. Дежурный милиционер, оставив свой мотоцикл, бросился на помощь к пострадавшему. Но гонщик с разбитым лицом, коленками и руками вскочил, прыгнул на мотоцикл милиционера и пришел к старту пер­ вым. Он был награжден за это орденом Красного Знамени.

Что-то нечеловеческое в этой гонке, собачье, пожалуй, и между тем именно советское. Это удаль, это удалой че­ ловек, и таких удалых у нас много, и они помогли победе над умными расчетами немцев. Боролись удаль и расчет.

Психология удали — это вера в случай («куда ни шло», «где наша не пропадала», «авось», «не ровен час», «Бог по­ может», «плюнь на все» и т. п.). Конец удали: два инвалида против театра сцепились (на Кузнецком мосту).

Солодовников подарил мне нож замечательной работы своей и теперь делает прицеп для машины. Делает и дарит не из-за денег, а из-за смутного уважения к писателю. По­ нимая его, я сказал ему за рюмкой: — Труд писателя, Иван Сергеевич, не в мастерстве, вы сами знаете: мастерство само по себе тешит, мастерить интересно. Мастерите и вы, и все вокруг вас мастерят, но у них нет своего душевного выхода из того мастерства: ему неизвестно, к чему ведет вся эта мышья беготня. Делаете, скажем, вы машину, ма­ стерите и не знаете, куда и кто на этой машине поедет. А писатель должен указать выход мастеру, он должен пред­ ставить нам жизнь с возможностью для каждого выйти из нее героем. Вот в чем трудность писателя.

- Да, да, — ответил Иван Сергеевич, — мы именно и ждем этого от писателя.

Я рассказал Ивану Сергеевичу, как я, желая понять ма­ шину так же, как я понимаю живое существо, поехал на горьковский завод.

- А как вы понимаете живое существо?

- Не знаю как именно, каким способом. Но если я вижу на заборе 60 воробьев, то, желая описать воробья, ищу сре­ ди 60 воробьев своего. Он не похож на всех других, чем-то от них отличается. Я не выбираю его, он сам приходит ко мне на глаза. Я описываю этого непохожего на других во­ робья, а читатель через него понимает всех воробьев. Вот так же и о машине я думал, что моя от других чем-то от­ личается. Когда же я приехал на завод, то мне объяснили инженеры, что если моя машина чем-нибудь отличается, то это ее порок: с конвейера должны сходить машины оди­ наковые. Я стал смотреть на конвейер и стал видеть, что разница в машинах получается от людей, не могут люди работать совсем как машины, и потому машины у них по­ лучаются разными. И тут я узнал, что одна Маша даже сгорела в расплавленном чугуне, а чугун продолжал вы­ ливать формы, и м. б. частица Маши попала в мою маши­ ну. И я теперь езжу на машине своей и часто думаю об этой Маше, что вот была она на свете, работала на заводе и, умерев, вошла в мою машину. А я, живя, хочу воскресить ее душу. И не машину живую, особенную нашел я, когда ездил на завод, а вот этого умершего человека, сила ко­ торого теперь движет мою машину. Люди умирают, делая машину, и такие мертвецы, как у Некрасова в «Железной дороге», несут нас. Не бензин, не железо и сталь, а люди.

Дело цивилизации состоит в том, чтобы силу покойников собрать для живых. И вот почему, как только появляется живой, мы его заставляем умирать для будущего живого.

Так скопляется огромная сила мертвецов, поглощающая жизнь на пользу живых будущих.

Современный советский герой есть Homo Sapiens в чи­ стом виде, т. е. разумное животное. И если смотреть на этого человека и думать о Блоке и других подобных ему моих друзьях, то пропасть между тем временем и нынеш­ ним открывается неимоверная и существование свое ка­ жется изумительным.

30 Сентября. На днях звонила сестра Ольги Вас. Пе­ ровской о том, что 30 сент. Ольга Васильевна будет осво­ бождена. Это мое «доброе дело» вышло таким образом.

София Вас., сестра Перовской, пришла ко мне и просила помощи. Чтобы как-нибудь от нее отделаться, я позвонил Михалкову, а тот направил ее с письмом к Поликарпову, тот к Тихонову, а тот к Ульриху.

И тут оказалось, что Ульрих читал мою «Кащееву цепь»

и узнал себя в мальчике Васе. Узнав от Софьи Вас. о ее зна­ комстве со мной и моем участии в ее деле и Михалкова, он тоже похлопотал, и Ольгу теперь освобождают. Софья Васильевна сказала по телефону, что Ульрих это самый хороший человек. И наверно, и я, и Михалков в ее глазах тоже очень хорошие.

А между тем, в моем побуждении не было добра, а толь­ ко желание отделаться от женщины более или менее при­ лично. Так наверно и Михалков, и Поликарпов, и Тихонов, и Ульрих: все отделывались от сестры Перовской, а в об­ щем вышло добро, и мы все стали «хорошими». На самом же деле добро делала сестра сестре, потому что сестры лю­ били друг друга. Семья Перовских вообще хорошая семья, и любовь их семейная вполне естественна. А если так, то можно ли приписывать хлопоты сестры о сестре действию добра. Тут действовала естественная семейная любовь, а добро вообще — неестественно.

Ляля с этим не вполне согласна: в естественной любви, какой я называю любовь родовую, существуют ступени, близкие к любви «неестественной». — Добро? — И добро тоже: пусть само по себе добро неестественно. Тем не ме­ нее, не только люди есть добрые и злые, но и животные тоже так...

Ходил к Ивану [Воину] решить вопрос о работе над «Падуном» и ничего не мог решить. Очевидно, надо утром 1 октября встать пораньше, начать работать — начнется или не начнется. Так само и решится.

У Ляли память очень неважная, часто вещи уложит и через час не помнит, куда уложила. Но все, что касается моей личности, как она складывалась в ее душе из жиз­ ни со мной, из моих рассказов о себе, то все она помнит до мельчайших подробностей. Точно так же и я, как пи­ сатель, в сфере своего творчества помню все, что попада­ ет в лучи его. Так и любовь Ляли проходит, как творче­ ство: она, любя, творит своего героя. Вот почему она часто удивляет меня знанием нашей жизни вперед: это она так творит свой роман из материалов моей жизни.

Может быть, и каждая серьезная женщина, имея в иде­ але священную личность, творит жизнь.

1 Октября. Деньги Ефр. Павл, послал: 500 р. Ночной дождь. Серое хмурое утро с беспросветным небом.

Вчера Вальбе обнажил душу бедного еврея, уступаю­ щего свое первенство (в Боге) за чечевичную похлебку жизни (напр., ничего не говорил дочери о Боге, чтобы не обременять ее в борьбе за существование). Его прежние высказывания по поводу «жидовской жадности» (в Ельце во время Мамонтова) на примере с дочерью получили ясное освещение: вся сила религиозная древних евреев ныне свелась к борьбе за жизнь.

Приступаю к работе над Падуном. Мечу в этот раз за­кончить этот долгий труд.

Вальбе рассказывал о толковании евреями речи Ста­ лина об органическом первенстве Великороссии. Они го­ ворят, что сами великороссы всегда были очень скромны­ ми и сами себя не прославляли. Но их прославляли всегда инородцы. И вот теперь Сталин, как инородец, прослав­ ляет Великороссию. (Кто же сам себя прославляет. Дела показывают, а со стороны люди видят и прославляют.) Интересно, что Ляля вчера поймала Вальбе, указав ему на пример его страха: вся жизнь, как страх. — Вы испуга­ ны, — сказала она, — и страх ставите в основу жизни: это неверно. — Вальбе перед ужасами жизни как бы распустил своих древних богов в том чаянии, что когда жизнь улуч­ шится, они соберутся. А теперь надо только держаться, чтобы не погибнуть, и это единственный идеал, как мост на ту сторону, где можно жить и не погибнуть. Перед ужа­ сом жизни привычный древний Бог побледнел и как при­ зрак на свету растворился. От Бога осталась только одна единственная idefix — всеми средствами выжить.

2 Октября. Небо на рассвете кругом серое, сверху из пролысинок свет, и нижние облака, будто волосы на лы­ синку зачесаны щеточкой. Пока чай пил, определилось, что лысинка ширится, светится больше и больше.

Ура! Будет солнце.

Вчера перечитал «Падун» и определился в нем по твер­ дому сюжету (Людей, берег и воду — еще не вижу, но они должны определиться и выйти сами из действия).

Додуматься — и открывается источник художествен­ ного творчества, но можно и передумать. Значит, надо до­ думаться, но не передумать.

Сущность Вальбе —это страх. И весь человек полагает себя на сохранение жизни (спасается «умом»). Немец же танцует от печки (мужество как таковое — рацио). Русская удаль.

В Сталине главное это его работоспособность с людь­ ми: никто не может удержать свое внимание на человеках в их деловом сочетании. В Горьком частично это было в отношении писателей: одних писем написать столько ни­ кто бы не мог.

Правда является нам как смерть сказки, но если сказка умрет, то правда исчезнет.

Внутри сказки, все мы понимаем, таится правда, но если сказку сломаешь, как игрушку дети ломают, то прав­ ды не найдешь.

3 Октября. Заря утренняя оранжевой полоской из-под тяжелого темно-синего неба. Ниже зари и по заре темный город. Огни в городе, как просвет на зарю. Синее одеяло стало изреживаться, из-под зари на него легли [голубые] пятна. И скоро все начало бледнеть, и заря, и синее небо.

Красные генералы действительно красные люди, как петухи. Законченные существа напоказ.

За что мы стоим? За войну? Нет! Война сама стоит за родину.

А зачем родина? Это семья... А семья? За человека. А человек?

Молодому человеку быть верным единственной жен­ щине и недоступной ему даже и не совсем прилично. Все знают, что и святым отцам в монастыре выносить это...

трудно, а уж молодому в миру — им это невыносимо.

Дмитрий Ростовский.

4 Октября. Вчера весь день просверкал в Москве яс­ ный, солнечный, безоблачный. Ночью не было звезд. Утро сплошь серое, но скоро серое стало распределяться на гря­ ды кремовые сверху, голубые в глубине, как будто серое распахивали одновременно повсюду глубокими плугами (голубой и глубокий, голубое в глубине, голубая глубина).

Вчера вечером был на всенощной с Лялей, и как всегда, будучи в церкви с ней, обогащался. Серафимова пустынь: он был каждому рад и каждого встречал: «радость моя!» Вот об­ раз настоящего пустынника: пустыня — путь к людям.

(Определяется «анархизм» инвалидов, как неудачни­ ков: пуля попала.) Старец тем мудр, в том его сила, что он свободен от са­ мой сильной страсти. (Вспоминал с Лялей свое, и она мне напомнила о своем спасении от страсти через меня.) Самое же главное, что было мне во всенощной, это что я — детский писатель и так этим жить буду и этим кончу жизнь я для детей. (Это надо раскрыть со всей глубиной в ту сторону, что откажись от мира, и он сам придет к тебе.) 5 Октября. Вчера и небо в холодных грядками об­ лаках с обнимающим их внутренним светом после обеда открылось. Вечером у нас баню топили, и сквозь этот чер­ ный дым дьявольский виделось лазурное небо с барашка­ ми. Ездили к Игнатовым. Утром густой туман. Посмотрим, что из него выйдет. Сегодня звонили Баранову.

Наташа вчера говорит Ляле:

- Вам что нравится больше у Михаила Михайловича?

Я бы сказала, мне: первая книга «Кащеевой цепи», но это до того близко фактически к моей жизни, что судить с точ­ ки зрения искусства слова отказываюсь.

- А мне то же самое «Жень-шень»: в ней М. М. призы­ вает женщину, и я пришла: как мне судить тоже, где тут искусство, где жизнь.

- И так все у меня, — сказал я, — слово отвечает за жизнь и жизнь отвечает за слово. Единственный человек на земле — Валерия Дмитриевна это понимает, потому что она была свидетельницей и участницей воплощения слова. Никто этого еще не понимает, вероятно, потому, что и я очень слабо высказываюсь, или время такое еще не при­ шло. Но, по-моему, время подходит: скептицизм от Воль­ тера до Анатоля Франса кончается, и отрицание перехо­ дит в утверждение.

Утренний туман и окна затуманил, и сквозь них ниче­ го не было видно. Только в десятом часу невидимые ка­ пельки тумана на окне у перекладины собрались в капли, и они, отяжелев, проехали по всему стеклу сверху донизу, оставляя блестящие узкие прозрачные полоски. Рядом с этой полоской проехала скоро другая капля, и еще, и еще.

Через эти полосатые окна можно было видеть в тумане предметы...

6 Октября. Вчера из тумана вышел пасмурный день и такой неподвижный простоял до вечера. Утро вышло пас­ мурное.

С Истрой дело налаживается. Я член кооператива НИЛ (Наука, Искусство, Литература).

Мы с Лялей как начали с того, что друг на друга похо­ жи, так это не проходит и теперь. И часто и теперь откры­ ваем все такое схожее. — Вот, Ляля, — сказал я, — бывает это с тобой, что вспоминаешь себя в прошлом и, сравни­ вая себя тогда и теперь, изумляешься, повторяя: и, Боже мой, какой я был глупый. — Так это же и у меня так посто­ янно, — ответила Ляля, — в особенности, когда сравниваю с собой девушек того моего возраста. Такая досада берет на себя и главное на то, что была постоянно в стороне, как будто даже избегала того главного, что надо было делать в данный момент. Все пропускала и пропускала. И так это бывает убедительно, что переведешь и на данный момент жизни: «А может быть я и сейчас тоже так, и через какоето время я тоже скажу: ох, какая же я была глупая!»

Пленка из мельчайших капелек на окне сегодня рано разбежалась по стеклу полосками, и видно было через него, как птица какая-то поднялась с креста и полетела себе куда-то в туман над Москвой.

Я в это время Богу молился и подумал, глядя на птицу: — Вот они, птицы, звери, природа, ничего от себя не придумы­ вают, а только слушаются законов своего назначения. Мы же от них отличаемся только тем, что придумываем (сознание) новые законы. Это прекрасно: это божественный путь чело­ века! Наш грех, наше наказание и наше страдание только в том, что, узнав новый закон, мы его присваиваем себе, а не делаем, как делает вся природа, подчиняясь в законе своему назначению. Грех наш в том, что, вступив на божественный путь творчества, мы сами себя считаем богами. Смысл «человекобога» и состоит в том, что тут человек в своем сознании является как бы сам от себя, а там он «милостью Божьей».

7 Октября. Вчера день разгулялся, но вечером солнце село в тучу, и сегодня с утра окладной дождь.

Вчера принимали И.В. Баранова, директора кооператива НИЛ на Истре. Из Пушкино сказали, что дачу нашу взломали бандиты и все, что было там, унесли. Обижаться на бандитов нельзя: это теперь везде у нас, как последствие войны. Скоро их будут расстреливать, не обращая внимания на ордена, и среди них будет какой-нибудь герой или сверхчеловек.

8 Октября. Весь день вчера дождь и ночью все был дождь. Утром хмурое серое сплошное небо, мокрые кры­ ши и летают редкие снежинки, потом гуще и гуще. Это — первый зазимок. Вчера вечером, когда смеркалось, мо­ крые крыши принимали свет от гаснущего неба, и так вся Москва, с высоты глядя, сверкала в мокрых крышах.

Читал А. Моруа (Байрон), понял любовь Байрона (пер­ вую) как творчество Недоступной. Я хочу сказать, что в психический состав сложного чувства первой любви у по­ эта входит чувство недоступности объекта любви.

У меня это было два раза: первый раз в Риге с А.Х. Го­ ликовой. Она хотела завоевать меня себе как мужа (мне оставалось ткнуть — и только!), но это мне было почемуто нельзя. Я лежал с ней, но обмануть не мог и взять не хо­ тел, хотя ужасно хотелось. А когда она решила взять себе в мужья Кютнера и тем сделалась недоступной, я ей сделал форменное предложение быть моей женой. С плачем она мне отказала, и это-то мне и было нужно: я взлетел!

Второй раз было через 5 лет в Париже. Я тоже поста­ рался сделать себе девушку недоступной и, страстно пи­ тая в себе это чувство (десятки лет, всю почти жизнь), стал писать, сам изумляясь тому, как это чувство превращается в сказку, деньги и славу (какая уж там ни есть).

И одинаково в обоих случаях мне давалась полная воз­ можность «ткнуть» и вследствие моей честности и прав­ дивости определить тем самым свою жизнь. Но несозна­ ваемая мною какая-то сила подменяла простейший акт сложнейшей паутиной любви к недоступной. Но так вот и Дульцинея рождается: сказка о стране без имени, без территории (Колобок). Так и вся романтика является как борьба ангела — хранителя личности с фактами жизни («ткнуть») как ангелами правды.

Вспоминается, как мы встретились с Кютнером в Со­ кольниках. Он «ткнул» честно: натворил детей и окружил себя фактами — ангелами правды. А я привез им в пода­ рок свою первую книгу «В краю непуганых птиц», напи­ санную рукою моего ангела-хранителя, как свидетельство моей личности. Так значит поэзия есть поле борьбы анге­ лов личности с ангелами правды (фактами). Вспомнилась Дынник: «красота есть факт».

9 Октября. Вчера хмурое утро со снегом перешло в холодный солнечный день с ледяными облаками. Вече­ ром чистый закат обещал мороз, и в первый раз пришлось спустить из машины воду. Вчера я весь день был шофером, внесли за участок на Истре 2500 р., получил книжку в Лит­ фонде, ездил в лимитный магазин и т. д. Сегодня утром мо­ роз, но небо в облаках (светлых с темными перевалами).

Читая Моруа (о Байроне), впервые понял при-рождение моему творчеству «Недоступной» как прирожденный свой дар почитать существо женщины и страх перед оскорбле­ нием этого существа своим посягательством (через это на­ личие проституток, как несчастье и падение). Я — не бог, но во мне Бог, Он меня посещает.

Бог не сотворил мир как целое, а только дал чертеж его и только-только начинает творить его, ошибаясь на каждом шагу и поправляя ошибки. Кто так понимает Бога (а как Его понять, как не по себе самому?), тот никогда не станет роптать на Него и укорять в несовершенстве Его дел. Что­ бы Богу простить беду человеческую, нужно в себя самого посмотреть и там увидеть эту беду, как свою ошибку. (На­ писано, потому что Бог начал делать, а мы продолжаем.) Моруа, как пример неподвижности Байрона, приво­ дит то, что через 15 лет он возвращается к детской любви своей. А я! (67 — 29 = 38!)* Да и детские ссадины любви я могу, если туда вернусь, сейчас чувствовать, т. е. за 60 лет и больше. Эта память скорее похожа не на неподвижность, а на ожоги живой души вследствие быстроты движения...

Сноска: (67 —29 = 38!) — Встреча с Валерией Дмитриев­ ной произошла через 38 лет после встречи в 29 лет (1902) с Варей Измалковой.

10 Октября. Вчера еще ветер подул с юга, и сегодня мороза нет, и день облачный начинается солнечными про­ светами.

Любовь — это не состояние духа, а движение, в счаст­ ливом случае переходящее в дружбу (как у нас с Лялей).

Как часто правда является к нам в сказке.

Вчера в потоке людей мелькнуло лицо девушки: она вдруг остановилась и по лицу: щелк! Пощечина — раз! И * ( 6 7 - 2 9 = 38!) - Встреча с Валерией Дмитриевной произошла через 38 лет после встречи в 29 лет (1902) с Варей Измалковой.

два, и три. Ударивший парень отступал, оглядываясь на нее, провожая довольно и злорадно глазами. А она вся ушла в плечи и с опущенными глазами уходила, уходила.

Но уходить-то не от кого было. Это ей казалось, что на нее все смотрели, на самом деле никто не обратил никакого внимания, все спешили, у всех было свое.

Демон в душе у Байрона — это другая сторона Бога, из­ нанка или подкладка что ли. А вот взять Ленина или Этт­ ли какого-нибудь, где нет ни Бога, ни черта, а учет, расчет, лысинки, бородки, пиджаки — где ведут борьбу против самой личности, переделывая ее на свой лад в стахановца, в генерала, в героя.

Социализм, — сказал Н[осилов], — это значит механи­ зация человеческой личности. Социализм смотрит на лич­ ность человека так же, как на стихийную силу, которую надо превратить в управляемую энергию. При содействии науки социализма живой человек (личный) умирает, пре­ вращается в безликого Робота.

Личность в Сов. Союзе (стахановец, орденоносец, ге­ рой) это все равно, что слагающие Союз национальности, лишенные самостоятельной военной и гражданской мощи.

Вот почему и является вопрос о возникающем Роботе со­ циалистического государства, — кто же будет управлять этим железным существом. Или наоборот, Робот, погло­ щая все личное, все живое своей безликостью, и будет вы­ ражением смерти.

В капитализме сейчас как-никак, а содержится лич­ ность, в социализме своя правда: принцип ответственно­ сти этой личности перед обществом.

Это недаром напечатано в «Правде» о том, что Эйзен­ хауэр сказал: он раньше думал, что Гитлер умер, а теперь думает, что он жив. Это значит, что идея Гитлера в борьбе с СССР сейчас живет и организует Западный блок...

Сама планета в опасности (папа о конце мира) — это факт великий, но еще больше тот факт, что каждому через 5 -6 часов есть хочется. И если даже планета с одной сто­ роны загорится, то люди с другой стороны будут биться за кусок хлеба, пока можно будет терпеть подходящий жар.

Что же я в своей сказке выведу для детей? Пусть ничего, но сам-то для себя я должен знать.

Если то необходимое личное начало фашизма назвать X, а другое необходимое начало социализма Y, то спасение от гибели (атомная бомба) возможно лишь при постепен­ ном взаимодействии X и Y, т. е. чтобы наш Союз допустил X (в моем рассказе «сказку»). Но эта сказка (X) должна пройти через героизм труда (Зуек в природе).

Если по себе взять, то я должен оправдать вторую при­ роду, которая на моих глазах проглатывает первую. В этом процессе проглатывания для множества людей происхо­ дит безвыходная драма: цивилизация замещает культуру.

Но я думаю иначе: я понимаю это как трагедию, т. е. что умирает то, чему надлежит умереть, как семени, которое, умирая, дает новую лучшую жизнь.

Создавая сказку, я должен иметь веру в новые берега, в новую географию, в новую сказку и создать из духа этой веры Зуйка. Я должен написать о мире в смысле: «да уми­ рится же с тобой и покоренная стихия». Очень хорошо бы Дехтерева пустить в цветы (озеленение канала) и дать зве­ рей на плавине в умирении (на одной ветке кошка и мышь, куница и белка). Смерть Падуна будет, как «три дня во гро­ бе»: природа (естество) умерла и в «плавине воскресла».

11 Октября. Вчера день простоял нерешительный, и к вечеру было солнце. Ветер продолжается с юга: и сегодня еще утро только в решении — быть светлому дню или от­ даться наступающим с запада тучам.

У нее мужа убили на войне, и она осталась одна в воз­ расте Ляли без детей. И как она убеждала Лялю родить. — Кто же виноват, Ляля, вспомни, ведь мы же с тобой дру­ зья. — Как друзья? — Ну, веселые приятели. — Как веселые приятели? Ты с ума сошел. Мы с тобой сошлись в одного человека. — Ну, это само собой, это в большом плане и вы­ ражает еще больше то самое, что я хочу сказать. — Что же ты хочешь сказать? — Что я слишком верил тебе: верил как себе. И по наивности принимал твои слова как они есть.

Ты же была против ребенка, ты восставала против рода.

Помнишь, как у нас явилось подозрение, ты упрекнула меня Олегом, что Олег бы этого не сделал. — Да, да, пом­ ню. — Вот этот самый единый человек. Вправду прини­ мал, что мы такие, как говорим, а ты втайне хотела быть матерью. Однако, еще не поздно. Хочешь? — Хочу, только давай перед этим сходим помолимся.

Я сказал Раттаю: — Что слышно? Я так смекаю по газе­ там, что фашизм стараются возродить, чтобы подпереть им коммунизм. Может быть, так и нужно: фашизм не во­ инствующий, а как личное начало капитализма для вос­ полнения нехватающего коммунизму. — Зачем это, — от­ ветил Александр Николаевич, — есть страна, где то и дру­ гое работает вместе без помощи фашизма и коммунизма.

Так я узнал политическую ориентацию маленького че­ ловека, считающего и фашизм и большевизм одинаковым заблуждением и несчастием.

То, что ужасно, непоправимо в цивилизации, — это «эгоизм» человека, присвоение, возведенное в систему.

Конец мира — Божий Робот.

Стоит в пустыне колоссальный Робот.

Голос Бога: — Человек!

Молчанье.

Бог является и все понимает: человек закончил свое на­ значение — весь человек заключился в Робот.

Тогда Бог вошел в Робота и стал создавать новые миры.

Никольский по телефону сказал из Измайлова: — Ви­ дел, как ворона оторвала молодой сосновый побег и стала его клевать. Что это: она голодна или так бывает у них?

«Та неопределенная зависть, которую вызывают мя­ тежники» (Моруа).

Разговорчики. После войны время у нас будто останови­ лось. Радио не слушаю, газету читаю невнимательно, зная, что там нет ничего. Связи с писателями все порвались. Все тут —и нет никого, ни единственного, с кем бы хотелось встретиться.

Всякое движение мысли в обществе остановилось.

Я сегодня высказал Мурзилке свое предположение: это все атомная бомба наделала: о чем можно думать, кроме как о ежедневном существовании, если сама планета в опасно­ сти. — Да, — ответил живо Мурзилка. — Куда же девалось у человека то, что называется разумом? — Как разум! — от­ ветил я, — именно разум...

1 2 Октября. Легкий морозец, и утро обещает солнеч­ ный день, а там как выйдет.

Пришло в голову: поехать с Лялей в Югославию (если пустят).

Заканчиваю читать Моруа о Байроне. Редкостная книга.

Заканчиваю на заводе сварку прицепа. Как только бу­ дет готов, надо, надо навозить удобрение под яблони в Пушкине. Надо возвратить сюда нашего кота Ваську.

Сегодня среди дня в солнечных лучах летели снежинки.

Недоросль. Ляля видела в Кремлевке парня высокого, здоро­ венного, 16 лет, с ним были отец и мать. Мальчику брали кровь из пальца, и он согласился на эту операцию при условии, что с ним будет отец, а мать тоже даст из пальца кровь. — Как же, если ему на войну? — спросила Ляля. Мать замахала руками.

Петя, услыхав это, сказал, что такое направление воспита­ ния вообще в советском мещанстве. Привел в пример воспи­ тание детей К-ва, возле которых нянька хуже злой собаки.

13 Октября. Первый зазимок.

Вчера вечером на заре нашла туча и сильно тряхнула снегом, крыши везде побелели. Утро пришло морозное, солнечное, и по голубому на небе золотые кораблики.

Кончаю читать книгу Моруа о Байроне. В этой книге показано, сознательно или бессознательно, что гениаль­ ный поэт в существе своем — ребенок, и судить его пове­ дение надо, как ребенка. Думал о Байроне после чтения Моруа, понимая гения природы, какой бывает в душе ре­ бенка. Это существо приходит в мир впервые и стучится, стучится. Ребенок, развиваясь, испытывает то же самое, что маленький в утробе матери. Но там у него мать, а в мире — кто в мире ему вместо матери? К нему старают­ ся применить по традиции опыт с другими детьми, что­ бы сделать из него полезного члена общества. И делают из большинства... И так убивают личность. Но не всякую.

Вот Байрон бунтует, ребенок в поиске матери.

Женщина-гинеколог сказала Ляле, что теперь все жен­ щины, как только могут, рожают. И это потому, что муж­ чин мало и удержать их можно только детьми. В сорок и за сорок лет рожают.

14 Октября. Покров. Второй зазимок («покроет зем­ лю покровом святым»).

За ночь выпал снег. Небо мутное, все ровно обложено.

Вероятно, будет и дождь.

Вспоминаю, что и Толстой, и Гоголь, и Байрон, и навер­ но многие другие гениальные люди к концу жизни отно­ сились к своему творчеству как не к самому главному делу своей жизни. Для всех нас творчество было боевым путем к новому рождению в вечную жизнь, в новой материи, и — преодолению смерти.

Этот порыв к вечности, преодолевающей наше обычное чув­ ство времени, и является тем, что мы называем искусством.

Вот оттого гениальные люди и переменяют свое отно­ шение к делу своей жизни (к «сказкам»), когда начинают чувствовать свое приближение к выходу в вечную жизнь.

Героические дела Байрона перед смертью особенно ярко показывают путь человека от первого рождения ко второму.

Вчера смотрел на свой скульптурный портрет у Лебе­ девой, и чувство было у меня такое же, какое бывает ино­ гда, когда собираюсь посмотреть на себя в зеркало и бо­ юсь чего-то. Часто нарочно не поднимаешь глаз, чтобы не увидеть себя в зеркале. И вот как раз в такую же минуту, скажем, открыл глаза и увидел то самое, чего боялся, и это был мой скульптурный бюст Лебедевой. Впервые я понял, что я боялся увидеть себя в зеркале. Я боялся расхождения моего внутреннего «я» с моей телесной формой. Боялся в зеркале увидеть свою телесную форму отдельно от души.

Так вот, представляю себе влажный вечер в саду, и песня соловья, как редко бывает, дошла до самой души. В этом состоянии самого соловья и не видать. И вот приходит скульптор со своим соловьем и хочет уверить, что это...

Земля в будущем — это звезда. И тогда окажется, что человечество для того и существовало, чтобы породить человека, который засветит на небе новую звезду.

Тогда окажется, что для того и были на земле войны и все, что мы называем злом, чтобы оно в борьбе с тем, что мы называем добром, дало необходимую искру воспламе­ нения планеты.

При мысли о возможности конца мира поднимается в душе раньше мне неизвестное сладостное чувство конца, исходящее, конечно, из того же состояния духа, когда про­ стые люди в отчаянии говорят «к одному концу» и тоже радуются.

15 Октября. К вечеру вчера исчезли всякие следы сне­ га, и на ночь заморозило.

После вечерни Ляля просила о. Александра рекомендо­ вать прислугу. Тот сказал, что будет искать. Трудное дело.

Два раздражающих обстоятельства: 1) уличные маль­ чишки, налипающие на машину и собак, 2) тещина суета и надменность. Надо найти средство избавления от этих не­ дугов. Пока что назначаю десять дней перед числом дневника ставить П. Н. (помни недуги) и тем вогнать в себя па­ мять об этом. Через десять дней дать отчет.

Вспоминаю Гебур[тштаг]* — мое письменное предложе­ ние Ляле. До сих пор я этим гордился. Мне казалось, что я совершил героический поступок: прыгнул на пролетающее мгновение жизни и остановил его. Другой стал бы раздумы­ вать и пропустил бы свое мгновение. Я не раздумывал, а взял и достиг своего. Однако если теперь думать об этом, я мог бы сделать гораздо лучше. Спокойно сближаясь с Лялей, без скандала с Ефр. Павл., без необходимости всю жизнь тащить за собой тещу, утек бы с Лялей и от тещи, и от Е. П. Всем бы от этого было бы хорошо. Но скорее всего у меня бы не хватило духу на такое любовно-внимательное устройство жизни. И, чувствуя слабость, я совершил это броском. Факт героизма тут утверждается победой Дон-Кихота в его борьбе с Гам­ летом. Это, несомненно, хорошо, и надо этим гордиться. Но только надо иметь в виду, что это выход человека отчаян­ ного, боящегося пропустить свое мгновение жизни. Тут есть может быть и что-то ребячье: то состояние духа, чистейшего восприятия (в котором происходит воспитание человека), доверчивость бессмысленная и священная. Это чувство есть в русском народе, и назвать его можно словом уверчивость.

Но есть в том же народе идеал поведения человека с лю­ бовным вниманием: такой человек не прыжком движется, а ступает твердо и четко при свете любовного внимания.

Вот с точки зрения этого идеала я теперь критикую свой Гебур[тштаг]. И мне досадна теперь самая форма письма, какая-то безумно-рассудочная.

На очереди след, дела: 1) Сходить на завод о прицепе.

2) Вопрос о выступлении в Колонном зале. 3) Поездка в Пушкино. 4) Поездка на Истру. 5) Чернила купить.

Мурзилка сказал: — Ночная птица Соловей поет, слы­ шат все, а певца не видно. А если и увидишь при свете, то что прибавит к песне вид серенькой птички.

{нем.) * Geburtstag - день рождения.

Эт[ого] Мурзилку я придумал, когда мы были у Лебе­ девой.

16 Октября. Пасмурно, мутно, крыши белеются, со­ бака принесла кость и грызет очень громко.

На заседании Правления Союза писателей Маршак по­ здравил меня с первой премией за лучшую детскую книгу.

Надо Ефр. Павл, дать из премии на крышу и Леве на штаны.

Приходила неизвестная дама и, неизвестно зачем про­ сидев весь вечер, осталась неизвестной и даже фамилии не сказала, а только назвалась Ниной. На вопрос мой, веру­ ет ли в Бога, ответила, что она себе редко ставит этот во­ прос, но вообще думает, скорее всего, Бог есть. — А смер­ ти боитесь? — Нисколько, хоть сейчас. — Ну, а за близких своих? — Не боюсь, ведь это известно, что каждый из нас может умереть во всякое время...

Ей 38 лет. Думаю надвое: или она филерша и все разы­ грывает, или тронутая. Но если ни то и ни другое, то это значит та самая женщина, которая нужна мне в «Падуне».

Эта женщина с преобладающим чувством материнства, почти полным отсутствием в этом личной заинтересован­ ности, т. е. желания полового удовлетворения. В делах она привлекает к себе людей добротой, скрытой за суровой маской: и так она как бы рождает детей, любящих ее. По природе она дева-мать, как Дунечка, вся ее попытка сой­ тись с мужчиной, устроить личную семью кончается не­ доразумением. Ее жажда материнства (духовного) встре­ чается с половой жадностью самца и тем разрушается воз­ можность половой связи.

1 7 Октября. Ночью выпал снег, и утро вышло из снежной вьюги. Это серьезный зазимок и, пожалуй, если долежит до завтра — первая пороша.

Вчера на заседании правления Леонов делал доклад о поездке на суд в Берлин. Старался представить вещи как можно хуже и гаже. И достиг своего: мерзость залила как море все чувства, получившие название человеческих.

Другой докладчик говорил о том, какой успех имеет рус­ ская литература в Болгарии.

Приходил актер Дальский от Серафимовича с предло­ жением халтурить в провинции. Дал согласие на выход в Пушкине.

Вчерашняя «Нина» дала мысль о современной жен­ щине. Сколько теперь таких женщин, которые тащат всю семью, как на буксире, и в том числе калеку-мужа. Прихо­ дит в голову, что идеал героя есть абстракция мускульной силы. Когда же мышцы ослабевают, то реализуются жен­ ские физические запасы материнства и начинает господ­ ствовать абстракция матери-кормилицы. Наступает вре­ мя видений юродивого Андрея, который, спросив в раю о Богородице, получил от ангела ответ: Мать-Богородица ушла на землю утешать скорбящих.

Конец героя — это обозленный калека с костылями или человек, превращенный всем напоказ в красного пе­ туха (генерал на улицах города).

Еще «Нина» говорила о своем идеале «простоты»: что все очень просто на свете, никакой мистики не нужно, все сводится к тому, чтоб больше всех накормить, поднять, чтобы им и себе стало легче и лучше жить. (Это у нее на­ верно из Горького.) Если так, то опять-таки чисто женская правда ухода за человеком-ребенком. И «перековка чело­ века» движется той же самой силой женского ухода, и от­ сюда рождается правда социализма: это правда материн­ ского ухода.

Так вот, личность, как мужское самоопределение в творчестве, является или зарождается в огненном сопри­ косновении с женской стихией. (Ева дала ему яблоко, Дева Мария зачала от Духа.) И вот почему теперь определяются так четко оба творческие начала жизни: мужской индиви­ дуализм (личное начало) и женский социализм (матери­ альный уход за человеком).

О чем не говорит (это все вздор), а о чем молится жен­ щина. (О сохранении жизни близких, о их здоровье, до­ статке, довольстве, счастье, спасении вечном.) Значит, в «Падуне» представить правду социализма через Анну.

Явилась из адовой погибели О.В. Перовская. Целый ряд обстоятельств помог ей: и что я позвонил Михалкову, будучи в хорошем расположении духа, Михалков написал Тихонову, а тот Ульриху, и наконец самое главное, что я в свое время состоял в кружке Ульриха-отца и об этом на­ писал в «Кащеевой цепи», и это дошло до Ульриха-сына, председателя ревтрибунала. Все это ряд случайных об­ стоятельств, сцепленных не случайно усердием сестры Перовской Софьи Васильевны. Дружная семья — вот при­ чина спасения Перовской. Во время несчастья с Ольгой умер ее отец Вас. Вас. И первая радость встречи с жизнью привела Ольгу к пустой кровати отца.

Выступал в Колонном зале перед детьми старших клас­ сов с рассказом «Старый гриб». Выступление было благо­ пристойное.

Был в Информбюро на докладе Лозовского. Были одни евреи. Стало впервые понятно, почему газета «Правда»

стала сухая. Потому что... А впрочем, эти еврейские сбори­ ща политиков были в царское время. Пусть их, двенадцать Соломонов грызут эту кость, но должен же быть рядом с центром практической политики также и центр высокой политики, включающей современные идеи государства и морали. Где они?

Какими-то судьбами в Информбюро попал и Семашко.

За один какой-то год этот мужественный человек как-то сразу рухнул. Скорее всего, это оттого, что его покинула его возлюбленная актриса Гольдберг. Тяжело было прово­ дить глазами в тьму улицы старого друга.

К вечеру вызвездило.

18 Октября. Мороз с узорами на окнах. И снег остал­ ся. Петя, наверно, зайцев гоняет.

Дела на сегодня: 1) Получить бензин. 2) Встреча со Вс.

Ивановым. 3) Выступление в школе.

Бензин налил. Иванов затевает журнал (письмо к Ста­ лину).

Выступал в Измайлове. Девочки выступали с чтением моих вещей. Одна вдруг забыла, села к стенке и заплакала.

Я ей подарил свою книжку. Мое выступление у них — со­ бытие до следующего чьего-нибудь.

В общей литературе:

Пришвин неплохую новую вещицу написал. Так почему же не действовать там, где мое появление — событие? Ду­ маю потому, что дети почитают автора авансом и безлич­ но: был бы писатель перед ними в живом виде.

Возвращался из Измайловской школы так, что по пять девочек висело у меня на каждой руке! И как они все хоте­ ли мне служить. Настоящие ангелы, служебные существа.

19 Октября. Вчера вечером видел, как в Измайло­ ве кончался солнечный день. В тучку садилось солнце и в ней расплывалось. Ночью пошел снег, и сегодня утром снег валил вовсю. Возможно, что так и нападет зима, как это было в 41 году.

Спор о демократии должен свестись к раскрытию само­ го понятия и все qui pro quo* происходят оттого, что слово демократия у нас и у них означает два совершенно разных содержания. У них демократия относится главным обра­ зом к личности, у нас главным образом к коллективу.

2 0 Октября. Вчера к вечеру снег быстро таял, падал мо­ крый и таял. Ехал из своего гаража под Каменный мост тихо­ нечко. Сзади наехал на меня троллейбус, смял крыло. Почи­ нив машину, поставил во дворе, не вылив воды, уверенный, что ночь будет теплая. Утром хватил мороз. Вся Москва — каток. Моя машина замерзла. Все утро разогревал.

(лат.) * Qui pro quo - здесь: недоразумение, путаница.

Приехал Удинцев с Урала. За ним ухаживал важный коммунист, показал церковь, сказал: «Очень полезное дело, с тех пор как открыли церковь, на полях совсем дру­ гая работа началась. Это дух поднимает».

Вот такие советские прагматисты и советские мещане, и показываются такие писатели.

Как мучились во тьме на улицах во время войны, и вот теперь окна открыты, светло: муки забыты, но и радости почему-то нет. Может быть, это мне кажется от того, что окна разума нашего плотно завешены, и без этого света не может радовать человека тот уличный свет.

Вс. Иванов собирает подписи Письма к Сталину с критикой наших журналов — вот темные-то окна! — и просьбой разрешить журнал самим писателям. Выйдет ли это? Собрание у Лозовского показало, что окна разу­ ма нашего завешиваются от страха перед любопытством зарубежным, и этот страх обеспечивает господство хро­ никеров в литературе. Если бы писатели оказали высшее чутье, сумели бы стать на высшие позиции... Но... Это не может решить каждый про себя, должно что-то прои­ зойти, и после того только каждый может решать, что ему делать.

Сегодня в Детиздате 70-летие С.Т. Григорьева. Не пой­ ду, надоел он мне, этот злодей-неудачник. Бодливой коро­ ве Бог рог не дает, — не пойду. Это, конечно, очень страш­ но, родиться горбатым, но что делать. Горбуны должны нести и преодолевать свой горб. Ему дан такой путь и надо идти и пройти, вот оно высокое Надо, вот происхожде­ ние красоты духовной, преодолевающей свой физический горб. Вот глаза человека, светящие разумом и любовью из-под горба, вот где выражение высокого. Хочется того, что разумеют и в слове «свобода».

А разве борьба воды с берегом и порожденный этой борьбой плодородный «наволок» не происходит под зна­ менем того же Надо.

21 Октября. Полнолуние. Перед восходом красная луна опустилась в морозную дымку. Все белое, на земле и на крышах, и на небе — зима!

Известно, что счастье у нас дается в долг.

Счастье — это маяк далеко впереди, а плыть к нему приходится на своем корабле.

Счастье — это радостный план, обрекающий на труд тяжелый.

Формы чувства любви складываются в их отношении к чувству долга.

Чувство любви есть отношение к настоящему, а чувство долга — к будущему (потомкам).

Любовь — числительное. Долг — знаменательное.

Грех — это пользование настоящим без внимания к бу­ дущему.

Аскетизм есть отказ от настоящего в пользу будущего («ангельская жизнь»).

Русское наследство. Государство, как механизм, рас­ пределяющий на всех долг настоящего в пользу будущего (все мы грешники, все и будем терпеть).

Итак, горб (долг) на данном человеке есть выражение греха человека предыдущего: его отрицательное наслед­ ство.

Отрицательное наследство. Мать моя праведной цело­ мудренной жизнью искупала это наследство. И если бы она могла еще выше подняться, она может быть и всех нас подняла (братьев моих).

Все не к этому, а было это ночью такое ясное чувство двух борющихся сторон жизни:

Вода - Берег Свобода - Долг Хочу - Надо Свет - Тьма Радость — Страданье Смерть... страх смерти. Это спутники личности. В кол­ лективе нет этого чувства (на народе и смерть красна).

Пример этому: война. — А убьют? — спросил я. — Это не­ важно, — ответил Ваня. Итак, если мы идеалом ставим коммунизм, т. е. соединение всех людей в одного человека, то каждый в отдельности...

Перовская сказала, что, вероятно, завтра к нам пожа­ лует в гости председатель ревтрибунала В.В. Ульрих.

По­ дарить ему «Жень-шень» и «Кащееву цепь» может быть:

«Васе Ульриху — в 1895 году у меня на коленках сидел на память о тех временах, когда мы с его отцом бились за то, чем он теперь обладает».

Марксизм мой кончился тем, что я понял: чего мне со­ ваться в это верное дело, которое само собой сделается. И после того: перестал мучиться собой: то-то и без тебя сде­ лается, а кто ты сам и зачем пришел.

22 Октября. Вчера понемногу порошило весь день, и утром сегодня валит снег. Неужели это стала зима? Редко, но бывает.

Вчера приехал Митраша. Так меня отшибло от него и от всей «тайны» мужика, что едва могу слышать его однооб­ разные рассуждения. Страшно, что Лялины ближние, при всем их разнообразии, имеют одно общее свойство «на­ доедать». Мать ее, Раттай, Елена Конст., Митраша, Алекс.

Вас. и сколько их! Все они налипают на нее как будто за­ тем, чтобы своей ограниченностью удержать ее движение ввысь. Она кричит, от них рвется, но они держат ее крепко.

Вот почему она говорит, что я ее спас.

Елена Конст. (барыня) вчера за ужином рассуждала против большевиков и приводила в пример Англию и со­ циализм лейбористов. Так и ехала бы в Англию!

- Им можно быть на острове благопристойными со­ циалистами. Но посмотрите в колонии, в Индию! Не обрадуетесь. А если не хотите ехать туда и не можете, сидите и благодарите большевиков, что они на цепи своей дер­ жат зверя. Вас посадить — и вы тоже будете поступать как большевики. Перекреститесь же, матушка, и вознесите моление за власти предержащие.

Вот отчего все наши выпады против большевиков были как стене горох: потому что с ними рожон, и против рожна не пойдешь... что такое «рожон» — судьба? А почему гово­ рят: рожна тебе, т. е. шиш, ничего. Справиться у Даля.

Перовская сказала: — Ваш разрыв с семьей нам поня­ тен: сыновьям это лишь в пользу. Одно непонятно, почему вы так долго-долго задержались на этом этапе.

Это очень глубокое замечание, вскрывающее природу неограниченного человека. Но я держался на этой позиции и меня держали ближние ко мне добротой-слабостью. Так точно и Лялю держат эти же силы собранных ближних.

Эти же силы утянули в ад Дон-Жуана. А Пушкина разве не они же подвели к пистолету? А Лермонтов? А всякий дви­ жущийся вперед человек, всякая стрела, всякий быстрый ручей, ураган, все, все на свете, стремясь, встречает непод­ вижное, начинается борьба между тем и другим, воды с берегом, человека с человеком, и в результате этой борьбы намывается новый плодородный берег, рождается новый человек — все в результате борьбы Дальнего с Ближним.

Вероятно, все-таки я в эту новую зиму напишу свою новую вещь. Это можно думать потому, что содержание дневниковых записей моих постепенно захватывается в цикл идей моего «Падуна».

Когда мы с моей парижской невестой подошли к во­ просу о разрешении любви нашей браком, она сказала:

«Тебе не кажется сейчас так, что мы жили, протестуя из­ битым мнениям наших старших, а теперь оказывается, они были правы». Я поглядел на нее искоса, и вдруг на какие-то минуты чары влюбленности оставили меня, и я увидел обыкновенную как у всех мою невесту с ее родней, обстановкой. Это разоблачение продолжалось до тех пор, пока мы тут же почему-то не раздумали посылать родите­ лям письмо о браке. После же того, как я стал снова сво­ бодным, я снова взвился вверх и полетел к Недоступной.

Мне была эта Недоступная для движения моего духа так же необходима, как необходима в математике условная бесконечность, ее и нет в действительности, и она в то же время больше, чем сама действительность. У меня в это время была возможность полета в бесконечность, я ото­ шел от «брака». Но это значит только, что я не дожил еще до встречи моего ручья с берегом. Брак это... река в бере­ гах, бесконечное в конечном.

Вот это и надо понимать, что не Ефр. Павл, держала меня возле себя столько лет, а та Недоступная. Е. П. была имен­ но тем ограничением необходимым и неизбежным, какое встречает на земле свободный дух. Е. П. не была одна в этом браке, в нем была и моя Недоступная. И оттого рождались разные дети: такие, как у всех, и такие, как мои книги.

–  –  –

Была на земле когда-то огненная свобода: все горело и, остывая, складывалось. Земля рождалась в огне, как горбатый человек. Горы остались как горб земли, как долг, возникший от необузданной силы и свободы огня. Тогда как будто в утешение была живая подвижная стихия воды на земле для вечной борьбы с косностью горбов — гор. В этой борьбе вышел и человек из воды и воздуха, переняв­ ший от стихий все их свойство.

Творец, окинув скорбным глазом погасшее светило, послал воду, из которой потом вышел человек. Кончи­ лась борьба воды с долгим... разгулом огня. Размывая постепенно горы, вода создала плодородные нивы, и на них работал человек с неведомым еще божественным назначением новой стихии, сознания. Так совершился круговорот: вначале был дух, породивший огонь, потом явилась вода и сознание, ведущее к духу: дух (воздух), огонь и вода.

Такая тишина в лесу, что кажется, будто и глухому все слышно.

23 Октября. Утро морозное, безоблачное. Сильный северный ветер.

Не движусь вперед в «Падуне» из-за того, что не могу никак найти простую сказку для главного лица, мальчика, сказку или сюжет.

В «Кладовой солнца» сюжет был: брат и сестра пошли в лес за клюквой, их тропа в лесу разделилась, дети заспо­ рили, поссорились, разошлись. Вот и все. Остальное на­ вернулось на этот сюжет само собой, во время писания.

Из окна моего кабинета за крышей флигеля вид на часть ободранного купола.

Русский человек индивидуально паршивый человек и никуда не годится в сравнении с европейским, но в кол­ лективе он обнаруживает качества, превосходящие все на­ роды европейской культуры.

24 Октября. Ветер повернул с северного на южный.

Потеплело. Скорее всего, зима разбежится.

Вчера «Вася» назначил свидание. Будет у меня с женой в четверг в 12 дня. Жена его, Аристова, помню что-то и не могу вспомнить.

Елагин вчера звонил, что жюри о лучшей книге закончи­ ло работу, высшую премию получили я и покойный Вереса­ ев (за Пушкина для детей), вторую премию никому не дали, и сам Паустовский остался с носом. Ляля правду говорит, что этот успех тем хорош, что дался без труда. Да может быть и все достойное в искусстве вызревает, как яблоко: на­ ливает, наливает и вдруг спелое падает. Вот почему никак нельзя «Падун» брать трудом: поспеет и сам дастся.

Встреча с Васей принадлежит к той группе «чудес» моей жизни, как любовь к «Ине», лет через 40 закончившаяся приходом Ляли, или тоже через такое же время воскре­ шение «Падуна». В этом удивительное постоянство моей души: душа, как земля, в которую падает семя и долго рас­ тет, выбиваясь из-под камней и глыб.

Поэтическая проза бывает в происхождении своем дра­ матическая, как у Пушкина, Лермонтова, Бунина, Чехова, может быть живописная, как у Лескова, или скульптур­ ная, как у Толстого Льва, музыкальная тургеневская или живописно-музыкальная, как гоголевская. Так значит, язык вмещает в себя все виды искусства.

Леонова в его приспособлении стало невозможно чи­ тать: какой-то вульгаризированный Эренбург. Читаешь и ни одному слову не веришь. Разгадываю его падение: каж­ дый писатель теперь, отдаваясь государству, в душе своей считает это не падением, а необходимым маневром, наде­ ется, что он обманет и улизнет. А со стороны государства, т. е. кто ему честно служит, такой писатель похож на рыбу, выброшенную на берег: корчится, надувается, прыгает, бьет хвостом.

Все происходит по малодушию. Слов нет, политики не­ обходимы — так? Ну, и кланяйтесь, как Гете, и ж... даже лижи, но слово держи, слово не умрет.

Письмо в редакцию.

В номере 7 журнала «Октябрь» напечатано мое послед­ нее произведение «Кладовая солнца». В рукописи моей было под заголовком написано «сказка», но редакция за­ черкнула и написала «рассказ».

- Не все ли равно, — спросит судья.

- Нет, очень даже не все равно, — отвечаю судье, — и разговор надо непременно поднять.

Сейчас вы увидите, в чем тут дело. Сказку я написал для детей младшего возраста, имея в виду конкурс на лучшую книгу для детей. Меня увлекало при создании этой вещи создание правдивой сказки, народной в существе своем, но без традиционного народного мифа, и как фольклор, инте­ ресной для всех возрастов, стариков и молодых. Создавая эту сказку, я был даже несколько под влиянием идеи соци­ ального заказа, и в моем понимании сказка была как связь между поколениями. В молодости на севере на меня огром­ ное влияние оказали сказки, которые я записывал там. И в старости, пописав более 40 лет, мне самому захотелось рискнуть попробовать выступить на конкурсе сказителем.

На днях я узнал, что вещь моя единогласно была при­ знана. Не сомневаюсь ни на минуту, что такое единодуш­ ное признание [я]вилось вследствие того, что замысел мой был разгадан, и созданная сказка если и не удовлетворила вполне социальный заказ, то является первым твердым шагом к построению правдивой народной сказки без тра­ диционных обязательств к народному мифу.

Когда я сдавал рукопись в «Детгиз», мне с сожалением сказали:

- Конечно, это сказка, но если мы детям дадим эту вещь как сказку, это ослабит ее влияние: они будут правдивую вещь понимать как неправду или сказку. Что же делать?

Подумав, я решил печатать вещь для детей без обозна­ чения литературной формы, а для того, чтобы мой замысел правдивой сказки был понятен, отдал вещь в большой журнал.

И в большом журнале слово «сказка» редакцией было зачеркнуто и названо рассказом.

- Почему рассказ, почему не сказка? — пишут мне чи­ татели.

Я получил не одно такое письмо (одно особенно реши­ тельное я получил от т. Важдаева, работающего над сказ­ кой уже много лет).

Другие читатели, имеющие в виду рассказ в серьезном журнале «Октябрь», упрекали меня в несерьезном конце. Так несерьезно, такая нагроможденность, как в сказке.

Но, слава Богу, все кончилось для меня благополуч­ но победой сказки на конкурсе, птичка моя теперь споет свою песенку...

Как, однако, трудно было редактору большого журнала:

какой пустяк, кажется, написать сказку или рассказ. Не все ли равно? А между тем, какое огромное расхождение полу­ чается между намерением автора и действием журнала.

25 Октября. Охотники говорят, что в лесах под Мо­ сквой снег был немного не до колена. И за эту ночь все по­ летело. Вода.

Ровно 50 лет назад, купаясь в море под Майоренгофом, я чуть-чуть не утонул. Студент рижского политехникума Горбачев Вас. Александр, выволок меня и притащил на дачу Вас. Дан. Ульриха. Так я, попав к вождю марксистско­ го движения, сделался революционером и вскоре попал в тюрьму. Сегодня через 50 лет приедет ко мне сын Данилыча, Вася (Вас. Вас. 56 лет, председатель рев. трибунала). 50 лет назад тайной причиной моего уверования была книга «Женщина будущего», с которой соединялось мое тяго­ тение, романтическая мечта. И вот теперь появилась О.В.

Перовская, которую по моей просьбе спасает Вася Ульрих.

В романе написать — не поверят, а жизнь чудесна. И так все теперь, вплоть до атомной бомбы, чудеса, превосходя­ щие, как говорят, «самое смелое воображение».

Вчера был Володя Елагин, рассказывал о том, как плохо пришлось русским в Риге, об аппарате ЦК вроде мясоруб­ ки, через который проходят наши сочинения и являются, какое без хвоста, какое без головы. В области духа это ни­ чем не лучше «душегубки» или инквизиции. Сколько лет я искал своего врага, а «враг» оказывается бездушный, без­ ликий винтик огромного механизма, предназначенного обтесывать и отвеивать полезное для госуд. коллектива.

В Четьях-Минеях описывается один подвижник, ше­ ствующий в пустыне. — Слышу, — говорит, — какой-то шум. — Это, — отвечают ему, — шумят тростники. — Шу­ мят, — сказал он, — ну, веди меня дальше, где тишина.

И там же описывается видение чуть ли не блаженного Андрея, что будто бы он попал на небеса и, повидав там, в раю многих, спросил ангела, не может ли он повидать и Царицу Небесную. — Нет, — ответил ангел, — Царица Не­ бесная сейчас на земле, утешает скорбящих.

Так вот изображаются два пути: один путь пустынни­ ка, уходящего от земли, другой путь приходящих на зем­ лю существ (Богородицы). Можно себе представить так и святого хозяина, который по молитве «хлеб наш насущ­ ный даждь нам днесь» приходит к Богородице помочь в этом людям. И это есть истинная благотворительность.

У русских не только в черном переделе таится объясне­ ние современности, но и в самом православии наверно со­ держится осуждение развитию индивидуальности. Закат Европы, в сущности, и есть закат европейской культуры ин­ дивидуализма. Наша короткая история есть яркая картина борьбы какого-то общинно-родового духа с возникающей индивидуальностью. Барский страх мужика и был...

Приехал «Вася» в генеральском мундире и жена (Галина Александровна Аристова), женщина худощавая, Лялиных лет, видно, очень нервная, и вообще как сосуд, содержащий «усе».

Вася — это красный шар, прекрасные когда-то глаза заплыли, но по длинным ресницам я их узнал. — Глаза узнал, — сказал я. — Не может быть, я свой портрет знаю: ничего общего. — По ресницам узнаю. — И услышав: «по ресницам», генерал поверил... Ох, как все такие люди (помню Крыленко) неспо­ койны. Глазами бегает повсюду, как будто что-то ищет (даже неприлично), на самом деле ему просто трудно вслушиваться, выжидать. Все такое состояние, как я понимаю, происходит от накопления «тайн». Вот, к примеру, у нас это посещение тоже будет тайной: никому об этом сказать нельзя. Малень­ кое дело, но все-таки эту «тайну» надо хранить от всех, и это даст на лице особую морщинку. Если же начинить человека, набить как мешок тайнами, то и получится «большой началь­ ник». Подпольная деятельность политических кружков выра­ щивала таких людей. Мы болтали, перекидываясь с предмета на предмет. Подарил «Кащееву цепь» и дал заранее обдуман­ ный автограф: Василию Васильевичу Ульриху, «Васе» — в 1897 году у меня на коленках сидел — на память о тех време­ нах, когда мы с его отцом «Данилычем» боролись за то, чем он теперь обладает. — Вам 62 года? — спросил меня «Вася». — 72. — Да что вы! Удивительно. Это наверно оттого, что вы в природе живете. — Да я вовсе и не живу, я только описываю так. —Так отчего же? — Оттого, что я делаю только то, что мне нравится, как вы делаете, что вам не нравится.

Очень понравилось.

Когда они ушли, то от них осталось что-то в нашем доме не наше, совсем чужое. Но это как раз то, что мне надо для «Падуна»: вот тот самый чекист с его надо (долгом) и я, Зуек, с его хочется (личным правом).

2 6 Октября. Утро, как вчерашний день, мокрое.

Ездили в Пушкино. У Пети достали мороженую капу­ сту. Погода сегодня — не узнать — апрель или сентябрь, так ароматно в лесу. И теплые облака, и солнце.

- На это я смотрю философски, —сказал Чумаков. Это зна­ чит, что он смотрит, как лично незаинтересованный. И значит, мудрость (философия) состоит в том, чтобы на все смотреть как лично незаинтересованный. Нет, не совсем верно, или не все. Личный интерес не отрицается, но рассматривается как переживание: был когда-то как все и просто жил лично заин­ тересованный как все. Но вот пришло время, я освободился от себя, и на те же вещи смотрю свободно, со стороны, как мудрец, — вот это и значит, что «я смотрю философски».

2 7 Октября. Теплынь и навись с утра.

Происхождение Ульриха немецкое. Он вышел из отца, как из шкуры вылез: шкура осталась — это отец. А он, тот же самый Ульрих, каким был его отец, только тот сидел за письменным столом, переводил немецких революционе­ ров на русский язык, а этот сидит за столом судьи и уни­ чтожает врагов. Немецкое упрямство (пфлихт) под конец жизни перешло в манию, в доме Ильича он помешался на мысли о беспощадном уничтожении врагов. И сын взялся за это. В бегающем, беспокойном и дробном внутреннем существе своем Вася похож на Крыленко (как будто сидит на игле власти: его прищучило и он сам прищучивает).

Вася — это тутти кванти* — Сутулов (Вася-немец, Васявеликоросс, Вася-еврей — непременно все эти три элемен­ та дают большевика чекиста. Из этих элементов сложился дух истории, в котором формировались деятели, велико­ россы давали ширину охвата идеи, немец — выполнение, еврей — хитрость + к этому может быть еще и что-то от монгола. Что? — Жестокость и дружба).

2 8 Октября. Вчера весь день очень тепло и переме­ жающийся дождь. Сегодня намечается день как вчера. До­ гадки: это лето пришло в пополнение пропущенного.

Готовлю речь в «Детгиз» при объявлении премии.

Те­ зисы:

1) Смысл: «будьте как дети». Выбор елки новогодней в лесу: нет идеальной, есть приблизительная, но веришь, что где-то растет и вырастет. Елка в себе. Так и дети: иде­ * Тутти кванти ( итал. tutti quanti) (ьиутл. upon.) - все, какие есть.

альные дети — в себе. И это есть материнство. Художник одной стороной своей — это мать. Моя тяга к детской ли­ тературе. Такой путь к детям из себя.

2) Дети как они есть — это: дитя рождено. Мелиора­ ция — вот вопрос детиздата. Революция, война, отец на войне, мать на фабрике. Свобода. Война кончилась — дети распущены. Но система осталась потакания.

3) Барабан...

Зимой, когда приходится заводить машину от руч­ ки, я не делаю гимнастики. Так и сюжет: он работает сам как сила. Но зачем я буду им пользоваться. Пользование силой развития сюжета (как расщепления атомов) надо лишь при наличии чувства гармонического целого. Это чувство целого называют пантеизмом. Но оно условно.

Я лично чувствую целое, знаю его в себе, но не знаю, что такое пантеизм. Я вложил его в собаку Травку: это весь человек. Образ всего человека, собранного в труде твор­ чеством. Образ, значит лицо, личность. Из индивидуума сделать личность — перековка человека.

(Сюжет не господствует, а служит.) Пользоваться сюжетом есть механизация. Пусть! Но механизмом управляет его хозяин-человек. Отсюда тре­ бование согласованности: сюжета (механизма) с лично­ стью — опять-таки на фоне чувства Целого.

Почему все расщеплять и использовать?

А наступит время складывать и соединять живой водой.

Синтетический образ всего человека.

Фокус современности — в детях. Детиздат нужней, чем Литиздат. Почему я в общую литературу? Потому что идея Детиздата еще не понята. Вообще раскрыть причину печатания в общих журналах как необходимый выход. В Детиздате есть коллектив работников, тут ждут писателя.

Моя эмка. Интерес моих шоферских занятий в том, чтобы добиться определенного результата: эмка служит мне. Интерес в борьбе: кто кого победит: эмка будет слу­ жить мне или же я буду служить эмке.

Сюжет. Когда писатель занимается сюжетом, то должно, чтобы писатель-человек подчинялся своему делу, своему сюжету, а не механизм сюжета подчинял себе человека.

Сюжет, как всякий механизм, равнодушен к нравствен­ ности: святой или вор действует — читатель одинаково со­ чувствует герою, вору или святому — все равно.

Осетин на канале: птичка.

Для того чтобы делать добро, надо чувствовать себя достаточно сильным. Итак, если слаб и хочешь добра — делайся сильным, так или м. б. стремись сильней к добру и тем самым сила сама придет.

По поводу речи Трумэна о необходимости силы для мира.

Ия рассказывала о печальной любви своей к Пете, и что Петя сошелся с простой девкой и окончательно озверосовхозился. Нехорошо, что «советский Байрон» обна­ руживает черты мещанского расчета («замок») и вообще весь размельчился на бабах.

Был Лосев с Робинзоном, охотник на немецкий лад.

Так, в русском человеке бывает, чистый немец сидит. И вообще национальные черты лишь сгущаются в такой-то нации, а бродят повсюду.

–  –  –

2 9 Октября. К вечеру по сев. ветру пришел морозик.

Выпустил воду из эмки. На заводе обещали к завтраму сде­ лать прицеп. Вечером в кабинете Папанина с маршалом Астаховым, Мазуруком и др. был на совещании жюри охот­ ников. Я молчал, и когда заговорил, то все о себе и так, что и теперь стыдно вспомнить. Это произошло оттого, что перед этим я, напрягаясь, чинил машину и надул два колеса, а кро­ ме того чувствовал себя среди маршалов, генералов, адми­ ралов, как белая ворона: будь бы они настоящие, я бы затих в смирении, но у этих только чин и сытость... и вот было неловко среди чинов, хотя они и не чинились. В сущности, они хорошие ребята, и чинился только я.

Шилькред целые дни стоит на крыльце и распределяет стекла: кому пять, кому десять. — «Вам охота, — сказал он, — а мне общественная деятельность». Но это неправда, охота моя бесполезна и бескорыстна, а от общественной деятельности всегда что-то и себе достается. Вчера был на собрании и тоже устроил кое-что для себя: возможность убить лося и пожить в доме отдыха под Переславлем.

3 0 Октября. Крыши поутру показались от мороза бе­ ленькие.

Нервный человек, затаенно сидящий в своем углу со множеством мыслей, бывает, при встрече с людьми вдруг неудержимо начнет болтать и выйдет из себя, и после будет страдать. Вот я сегодня такой, как после великого пьян­ ства. (Знаешь, что ты первейший из них, а ведешь себя как последний.) Все происходит оттого, что художественная болтовня удается только в подходящем обществе, а тут все неподходящие и надо молчать. Но если молчу долго, то со­ вею, п. что трудно молчать, скучно до последнего преде­ ла, и такова вся общественная деятельность. Надо в таком случае, если можно: 1) готовиться заранее к нужным сло­ вам, 2) если нельзя вперед — не забывать «во всякое время и во всяком месте».

На заводе дал пол-литра на сверку. Ходил к Катынско­ му, переговорил о поездке в дом отдыха. Будем собираться к числу 15-му. Получить перед этим: 1) бензин, 2) премию,

3) прицеп, 4) с Барановым об Истре, 5) расписку, 6) заве­ щание, 7) куртка, 9) корма.

31 Октября. К кончине живота: память о ближних.

Вечером вчера дождь. Ночью около нуля.

Искусство в своем мотиве бесполезно. Мы это все те­ перь остро чувствуем, но не можем сказать вслух, п. что государству нужно искусство полезное. Бесполезно в мо­ тиве, это значит, что художник в своем творчестве должен быть свободной личностью. — Это я! — говорит худож­ ник. — Посмотрим, — отвечает общество. И, рассмотрев с точки зрения полезной красоты, отвечает или: — Да, это мы! Или как Юлий Цезарь поэту: — Уйди прочь, дурак.

На ВАРЗе: молодая женщина белокурая, похожая на немку, дожидалась директора. Когда Семен Лазаревич вы­ лез из своего кабинета-берлоги, немка встала, глаза вверх закатила голубые, сделала улыбку и подала записку. Дирек­ тор холодно прочел, хмуро склонился к столу и, подписы­ вая разрешение, пробормотал: «Все побираетесь!» Немка, оставаясь с теми же глазами и улыбкой, начала краснеть и, когда ушел директор, постепенно покраснела как рак. Че­ рез полчаса я ее встретил на дворе: она несла небольшой бидон с автолом. Глаза ее были опущены, улыбки не было, и на бледном лице лишь кое-где оставались красные пятна от недавнего страшного пожара. И все из-за каких-то двух литров нефтяного продукта! Возможно, это была мать того мальчика, который делает себе самолет, ему нужен автол и он упросил мать сходить к директору. И сколько такого сты­ да принимают на себя матери из-за нас, мальчишек!

Стол заказов на завтра: горчица, Городецкий, машина, извлечение денег.

Слякоть с припорошенными крышами, желтая муть.

Автор не справился с сюжетом, и на половине книги читатель догадывается о всем, что будет впереди. Написа­ на книга местами очень неплохо и у детей имеет большой успех. Это что-то вроде Чарской.

Вечером Ваня с Солодовниковым привели прицеп.

2 Ноября. Серое утро около мороза. Думаю, не прочи­ тать ли внимательно «Канал» под новым углом зрения, т. е.

распределяя весь материал между Падуном и Роботом.

Стол заказов: осмотр машины, завещание (к Городец­ кому), горчица, рубашки, куртка, корма, разрешение на лося, картошка, револьвер.

3 Ноября. Неопределенная навись, около мороза. «Пе­ ременная облачность».

Любовь, природное влечение (слепая любовь) в руках человека есть лишь средство сближения, после чего явля­ ется возможность начала любви.

Вчера был у меня по делу размножения ондатры ор­ ганизатор охот из Красноярска, рассказывал о пчеловоде Шалыгине и юном охотнике Титове, таежных людях. Пе­ ред этим совсем неизвестным человеком я развивал свои соображения об увлекающем всех нас механизме. — Разве атомная бомба не есть какой-то предел или венец меха­ низма: дальше - или воля единого человека (всего чело­ века в единстве) или же конец: светопреставление.

Карцев сказал: — Вы написали проблемную вещь. Это он о «Кладовой солнца», вещь, написанную шутя на конкурс дет­ ской книги. До чего же, значит, людям хочется «проблемы».

Но эта вещь («Падун») действительно должна быть вы­ ражением современной проблемы сближения в единстве всего человека, равно как в свободе (в Боге, Хочется) или в необходимости (Надо, давление механизма Робота).

Страшный для поэта теперь механизм ЦК подобен Ро­ боту, железному существу, охватывающему Падун. Выход поэта-Зуйка — это охватить механизм и заставить его ра­ ботать в сторону добра. Так написать «Падун», чтобы ЦК в его идеале единства всего человека... (начать разговором с Дубровиной о намеке моем в конце «Кладовой» о единстве человека).

На этом пути вовлечения в мою работу механизма ЦК первый шаг — встреча с инженером Румянцевым, разго­ вор с Дубровиной, с Елагиным.

Оказалось, что все эти вопросы поднимаются в педаго­ гической академии, туда же и надо мне обратиться.

Человек вовлекается в технику силой радости, похожей на влюбленность.

И как там, во влюбленности, кажутся все люди добры­ ми и вся природа прекрасной, так и тут тоже всякое изо­ бретение, кажется, идет на добро. И тоже там и тут лишь в редчайших случаях человек из периода очарования вы­ ходит усиленным в своей любви и в деле добра.

Откуда же берутся эти крылья у человека, когда он влюблен или творит. Это крылья творческой человече­ ской личности, там и тут личность человека выходит из тюрьмы на свободу: это весь человек, как радуга в искрах.

Вечером пришел Ваня и Витя: Ваня сменил левую переднюю рессору, Витя наладил свет. На ночь моросил дождь.

У Ивана Воина торжественная всенощная под Казан­ скую. Заглянул туда, и моей души коснулось то большое «во имя», куда относилась наша связь с Лялей.

Столько этого было пережито нами за 6 лет, и вот это брак!

Не венчались, а какой именно церковный брак вышел.

4 Ноября. Казанская. Утро как и вчера: «переменная об­ лачность». Может быть чуть-чуть и морозит. Кто не видал смерть на войне, тот увидит ее непременно в старости, вот как я теперь вижу. Люди как будто уходят куда-то, и так явно видишь, что там, куда они уходят, настоящая жизнь, а это был какой-то необходимый для всех обман. И так дивишь­ ся, что новые приходят и вступают в атмосферу обмана, не считаясь с теми, кто имел... полный жизненный опыт.

Не «суета сует» мерещится мне: этого я не чувствую в себе. Мне не то не по душе, что я со своим опытом («умом») не могу стать молодым, а что на мое умное место придет глупый и будет повторять те же ошибки, что и я делал в свое время. Вот этой «молодости» я не хочу и ей предпо­ читаю свою неизбежную смерть.

Но, конечно, есть среди множества глупых кто-то, с кем смыкается моя душа, и он, молодой, возьмет себе все умное, что за жизнь пришло ко мне. Так вот почему-то и ему тоже придется преодолевать это Надо бесчисленного множества, чтоб сомкнуться со мной, и к моей копии на­ житого сознания прибавить свое.

Приходил какой-то художник, выпросил у меня 40 ми­ нут на портрет, пожилой уже человек с французской мане­ рой. Говорит, что писал Гладкова, Вересаева, Серафимо­ вича. — Конченые люди, — сказал я, — Вересаев даже и умер. — Да, — сказал он, — конченые, да кто же в эти годы не кончается? — Ну, скажем, Нестеров. — Кончился, и его портреты это «прочее время живота», не больше.

Я понял тогда, что художник этот сам пишет, как кон­ ченый, и скорее всего «спекулирует на концах»: кто-то известный умрет, через это на него обратят внимание, художник воспользуется этим каким-то днем и выгодно продаст свой портрет.

- Ну вот, готово! — сказал он ровно через 40 минут. — Как вам нравится?

- Есть что-то, но больше похоже на А.Н. Толстого.

- Так разрешите еще 10 минут. Через 10 минут спро­ сил: — Ну, как теперь? — Ничего, сойдет! — Благодарю вас.

И вышел бедный сторож смерти моей. — Черта с два, — сказал я ему про себя, — не всякому ворону достается та кляча, над которой он вьется.

Итак, мой механизм в «Падуне» порождается необхо­ димостью связать в общее дело волю отдельно живущих для себя существ.

Отнять у него свою волю, превратить ее в волю об­ щую — это и значит «перековать» человека.

Оправдание такому насилию заключается в том, что эти люди соцвреды. Когда же это оправдание исчезает, как в механизме военном, то является более широкое понятие родины, за которую тоже отдельному лицу Надо отдать свою волю.

5 Ноября. Злой ветер метет мерзлую землю, чуть при­ порошило. Все утро, собираясь к Перовской (в Томилине) за картошкой, мучился с машиной. Так устал, что не ре­ шился ехать и отложил поездку на завтра. На десятое чис­ ло буду в кабинете Потемкина получать премию.

6 Ноября. Северный ветер, и ясно с утра, и мороз, а дальше образовался редкостный день морозный, солнце, как весной. Собираюсь ехать за картошкой в Томилино.

Все моральные и всякие вопросы, связанные с тем, что мы называем «большевизм», т. е. большинство, мас­ сы, потому являются вопросами, что мы подходим к ним с личной точкой зрения. Протестуя большевикам, мы за­ щищаем личность человека.

Вот отчего и не могут наши писатели угодить нашему правительству в полной мере:

те, кто явно или тайно подходят с личной точки зрения — явно неугодны. Те же, кто личность оставляет и подходит объективно, тот выходит из сферы искусства, потому что искусство лично даже в своем самом объективном выра­ жении.

Поэт и политик — это плюс и минус в электричестве с той разницей, что в электричестве + и — означают на­ правление одного и того же потока, а здесь как будто вовсе нет ничего общего: — Уйди, дурак! — сказал Цезарь поэту (Шекспир).

Юрист Городецкий, помогавший мне делать завещание, го­ ворил, что советские юридич. установления, как наследствен­ ное право или брак, непрерывно текут в сторону естественных законов, которыми человечество живет тысячи лет.

«Перековка» человека, о которой всерьез шла речь еще в 1933 г. при строительстве Беломорканала, теперь звучит, как сказка.

Надо помнить, изображая людей в «Падуне», особенно чекистов Сутулова, Анну, что едва ли я в силах дать их как «типы », и убедительность их жизненного бытия может быть лишь в сказочных образах Зуйка, точно так же, как мне, например, представляется Бухарин, Ульрих и хотя бы Ставский, Фадеев, Панферов и все такие существа, как будто насаженные на железный прут, на вертел. Мы их угадываем по глазам с какой-то определенностью, по их подбородкам выступающим, по их определенности в сло­ вах, по их вольному и невольному ограничению, по всему тому многому, когда мы говорим: он партийный.

Скорее всего, сущность их, определяющая форму, со­ стоит в том, что они отделены от всего человеческого болота тайной и тем самым они не целое, а руководящая часть или партия. Я это помню, было в рижском кружке у нас.

Горбачев с улыбочкой смотрел на меня и советовал:

«думать и догадываться», т. е. отделяться, затаиваться, делаться партийным, а не решать вопросы, как Сократ, на площадях с народом и учениками в доверии к единству человеческого духа. «Проводить свое на собрании». Есть у них всех, у Ленина, Сталина что-то скопческое, сектант­ ское, абсолютно противоположное универсальной (оргийной) сущности искусства.

У Перовских в Томилине (Наталия Вас., ее муж Борис Метнер, племянник композитора, и их дочь (тоже компо­ зитор) Таня).

Показывали портрет бабушки Софьи Перов­ ской, повешенной вместе с Желябовым (заря моей жизни:

Курымушка, 1881 г., см. «Кащеева цепь»).

7 Ноября. Тепловато, снег летает редкий и мокрый, по­ том дождь.

Парад прошел стройно («ни одна машина не застряла», но бездушно и бессмысленно), не было Сталина, не было ново­ го слова. И после победы и объявления «мира во всем мире»

одни пушки и в таком количестве, что в голове движутся моз­ ги и на неподвижное опасно смотреть — можно упасть.

На трибунах между каменными скамейками набива­ ется столько народу, и довольно рассмотреть человек 20 возле себя, чтобы понять весь состав советской демокра­ тии. Тут и директора, один вроде Проферансова, тихо признался другому: «Я спился». И генерал Игнатьев апло­ дирует суворовцам, и рядом шпик, похожий рожей на не­ чищеный сапог, обутый, как у них полагается, в хорошо начищенные высокие хромовые сапоги. И барыня вроде губернаторши Чувиляевой (полная достоинства), и какаято девка (карьера из Чуркиной и Кононова): маленький серый глазок из-под низу, а наверху огромный лоб даром поднимается — пустой и ненужный, а глазок чисто живот­ ный, какой-то от пра-пра-пра-зверя, проглянувший через всю толщу человеческого опыта и обративший весь этот смысл на пользу себе (помни, Миша, этот бледный серый глазок: он очень страшный).

Вечером был Каманин Федор Георг., жена его, Вера Михайловна, дети Галя и Витя. Они явились из Германии, были взяты в плен на родине в Орловской губернии, в Дядькове. Их приключение в Германии на основе, что рас­ стаются и опять находятся, и все время в страхе, что того убили, другую изнасиловали, и что заставляют работать, а не кормят. И еще что спасают их дети: поглядят на худень­ кого мальчика и пожалеют. Общее заключение русских о немцах, что они наивны, глупы, жестоки и мстительны. О французах — хороший достойный народ, а американцы «это — как мы». — Вот только они сыты и этого нашего ничего не понимают. — Чего этого? — Да, вот, спросил одного, почем у них в Америке масло. И он глаза выпу­ чил. — Я этим, — говорит, — не занимаюсь: не торгую. — И не едите? — Нет, ем, конечно, только почем оно продается, не знаю. Так что русский человек Каманин эту сытость и удовлетворенность и отсутствие страха голода понял как недостаток человека (то же самое как мы, умные, и только вот это одно...).

Странно в наше-то время слышать, как например Пе­ ровская говорит: «Жизнь прекрасна» (сама чуть в лагере не погибла). Ляля это понимает, как остатки глупой религии Пана. Я же думаю, есть земная форма желания жить, как у самой Ляли есть небесная форма того же самого желания, одно желание — здесь, другое — там. «Здесь» — это не зна­ чит сейчас и для меня, а когда-нибудь и для кого-нибудь.

«Там» - это как у прежних революционеров — «личная жизнь» не теперь, а после того как совершится мировая ка­ тастрофа. Софья Перовская наверно так и думала, жертвуя собой: что жизнь после свержения царя будет прекрасна.

Ляля отвечает на это так: мое «здесь» и «там» —это одно и то же, и православный человек часто восхищается жиз­ нью «здесь», но для примитивных людей жизнь не «здесь»

и не «там», а непосредственная сама жизнь для себя.

Пришло в голову собрать хрестоматию поэзии и про­ зы в отношении детей по тому принципу, что каждый ве­ ликий поэт вершиной своего творчества соприкасается с душевным миром детей, что так, наверно, создавался и фольклор: народный поэт, не показывая лица своего, вер­ шиной своего творчества соприкасался с вершинами на­ родного духа.

Итак, есть три понимания жизни: 1) примитив­ ное «здесь» (Лева — Перовская) «жизнь прекрасна», 2) «здесь» — конец, светопреставление, истинная жизнь «там» (Ляля), 3) ни здесь, ни там отдельно, или же и там и здесь жизнь едина и прекрасна (Зина).

Первое — это иллюзия, от которой начинает выдви­ гаться великая естественная жизнь, эгоистическая жизнь под угрозой смерти. Второе — как у Ляли и у старухи в «Падуне»: «там». 3) Преодоление всего личного аскетиз­ мом: жизнь и «здесь» и «там» едина.

На широком лице широко, всей щекой поднимается улыбка и сбоку из-за улыбки кончик носа тюпочкой, как бывает в поле из-за холма показывается верх колоколенки (первая попытка рисовать словом с натуры).

8 Ноября. С утра хмуро и морозно, потом солнце и пре­ красно.

Был у Власовых (Н. В. и Т. Н.). Вечером у нас были Барютины. Они как будто решили окончательно переселить­ ся к нам и помочь нам. Ночью выпал снег.

9 Ноября. Стол заказов: 1) Спина, 2) Дробь — порох у Юхно, 3) Разрешение на лося, 4) К Потемкину составить речь, 5) Сборы к 15-му, 6) Патроны в охотмагазине.

Из мыслей и чувства на трибуне 7 ноября: «хорошо» быть властью маленькой (и то это едва ли кому впрок идет), но власть большая — это бедствие для человека. Вот откуда ис­ текает божественное происхождение власти царей: малень­ кий человек сознает как это трудно, он устрашается, чувству­ ет свою ничтожность, удивляется. Интерес, вовлекающий во власть, такого же характера, как интерес в технике: входишь с любопытством, делаешься незаметно для себя частью ме­ ханизма и вернуться к себе все трудней и трудней.

- Не машинист управляет машиной, а хозяин ее, пове­ левающий через машиниста.

Вчера говорили о том, что людям стало хуже после во­ йны: тогда все ждали, когда война кончится, теперь ждать больше нечего.

10 Ноября. Вчера почти день метель бушевала, снегу навалило, а сегодня хватил мороз. И снежище, и узоры на окнах — зима и зима.

Из «Детгиза» получено официальное уведомление о премии и приглашение от Потемкина. В три часа идем слушать речи и говорить. Я буду говорить о сказке.

Программа речи: что есть сказка.

1) Запевка: молодые... пожилые пусть вспомнят то вре­ мя: «я лучше всех сделаю и тем самым всем открою: всем будет хорошо». Вот психологические источники сказки.

Дальше герой сказки терпит неудачи — тут Змей Горыныч, Кащей и всякие чудовища. Но герой все должен пре­ одолеть и сказка кончается свадьбой, общим признанием.

Создавая эту сказку, я тоже как автор кое-что претерпел, провалился на первом конкурсе, не обиделся, сосредото­ чился, усилился и победил.

2) Мне помогли... мой путь на север. Испытания, иску­ шения, соблазны мои вы можете видеть по судьбе литера­ туры для детей. Огромное большинство рассказов детских складываются и разлагаются на планы: занимательность дается его сюжетом, сюжет — это механизм, несущий ге­ роя, вора, например...

Рассказ приключенческий, познавательный, нравоу­ чительный. Моя борьба с механизмом сказки: природа как материал сказки. Борьба с механизмом сказки и в том чис­ ле борьба с готовым мифом, чтобы не от Ивана-царевича.

Природа спасает и мои охотничьи рассказы, или рассказы для детей — это сказки.

3) Претерпев неудачу на первом конкурсе, я крепко ре­ шил пустить в дело все ресурсы и создать сказку на своих дрожжах. Встреча Дубровиной: правдивая сказка. Выход:



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |



Похожие работы:

«MA25 Pulse Технологическая инструкция Valid for: from program version 1.71H 0463 459 001 RU 20160920 TABLE OF CONTENTS 1 ВВЕДЕНИЕ 2 ОБЗОР ПАНЕЛИ 2.1 Навигация 2.2 Условные обозначения 3 ФУНКЦИИ 3.1 Общие сведения 3.2 Сварка в среде инертного или активного газа (MIG/MAG) 3.2.1 Скрытые функции MIG/MAG 3.3 Сварка по...»

«ОПОВЕЩАТЕЛЬ ПОЖАРНЫЙ ВЗРЫВОЗАЩИЩЕННЫЙ ЭКРАН-С, ЭКРАН-СЗ ПАСПОРТ 4371–007–43082497–05–01 ПС г. Березо вский, 2008 г.Аксиома Кана : " Если ничего не получается, читайте инструкцию " ОПОВЕЩАТЕЛЬ ПОЖАРНЫЙ ВЗРЫВОЗАЩИЩЕННЫЙ ЭКРАН-С, ЭКРАН-СЗ СЕРТИФИКАТЫ Сертификат соответствия Системы сертификации ГОСТ Р Госстандарта России, выдан ЗАО Эридан органом по...»

«ПОЛОЖЕНИЕ о проведении областного конкурса "Доброволец года" в 2013 году 1. Общие положения 1.1. Настоящее положение направлено на реализацию раздела 1 системы мероприятий по реализации областной долгосрочной целевой программы "Молодежь Ростовской области (2013-2015 годы)" (Постановление Правительства Р...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ МУНИЦИПАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "КОТЛАС" ПОСТАНОВЛЕНИЕ "18" февраля 2011 г. № 367 О выборах дублера Главы МО "Котлас" В целях повышения действенного участия молодежи во всех сферах общественной жизни МО "Кот...»

«Священник Георгий Кочетков: В чем смысл нашего покаяния Проповедь Из проповедей после вечерней молитвы Слово покаянное 24 июля 1999 г. Каемся пред Господом нашим, Творцом, во Святой Троице поклоняемом, перед Святой Церковью и друг перед другом во всех грехах наших, соделанных вольно или невольно после прошлой испове...»

«21 Московский Муниципальный вестник №21(24) Май 2013 Содержание центральный административный округ Муниципальный округ Арбат 3 Муниципальный округ Бассманный 19 Муниципальный округ Замоскворечье 39 Муниципальный округ Красносельский 42 северный административный округ Муниципальное обр...»

«Все оригинальные аксессуары к вашей технике на одной странице СОДЕРЖАНИЕ 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Инверторный выпрямитель ПАТОН ВДИ-200S предназначен 1. Общие положения 2 для ручной дуговой сварки (РДС) и аргонодуговой сварки...»

«ОТКРЫТОЕ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО ПО РЕМОНТУ СЛОЖНОЙ БЫТОВОЙ ТЕХНИКИ "РЕМБЫТТЕХНИКА" УТВЕРЖДЕНЫ Решением Общего собрания акционеров ОАО "Рембыттехника" от 16 апреля 2010г. (Протокол №25 от 19апреля 2010г.) ПРАВИЛА ВЕДЕНИЯ РЕЕСТРА ВЛАДЕЛЬЦЕВ ИМЕННЫХ ЦЕННЫХ БУМАГ г. Новосибирск 2010 г.1. ОБЩИ...»

«Добыча высоковязких и тяжелых нефтей – актуальная задача российского ТЭК 55 млрд тонн По прогнозам экспертов, к 2050 году мировое потребление энергии вырастет на 100% по сравнению с сегодняшним уровнем. Несмотря на бурное развитие...»

«Руководство по эксплуатации Портативное переносное устройство для тестирования 6 и 12 В аккумуляторных батарей емкостью от 1.2 до 50 Аh Артикул: SCP-100 СОДЕРЖАНИЕ СОДЕРЖАНИЕ РЕДАКЦИИ ТЕХНИКА БЕЗОПАСНОСТИ ВВЕДЕНИЕ Введение. Преимущества испо...»

«ИЗВЕСТИЯ КАРЕЛЬСКОГО И КОЛЬСКОГО ФИЛИАЛОВ АН СССР №1 1957 П. А. ВАСИЛЬЕВ И З У Ч Е Н И Е Э КО Н О М И КИ КА РЕЛ И И Л е с — основн ое б о гатство Карельской А С С Р. На л е с о за г о т о в и т е л ь ­ ных, л е с о о б р а б а т ы в а ю щ и х и л е с о п е р е р а б ат ы ва ю щ и х...»

«Содержание № Оглавление Стр. п/п Целевой раздел I 2 Пояснительная записка 2 1. Введение 1.1 3 Цели и задачи реализации программы дошкольного образования 1.2 3 Принципы и подходы к реализации программы 1.3 3 Значимые характеристики, в том числе характеристики особенностей 1.4 4 развития детей раннего и дошкольного возраста. Планируемые результа...»

«Оглавление Оглавление 1. Руководство пользователя 2. Правила эксплуатации и безопасности 2.1. Введение 2.2. Безопасность. Общие положения 2.3. Безопасная эксплуатация телефона 2.3.1. Общие правила 2.3.2. Правила пользования телефоном 2.3.3. Эксплуатация аккумуляторной батареи 2.3.4. Экс...»

«Предложение № АСВр/2016-08/ПДО-ЛЧГ-НЧГ от 01.08.2016 г. Общества с ограниченной ответственностью "АСВ ресурс" делать оферты о заключении соглашения о реализации принадлежащих ему на праве собственности 78,9 % акций ОАО"Лычакгеология" и 78,9 % акций ОАО "Нижнечирскгеолог...»

«1. Цели и задачи, основные определения Регламент организации и проведения межрегиональных и всероссийских спортивных соревнований по волейболу среди команд девушек и юношей ДЮСШ, СДЮСШОР, УОР, учащихся общеобразовательных школ (далее – Реглам...»

«1 МАСТЕРСКАЯ DI GI TAL WAY 28 способов бесплатного продвижения вашего аккаунта в Instagram НАТАЛЬЯ БОГУШ Здравствуйте, меня зовут Богуш Наталья, я интернет-маркетолог Мастерской "Digital way". В Мастерской я составляю стратегию развития нашей компан...»

«Результаты самообследования муниципального бюджетного дошкольного образовательного учреждения "Детский сад №19 присмотра и оздоровления с приоритетным осуществлением санитарно-гигиенических, оздоровительных и профилактических мероприятий и процедур" г.Кандалакша за 2014-2015 учебный год Заведую...»

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. СЕРИЯ ЕСТЕСТВЕННЫЕ НАУКИ 2017, Т. 159, кн. 1 ISSN 2542-064X (Print) С. 5–20 ISSN 2500-218X (Online) УДК 549.514.51:549.091.7 ИМПЛАНТАЦИЯ ИОНОВ ЖЕЛЕЗА В КРИСТАЛЛИЧЕСКУЮ СТРУКТУРУ ПРИРОДНОГО ГОРНОГО ХРУСТАЛЯ А.В. Мухаметшин1, А.И. Гумаров1, И.В. Янилкин1, И.Р....»

«Приказ Минобрнауки России от 19.12.2014 г. № 1598 "Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта. ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ФЕДЕРАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО СТАНДАРТА НАЧАЛЬНОГО О...»

«РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Сплит-система кондиционирования воздуха Модель с режимами ОХЛАЖДЕНИЯ/ОСУШЕНИЯ Сохраните настоящее руководство! Особенности Данный воздушный кондиционер оснащен функциями охлаждения и осушения. Подробное описание этих функций пред...»

«ПРОГРАММА ВСТУПИТЕЛЬНОГО ИСПЫТАНИЯ "ТВОРЧЕСКИЙ КОНКУРС" для поступающих на 1-й курс на основную образовательную программу подготовки "ХУДОЖНИК МУЛЬТИПЛИКАЦИОННОГО ФИЛЬМА" (специальность 54.05.03."ГРАФИКА") Раздел I. Организационно-методический. Для абитуриентов, поступающих на обучение по специальности 54.05.03. "Графика", с...»

«Проект Утверждено решением исполкома Всеудмуртской ассоциации "Удмурт Кенеш" от ""_ 2017 г. Положение о формировании, подготовке и продвижению резерва кадров межрегиональной общественной организации "Всеудмуртская ассоциация "Удмурт Кенеш"1. Общие положения 1. Настоящ...»

«Приложение №1 Утвержден приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от ""200 г. № ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ по направлению подготовки Искусство хорового пения Квалификация (степень) "бакалавр...»

«Рекомендовано на заседании учебно-методического совета протокол № 8 от 28.04.2014 СОДЕРЖАНИЕ 1. Общие положения 3 1.1. Основная образовательная программа (ООП) бакалавриата, реализуемая вузом по направлению подготовки 38.03.03 Управление персо...»








 
2017 www.kn.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.