WWW.KN.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 14 |

«М.М.ПРИШВИН ДНЕВНИКИ 1944 -1 9 4 5 М.М. ПРИШВИН Дневники Новый Хронограф Москва УДК 821.161.1-94»1944/1945»Пришвин М. М. ББК ...»

-- [ Страница 8 ] --

Наступает эпоха духовного материнства, я хочу ска­зать, что...

Передовой авангард. Помню, один лесопромышлен­ ник в Ельце (не Меркулов?) ориентировался на «передо­ вой авангард» (интеллигенцию). И вдруг однажды (в 1905 г.) эту свою святую мечту увидел на практике и отряхнул прах. Но ведь в этот «передовой авангард» была вложе­ на лучшая сторона его души, куда делась эта душа, когда прах с нее слетел?

Мне кажется, этот купец ту лучшую часть своей души просто вернул себе самому и стал действовать от себя. И точно так же все русские лучшую часть души своей вкла­ дывали в Европу («заграница»). Последние агенты Европы у нас были наши пленные из Германии после войны 1914 года. Они были уверены в превосходстве Германии, и они были ее пропагандистами. И вот теперь весь русский чело­ век, как тот лесопромышленник, и вся Европа и Америка ему, как тому купцу «передовой авангард». Теперь больше не на кого надеяться, какие мы есть, такие и будем жить, и со стороны нам никто не поможет.

Поддай же, друг мой, похлеще ногой вот эту пустую консервную американскую банку, пусть летит она ко всем чертям и гремит: это косточки гремят тех, кто жизнью своей заплатил за эти банки.

И вот баба идет, подавленная жизнью, и говорит:

- Помни, попадешь в беду, и все от тебя отвернутся и ни­ кто тебе не поможет. — Никто! — подтверждают другие.

Это они еще не до дна выпили чашу, это им только горь­ кое дно показалось, и они еще способны горечью жить.

- Милые, да как же вы раныие-то жили, на кого надея­ лись, на что рассчитывали?

- А глупые были: на людей надеялись.

- А теперь?

- Теперь только на себя.

И так вот Россия вступила в новую жизнь для себя, без расчета и упования на что-то хорошее где-то там, за гра­ ницей нашей бедности, худобы и мерзости.

3 0 Марта. Серые слезы весны.

Ночью шел дождь. Утро пасмурное, и все небо серое ви­ сит и покапывает. Что теперь делается там!

- Дождь, — говорит теща.

- Как хорошо, как весело!

- Кто дома сидит — весело, а кто под дождем...

- Кто здоров, тому и под дождем хорошо.

- А кто больной?

- Тому плохо.

И действительно ей плохо, потому что не о чем больше думать: никакого дела и только мысль о своей болезни.

- Как она несчастна! — говорит Ляля.

- Чем? Отличная комната, отлично питают, доктора, любящая деятельная дочь, общество лучших людей, со­ бачка, кошечка, возможность заняться, чем хочешь. Чем она несчастна? Только тем, что дочь не может ей целиком принадлежать и что вообще она сама лишняя. Но она с этим и родилась: всегда чувствовала себя лишней: это и есть истинная нравственная болезнь этой барыни.

Боюсь, что Митраша опротивеет Ляле, потому что православный из него никогда не выйдет и всегда он оста­ нется сектантом толстовского толка. Для всех сектантов (раскольников, староверов) характерно упрямство, порождаемое ограничением умственного кругозора. У них деятельность ума ограничена моралью, и живая мораль заключена в рамки рассудка.

Если удастся написать «Падун», то освобождение ума и сердца старухи-староверки оправдает ее переход в право­ славие.

Всякое сектантство, толстовство, раскол и т. п. интел­ лигентские секты (народничество, марксизм, больше­ визм) таят в себе семена ГПУ.

Православие может быть тем-то и хорошо, что его при­ нудительная сила (ГПУ) вынута из него расколом с одной стороны, государством с другой. В православии можно быть каждому универсальным человеком.





31 Марта. Серое небо, туман и чуть отделяется в ту­ мане прямой дымок. Надо бы на берег речки куда-нибудь, а то в Москве не слышно ни скворцов, ни зябликов, и тут не весна воды, а весна грязи.

Вчера видел сон, будто по теплому морю плыву без уси­ лий, на легких парусах. Полнеба горит в заре и на оранже­ вом гуси летят. Но не в том было, что паруса, гуси и море, а какое тут было вино! В этом вине была душа весны.

Вчера вечером Нина пришла в валенках мокрых (сверх них мелкие калоши). Она расписывает потолки в Нескуч­ ном Дворце. Ее там кормят, но не прописывают, и род­ ственница гонит: жить негде. Когда она вышла от нас, Ляля сказала: — Может быть, ее надо было оставить но­ чевать? Я бросился на лестницу: — Нина! Вернулась. — Вы не останетесь у нас ночевать? — Я вас стесню. — Нет, ниче­ го. — Благодарю, нет: я пойду. Мы помолчали и отпустили ее. — А что если она с собою покончит? — Так чего же ты не настояла? — А ты? — Я боялся за тебя: ты устала. — Так это непонятно! Из-за тебя же я не настояла: ты не любишь, когда у нас ночуют. — А я из-за тебя-.

Да, конечно, все произошло потому, что мы хотели сде­ лать лучше друг для друга...

А помнишь, Михаил, когда ты мотался по свету и лю­ бящие друг друга люди тоже так закрывались от тебя в свои створочки.

И вот весна — это контроль такому благополучию, про­ верка совести и всему. Весна воды — это революция, ра­ достное разрушение.

Что же будет с Ниной? Отчего мы не удержали ее у себя?

Да, мой друг, есть райская или какая-нибудь Жарптица что ли, и мы как охотники: на быстром лету надо мгновенно схватиться, целиться некогда — раз! Без при­ цела и выбить драгоценное перо. Вот тут и вся проверка на человека, и вся жизнь, и все счастье в этом мгновенье, в этом пере.

Никакого механизма, никакой философии невозможно человеку придумать, чтобы каждый мог спокойно рассчи­ тывая выбивать себе из птицы волшебное перо.

Весна — это время, когда над нами пролетает Жар-птица, и одни в тревоге за свое будущее: боятся пропустить, другие, кто уже пропустил, в тревоге, переживая прошлое.

1 А преля. Все крыши в Москве сухие. Совсем тепло.

Высыхают площади. Сбегает последняя вода в грязные переулки.

- Брось весеннюю тревогу, ты можешь успокоиться: ты своего достиг, свою весну ты догнал.

- Нет, мой друг, истинная человеческая тревога только тогда и начинается, когда ты догнал весну и достиг свое­ го. Ведь пока ты один, с тебя и спросу нет: ты один, что с тебя взять! Налог на холостяков — это явно разбойничье действие государства. Налог должен быть, прежде всего, на тех двух счастливых, кто живет для себя, и нет у них третьего, для кого они живут...

2 А преля. Все впереди. И вот надо бы каждый день проводить как будто он единственный.

Свез Лялю с тещей к обедне, потом по Калужской их привез на Воробьевы горы и видел, как последний снег изпод березок сбегает в Москву-реку.

Вечером были Яковлев, Замошкин, Бострем, Нина. Все напрягают последние усилия, чтобы пережить последние дни войны, особенно трудно Замошкину (за лимит 300 р. в месяц в плену у глупого Щербины).

Когда ум устал и может работать только что ему при­ кажут, а сердце не в силах даже в траур одеться, человеку иногда приходит на помощь жизнерадостная дурь. В этом состоянии Яковлев пишет роман, а Лидин покупает ружье и собирается на охоту. И так многие живут, не цельной личностью, а своими остатками.

Сельвинский в ЦДРИ* имел неосторожность сказать, что наступает время, когда можно будет писателю быть не только социалистическим реалистом, но и соц. симво­ листом, соц. акмеистом и т. п. Теперь Поликарпов тащит Сельвинского за эти слова на суд писателей.

2 Апреля. Вчерашний день, 1 апреля, прошел как на Пасхе: светло, тепло и в Москве быстро сохнет. Ночь опять без мороза, а между тем до мая целый месяц! Значит, будет много всего. Весь день дождь.

Тема жизни, которую теперь развивает история - это, конечно, освобождение женщины от власти мужчины. Эта власть была основана только на том, что мужчина как бо­ лее сильный и способный работал на стороне, а женщина дома. Благодаря этому закрепилось у всех сознание, что такое разделение труда, на стороне и дома, соответствует природе вещей. И оно может быть и правда соответствует в какой-то мере. Беда выходила только из-за того, что эта «природа вещей» была принята как закон жизни для всех * ЦДРИ - Центральный дом работников искусств.

и на все времена. Так создалось рабство женщины и ее тай­ ная порочная власть.

Голод в Ленинграде вскрыл большую выносливость женщин, война взяла себе для уничтожения все преиму­ щества мужчин (мышцы, смелость, широта и т. п.).

Материнство как сила, создающая мост от настоящего к будущему, осталось единственной движущей силой. Но­ вое время характерно величием материнства. Это победа женщины.

С Лялей и Никольским ездил на машине сначала к ав­ тоинспектору (регистрация ремонта), потом в Измайлово.

Снег в парке сбежал, осталась только ледяная корка.

Никольский рассказывал, что два солдата-бандита на суде за какие-то особенные злодейства их в Германии от­ ветили: «мы эренбургцы» и занимались местью в точно­ сти, как он этому учил нас в «Правде». Рассказ этот, пони­ маю, скорее всего выдуман антисемитами.

При нынешних темпах наступления с Запада все стали ждать конца войны со дня на день. — С Германией, — ска­ зал N., — а потом начнется с Англией. — Нет, — ответили ему, — с Англией не будет. — Почему? — Да так, просто не будет: надоело. — Мало ли что надоело, а бросят на вой­ ну — и пойдешь. — Это-то пойдешь.... Только войны всетаки, пожалуй, не будет.

3 А преля. С утра летний дождь, и все форточки у нас открыты. Сильный западный ветер, вскрылась Москварека, так пришло вдруг желанное счастье, а сам в тревоге:

кажется, что не сумеешь взять его, и оно растает, как снег у тебя на глазах.

Наши берут малые города и каждый вечер по нескольку раз гремят малыми салютами. Интерес к этим продвижениям исчезает: теперь не от этого придет желанный конец, а от про­ движения Западного фронта: нам двигаться больше некуда.

Черный передел Европы Новая эпоха после войны началась разделом земли в Польше, в Румынии, и так, вероятно, и дальше пойдет:

черный передел Европы.

В жизни своей не ел такой вкусной капусты и такой мо­ ченой антоновки, как у Никольских. Это далось им от по­ повского происхождения, от близости к земле. Тут, чтобы создалась такая капуста, нужна концентрация духовных и физических сил, недоступная интеллигенту. Не может сотрудник книжной палаты Удинцев сосредоточиться на какой-то капусте.

Итак, очевидно, что искусство, поэзия, наука исходят из этой силы земной: на капусте, на моченых яблоках вы­ растают поэты, и одно переходит в другое, как навоз пере­ ходит в цветы. Но почему же у людей раскалываются два завета и спорят за первенство: спор начинается из-за пре­ тензии капусты, как собственницы поэзии: я тебя породи­ ла — ты моя. — Нет, — отвечает поэзия, — я существовала прежде всех век и снизошла до тебя и воплотилась в тебе.

Этот недостойный спор слова и дела был у нас чуть ли не с Грозного и продолжается до наших дней. Большевики в существе своем идеалисты.

Приходил Лева и говорил, что он собирается в Воронеж фотографировать (он этим живет) и может заедет в Елец, в Хрущево. Мы представили себе с ним, какое теперь Хрущево, сады и парки, конечно, вымерли и следа от них не осталось. Известно, что пруд спустили и на дне его ого­ роды. Постройки частью сгорели, частью разрушились и разобраны. Вот если только церковь уцелела, то по церкви бы можно узнать, но едва ли...

И так приедешь на родину — и родная земля от тебя от­ вернется, и ты не увидишь лица ее и не узнаешь. А между тем, когда мне не спится, то, чтобы заснуть, я мысленно беру палочку и отправляюсь из Ельца пешком в Хруще­ во и на том месте, где теперь нет ничего, я воссоздаю все точно, как было.

Послушайте, деточки, какое же это чудо:

нет для вас ни для глаза, ни для слуха и воображения ни­ чего: все прошло, а я вам в точности могу поведать, как оно было... Так вот, выхожу я из Ельца через Черную слободу на большак. Возле чернослободского кладбища выходит старичок с колокольчиком. Он собирает на благоустрой­ ство кладбища. Верст через 7...

Зовут из Союза почитать на литературном понедельни­ ке, но в первый раз в жизни чувствую, что нечего читать мне. Раньше двигательной пружиной таких выступлений был страх отстать от людей. Теперь же мне кажется, весь этот Союз писателей с их пастухом Поликарповым до того далеко отстал от меня, что не грех мне и посидеть на пенышке, пока все подойдут. Допускаю, что есть и талантли­ вые кое-кто, но их отдельные усилия — это их личное дело, домашнее, вроде как Яковлев с увлечением пишет роман, а я знаю, что в этих условиях роман нельзя написать.

4 А преля. Мелкий теплый дождик весь день. «Интуит»

вчера выкладывал свои догадки и пророчества, оперируя понятиями культуры и цивилизации. В этот раз я решился сказать ему: — Вы нам говорите все по Шпенглеру, а мо­ жет быть за эти скоро полвека народился новый пророк, и передовые люди современности думают иначе.

Над Европой нависают грозно две противные силы — Россия и Англия. И явно определяется для Англии необ­ ходимость поддерживать Германию. «Интуит» пророчит эпоху господства мирового жандарма.

Судьба антимиров Троицкой лавры.

5 А преля. Теплое моросливое утро, как и вчера. Вчера мелькнуло желание при виде освобожденной реки взяться за Падун — и в этой работе покорить эту весну.

Поехали с Никольским в Пушкино обрезать яблони. Бла­ гополучно довел машину до своего домика. Снегу нигде ни клочка. Моросил дождичек. Пока наши обрезали яблони, я побывал в лесу. Видел вдали, как перелетали тяжелые грачи.

Возле новых скворечников на березах пели скворцы. Жаво­ ронок опустился у моих ног и, повернув хохлом, пустился пешком в сторону, чтобы меня пропустить. Другой жаворо­ нок пел в воздухе над моей головой. Озеро все синее, лед, как синяя вода и большие забереги. На кромке льда бегали трясо­ гузки. В лесу во множестве пели зяблики. Такая дружная вес­ на. Я срезал елку на палочку, сел на пенек и, зачищая палочку, в сырости падающего снежного дождя, в сырости, исходящей от тающей земли, от стволов деревьев, совершенно один сре­ ди зябликов, переживал такое же сердечное восхищение, как Ляля постом при пении «ныне силы небесные». И кому-то я начал свой рассказ такими словами: — Сейчас, когда я говорю о нем, его на свете нет, но несколько минут назад он был. Я видел, как он с песней спустился к моим ногам, как побежал по дорожке с задорным своим хохолком, как опять с песней стал подниматься в воздух и вдруг в это мгновенье был схва­ чен ястребом и унесен. Теперь его больше нет на свете, но в сердце моем он остался, и может быть мне удастся прославить его, и сотни тысяч детей будут, встречая весну, в каждом но­ вом жаворонке узнавать того, схваченного ястребом на моих глазах и сохраненного моим сердечным участием.

Ляля обрезает малину, а Митраша шепчет ей текст из Евангелия. Я попросил его поднять колесо, он бросился... и тем выдал себя... Думаю, что Митраша это сектант без сек­ ты, пастырь без стада и ближе всего стоит к толстовству. В сущности, и Толстой был пастырь без стада, не могущий примкнуть (по гордости) ни к церкви, ни к революционной интеллигенции.

Припадая к нашим стопам, Ляли и меня, втайне хочет нас покорить, все равно как Легкобытов когда-то хотел по­ вергнуть в свой «чан» Мережковского, Блока и всю интел­ лигенцию.

Смотрел, как обрезал Никольский яблони, и тут подо­ шел Попов, и думал я об этих умных цельных людях, переживших все трудности революции, что вот это-то и есть новая русская демократия, это поповичи и мужики, пере­ жившие в себе и попов, и кулаков, мудрецы. Вот эти люди, умно делая для себя, в самых тяжелых условиях обеспечат свободу другим, п. что индивидуальность в обществе мо­ жет быть обеспечена лишь в пределах разумной организа­ ции. Так вот и вырастает новая Америка, в глубоком само­ сознании и точном учете внешних условий.

Наступают торжественные дни мировой борьбы за мир (война с Германией кончается). Хуже всего положение Ан­ глии... Еще немного — и все повязки упадут с наших глаз.

Зачем я записал, что Митраша, когда Ляля малину обрезала, ввернул ей... клятву в том, что он: «все за ночь обдумал и не отступится теперь от текста Евангелия». Я записал это потому, что Л. передала мне это с усмешкой и досадой, и я подумал тогда: — На что уж Л. религиозна, а вот ей было досадно во время дела слушать Евангелие.

Так не досадно ли революционеру, взявшемуся всю жизнь переделать, внимать словам Церкви? И не из-за дела ли лучшего устроения жизни людей Толстой отказывается от церковных форм. И не виновата ли была церковь в том, что она в такой момент не бросается от старых форм к но­ вым, соответствующим новому делу?

Надо наконец понять мне, что моральная основа челове­ ка определяется силой его внимания к современности, что этой силой должен и может владеть человек (Развить).

Личное соответствие свойственным человеческому разуму категориям времени и пространства есть чувство современности, которое можно назвать одной из катего­ рий личного сознания.

Конечно, «познай самого себя» есть первейшая кате­ гория личного сознания, но этого недостаточно. Можно познать себя в совершенстве, и с тем остаться ни при чем в мире, с презрением даже к себе самому. «Познай себя самого и освободись от себя» — вот будет полная категория самопознания, обеспечивающая творчество, п. что первая ступень всякого творчества есть самозабвение.

Категории творчества: 1) Познай самого себя. 2) По­ знав себя, освободись от себя: забудься (самозабвение). 3) Устрой свое внимание в современности.

6 Апреля. Утром морозец все высушил, все вычистил, но вода в машине не замерзла. Потом было солнце и тепло. Воз­ ил тещу ко всенощной (завтра Благовещение), но в церковь пробиться она не могла. В память Благовещения тихонечко шел по берегу реки по Крымскому мосту, и редко плывущие льдинки, как все равно вчера зяблики в лесу, поднимали во мне знакомое остро радостное чувство природы, в котором личность освобождается от боли и душа становится боль­ шой как мир, великой душой. В темноте потом мне светила благовещенская зорька и громадные дома с огоньками. В таком состоянии великодушия я на место этих домов ставил прежние береговые березки и елки (их нет, но я-то их пом­ ню!) и дивился трудной службе этих великанов-домов.

Так шел я по набережной, понимая и принимая к сердцу весь труд управления водой. И сравнивал эту быстро бегу­ щую воду весны с потоками нашего сознания, и берега реки сравнивал с делом тех, кто управляет потоками и строит бе­ рега, чтобы сделать полезным движение всего потока созна­ ния. Какие великие дела берут на себя эти люди, думал я. Но сколько среди них есть таких, кто посягает на самую воду, на чистоту самого потока сознания. И в такой великой глу­ бине своей предстала мне детская сказка о золотой рыбке.

- Так растите же, — говорил я береговым домам, — выше и выше. Золотая рыбка вам положила их вознести хоть до небес. Но только будьте мудры и скромны, не по­ сягайте на свободу самой золотой рыбки.

7 Апреля. Благовещение. Солнечно, холодно и ветре­ но. Хотя на Благовещенье и птица не вьет гнезда, мне при­ шлось помочь устройству чужого гнезда: родила Т. В., и я возил ее из больницы домой. Т. В. девушка в 32 года, ро­ дила случайно от случайного военного. И как же она рада ребенку: вот счастливец-то будет Андрей.

8 А преля. Ночью выпал глубокий снег и утром хватил хороший мороз. Вышло на синее небо золотое солнце, и потекло с крыш, и полетела с сосулек золотая капель. Ве­ чером придется идти слушать Шахова.

Полировал машину.

Пришла старушка из очереди. — Как живешь, бабуш­ ка? — Живу. — Хорошо? — Все болею, а умереть некогда.

Пришел военный с войны инвалидом. Определился на гражданскую службу. Жена его родила ребенка, назвали Ан­ дреем, и умерла. Отец стал его кормить из рожка. На службу идет и берет с собой Андрея. А там в это военное время рады ребенку. Только бы донести до службы, а там уже все по оче­ реди кормят и нянчат. Так и выходили Андрея.

8 Апреля. (Крестопоклонная.) Морозное утро. Солнце.

Господи, Владыко живота моего... Были у Шахова.

9 А преля. Морозно. Снег от субботы на крышах еще не совсем растаял. Отдан первый щенок (сучка лучшая) Сер­ гею Серг. Турову. Отставка Чагина. Привлечение меня в журнал «Колхозные ребята».

Утром рано нечто произошло, недопустимое великим постом. — Это грех. — Нет, у нас не грех. — А вообще? - Не существует «вообще» греха в самом факте: грех есть наше личное отношение к факту. В этом случае для меня нет греха: ведь я-то не для себя делала. И для тебя нет: тебе нужно было освободить из плена мысль.

10 Апреля. Оставшийся на северных крышах снег за день растаял. Совсем тепло. С утра солнце, к вечеру дождь.

Нахожусь накануне решения взяться за Падун. Пора!

Молящиеся окружили о. Александра (Иван Воин) со своими записочками о живых и мертвых. Среди них был один с седеющей бородой и бородавкой на левой скуле. Я заметил его, и он стал мне попадаться в толпе раз, два, три...

Наконец вдруг я узнал его. Такой человек уже довольно дав­ но мне встречается, и я всегда при встрече с ним думаю: — Вот ведь человек, какой уж он там, совсем маленький, не­ знакомый, ненужный никому с виду, а между тем я думаю о себе так, будто все лучи солнца мира в меня собрались и от меня расходятся. Но ведь и он точно так же чувствует свое «я». Тогда у меня бывает какой-то миг замешательства, и в этот миг я чувствую его «ты», как свое «я».

- Л., — сказал я, выходя из церкви, — помнишь, в моем дневнике описан старик нищий, в которого перешло мое «я», это мгновенное чувство другого, как себя, у меня се­ годня в церкви повторилось.

- Я это знаю, — ответила Л.,- но ты-то сам, когда при­ шел от «я» к «ты», ты ведь в то же время оставался как-то и для себя.

- Да, конечно, я был такой же я, только в другом, так почему же некоторым и многим даже трудно представить себя сохраняющими свое личное сознание после смерти.

Шахов читал свою вещь, написанную явно под моим влиянием, и я очень злился, видя и слушая себя в обе­ зьяньем состоянии. Разобравшись, однако, дома в этой неприязни к Шаховской вещи, я понял, что недостатки ее происходят от моих недостатков, и вся разница у меня с ним лишь в том, что я эти свои недостатки умею закрыть, как закрываются в живом организме кости и обнажаются, когда весь организм умирает. Так, слушая Шахова, я по­ чувствовал кости своего скелета и со страхом подумал: — Может быть иным моим читателям кончики моих костей тоже видны. И очень возможно, иначе как бы мог Шахов им подражать.

Мне кажется, что главное в моих произведениях — это философия случайного и неповторимого, постигаемого удивлением. В этой философии или поэзии самому нельзя повторяться и пользоваться раз найденным, как приемом.

И это понятно, п. что удивление предполагает встречу единственную и случайную. Из этого следует, что может быть я и не виновен в Шахове и очень возможно, что это он сам повторял полезно меня для себя, обезьянствуя...

Ах, вот и Митраша! Конечно, я потому и чувствую к этому «святому» неприязнь, что он тоже в отношении меня находится в обезьяньем состоянии, т. е. удивляется моим удивлением и мое случайное превращает в закон для себя.

(Так вот почему, вот где тайный смысл «не укради!»:

в том именно, что ты, украв у другого, становишься обе­ зьяной. И вот тоже тайный смысл слов «собственность есть воровство»: надо понимать в этом собственность ка­ питализирования, узаконения, унаследования.) Но если нельзя моему случайному подражать, то мож­ но мне создать свою школу. Конечно, можно, п. что худ.

школа есть путь каждого к божественной своей сущности, но не обезьянству.

В тоске по воле. Сегодня у нас разбирают щенков. Ко­ белька сильного оставляю себе и даю ему имя Крузик (Ро­ бинзон Крузо). Над Москвой нависли теплые тучи. Видно уже и капает, и на больших стеклах серые следы весны.

Вот наверно сильнее каплет. Вот заблестели окрайки су­ хих крыш. Осмотрю сейчас крыши из всех комнат, не най­ дется еще где-нибудь от вчерашнего клочка белого снега.

Осмотрел, и на крышах нигде ничего не нашлось. Снег ле­ жит только кое-где в затененных дворишках.

Дождь пошел. Заблестел всюду асфальт. Мечется во дворе между высокими стенами как угорелый дым из ма­ ленького домика. А что теперь делается там, где я всегда встречаю весну. Там теперь поет глухарь и столько надо почувствовать жизни в себе, чтобы ночью идти иногда выше колена в воде и, все преодолев, на рассвете в безу­ мном восторге услышать тихое щелканье, называемое глухариной песнью.

Щенки распределены: 1) Роби - кобелек, мой. 2) Сучку дали Чагину. 3) Кобелька второго прокурору в Москве Васи­ льеву. 4) Сучку проф. С.С. Турову. 5) Сучку психиатру Довбне.

Настя, жена Митраши, казалась такой незначительной у них дома в Хмельниках, а Митраша был герой на словах.

Но когда мы его посадили стеречь дачу, то оказалось, что для себя он ничего не может делать и все ему делала На­ стя. Вспоминается Молочников в Новгороде, еврей, хозя­ ин слесарной мастерской. На него работали тоже его теща и Лев Толстой, идеи которого он распространял в письмах губернаторам, министрам («дорогой брат мой...»). Сам же Молочников глядел в особое окошечко на рабочих в его мастерской и ходил чай пить в трактир «Капернаум», где вел споры на религиозные темы.

Так была спрятана жизнью «Настя» и вот теперь она впервые вышла из-за ширмы, и все увидали, какая она.

Смотри, Михаил, в эту сторону, пиши об этом и будешь богат и славен.

Две птицы. Митраша (Манная каша) пробуждает во мне чувство уважения ко всем деловым людям. Митраша похож на птицу, которая вечером вылетает и кажется такой боль­ шой, но когда убьешь и возьмешь в руки, то окажется это сова, состоит из одних только перьев: у совы перья, у Ми­ траши слова. А Никольский Н.Н. полная ему противополож­ ность. Еще в то время, когда все жили в мечтах революции, он выбрал себе пищевой факультет Коммерческого института.

Благодаря такому выбору теперь он контролирует столовые и магазины Москвы, дегустирует вино в Кремле, имеет соб­ ственный дом, сад, корову и чего-чего только нет у него. Он похож на хорошего крепко собранного крутогрудого ястреба с острым крючковатым клювом. И все он может делать, и все у него выходит, и ни у кого так не сделана кислая капуста, и в жизни я не ел таких моченых яблок, как у него.

Сравниваешь этих двух птиц — мягкую сову с ястребом и понимаешь происхождение деловой суровости людей, понимающих время, как деньги.

11 А преля. Все было на дню, и град, и крупа, и солнце показывалось, и опять исчезало в быстро гонимых бурей тучах, и снег валил.

Вечером пили с Чагиным водку. Я понял его совершенно:

это еврей, сросшийся с русской литературой. Сейчас он в ЦК бросил мысль, что нельзя дальше ехать на «живых классиках», что надо рискнуть. Но, конечно, он говорит о риске в пределах допустимого, в существе же его живет драгоценный еврейский компромисс. После выпитого литра я спросил: — Ну, как в ближайшее время после войны, будет писателю легче? На этот вопрос он помолчал, а жена ответила: «Нет, нет!»

- Ну, а зачем это с попами так у нас возятся, вот опять Сталин принимал патриарха? — А как же, первое, государ­ ственные идеи нашего времени проникают в такие слои, куда они могут проникнуть только этим путем, церков­ ным. Дальше идет объединение славянства, дальше борь­ ба с Ватиканом.

Писатель — это свободный человек. Нет ничего труд­ нее, как сделать себя свободным. Вот почему так трудно сделаться хорошим писателем.

1 2 А преля. День неустойчивый. Приезжал психиатр Сергей Александр. Преображенский. Рассказ доктора о своей эвакуации вместе с заводом ЗИСа. Как рос на его глазах завод его, какие «львы» рабочие. Доктор (из попо­ вичей) явно подкоммунивает. Но мне было жаль, что я не имел такого опыта.

13 А преля. Утром по радио: умер Рузвельт. Что ска­ зать? Этого он заслужил.

Сегодня за год единственный раз я утром без чаю: идем к Воину.

А зависть моя к доктору, что не с заводом эвакуировал­ ся и жил для себя, того же происхождения, как с давних времен страх, что революция обойдет меня, и я останусь ни с чем.

Мое старинное наблюдение происхождения своего гре­ ха и своей радости: чувство греха у меня бывает, когда я, сделав какое-нибудь обобщение, узнаю потом, что я изза этого обобщения пропустил мгновение живой жизни, ускользнувшее от меня в момент обобщения. А радость бывает, наоборот, когда я, как бы сбросив с себя нечто за­ крывающее от меня жизнь, выхожу на волю и встречаю живое мгновение (это может быть бледно-желтый росток под водой, или прорастающая почка, и мало ли чего).

Мар. Вас. стоит в церкви в состоянии постоянного засы­ пания — клюнет головой, оправится и перекрестится. А то бывает — и ноги отказываются, подтянется вся и начинает усиленно креститься. Глаза же мутные и бессмысленные.

И все-таки эта физическая борьба за право человеческо­ го общения с Богом достойна... молитвы: одному мысль, другому только усилие, и то, и другое, направляясь ввысь, сливается. Так и в лесу, если изнутри смотреть, каждое де­ рево по-своему стремится к свету, а выйти и посмотреть со стороны — это так весь лес растет.

Рузвельт умер. Берет раздумье о политике. Первый во­ прос: 1) Почему Англия не согласилась с самого начала с Германией? — Не верила Германии и боялась Америки. 2) Какой план был у Америки, когда она выступила в союзе с СССР? — План был разбить Германию и так ослабить Россию, чтобы ее политику, как и английскую, подчинить своей.

Теперь Германия разбита, но Россия не ослабела, а на­ висла над всей Европой. Первая трещина — Греция, по­ том Польша, скоро Италия и т. д., везде пролетариат будет землю делить. Еще остается время Англии взять у немцев идею фашизма себе и с остатками немцев пойти на Россию.

Но это только для Америки будет подрывом демократии своей. Одна же Англия с Россией не справится главным образом из-за идейной стороны дела. Так что Америка не пойдет на нас войной, оберегая свою демократию. Англия тоже не пойдет, оберегая демократию и лордов. Устано­ вится худой мир (лучше доброй ссоры).

Надо заняться анализом домашних отношений, спро­ сит, напр.: — Вот умер А.Н. Толстой, талантливый писа­ тель, но нелюбимый, п. что отношения его с сов. властью шиты белыми нитками: писал не от себя. — Но ведь так и каждый писатель не от себя и только глубже плывет и не видит, а Толстой эмигрант бывший, ему труднее, он вид­ нее... Единственный пишет от себя и для себя это Эренбург.

Он может, кажется, сделав из «фашиста» абстрактную цель возмездия, писать свои злобные еврейские статьи, пока вся Европа не станет коммунистической. Но шиш!

Уже сегодня в «Правде» есть статья, организующая эренбургово возмездие. Не так-то все просто. И не можем мы явиться перед лицом Европы в том же виде, когда землю делили свою.

Лев Толстой внушал нам в то время, что основной труд, на котором поднимаются все иные менее значительные формы труда — это земледельческий труд, и основной че­ ловек, хранящий в себе основы нашей морали —это пахарь.

Мы теперь, глядя на современного колхозника, не можем себе даже представить, как это мог Толстой выбрать себе такой идеал нравственного человека. Надо было ему взять в пример не того, кто пашет, а кто молится. Так я думал в пятницу, глядя на молящихся в церкви.

14 А преля. Говорят о встрече еп. Вениамина (Канад­ ского) со своей сестрой в России во время его поездки для избрания патриарха. И говорят именно, что будто бы она ему пересказала всю правду, и он теперь все знает. — По­ чему именно сестра его, — спросил я, — знает нашу прав­ ду? Вот вы двое — мать и дочь попробуете об одной правде нашей сказать одинаково... Так мы не знаем, а почему же должна знать ее сестра Вениамина.

Помню, Ценский рассказывал, как он добивался встре­ чи с Горьким после его приезда из-за границы, и что когда, наконец, сам Горький, обманув свою свиту, пришел к Ценскому в Алушту, то говорил Ценский: — Я ему все расска­ зал. С тех пор я спрашиваю себя и не могу ответить себе, что именно мог он рассказать Горькому.

Этот вопрос не оставляет меня в последние дни: почему А. Н. Толстой, несомненно искренний патриот, несомнен­ но даровитый писатель, оставил в своих сочинениях на­ лет пошлого «подкоммунивания». Отвечаю: — П. что он желал служить, прислуживаться. — Почему же прислу­ живался? — Трудно было ему в его положении оставаться верным себе.

Но это не все, и вопрос остается.

Итак, говоря словами Достоевского, наша Церковь про­ должает быть в параличе. А некий Синод на это отвечает: —У нас церковь всегда была в единстве с государством. А жен­ щина? Разве не была женщина русская всегда рабой мужа, и все-таки могла она рожать детей и готовить будущее, соз­ давшее свободу и величие женщины. Так и церковь, будучи во временном подчинении государству, почему она не может готовить своих детей к великому их будущему духовному.

15 А преля. Сегодня рано утром, когда еще люди спали, я вышел на Якиманку в гараж, и как только вышел из дому, с неба снег пошел. Такой густой и крупный был снег, что на Якиманке один человек шел впереди меня и на асфальте сером оставил черный след. Пока я заводил машину, снег кончился, и когда выехал, солнце показалось. А потом опять, и так весь день до вечера.

На ходу сегодня мысль моя вернулась об арийском (ан­ тичном) понимании мира и семитическом (внутреннем).

Внутреннее постижение мира (через себя), привитое нам, славянам, отцами церкви, не придает никакого значения строительству внешнего мира (лучшей жизни, чем она есть, мы своими руками сделать не можем).

Напротив, арийское (античное) представление обраща­ ет наше внимание на природу, и это оно приводит нас к по­ знанию законов природы, к технике, к государственному строительству, общественности и, главное, к вере наивной в то, что своими руками люди могут создать себе счастье.

Христианин находится между этими двумя пониманиями с уклоном больше то в одну сторону (в античную, в като­ личество), то в семитическую (православие).

Это так явно, что даже и по отдельным людям видно:

я, например, сравнительно с Лялей ариец, Ляля сравни­ тельно со мной семитка. Но во мне очень остро всю жизнь с первых моментов сознания проходит борьба того и дру­ гого начала. «Личность», к которой я в конце концов при­ шел, оказалась Христом, и эта Личность есть гармониче­ ское сочетание (в творчестве) внутреннего начала (Бога) с миром, воспринимаемым органами наших чувств.

Вечером состоялся домашний юбилей А.М. Коноплянцева и встреча моя с его женой Софьей Павловной. На этом вечере Ляля, кажется, была первым лицом. С. П. по­ тихоньку меня спросила: — Вы, М.

М., наконец нашли то, чего искали? И я в счастье жестоком ответил:

- Нашел.

Потом на улице Ляля сказала: — Софья Павловна хоро­ шая женщина, только едва ли она тебя понимала. — Нет, к философии и поэзии она неспособна. — Так что же она находила в тебе? — Она была в чувственном состоянии. — Это бывает, но в этом-то состоянии, что она могла найти в тебе... — А как же ты? — Я другое, я не с этого начала, ты весь мой, а как она? — А может быть и женщина чувствен­ ная начинает, как мы с тобой, под влиянием каких-нибудь чар: ты знаешь, я такой живой рассказчик. Вспомни От­ елло, ужасен видом, взял Дездемону своими рассказами.

А соловей — серенькая птичка, вспомни нашего соловья на Ботике.

Слышал по радио образцовое выступление какого-то учителя перед школьниками, учитель начал: — Ребята, война кончается.

Да, это теперь все чувствуют. Ехал по Москве, и радость была разлита на лицах людей. Как апрельский свет на зда­ ниях. Молоденькая девушка милиционерша стояла на по­ сту, улыбаясь, и напевала. Я дал ей сигнал. Она вздрогнула, спохватилась и, увидав меня, указала мне своим жезлом путь. Но она это сделала с испугу: ехать еще было невоз­ можно. Я ей улыбнулся, она растерялась.

Да, вот поет девушка на посту, улыбается мыслям сво­ им апрельской улыбкой. И сколько их! И сколько они де­ тей опять народят с одобрения апрельского света и май­ ских цветов. И все страдание будет предано забвению.

Ах, ты сопротивляешься, ты ворчишь. Ну, тогда посмо­ три на землю, пока она не покрылась новой зеленью: вся она лежит серо-желтая, покрытая гниющими листьями, сломанными старыми былинками, навозом и грязью. И выбирай себе участь: оставаться удобрением или самому расти вверх, поднимаясь к солнцу. Вот в этом колебании, в этой борьбе ухода в себя, в болезнь свою, в дух свой, в страданье и радость нового роста пришел на землю с особенной улыбкой Христос. — Пойми это чувство и сам улыбнись!

Мне это пришло в голову, помню, именно в то время как я глядел на улыбающуюся и поющую милиционершу.

И подумав об улыбке Христа, я дал ей сигнал. И она ис­ пугалась. Тогда, заметив, что в растерянности она сделала неверный жест, я тихонечко подъехал к ней и улыбнулся той улыбкой. И она, смущенная, как самарянка, ответила мне улыбкой, спрашивая глазами: — Кто ты? И я, сочув­ ствуя ей, понимая ее, как зеленую травинку, выходящую на свет из желтого весеннего хлама, говорил ей мыслен­ но: — Я послал вас жать то, над чем вы не трудились. Дру­ гие трудились, а вы вошли в труд их.

Да, да! Эти апрельские лучи и улыбки именно и зовут жнецов войти в труд сеявших. В этом вся тайна жизни и тайна причастия: причащаясь, мы вовсе не обрекаем себя на страдание, напротив, мы, не сеявшие, входим в труд их, сеятелей.

Так что война кончается, и самая современная теперь тема жизни — это как войти в труд их, кто сеял, для чего мысленно собрать всех сеявших и понять их.

16 А преля. Апрель приходит с утренниками, а часто и дневными легкими морозцами и снегопадом. Мы ждем начала теплых дней, чтобы поехать в Усолье за вещами.

Есть слова, которые, сцепляясь одно с другим и повто­ ряясь, ведут как тропинка внутрь себя самого...

1 7 А преля. Ждем тепла. Это каждую весну бывает, такое ожидание решительного поворота и тепла. По радио грохнули утром об отказе союзников принять в С.-Франциско представителей современного польского правительства с заключением, что наше правительство настаивает.

Так смерть Рузвельта и этот отказ соединяются, и ра­ дость конца войны омрачается. Но говорят, новая война будет скоро, только никак не теперь.

Был у тещи новый психиатр Довбня, внушал ей — ни­ чего не бояться, сказал нам, что она «ушла в болезнь». Я подумал об этом бегстве в болезнь, что и все мы так жи­ вем, теща в болезнь, я сейчас — в машину, в охоту, кто-то в политику, кто-то... и так все во что-то уходят. Только дети живут всегда здесь.

Как это можно смотреть на выразительные, старые, высокие деревья и не увидеть в них жизнь всего человека, каким он смотрится из-за нашей спины в тихие заводи ру­ чьев, рек и озер.

18 А преля. Солнце с морозом, как и раньше, но к вече­ ру стало мягче. Как потеплеет, так и поедем в Переславль.

После ухода Чагина почувствовал приближение денежной нужды и необходимость писать или что-то делать, чтобы из нее выйти. Это значит, что я возвращаюсь к своему привычному состоянию здоровой борьбы за жизнь, прерван­ ную войной (жизнь «на лимите»).

В Сов. Союзе каждый служащий и рабочий находятся под угрозой замены другим. При этом нет никакого спа­ сения в том, что ты сделался единственным и незамени­ мым. Напротив, «Единственный» в этом случае вступает в борьбу с каким-то принципом высшим, Неличным, и, как правило, «Единственный» заменяется. И очень часто на место незаменимого работника ставится совершенный дурак, ничего не понимающий в деле, который, наделав вреда, прогоняется тоже и заменяется в конце концов средним работником. Так все общество перемалывается в аморфную среду, как зерна кофея в ручной мельнице переделываются в кофе. Благодаря этому процессу вырас­ тает диктаторская власть огромной силы, п. что, конечно, всякая незаменимая личность на сколько-то ослабляет центр власти. Нам остается осознать необходимость (не­ обходимость нельзя обойти) положения и через это стать свободным в силу диалектического понимания свободы (личности), как осознанной необходимости.

Между прочим в конкретной действительности рус­ ский человек давным-давно таким образом преодолевал свое рабство. Так и церковь воспитывает у нас православ­ ных христиан, так и раба жена рождала великих людей.

Вот против этого обхода необходимости становится Аме­ рика, ее капитализм против нашего социализма, острие на острие. И если ты, чувствуя свою независимость, хочешь спасти ее, то будь мудр как змий и ни в коем случае не со­ блазняйся заманкой Америки, роскошными обществен­ ными молитвами ее президента.

Вот у нас отняли единственного близкого самим писа­ телям работника, отличного издателя Чагина и заменили его дураком. Наивный человек из Америки спросит: — По­ чему же вы, писатели, не заявите купно о нарушении усло­ вий вашей работы? — П. что, — отвечу я, — боюсь: высуну нос, а мне по носу. И так думает каждый «Незаменимый» и предоставляет дело на усмотрение Председателя Союза и секретаря, которые действуют согласно внешней полити­ ке наверно правильно.

Детские рассказы: 1) Ворона и грач, 2) Мухомор и бо­ ровик, 3) Соня и Боря, Блудово болото, Весенняя клюква (пейзаж).

В гараже под Каменным мостом в ожидании инжене­ ра развернул лежащий у него на столе том сочинений Ле­ нина и вдруг понял Ленина как писателя: слово было для него только как средство общения в деле. Так гуси летят, редким криком помогая направлению полета всего кара­ вана. Так рабочий запевает Дубинушку, чтобы всем разом «ухнуть». Этого и Маяковский хотел, не знаю только уж, чего у него вышло. И этого именно ждут от нас вожди, но у нас ничего не выходит. И нам даже кажется иногда, наше положение похоже на положение золотой рыбки, полу­ чившей приказание служить старухе.

19 А преля. День простоял как все эти дни еще холод­ ный, но по дыму — что он начал клониться с запада, по клочкам перистых облаков — можно ждать перемену. Ре­ шаю в ближайшие дни ехать в Переславль.

Может быть так: он влюбился, и ей это приятно, и она его полюбила. И он ее полюбил за то, что она его полю­ била, и она страстно и глубоко стала любить его за то, что он так сильно ее любит. И так они жили, сильней и сильней любя друг друга, готовые один ради другого и хранить свою жизнь, и если понадобится для другого, от своей жизни совсем отказаться. Чудесная любовь, и если вспомнить, как началось, то ведь было так, что она его по­ любила только за то, что он полюбил: это было эгоистиче­ ское чувство — любовь для себя, и точно так и он от физи­ ческой влюбленности перешел к духовной любви только потому, что она его полюбила, и у него тоже вначале была любовь для себя. Теперь же, глядя на них, никто бы не подумал, что и их любовь друг к другу произошла тоже от любви к себе самому.

Ляля на это мне сказала: — Господь с тобой, Миша! Да разве все любящие для себя любят? Пусть даже начинает­ ся для себя у каждого, но от каждой большой любви чтото выходит, что-то рождается: дети, книги, картины. А в нашем случае ведь нам только война помешала.

20 Апреля. Солнце роскошно показывается утром, и вскоре все небо затягивается серыми сплошными облака­ ми. И это серое небо, и ветер с запада — думалось — вот пе­ ремена, но нет никакой перемены, и мороз остается на весь день и ночь. Мороз весной — это ясная радость, я не помню долгих серых морозов, а в нынешнем апреле таких морозов и снежных дней уже теперь наберется с полмесяца.

Удалось задержаться еще на один день, значит, на один день ближе к теплу. Постараемся выехать завтра и прямо в Хмельники.

В Германии мы и союзники похожи на два крыла нево­ да: мы около Дрездена, они — в Лейпциге, вот-вот, сбли­ зившись, вытащим на берег карпа.

Неверующие люди наконец-то поняли, для чего на­ шему государству понадобилась церковь. — Это второе НКВД, — сказал мне вчера шофер. Но ничем не лучше ска­ зал и Чагин: — Церковь очень полезна, с помощью ее мож­ но привлекать государству к себе совершенно неуловимую иначе часть населения.

Это, конечно, очень наивно, очень!

Филер, распахнувшись, вчера мне сказал: — Мне 37 лет, я, прочтя весь рабфак, вчера сдал экзамен за десятилетку, был в Германии и вообще хватил культурки.

(О границе духовного и физического материнства.) М.

Алексеевна.

2 2 А преля. Вчера днем было совсем хорошо, тихо, теп­ ло, и мы твердо установили на сегодня день отъезда дней на пять в Усолье и Хмельники.

6 утра. Белье на веревке сильно колышется, рвется, взлетает и падает — ветер с юго-востока и заметно пере­ ходит влево с запада к востоку.

В рассказе «Весенняя клюква» описать компас (для де­ тей) как упрямую стрелку (гордость Бори).

С нами едет в Пушкино Нина, придет ровно в 9 утра. — Если не приду, — сказала она, — то, значит, со мной чтонибудь случилось. — Что же с вами случиться может? — Могу, например, попасть под трамвай. Намек на выход из трудного положения.

Какой сволочью представляется человек, чувствующий в такое-то время радость жизни. А между тем этот человек существует, и он же первый есть аз. И никогда в жизни я не чувствовал такой неприязни к падающим и кающимся.

Пожалуй, даже теснящие в очередь к жизни подлецы не так противно активны теперь, как нытики.

Помни сегодня каждый час, каждую минуту завет: «во всякое время и о всякой вещи».

2 3 А преля. Утро в Усолье.

Встреча с деревьями. Дереву долго тянуться к солнцу, сто лет и больше, человеку не дождаться, пока оно вырастет.

По крику ворона узнал любимое место.

Часов в 11 вышли пешком в Хмельники. Обрадовались Митраше? — Не очень. Разговор о картошке: смешанная. — А отбирать? — спросил Митраша. — Чужими руками, — от­ ветила Настя. И правда, это черный труд у земли, рабский и требовательный к другому работнику, именно он порож­ дает абсолютный закон. (Трудовая теория жизни.) Птичья литургия (см. записи «Солнечно-морозное утро»).

24 Апреля. Серое утро: пять рядом скворцов на березе и шестой их гость. Как только я вышел из дома, все пять остались сидеть, а гость улетел к своим.

Серое утро, а все мороз: лужи мелкие на рыжем лугу побелели. (Никто этого не знает: ветер целую неделю югозападный, а холодно.) Обедня ранняя на Семине.

Сегодня 24-е, но ночью после полуночи явились тучи и остановили силу мороза. Успели замерзнуть только самые тонкие лужицы на рыжих лугах. Солнце вышло из-за туч к 10 утра, и наконец-то запели дрозды, вечные спутники летающих вечером над лесом вальдшнепов.

Под лучами полдневного солнца таял снег надо льдом, и лед, обмываясь всей водой, голубел, и так озеро, все по­ крытое льдом, стало все голубое.

Вода, скатываясь со льда, наращивала на пологие бере­ га тонкие лужицы, и они по ночам замерзали, и озеро ши­ рилось. Кое-где на этом береговом льду торчали лохматые кочки, и на них охотно садились вороны. А чайки садились прямо на лед и отражались в нем, как в голубом зеркале.

Чайки, раздраженные отсутствием воды, летая над го­ лубым льдом, кричали резко. Тетерев-токовик, как дьякон, твердил свою ектенью. Селезень, с высоты узнав в берего­ вом болотце свободную воду, скосил крылом и плюхнулся.

Ольха еще не цветет. Помнишь то утро, когда лед-тощак с треском падал в ручей?

Вдруг журавли закричали, и даже мороз по коже под­ рал от радости.

Сидят на березах перелетные птицы, не поют, не клюют, а так все сели толстые на березы, и сидят, греясь в лучах.

- За глухарями? — Нет. — Рыбу колоть? — Нет. — А мо­ жет быть послушать скворцов? — Не скворцов, а зябликов.

- Все, что я здесь получила, — сказала Ляля, — это...

При этих словах с подвала раздался голос: — Война кончи­ лась! Я бросился на голос. — Кто говорит, что война кончилась? — Солдат приходил, говорит, всю ночь по радио передавали — кончилась война.

Ляля продолжает: — Все, что я здесь получила, это воз­ дух и молоко.

- Ну, а вот это узнала, что война кончилась? — Ну, это еще вопрос, — может быть и не кончилась.

На тяге: в лесу еще много снега, а на песчаных холмах по дорогам летит пыль. В лучах солнца идешь — жарко, в тени холодно. Я выбрал себе в лесу около Новоселок хоро­ шее место. Вдоль низкого моста стеной стоял рослый осин­ ник с редкими елками, против осинника холм, покрытый орешником, с высоко торчащими в нем сухостойными со­ снами. Я стоял на верху холма, чтобы видеть далеко во­ круг вальдшнепов. Рано появился на небе бледный месяц, и все яснел и яснел, пока солнце спускалось. Когда солнце село, вдруг стала холодом дышать еще мерзлая земля. И сразу по чувству пришло, что в такой ветер вальдшнеп не прилетит. Но певчие дрозды тихонько пели до темноты.

Ночевали у Настасьи Максимовны Фокиной в школе.

Пока я ходил в лес, Ляля развивала мысль о веке амазонок. В ответ на эти речи Н. М. сказала, что и она, старуха, со взрос­ лыми сыновьями и дочерьми, когда спала с нее забота о се­ мье и остались только заботы о школе, почувствовала, будто гора с плеч свалилась. Впрочем, когда я ей сказал по Энгельгарду («Письма из деревни»), что в тех деревнях, где женщи­ ны берут верх, там всюду плохое общественное хозяйство. — Правда, — ответила Н. М., — женщина всюду собственница.

Радио в школе не оказалось, но пришла почтальонша и опровергла слух о конце войны: слух этот, сказала она, пошел от одной-единственной женщины и наполнил сра­ зу всю округу. Новость верная одна: наши войска вошли в Берлин.

Ночью думал о деревенской женщине, что она, чуть погуляв, бывает, поглощена материнством так, что жизнь «для себя» у нее остается навсегда сокровищем, зарытым в земле. И если случится «любовь», то это значит «со­ кровище» пущено в ход. И тогда-то вот раскрывается вся женщина в ее возможностях, начиная от бешеной стра­ сти, кончая духовным материнством, в котором мужчина со своим семенем поглощается и наступает... вот тут-то и рождается Новый завет, несущий в глубине своей будущее господство женщины (новый матриархат).

Еще слух пришел о том, что в угоду Америке праздно­ вание 1 мая переносится на Пасху.

40 мучеников.

Ни одной ночи без мороза, и днем каждый горячий светлый луч сопровождается морозными тенями. Если только чуть движется вода — не замерзла ночью, а мелкие лужи все превращаются в лед.

В Терибреве. Вас. Алекс, рассказывал, как они на дому собираются молиться Богу, и так будут говеть и Пасху встретят, как надо. Вместе с тем он с гордостью сказал, что сын его назначен в Ярославле комиссаром безопасности.

Так счастливо слилось поколение старое и новое, история государства и церкви.

В Усолье я проверил все следы пережитого, от пенья зябликов до ямок, в которых закопаны были вещи от нем­ цев, и все это пережитое привел в оправдание.

Когда слушаешь великую симфонию в концерте, то, со­ знавая величие, бывает, ловишь мысль свою, грызущую какой-нибудь мелкий вздор, — и устыдишься. Но теперь, когда вокруг меня совершается это великое весеннее дей­ ствие природы, мысль, пойманная на мелком деле, только радует. Я больше не стыжусь ее, п. что в наличии ее содер­ жится моя уверенность в том, что все существа живые во­ круг — птицы, звери, насекомые, все стихии, земля, свет, вода, воздух исполняют великую симфонию.

В Усолье я пошел к тому месту, где в хвойном лесу со­ брались березки с осинками, и я в этой лиственной бесед­ ке столько раз отдыхал от мрачных елок. Теперь неодетые лиственные деревья затаились, и я не мог их узнать до тех пор, пока не раздался особый струнный крик черных во­ ронов, как они кричали на этом месте и тот раз...

Тетерева где-то в лесу варят и варят себе кашу, а дере­ венский петух, как топором вырубает...

Вспомнил, что Ляля к утру хорошо уснула, и мне теперь хорошо... забота о друге — забота о себе.

Встретил Ивана Кузьмича, отчаянный политик-контра, и, думая о победе, говорит: — Кто мог поверить!

Нашел три белые кочки на Лялиной тропе, от них свер­ нул в лес и нашел корень, под которым были зарыты тещи­ ны ложки. Как все заросло!

25 А преля. Утром рано вернулись от Фокиных и раз­ бирались в семейных отношениях Митраши. Ляля возму­ щалась, как часто с ней бывает, не разобравшись, что М.

балует любимую дочь Клавдию. Но он доказал, что он ее не балует, а создает ей возможность заниматься уроками.

Мало того: он доказал, что действительно воспитывает свою семью.

Были у Аграф. Дмитр., ели блины из крахмальной муки (избыток картофеля превращают в муку и едят вместо хлеба). Ее приятная невестка Ксения.

Как земля берет в плен женщину, обращая ее в рабу бу­ дущего, так и мужчину завлекает техника, превращая его в раба настоящего. В технике есть своя завлекающая сила, как и в земле.

На Семине-озере (25 апреля): обтаивая под лучами солнца, лед своей собственной водой обмывался и так промытый, прозрачный принимал свет небесный и го­ лубел. А вода скатывалась по льду к берегу, разливалась по земле, ночью замерзало, и так озеро все росло и росло каждый день.

Журавли потрубили, и от радости даже мороз по коже подрал. И я подумал, что ценится людьми по-настоящему только то, что бесценно.

После обеда заволокло все небо, стало тепло, хорошо, вот-вот дождь пойдет. Но к вечеру наверху посветлело, и дождик не пошел. Вечерняя заря была теплая и такая ти­ хая, такая охотнику прекрасная. Мы вечером стояли на тяге возле Семина, видел вальдшнепа, со всех сторон утки звали селезней, и много их летело, и все шваркали. Это была первая теплая заря.

26 А преля. Утро пришло серое, теплое — вот-вот дождь, но наверху появился подсвет, и так останови­ лось. — Началось тепло, — сказал лесник, — вчера в лесу был пар. Встретился Сергей Петрович из матросов. О его жизни рассказывали, как он с матерью своей (баба-Яга) заели жену. Вот жена и ушла (ей присудили 1 удой, а два Сергею с матерью), и эта замученная женщина на одном удое стала скоро здоровая и сильная, а Сергей опустился.

И когда это стало всем очевидно, жена пожалела Сергея, вернулась и стала госпожой в доме (одна голова не бедна, а бедна так одна). И свекрови сказала: — Ты лежи на печке, ешь, а в мое хозяйство не мешайся.

- Ты не смотри, — сказал я Ляле, — что они ссорятся.

Ты смотри на деревню, будто все в ней родные, будто одна семья, и в семье не без уродов, и всякая семья живет особенной жизнью борьбы составляющих ее единиц. — Но тогда и на каждого отдельного человека можно смотреть, как на движущий элемент Всего человека.

Есть люди, которые живут без понимания высшего закона и остаются сзади, составляя хвост человечества.

Можно истратить всю свою жизнь на спор с ними о необхо­ димости высшего закона, на это и тратит свою жизнь Митраша. Сергей Петров тогда был еще матросом Балтфлота и приехал в родные Хмельники, когда Митраша пропове­ довал под влиянием чтения Евангелия Слово как причину всей жизни духовного человека. И однажды, встретив на опушке леса Сергея, стал ему об этом горячо говорить: — Сережа, — говорил он... — Нет, — отвечал Сергей, — все эти слова, о которых ты говоришь, висят на нашей шее, все эти писатели... — Господь с тобой, и Толстой, и все висят?

- Я тогда был глуп, — сказал теперь тот же самый Сер­ гей, и опустив голову, как будто внимательно разглядывая травинку, сказал: — Теперь я понял: кроме всего, как нам говорят, электричества, радио и всего прочего, еще чтото есть. — Митраша, — сказали мы дома, — твой старый враг Сергей признался нам, что в то время он был глуп и что кроме всего, чем люди себя показывают, еще что-то есть. — Это он к людям неизвестным ему и высшим: при­ шел, сказал и ушел. Но он лукавый, и про себя высшего закона никогда не признает. — Нет? Зачем же ты тратил жизнь, убеждая его?

Сколько мучился Варгунин, открывая школу за шко­ лой для неграмотных мужиков, сколько труда сам лично положил он, преподавая им географию, но пришло время, вышла большая волна, и все без школы в России научи­ лись географии.

Вечер вышел теплый и тяга, как ее рисуют: правда, так много рисовали такие вечера, что все вспоминаешь кар­ тинки. Вальдшнепы тянули, но не очень. Я менял места, и когда переходил к лучшему, вальдшнеп пролетал над покинутым местом. Мысленки мои тоже переменялись, и проходили, как облака. И я знал по себе, что такие мыс­ ленки перебегают, когда отдаешь все внимание чему-то большому. Так бывает, когда вскроется река и лед пройдет, то по голубой живой новой воде там и тут проплываются небольшие грязные льдинки.

И в облаках тоже, если внимательно смотреть на них, складываются разные человеческие лица, иногда прямо узнаешь даже их. Но лица эти настолько быстро расплы­ ваются и меняются, что никогда не останавливаешься на них по серьезному: все это игра, забава, обман. Но когда внимаешь растениям в их росте, животным в их движе­ нии, то кажется, будто весь собранный человек, Весь че­ ловек из-за своей спины поглядел и отразился во всем, и ты видишь Всего человека во всей природе, как в зеркале.

27 Апреля. Солнечное, залитое, безморозное апрель­ ское утро. Сережки на ольхе и орешнике растут, но далеко еще не пылят. В Бармазовских лесах местами так много снегу, что как зимой, но эти снега питают многочисленные полевые ручейки. Вода бежит, журчит, поют зяблики.

Вчера приходит Альтер-эго Митраши Егор Евдокимо­ вич. Принес Правду, узнали из нее о войне в Берлине. Л., конечно, произнесла в беседе с ним слово Бог, Митраша был против этих слов, п.

что эти слова вызывали привер­ женцев деревенского кулачества (так и сложилось у нас:

люди верующие и не смеющие произносить имя Божие, сектанты, толстовцы).

В избе городскому человеку жить нельзя: каждую ми­ нуту всякий может войти, все на глазах, вся деревня про­ тив неизвестного человека есть коллектив безопасности.

- И знаешь, Митраша, — сказал я, — в городе человече­ ская особь обеспечена, как таковая: и святой, и бандит, и вождь беспризорников обеспечены возможностью тайны своего бытия. Это ни хорошо, ни плохо: это индивидуализм.

А в деревне обеспечивается жизнь коллектива. Теперь все нравственные основы такого коллектива рухнули, каждый стал думать по-своему, как в городе. Но внешние приемы слежки за индивидуумом остались прежние. Вот почему и старики больше не сидят на завалинках в ожидании бесе­ ды с прохожим, и вот почему бывший матрос Балтфлота Сергей приходит и уходит из своего дома задами.

Сегодня на вечер мы уходим в Усолье, чтобы рано утром завтра выехать в Переславль и в Москву.

28 Апреля. Дождь. Отъезд. Дождик только набрызгал.

И потом вырос такой теплый солнечный день, каких мы еще не видали в апреле. Везде в болотных лужах показалась зеленая травка. На Переславском озере хорошие забереги.

За Ботиком наш путь пересек летящий селезень. Его пре­ следовала ворона. Спасаясь от вороны, селезень бросился в придорожные кусты, а ворона села поодаль. Я вышел из машины с ружьем, ворона улетела, и селезень, на значи­ тельном расстоянии услышав меня, взлетел. Но я стрель­ нул через кусты, и он упал. Через несколько минут после этого, обсуждая подробности войны вороны с селезнем, мы засели в яму. Проходил грузовик, управляемый женщиной, они помочь нам не захотели и не умели. Обдумав положе­ ние, я поднял машину на домкрат, выстелил под колесами камнями и отлично выбрался. По пути узнал от офицера, что войска наши соединились с союзниками на Эльбе.

Вечером читал газету у себя на Лаврушинском и вот что показалось для себя главным. Я почувствовал, что речь Молотова, произнесенная в Сан-Франциско, означает для нас освобождение от плена в том смысле, что плен этот ско­ ро покажется для всех нас необходимым.

Во время чтения речи вспомнил из детства, как во время убийства Алексан­ дра II няня с кем-то шепталась и слышались ужасные слова:

теперь скоро пойдут на господ мужики с топорами.

Так и Молотов на конференции тоже погрозился: смо­ трите, мол, действуйте сейчас, а не как в Лиге Наций, а то и на вас придут мужики с топорами.

Выразительны тоже были в этой речи слова о том, что Советы спасли цивилизацию. Тоже выразительны были слова Идена, что конференция в Сан-Франциско есть последняя попытка спасти цивилизацию. После наших переживаний вопрос о спасении цивилизации представляется очень наивным (мы-то знаем же, что истинная цивилизация, т. е. культу­ ра, т. е. связь между людьми, между собой и между поко­ лениями заключается в душах, а не в предметах. Второе, мы знаем, что цивилизация порождена капитализмом и что именно эта цивилизация породила войну), однако, внимание к творчеству личности как таковой есть со­ вершенно реальная величина американской культуры, так нужная нам и тоже так же социализм как обществен­ ный корректив личных устремлений есть тоже величина реальная. Недаром же Стетинниус назвал конференцию компромиссом. Как бы хотелось, чтобы этот начавшийся порядок всасывания нами личного начала жизни и ими нашего социализма привел к единству управления хо­ зяйства всего человечества.

29 А преля. В природе совершается торжество. Москва готовится к празднику рабочего мая: многие ходят ра­ достные. Физическое чувство радости несмотря ни на что.

И мы себе, втайне тоже радуясь так же, как все, находим лазейку к духу: такая смена быстрая людских положений и жизней (Муссолини казнен!) открывает нам явно, что человеческая личная жизнь есть момент в жизни Всечеловека, и Весьчеловек — это не я и не ты, идущий по улице, и не ты, едущий в трамвае. Это Ты, Господи, наполняющий Собою весь мир.

Любой простак, идущий навстречу, если остановить его и заговорить, так, чтобы он не боялся признаться, ска­ жет тебе в конце концов, как бы складывая оружие: — Да, что-то есть. Мы это слышали в Хмельниках от бывшего матроса, когда-то оравшего: нет ничего, не верю ни во что, и в воздух не верю.

Теперь он говорит: — Я тогда ничего не понимал, был дурак.

Я мыл сегодня на дворе нашего дома нашу машину, прохо­ дили жильцы, беседовали со мной. Власов, то ли красный про­ фессор, то ли политич. руководитель, приехал прямо с войны.

Говорил в трепете, что военные переживания хоронят душу в человеке: дай Бог хоть под конец жизни из-под них выбраться.

Он уверял меня, что мои писания для него были источником живой воды, что скоро придет время —я буду полным голосом говорить. Ведь мы же за это воюем. После этого смущенного оптимиста подошел пессимист Шильдкред: — Я в молодости, когда юноши стремятся, был не оптимистом, а теперь к старо­ сти, нет... и сейчас не могу со всеми радоваться.

Вечером, вычистив машину, поехал с Лялей в гараж и по­ сле зашел к Ивану Воину. Прекрасно выслушал «Се жених».

После службы Ляля высказала свое глубокое чувство о совер­ шенной и действенной красоте церковного богослужения. Я же был еще во власти той великой божественной службы в лесу и не мог ей вполне сочувствовать. Я сказал: да, но эта красота не действующая, как нам хочется. Она мало считается с современностью. Я плохо сказал: хотел я сказать, что Отцы церкви ушли в себя, вот как наша теща ушла в болезнь свою и не может чувствовать в добре нас здоровых и работающих радостно. Так и церковь ушла в страдания, в мученичество, и только одних мучеников выводит к радости. Между тем все жить хотят. Это сейчас так ясно видно. Вот видно по лицам людей на улицах: сколько бы ни было страдающих на войне и от войны, жизнь продолжается. Вон где-то даже и запели, ду­ рачки. И вся современность скоро запоет от радости жизни.

Или вот эти силы новые, бездушные, сколотившие в эту во­ йну в единство физическое все человечество, уничтожившее пространство, надо же и эти силы сделать силами церкви. И надо всю землю и солнце, и птиц, и зверей тоже расставить в каких-то отношениях с церковью, как церковных птиц, цер­ ковных животных. И вот это было бы чудом, т. е. действием веры в чувственном мире.

Начинаю понимать, что Ленин шел путем правды, т. е.

не в болезнь уходил, а в дело. И правда его была в том, что он жил не в себя, т. е. в дух, а сжимал дух свой в себе для других (ближних), как сжимали и отцы церкви страда­ ньем дух свой для Бога. Ленин делал то, чего требовало время: он был со-временным, т. е. как человек правды бо­ ролся со временем настоящим за будущее. Правда в том, что человек борется с настоящим временем за будущее.

Что он преодолевает настоящее время в себе, как болезнь, и выходит за пределы болезни.

Вечером зашли к жене Чагина и занесли ей в подарок дикого селезня. Их прекрасная квартира была наполнена вонью от кошек. Бедный еврей Чагин попал в руки «краса­ вицы», и вот уж как она его треплет и треплет. Она приняла нашего селезня и хочет на него позвать нас и Игнатьевых.

На лестнице она болтала о Кавказе, что долго там жила и лошадей любила. — Вот бы вам выбрать какого-нибудь наездника с кинжалом, — сказал я. — Были и с кинжалом, всякие были. Мы решили, что Чагин, как коммунист, спас ее когда-то и теперь сделался счастливым обладателем красавицы. Все понятно.

Ближайшее. Сейчас идти в ВАРЗ, сговориться с Пше­ ничным, завтра ехать на охоту. После того дать знать Ни­ кольскому.

Петя вернулся из Германии с лисицами и отправился в Мурманск, обещал к празднику 1 мая вернуться.

Я вышел на Ордынку и возле ремесленного учили­ ща встретил расположенного мне человека, которого не узнаю, но делаю вид, что узнаю. И в сущности совсем не­ известному радостно жму руку при встрече. Он спросил меня вплотную, как я понимаю ближайшее будущее после войны. Я ответил ему: — В Америке цель — обеспечить личность человека как можно больше, и это у них назы­ вается свободой. Им этот шаткий путь пока удается. Но с нашей точки зрения там, в этом движении личности не хватает несколько общественного корректива. У нас, напротив, общественный корректив совсем поглощает лич­ ность. Дальнейший путь наш будет, вероятно, в собирании в себе личного начала. Да разве не видите вы и теперь, что каждый поставлен в положение борца за себя, борца, ко­ торому никто не поможет, если он сам за себя не постоит.

Этим самозакреплением начался наш «американизм». И наверно обратно — в Америке благотворно претворяется наш коллективизм.

- Но из-за чего же мир воевал? — Ну, это вам известно, если подумаете. Мы воевали за единство управления ми­ ровым хозяйством всего человека.

Мой собеседник был очень доволен и согласился со мной. Не ахти какой человечек, не ахти какая мудрость, но мы все-таки начинаем думать и говорить.

У Никольского: рассказ о св. колодце. (Как Нептун ку­ пался, когда монах уходил.) 1 Мая. Из всех первомайских дней бытия советского такого дня не помню, и лучше не может быть.

Рано приготовился и привел машину. В 10 утра едем на дачу, Л. с М. В. сеять что-то, мы с Никольским на тягу к Пете.

Никольский рассказал, что когда я жил на даче в Жабынском монастыре близ Белева, у меня была собака Не­ птун, а у него Марс. Против моей дачи был святой колодец, вроде силоамской купели, закрытый забором из горбылей.

Богомольцы купались в прудике. У дверей вход стерег мо­ нах. Случалось, монах оставлял пост, и Нептун, пользуясь случаем, купался в св. колодце. И до того Нептун прила­ дился к этому купанью, что однажды, когда Никольский пришел с Марсом, большим его другом, [Нептун] сумел ему дать понять, что монах ушел, и повел Марса, и оба друга вместе искупались в св. колодце.

Еще Никольский рассказывал, что пока было холод­ но, я жил в самом монастыре и на страстной неделе поджаривал телятину на общей монастырской плите, и ни­ кто мне в этом не перечил и никто меня даже не считал безбожником.

В молодости по себе людей чувствуешь и веришь не думая, что и все так и что люди не каждый сам по себе, а все вместе, как лес. И в лесу точно так же, пока зеленые листья, каждое дерево сливается с лесом, и все лес и лес.

А осень приходит — и как горе у людей разделяет каждое дерево по-особому. И вот когда начинается старость: ког­ да по себе уже не решаешься думать о всех, и у каждого дерева, оказывается, есть своя судьба. Осенью в лесу я как в зеркале вижу себя и в этой тяжелой капле, сбивающей желтый лист, узнаю слезу человеческую, и, чувствуя еще всех людей как лес в весеннем уборе, сквозь свои слезы не могу больше, как бывало, соединять свою радость со всею и по своему горю судить о горе всех. Я один стою как на опушке облетающая береза, и нисколько не тешит меня, что мои облетающие листики пойдут в питание и на поль­ зу цветов будущей весны.

Был на тяге с Никольским в Зверосовхозе. Тянули не плохо, но очень было сухо. Катастрофически сухо, и толь­ ко перед самой темнотой пахнуло весенней свежестью.

Никольский рассказывал свою жизнь с женою, у кото­ рой болезнь «психоз отношений». По его рассказам, жена его Евдокия Терентьевна поздновато вышла замуж и от­ того полюбила его как ребенка, и стала распоряжаться им, как своей собственностью, измучила ревностью (вот где надо искать корни собственности — в материнстве).

2 Мая. Ночевал у Ии (Петя привез песцов из Германии и повез их в Мурманск). Со мной был Никольский (такая морда, что боюсь на него смотреть). В природе катастро­ фическая сушь. Вечером в Москве много стреляли, один раз я подозревал, что взяли Берлин. Но, сосчитав залпы до 20, решил, что нет, не Берлин, мало для Берлина.

3 Мая. Вчера я ошибся: это взяли Берлин. Самоубий­ ство Гитлера пока оставляет сомнения: не скрылся ли, а еще лучше, если его умершего скрыли и оставили возмож­ ность для роста легенды о «Гитлер жив» и в собирании фа­ шистов после этой легенды. А то взять N. — и какая разни­ ца между черносотенцем и фашистом, и мало ли их таких у нас, а сколько в Англии.

Кончится война, займусь лошадьми, и не ездить буду, а развивать сознание их. А то ведь заездили бедных лоша­ дей, ездят, а между тем самим же седокам от этого хуже.

Надо лошадей овсом кормить...

Вечер у Чагина (Ливанов Борис Ник., арт. Худ театра,жена его).

Статья для «Лит. газеты» «Простое слово».

Почему так трудно сказать что-нибудь мне, старому русскому писателю, от обрадованного сердца. Вот вижу по тропе, вьющейся в гору поднимается старушка, за ней идет учитель, директор семилетки. Учитель останавливается и что-то ей говорит. Старушка, услыхав слова учителя, по­ вертывается в сторону церкви и крестится. И так по всему необъятному нашему отечеству молнией несутся простые два слова: Берлин взят. Такие простые два слова, так про­ сто их повторять, но как трудно мне, старому русскому пи­ сателю, из всей глубины своей жизни получить соответ­ ствующее личное отношение к этим двум словам.

Старушка, услыхав, просто перекрестилась — и все. А я, писатель, как я могу поднять всю свою большую трудную жизнь и найти в своих словах соответствие двум словам, определяющим борьбу двух великих народов.

Простите, друзья, не в силах я кстати найти свое слово, я буду искать, но признать его таким, чтобы оно было так же просто, как движение руки старушки, отвечающее дви­ жению ее сердца... Умаляюсь перед великими событиями, не могу обычными словами умных людей или изыскан­ ными словами художников слова... Я умаляюсь.

4 М ая. Катценяммер после Чагина. Рассказ Пети о его поездке в Германию, как ему пришлось расправляться с немцами и с девушками, его сомнения в германской правде (за которую, если извне смотреть, они умирают) из-за того, что этой правдой держится лишь молодежь. Его объ­ яснение нашей победы тем, что мы делаем лучшее оружие, что мы по природе умней: Туполев. Что вообще, «природа науку одолевает».

5 Мая. (Великая Суббота.) Дня три уже по утрам немного хмурится и наконец се­ годня с утра благодетельный моросливый теплый дождь.

Вчера послал в Лит. Газету «Берлин взят», думаю, что не напечатают. Пишу рассказ для детей на конкурс.

Из Петиных рассказов вспоминаю, как он пришел к немцам в пустой дом со всеми удобствами. Взять ему ни­ чего нельзя, делать нечего. Сел за рояль, тронул. И от не­ чего делать и думать начал стрелять из нагана в тарелки на стене. Еще как весь поезд стрелял с хода по лысухе на озере. И убили (глупость!).

Еще как в его бригаду попала проститутка, как она бо­ ролась за себя, бежала и вернулась. Как вообще на фронте боятся женщин, разлагающих дисциплину (Кармен). Ни­ где как на войне так не заметно, что вода это стихия жен­ щины (мать жизни, из океана вся жизнь, измены, ковар­ ство, красота, буря и лунный свет). Муж вышел из огня, жена из воды.

Нигилист: — На все способен, о всем смекает, на все плюет и все побеждает (русский народ).

Раз наши взяли, а у нас нет ничего, так значит и у них там, где мы думаем, есть настоящая ненашинская жизнь, тоже нет ничего.

К вечеру вся улица в направлении к церкви была усея­ на людьми с узелками: в узелках была пасха и куличи, и шли они все прикладываться к плащанице и освящать куличи.

Борис Дм., рассказывая о смерти Фета (зарезали), задал мне вопрос, почему целый ряд великих поэтов кончили самоубийством: Маяковский, Есенин, дуэль Лермонтова и Пушкина — тоже самоубийство, да и настроение Блока перед концом. — Вот у Ляли, — ответил я, — бывает такое восторженное сжатие в душе, когда в смерти свет видит или какое-то отверстие из темного мира страданий. Так и поэзия, если ей совершенно отдаться, уводит.

6 Мая. — Не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне (Иоанн, 17, 9).

К полночи суточный холодный дождик перешел в са­ мый теплый и такой тонкий, что восковая свечка в руке не гасла. Мы были около церкви Ивана Воина в тесной толпе, выходящей далеко за церковную ограду по улице. Из бо­ ковой двери над головами валил пар дыхания стоявших в церкви. Вот бы иностранцу посмотреть, как молятся русские и чему радуются! Когда из церкви послышалось «Христос Воскресе!» и весь народ подхватил — это была радость! И какой тоже порядок! Даже далеко от церкви на улице, откуда ничего не видно и не слышно, женщина ста­ рая, прикрывая от ветра свой огонек ладонями, останав­ ливала девушек болтающих строгим окриком: — Вы куда пришли!

Нет, не только одним холодным расчетом была создана победа: корни победы надо искать здесь, в этой радости сомкнутых дыханий. Знаю, что не Христос вел людей на войну, и радости от войны никому не было, но опять-таки не один расчет и внешний порядок определяли победу. И когда теперь всякий простолюдин, введенный собеседни­ ком в раздумье о жизни, говорит: — Нет, что-то есть! — это «нет» он обращает к безбожникам и к себе самому, не ве­ ровавшему в победу. А это «что-то» есть Бог, определяю­ щий как вот в этой заутрене свою внутреннюю организа­ цию, свободный порядок, и вот это «что-то» (Бог) есть!

Так наступает время, когда наше «нет» сменяется «есть».

С нами Бог! А это «что-то» в отношениях иногда очень су­ рового командира с солдатами, «что-то» прячется в этих внешних отношениях. Помню, лейтенант Коля: — Я пото­ му лейтенант, что знаю, куда веду солдата и как его надо вести, а ежели сам он знает больше меня, и я только зовусь лейтенантом, то что из этого?

То же самое «что-то» определяет и работу на заводах и в колхозах.

7 М ая. Моя статья в «Литературке» («Простое слово.

Берлин взят») не пошла и тем сказано, что пока в литера­ туре все точно по-старому. И потому бросаю всякие по­ пытки писать на современные темы и отдаюсь детской ли­ тературе «Мужичок в мешочке» или «Весенняя клюква», или «Сладкая клюква».

Апрель простоял весь солнечно-морозный и создал не­ обычайно сухую весну. Цикл этих дней закончился празд­ ником первого мая. После того начались серые влажные дни с суточными моросливыми дождями. Сейчас в Москве быстро распускаются деревья под теплыми моросливыми дождями.

8 М ая. Эти дни моросливые. Вчера под дождем путе­ шествовал к Никольскому. Чеховский молебен, о. Миха­ ил, рожденный в 1864 году. С ним поющая тонким голо­ сом баба. Сам Никольский, орденоносец. И ни малейшего религиозного чувства.

Помню пасхальную ночь эту. И ветер-то поддувает, и моросит дождь. И как колышется огонек тоненькой све­ чи! Но все горит, и кровь человеческая просвечивает через ладонь. И вот этот огонек — это я... Так себя чувствую, так понимаю.

Так и чувствовал, что после войны придет новая трево­ га. И она пришла: началось это с подавления Греции, те­ перь пришла Аргентина, и третье, это, что дунули на мой огонек («Простое слово»). И говорят, что учителям при­ казали усилить антирелигиозную пропаганду.

(Ул. Сталина, 21. Улан-Удэ, Серовой Ольге Вас.) По-моему, Ваше стихотворение «Байкал» надо закон­ чить на словах «то шумел возрожденный Байкал». А то великое возрождение Байкала снижается человеческим слишком личным чувством. Я бы еще мог изменить дватри слова, напр., «становилось каким-то волшебством». И больше ничего! Не знаю, или Вы так богаты, или я такой бедный человек: не присылают мне таких хороших вещей.

И по правде сказать, я не знаю, кто из наших писателей сейчас мог бы написать с таким тонким мастерством о природе, как написано «Байкал». («У окна» — это не на­ звание.) Мне бы хотелось прочитать еще что-нибудь Ваше, чтобы судить мне о Вашем таланте и мастерстве.

9 Мая. День победы и всенародного торжества. Все мои неясные мысли о связи живых и мертвых, поэтиче­ ские предчувствия, все, все это, чем мучится душа, раз­ решается в двух словах: «Христос Воскрес!» Всем, чем ты мучаешься, Михаил, этим и раньше мучились люди и раз­ решили твои вопросы: «Христос Воскрес!»

На радости я привел машину и повез своих в Пушкино.

По мере того, как всенародная радость больше и больше накоплялась в воздухе, Ляля больше мрачнела и злилась.

На даче она принялась свеклу сажать, и на слова мои: вот бы чайку попить, ответила: —Хочется что-нибудь сделать, а тут носись с тобой. После она мне говорила о том, что ее возмущает народная радость, что надо плакать, а не радо­ ваться. — Нет, — возражал я, — хороший человек, услыхав о конце войны, непременно должен радоваться: ведь мил­ лионы жен, отцов, сестер сейчас радуются безумно тому, что их близкие теперь останутся в живых.

- А кто же подумает о мертвых?

- Мы же потом и о мертвых подумаем. Ты представь себе отца, у которого двое сыновей, один недавно погиб на войне. Отец в тревоге ждет каждый день, что придет изве­ стие о гибели второго сына. И вот приходит известие, что война кончилась и некому больше убивать его сына. Его сын останется жив. Тогда отец, конечно, забудет о мертвом на какое-то время и душа его будет заполнена целиком ра­ достью о живом. Так вот и мы теперь ликуем о живых. И я не верю в то, что кто в этот день, ссылаясь на мертвых, не хочет радоваться о живых — что такой человек ближе к Богу.

Так мы говорили, а вскоре по телефону Бор. Дм., поте­ рявший Диму несколько месяцев тому назад, сказал Ляле, что так обрадовался он концу войны, что Глеб его теперь наверно останется в живых, что не мог сидеть на месте, бросился к нам, но увидел только уезжающую нашу ма­ шину.

Так я высунул язык Ляле. И мне так больно-больно, что я могу ей высунуть язык. Но я это чувство знаю: в праздник и меня всегда раньше охватывала тоска, и я долго носил­ ся с этим чувством... право тосковать, когда все радуются жизни. На самом деле, как теперь понимаю, это чувство не высокого достоинства.

10 Мая. Инженер Овчинников удивился, когда я ска­ зал, что не был на Красной площади, а ездил в лес. — Не понимаю, — сказал он. — Как же вы не понимаете, — от­ ветил я, — мне хочется быть одному, думать про себя и встречать удивленных людей, а не толпу. Мне хочется встретить друзей, а не орать затверженное вместе с тол­ пой. - Не понимаю! — повторил он твердо, как убежден­ ный, воспитанный комсомолец-общественник.

Борис Дмитриевич приходил и рассказывал нам, что последние дни он ежедневно писал сыну на фронт, чтобы он, может быть, в эти свои последние дни каждый день имел связь с отцом. И когда узнал, что кончилась война и сын останется жив, он бросился бежать к людям и разде­ лять с ними свою радость. Ек. Як., жена его, однако, запла­ кала. —Что ты, — спросил он. — Да что Дима (убитый сын) не с нами. — Вот видишь, — вставила Ляля, — заплакала женщина о мертвом сыне, а не обрадовалась. — Нет, — от­ ветил я, — она сначала обрадовалась, и до того обрадовалась о живом, что и покойника вспомнила, и заплакала о покойном от радости о живом. — Было время, — сказал я Бор. Дмитр., — поэт говорил: «И так, вспоминая милых умерших, мы плыли дальше, втайне радуясь сердцем, что сами остались в живых». — Вот видишь, — ввернула Ляля, — поэт говорит: «втайне», а у нас явно радуются за себя и втайне за умерших. Я не хочу таких праздников. — Они и не такие, — ответил я, — в «Одиссее» таких событий не бывало, как наша война.

Наше время до того сдавило всех нас, что будь с нами Гомер, он теперь бы так написал:

И так, на короткое время забыв об умерших, мы все вместе орали от радости о том, что сами остались в живых.

11 М ая. Ночью меня оставила радость о конце войны, и я представил себя на кладбище русской литературы сре­ ди могил и живых претендентов на имя в историю нашего Союза писателей. Ведь ни одного человека, к кому бы я мог теперь пойти, поговорить, как с товарищем! Каждый из них думает только о себе и каждый пробивает свой соб­ ственный путь.

А впрочем, Бог с ними, понемногу и они оправятся и выйдут из темных нор, куда их загнали. Умирая, ведь каж­ дый отрывается от всех и остается как один-единственный и таким единственным отдается в руки Б. Наивные люди это понимают только при смерти, а мы несколько раньше, с нас больше спрашивается.

На Пасхе после дождя в Св. ночь пришли холодные дни, как было в апреле, и сегодня утром все замерзло.

1 2 Мая. В природе ясно, в душе густой туман. М. б. это оттого, что обрадованные концом войны, после этого ко­ роткого праздника мы теперь снова входим в будни. Глав­ ное, людей-то не видишь, ведь все те же, откуда же взяться чему-нибудь новому, хорошему.

13 Мая. Русские цари были заняты завоеваниями, рас­ ширением границ русской земли. Им некогда было думать о самом человеке. Русская литература взяла на себя это дело: напоминать о человеке. И через это стала великой литературой. Русский писатель русской истории царского времени — это заступник за униженных и оскорбленных.

В советское время заботу о человеке официально взяло на себя государство, и писатель сделался чиновником особо­ го комиссариата «сталинской заботы о человеке», именуе­ мого Союзом писателей. (К вопросу о выступлении моем на предстоящем пленуме ССП.) Жизнь человеческая переполнена историческими со­ бытиями, но в жизни личной человека эти события прохо­ дят, не оставляя раздумья в душе.

Проходя, не связываясь:

прошло, и прошло. И как будто свое личное внимание в жизни отнято, и жизнь человеку навязана так же, как на­ вязываются переходящие картины в кинематографе.

В этом вопросе свободы писателя надо вспомнить о свободе верования. Явно, что церковь давно пережила ны­ нешнее положение писателей, но в рабстве своем она со­ храняет Христа. Так что и писатель сейчас должен забыть о былой свободе своей и действовать мудро в условиях рабства. Итак, молчи, Михаил, и не болтай вообще, если не имеешь конкретного материала.

14 Мая. Вчера начало теплеть, слышал: кто-то сказал, что самое теперь недопустимое в литературе, это измена жены мужу.

- Ты, милый мой, сам хорошенько подумай, как это можно с государственной точки зрения допустить свободу от семейных обязанностей, в то время как государство так нуждается в том самом послушании, которому учит толь­ ко семья. Как же ты не поймешь, друг мой, что вот хотя бы наши дворы, наполненные хулиганами-мальчишками, что эти хулиганы являются продуктами разложения се­ мьи, и в то же время ты целый год носишься с повестью об оправдании измены жены. Ты, Михаил, не писатель, а дикобраз ужасный, опомнись, замкни свою тайну в несго­ раемый шкаф.

15 М ая. Радуница. Окладной теплый дождь. Деревья позеленели за один теплый день, но сквозь эту зелень видны окна домов. Вчера ходили ко всенощной. У жерт­ венника все священники, дьяконы, дьячки одновременно поминали умерших и к ним присоединялись все, кто хотел тоже и своих помянуть. Впечатление от этого бормотания получалось такое, как будто чан кипит и бурлит: это сва­ ривали в единую цепь всех умерших с живыми. Одна жен­ щина стояла в стороне и глядела, молясь, в свое помина­ ние. Это была целая книга, ею тщательно выписанная.

Так и я в Усолье написал целую книгу, вспоминая всех своих умерших. Так верующие делают сознательно, а не­ верующие бессознательно делают то же самое, но с таким чувством, будто открывают Америку.

Впрочем, есть два сознания: одно — это смиренное усвоение того, что другими сделано. Другое сознание, в котором участвует сам человек, и ему кажется, будто он совершает и открывает небывалое. Происхождение сект на этом последнем пути (немоляки переводят Библию на свой язык). И вообще, это путь к себе, и с этой стороны надо благословить все пути, все секты, все домыслы.

Но есть какой-то поворот от себя к Богу и людям, когда оказывается, что это нечто искомое, этот маяк путей суще­ ствует вне тебя и светит для всех. Поэзию и все искусства тоже можно представить себе как путь в себя, т. е. в не­ известное. Например, Блок, и путь к Данному, предвечно существующему и закрытому своей индивидуальностью.

В 4 вечера начался Пленум ССП. Слушали доклад Ти­ хонова о современной литературе. Доклад был цинич­ но спокойной передачей духа ЦК. В отношении религии были приведены слова Ленина о том, что заигрывание с боженькой всегда приводит к мерзости. Вообще оратор дал понять, что победа — это стена, через которую не пе­ репрыгнешь: писать — пиши, но не дерзай писать о том, что за стеной. Но в начале революции меня вывели из это­ го круга охотничьи рассказы. Теперь выведут детские. И вообще, Михаил, будь спокоен и мудр, согласно своему возрасту. Не сопротивляйся, когда тебя будут звать, а если не зовут — будь при себе.

16 Мая. Вчера стало опять прохладно, сегодня хмуро, моросит, через первые зеленые деревья еще можно рас­ смотреть окна квартир и в них иногда и лица.

Пишу свой «зверский» рассказ для детей с успехом и крепко надеюсь, что он меня вывезет. Приписка в 1946 году: как он вывез!

Пленум перенесли в Клуб писателей. Теснота вышла как в Пасхальную ночь в церкви. Пришлось ограничиться разговором у входа. Оказалось, что ничего из этого пле­ нума не выйдет, п. что новых директив еще нет и жуют старые. Так и все вообще, вся жизнь сейчас после победы проходит без директив. Важдаев пристал ко мне: — Го­ товьтесь, М. М., вот придет фронт, все хотят жить, все хо­ тят жениться, готовьтесь, на вас будет спрос.

- Не знаю, — ответил я, — почему на меня будет спрос:

там, где я работаю — не женятся и замуж не выходят.

Узнал, между прочим, о фронте, что демобилизация состоит в том, что с фронта боевого переводят на фронт восстановления. Говорят, что некоторых героев из армии Рокоссовского — бывшие «бандиты» — возвратили к ра­ боте по специальности и некоторые уже сидят в тюрьме.

Но все-таки, что бы ни говорили, общая жизнь в военном состоянии: какая бы ни была сейчас погода, а впереди бу­ дет лучше.

Халтурин узнал, что я детскую книгу на конкурс пишу, назвал меня умнейшим: — Теперь самое время пи­ сать для детей.

Григорьева (известный детский писатель в 70 лет) вы­ селили из квартиры (приехал хозяин). Он где-то в кори­ доре живет, все хлопочут о нем, и никто не может ничего сделать, спихнуть деятелей с их пути отказа в жилище.

Может совершиться трагедия.

1 7 Мая. Дни светлые, но холодноватые. Деревья (то­ поля) медленно зеленеют, и все еще сквозь зелень видны очертания сзади стоящих строений.

Пишу во весь дух книгу для детей. Пленум бросил без надежды услыхать новое слово: нет директив. Газеты сра­ зу стали пусты: нет директив. И радио мелет вздор на ста­ рых дрожжах: нет директив. Итак, все живет без директив в надежде на лучшее.

Этого не было, но я уверяю вас, оно вернее того, что было, я свидетельствую, как о новой природе, более ре­ альной, более законно-действительной, чем хаотическая природа древнего хаоса. Привыкайте же друзья к уваже­ нию этой новой природы и устанавливайте на ней ваши люлечки и ваши станки.

18 Мая. В полднях начался и остался на ночь окладной теплый дождь. Закончен второй черновик рассказа «Слад­ кая клюква».

19 Мая. Сегодня яркое утро после дождя. Мы собира­ емся после обеда к Пете, там ночевать и воскресенье про­ вести на даче.

«Активные праведники единства».

После обеда большое ненастье: поездку к Пете отложи­ ли до завтра.

2 0 Мая. Всю ночь дождь и хмуро. Читая «Смертный пробег», вспоминал, как на вопрос мой «а если убьют», он ответил: это не важно. Теперь, читая «Смертный пробег»

и вспомнив «не важно», я подумал, что есть ли «не важ­ но» — особенный выход из обреченности смертного чело­ века. Или это есть лишь иное выражение того же «смертию смерть». Нет, это разное и противоположное. Один путь — это путь личности или общественного размыкания, дру­ гой путь общественного смыкания, вплоть до уничтожения личного (это не важно): на людях и смерть красна. И если теперь провести линию по истории, то вся история будет история двух моралей: личной и общественной.

Капитализм в своем падении есть падение личного на­ чала. Победа социализма есть победа общественного на­ чала (личное не важно). Мы с Лялей представители начала личного, и на каждом шагу можно видеть, что мы именно от этого и страдаем.

Ефр. Павл, занималась кормлением моих собак, и я не чувствовал ее труда и прекрасно писал о собаках. Теперь я чувствую этот труд и не могу с прежней радостью писать о собаках. Между тем, сознание мое стало выше, значит...

По радио сейчас сказали: умер Тренев. А я, чувствуя его одиночество, зная, что он болен, на днях зашел к нему.

Наш разговор начался о Пленуме. — Константин Андрее­ вич, — спросил я, — будет ли что-нибудь хорошее? — Едва ли, — ответил он. — Если б поражение было, а то ведь по­ беда. — Ну, — сказал я, — это старая ориентация, поражен­ ческая.

После того, очень незаметно, К. А. стал выходить из пораженческой ориентации, сказал, например, что имя мое чистое, хорошее, и что следовало бы мне выступить на Пленуме. Напротив, я ему говорил о религии, о том, как прошла пасхальная заутреня, и что Христос воскрес — это одна единственная связь между живыми и мертвыми.

С хорошей улыбкой, дружеской, расстался он со мной.

Но что-то оставил он при себе (или так мне показалось).

Я думал: до чего же он выучился осторожности, какой он дипломат, что даже при такой-то болезни держится и не выскакивает. Так вот я и не знаю, согласился он со мною «Христос воскрес» или же нет: промолчал.

Не забыть по себе и по Ляле разобрать развитие лично­ го начала и общественного.

Крестьянская изба — это копилка эгоизма, украшенная изображением Пана.

На даче шел теплый дождь, и нам показалось, что тут в природе и было хорошо, и только из Москвы представ­ лялось плохо. Но вечером приехал к Пете, стало очень хо­ лодно, и он рассказал, что и все так: ничего не растет.

Митраша наделал шаек много, а продавать их отка­ зался: этот путь частника, а теперь победа, и вся жизнь устремлена против частника. — Я приехал помогать Ми­ хаилу Михайловичу в его доме, но не затем, чтобы под его фирмой заниматься своим делом. Ляля, было, вскинулась на него, но сильно проиграла: Митраша есть коммунист в чистом виде, коммунист-моралист, он содержит в себе коммунистическую веру в человека, его методы мораль­ ные, но не политические. Тут происходит у него недоразу­ мение с партией, разлад морали с политикой.

21 Мая. Холодно, мрачно, дождит. Видел Тренева мерт­ вого в Союзе. Тот, с кем я недавно разговаривал — это не он, бескровный в цветах. Что я с ним говорил: в сущности, я сказал ему, Христос воскрес! Но помог сказать это еврей Чагин: он так задушевно просил меня навестить Тренева, больного и одинокого, что я пошел и сказал так откровен­ но, как если бы знал, что дня через два-три он уйдет.

По радио... конфликт Югославии с Англией по поводу Триеста. Это уже третий конфликт Англии с нами: 1) Греция,

2) Польша, 3) Истрия. Итак, чувство истиной победы мы не испытали, напротив, тревога все больше ощущается и «Хри­ стос воскресе» отходит все дальше и дальше в будущее.

Происходят различные конфликты, и чувство истин­ ной победы мы не испытывали. Напротив, тревога все больше сгущается, и «Христос воскресе» отходит в дале­ кое будущее.

И вот, представьте себе, — сказал Ф. П., — что после немцев явится новая враждебная сила: тогда все пойдут в бой умирать, но тот человек, кто немцев ждал, точно с таким же чувством будет ждать англичанина. И так он все будет ждать и не дождется. И англичане развалятся, и Америка: коммунизм непобедим.

Петя сказал о Митраше: се человек. — Нет еще, — от­ ветил я, — человек должен обладать личными средствами в своем выражении и влиянии. Митраша может говорить только «тае-тае». Он даже не в силах перешагнуть через себя и отдать свою волю партии или церкви.

2 2 Мая. Майские холода продолжаются. Вчера налетом был в ССП, поглядел на людей возле мертвого Тренева. Я подумал: вот где ярче всего разделяется общественное на­ чало и личное. Личное дело — смерть, а общественное — это у тех, кто должен хоронить мертвеца. Только родные, любящие...

Писатели, которых я видел на похоронах Тренева, ка­ залось мне, как-то заплесневели и покрываются тонкой паутиной. Похожи даже на мух, из которых пауки выпили уже всю кровь.

А сколько хозяйств без хозяина, попавших в женские руки, поправились за время войны.

Человек шел по улице и как всякий человек думал по­ переменно о своих делах, о себе самом, и каким ему пока­ заться среди людей. Другие, встречаясь с ним, видя, каким он им показывается, старались догадаться, чем он занима­ ется, и какой он сам по себе.

2 3 Мая. Холодно. Вчера был С.С. Туров.

Митраша как тип русского коммуниста без политики.

Личность, возникая, образует собою круг заключенных рабов. «Пролетарии соединяйтесь», значит, сплющивай­ тесь все в одно для уничтожения каждого, т. е. личности, и тогда все будете свободны.

Предстоящий разговор с Митрашей: Церковь при ком­ мунизме может быть только рабой. Но почему бы и не быть в состоянии рабства?

Как падала у русских иллюзия о Западе, что истина там. И как пришло убеждение в том, что мы завоюем весь мир («И се буде»).

Питаясь такой победой, коммунизм будет совершать новые победы, пока не овладеет всем миром. — Мы ве­ рим, — сказал Ф. П., — что коммунизм будет до второго пришествия. И в это мы верим: оно будет. — Не есть ли это конец мира? — Очень похоже.

Митраша, Бог недаром лишил вас речи и вообще сло­ весного строя свободного влияния. Если вы хотите убе­ дить кого-нибудь, то только силой. Вы этим средством не пользуетесь, но ваши единомышленники по религии че­ ловечества этой силой хотят покорить весь мир.

Вечером у Игнатовых разговор на тему эгоцентризма поэтов. Задели меня, и я рассказал, как блестяще я сумел скрыть от людей свое горе (мезальянс): все меня считали веселым охотником.

У Ляли с матерью был опять обычный спор за обе­ дом: слово за слово и дошли до основ. — Я служу Ми­ хаилу Михайловичу, ты же не ценишь его труда, не по­ нимаешь его значения. — Я-то не понимаю! Почему ты так думаешь? — Потому что ты думаешь только о себе, и меня ты, конечно, любишь, но для себя. Если бы ты пони­ мала значение нашего дела, ты бы держалась скромной старушкой, а не барыней. — Старушка, — ответила Нат.

Арк., — имеет тоже свои права. И мы потом разговари­ вали между собой о том, что будь на моем месте Толстой, Пушкин, Шекспир, теща и в их обществе все равно как в моем стояла бы так за права старушки и, выслушивая их поэмы и драмы, считала бы их за блестящую игру, проти­ вопоставляя этой поэтической игре как настоящее дело житейский такт.

2 4 М ая. Кругом беспросветно мутное небо и не тепло.

Пишу рассказ на конкурс «Дружные ребята». Через неде­ лю закончу. Завтра прочитаю начало Елагину и запродам.

Есть слух о предстоящем награждении сталинской преми­ ей (вот бы кстати), а не наградят — возьму сам на конкурсе.

Вообще, впереди будет медленное бытовое улучшение, — хочется большего после войны, но «не так живи, как хо­ чется» и потому стало скучновато: время без директив.

Сюжетный ритм в рассказе, или подсознательное рас­ пределение материала.

2 5 М ая. Весь день беспросветное небо и снежная ме­ тель. Редкое явление. Читал Замошкину и Елагину начало повести «Дружные ребята».

Смерть Д. Бедного. Старики летят один за другим.

Слышал, что Тренев всю жизнь проводил с маской на лице и умер с маской, и никто не знал его лица.

После вчерашней майской снежной метели солнечное тихое утро, мелкие барашки высыпали на небе.

Сходство. В портретном искусстве сходство есть план и самый внешний и самый глубокий. Внешний план для обще­ го глаза, когда все говорят: похож, очень похож. Внутренний план для любящего человека: «да это он, он, как живой».

Внутри этих двух планов размещаются все планы сту­ пенями восхождения к личности самого художника. (По поводу скульптурного портрета Сарры Лебедевой.) В четверг вечером мы были у Игнатовых. У Наташи еврейский поверхностный ум, как у Иванова-Разумника (все знает). Таня русская вполне и так быстро не может за­ ключать, у нее мысль не может оформиться без сердечной проверки. Наташа всегда начинает от ума и кажется пра­ вильно, как подумаешь глубже, выходит, что может быть так, а может быть так и не так. Таня начинает от сердца и часто по-русски путает...

Вчера Сталин провозгласил первенство русского наро­ да в Союзе.

Умер Демьян, низвергнутый и полузабытый. И вот по­ лилась словесная вода. Можно сказать, что на похоронах сухим из воды выходит только покойник. Вот об этом-то и надо думать всегда, что смерть не для себя страшна: самто непременно сух выйдешь. А вот ближним твоя смерть есть в какой-то мере неприятность. И при мысли о смерти нужно думать не о себе, а о тех, кого ты любишь.

Вечером с большим успехом выступал в Университете (проф. Витвер).

Забор — рассказ пьяного человека: Библия книга пер­ вая из всех книг. Вначале ничего не было на свете, ни тьмы, был хаос и посредине стоял забор.

2 7 Мая. Обещают метеорологи с сегодняшнего дня по­ тепление.

Приходил некий молодой писатель. — Пишите, как жи­ вете. Представьте себя самого, вы идете и что-то думаете.

Вы думаете о себе самом, о своем деле и каким вам пока­ заться среди людей. Вот так и пишите: о своей душе, о сво­ ем деле и как вам выйти на люди.

2 8 Мая. Погода улучшается. К вечеру ясно и твердые кучевые облака. Выписал 8 главу повести «Дружные ребя­ та». Остается IX -X II и эпилог. 5 глав = 20 стр. — 5 дней + 5 дней отделки = 10 дней + 5 дней переписки и пр. К 15 июня сдать.

29 Мая. Утро летнее. Направляемся в Ботанический сад за цветами.

Вчера ходил к Шуликову за щенком англ, сеттера. Шуликов берег свою чудесную суку Диану для сына, которо­ го 6 месяцев считали убитым (в тифу на разведке тяжело ранен, его новую одежду надел другой и был убит, а доку­ менты в кармане).

Приходил проф. Кобленц (Книжная палата) с подпис­ ным листом старейшему детскому писателю Покровскому.

У П. рак, знает, что умрет через два месяца. Ему надо за­ кончить роман, просит «Детиздат» выдать аванс для жиз­ ни на два месяца.

3 0 Мая. Летняя погода. Ездили в Ботанический сад за цве­ тами. Продан С.М. Лосеву Робик за 1000 р. Звонил Петряеву дать мне курцхаара. Написать главу о блуждании Катюши.

31 Мая. Погода летняя. До обеда уедем на дачу. Хочу урвать время на главу о Катюше. С ужасной головной бо­ лью завел машину ручкой и перевез жизнь свою на дачу.

1 Июня. Митраша «уделал» мне столик с козырьком от солнца возле моей яблонки. Все плодовые деревья, ябло­ ни, вишни, кустарники, смородина — все в бутонах. Со всех сторон слышны звуки кормящих грачей. Начинаю IX главу повести «Друзья».

Общественность требует личного оформления и непре­ менно с угнетением разума: так чтобы через форму личное было понятно и для других.

В этом процессе обобществления всего личного есть границы: у одной границы общественность требует только формы без содержания («бюрократия»), у другой границы личность требует у общества признания, не считая своим долгом предварительное свое разумное оформление: это содержание без формы (анархизм).

2 Июня. Цветет еще только черемуха и вишни, но птички поют уже летние, маленькие лопотуньи и подкрапивники.

Тесть рассказывал, что зять привез из Германии мате­ ри десять посылок по 8 килограммов, если дойдут — на всю жизнь хватит. Еще привез аккордеон в 40 тысяч, два отреза, два пальто... одним словом, привез.

- Слышали?

- Да нет.

- Вы тоже, как и мы: живем и живем. А зять говорит:

40 заводов привезли из Германии... Ох, и злы немцы. До чего доходят. Одна немка — раз! В нашего капитана, про­ пал капитан. Что сделала. Конечно, ее тут на месте, ну, так что с нее — немка! А тут из-за нее капитан: ждали домой — еду, еду... А вот на!

Трудный день прошел, а оказалось это все от голода. На­ кормили, и все прошло. А как мила Ляля-то стала: стыдно подумать, что с голоду и раздражения я на нее выдумал.

3 Июня. Очень жарко. На горизонте синие грозовые тучи, над ними белые кудрявые облака, будто обличие гор. Один раз ударил гром, брызнул дождик и обманул.

Ждем дождя.

Закончил «Дружные ребята», остается выправить.

Петя привез сетку. Ставим забор. Опять влюбился в Лялю, опять, как всегда, в своих сомнениях виню только себя.

4 Июня. Собирался дождь и не собрался. К вечеру по­ холоднело. Но спать лег с открытым окном. Зацвела ябло­ ня. Закончил и выправил сказку «Друг человека». Поста­ вил забор. Ляля поехала в Москву.

5 Июня. Мои именины. Безоблачное утро, роскошное.

Цветут яблони, и так сошлось с моими именинами второй раз в жизни: первый раз было в год смерти Маши. Еду в Москву устраивать сказку.

Итак, работа закончена. Дела: 1) Возвратиться с днев­ никами, имея в виду найти новую тему. 2) Наладить фото­ графию. 3) Готовиться к поездке в Усолье. 4) Выяснить ма­ териальные ресурсы. Дневники привезти в Пушкино.

Вечером читал Елагину сказку («Сказка о мужичке-вмешочке и золотой курочке»). Понял, что вещь написа­ на настоящая и значение для моей жизни будет иметь то самое, на что я надеялся. Эта «сказка», как в свое время охотничьи рассказы, будет мне поводырем сквозь литера­ турное безвременье.

Сегодня сдаю для переписки и заключаю договор с «Дружными». Кроме того, попробую напечатать в боль­ шом журнале и написать сценарий.

Умер Вересаев. (Очередь: Толстой, Шишков, Тренев, Бедный, Вересаев.) Кто следующий? Авось обратят нако­ нец внимание на условия жизни без воздуха. Григорьев живет возле общественного нужника в коридоре, ходит к Поликарпову и получает ответ: «Займемся».

6 Июня. Заключили договор с «Дружными» на «Кла­ довую солнца». Володя Елагин устроил мне вдвойне гоно­ рар — за 2 листа не шесть тысяч, а двенадцать.

Были на «Раймонде» с Семеновой (с Рыбниковым).

Постановка слишком реалистична и тем самым уничто­ жается душа балета: сказка. На Семенову приходилось смотреть, как на скаковую лошадь: какие ноги, какая спина и т. д.

При беседе с Рыбниковым вспомнил последний раз­ говор с Митрашей о безобразных мальчишках, продукте войны (пустые глаза: смотришь в них — нет ничего: как будто зверь на дереве сидит где-то, пантера, вот-вот скак­ нет откуда-то с дерева и схватит тебя). — Вот бы прибрали к рукам. — Я бы сам помог, — ответил Митраша. — Вот видите, — сказал я, — все мы теперь начинаем понимать государственную необходимость.

Рыбников твердо держится государственной точки зрения, и выходит, что все очень хорошо.

- Хорошо, — отвечаю, — но людей-то нет: взять попов, какие они люди? Людей-то нет! Взять наших художников?

Нет! Писателей? Нет людей.

7 Июня. Дни золотые. Две девочки подрались из-за мячика. Одна вырвала мячик и шлепнула другую рукой по лицу. Обиженная девочка крикнула: — А все-таки ты не мальчик!

В Рыбникове есть что-то заскорузло-поповское, и опти­ мизм его, и анекдоты, и рассказы.

Недавно сон видел, обоз идет, а колеса не движутся.

Как это похоже на жизнь нашего времени. Такое блестя­ щее положение государства, а людей нет.

Очередная схватка с тещей.

После обеда уехал на дачу и там отлично успокоился.

Из бесед с Митрашей понял, что тещу никак нельзя объ­ яснять ее мещанско-дворянским происхождением, что в каждой деревне есть заковыристая старуха-колдунья (объяснение их всех в Старухе из «Золотой рыбки»): «Хочу быть владычицей морскою».

Своеобразие нашей старухи:

это ее благопристойный вид и благоразумная рассуди­ тельность. (Салтыков на этой ноте спел своего Иудушку.) Здесь нота тонкого себялюбия, возбуждения жалости к себе всеми средствами.

Читал в газетах схватку Черчилля с Эттли, консерва­ тора достойнейшего с социалистом. В словах Черчилля чувствуешь все свое знакомое, пережитое и... бессильное.

Просто и нет умного слова против как будто безумия. Что ни придумывай — все равно жизнь против, и твоя вера, мысль, слово — будут отлетать как от стены. Вот ты лорд и великий исторический человек, но ты пережит, и Англия твоя пережита, и ты обречен. И никакая теория, и никакое достоинство личное, и даже имя Бога (оно так легко под­ меняется) не могут состязаться с этим наступлением всех против личности. И все потому, что личность потеряла у всех доверие к себе. Личность у всех, г. Черчилль, ском­ прометирована вашим лордством. Вы лорд, и вам никто не поверит. Свидетельство о личности должно исходить от нового, небывалого человека, и если это даже будет Хри­ стос, то или как неузнанный, или во втором своем чудес­ ном пришествии.

8 Июня. Раскрываются бутоны яблони штрейфлинг, и в бутонах, в складках царственного одеяния шевелятся темные смертоносные жучки.

Ездил за рыбой к Бусыгину. Странно сошлись настрое­ ния от природы и от людей. У берега искусственного озера, под которым схоронена жизнь трех деревень, я присел подо­ ждать наплывающих к берегу рыбок (плотву). И вдруг заме­ тил, что сижу на могильной плите и рядом лежит бронзовый крест. Вспомнилось, что люди рассказывают, что будто ино­ гда покойники всплывают в гробах... Тогда и наплывающие рыбки мне стали казаться не просто как рыбки.

9 Июня. Это установилась летняя погода: зори ясные и прохладные, днем тепло в тени и на солнце жарко. Вишни облетают, и некоторые яблони тоже роняют лепестки.

В то время как люди борются между собой, они знать не могут, кто из них победит. Никто знать не может впе­ ред, каждый находится во власти времени. Время — хо­ зяин, и этому хозяину надо служить, и служат все — от подхалима до вождя.

Так вот и ты, Михаил, идешь по шпалам, но гляди и слушай, не идет ли поезд впереди или назади. Увидишь впереди, услышишь, что сзади — сойди со шпал и пропу­ сти поезд: пусть себе летит. И так мало с тебя спрашива­ ется: посторонишься и пропустишь. И когда пропустишь и опять взберешься на шпалы — оглянись вокруг себя, обними все и обрадуйся: никто тебе не мешает, ты царь и твоему царству нет границ.

Так радуйся, Михаил, и помни, этой же дорожкой тоже пешком шел Господь наш, Спаситель мира, Царь Иудей­ ский. И ты, старик Черчилль, тоже пора тебе порвать век­ селя лорда, предъявляемые времени: брось все сам, пре­ жде чем тебя заставят бросить, и будешь свободен... Но...

легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем пройти английскому лорду через то ушко, в которое пролез рус­ ский человек.

Мы с Митрашей делали забор из железной сетки, вы­ ходит скоро и очень хорошо. Люди проходят, и большин­ ство завидует и спрашивают, где достали. Только Ната­ лия Георгиевна, проходя, просто порадовалась от чистого сердца, что нам будет за сеткой так хорошо. — Вот, — ска­ зал Митраша, — так и надо понимать: любо — значит, она хороший человек. И если бы всем любо было, то это была бы счастливая жизнь. И всем было бы тогда жить легко, и тягостного труда бы не было (происхождение утопическо­ го социализма).

Приколачиваем гвозди на заборе, Митраша улыбает­ ся. — Чему это Вы? — А вот вспомнил, как Николай Васи­ льевич сказал. — Какой Николай Васильевич? — А Гоголь...

Два с чем-то дня живу один, и то уж сильно почувство­ вал вокруг себя возрастающий непорядок. И теперь ясно понимаю, что порядочным человеком можно назвать только такого, кто без посторонней помощи может на вся­ ком месте устроиться и сохранять облик человеческий.

Всмотрись ближе в жизнь, человек, а с этой меркой и уви­ дишь, что все настоящие люди обходятся сами собой.

Есть два выхода из тягостного одиночества: один — это заняться наведением порядка вокруг себя, другой, когда стало очень плохо, дожидаться радости вне тебя: страдая, вдруг увидишь какого-нибудь жучка и через него всему миру обрадуешься. Или петух прокричит — и ты рад пету­ ху, или там мало ли что. Непостижим приход этого мгновения, когда будто кто-то нажмет на тебя, как на выпуклость жести, и вмиг все на месте перевернет, и ты всему рад.

Понимаю первое — порядок, как механический прием, назовем его метрический, второй же — непроизвольный, духовный порядок или ритмический. Иногда бывает, ме­ трический прием приводит к ритмическому. Но тут есть вопрос: не исходит ли самое желание заняться метриче­ ским порядком от подсознательного наличия порядка ритмического.

Молитва есть ни что иное как ритмическая сила духа, обращенная к устройству жизни — порядку, расстанов­ ке вещей: «не оставь меня во всякое время и во всякой вещи».

Толстый шмель, раздвигая лепестки, забирается в бу­ тон цветущей яблони — странно смотреть на такую гру­ бость, но чувствуешь, что это надо и полезно. Шмель пере­ носит пыльцу тычинок на пестик. Другое дело, например, в бутон забирается жучок-долгоносик.

К вечеру приехала Ляля из Москвы. Привезла на по­ правку сказку мою «Кладовая солнца». Ночью наконец-то пошел мелкий теплый окладной дождь.

10 Июня. Из ночи в утро перешел окладной дождь.

Солдатенков, зять Андрея Федоровича, рассказы­ вал весь вечер о войне, на тему: «человек на войне — это муха». Высказывая это, глядит на окна, покрытые муха­ ми, и пальцем на столе будто муху давит. Сам смоленский, а глаза черкесские. — Жалость теряется? — Нет, отчего.

Если русские убитые — мне всегда жалко, а немца мож­ но — слава тебе, Господи. (Золотой портсигар, золотая це­ почка. Привез, одно слово — привез.) Способный человек редко бывает нравственным. А нравственный редко способным. И так можно сказать, что среди нравственных людей меньше бывает способных, чем между способными нравственных. Вот потому, что нравственные нормы ограничивают развитие и рост ин­ дивидуальности. Система капитализма обеспечивает рас­ крытие способностей у человека, а социализм исходит из нравственных предпосылок.

11 Июня. Безоблачное утро. Сильная роса. Черная земля под яблонями стала белой от облетающих цветов.

Общественная мораль питается индивидуальными способностями и в ней всякая индивидуальная способ­ ность превращается в долг. Sic!* Однако «долг» есть лишь пассивная сторона общественной морали, активная же опять-таки личность, требующая исполнения долга. Так происходит диктатура. Итак, общественная мораль при­ водит к диктатуре, зависимости человека от человека. И вот почему Вольтер сказал, что если Бога нет, то Его надо выдумать. (Эта мысль или вернее зародыш мысли пришел мне в голову вечером вчера во время слушания рассказа «зятя».) 1 2 Июня. Отдание Пасхи.

Когда что-нибудь расстроится в плане и вспомнишь 13 число, то на число обыкновенно и ссылаешься: виновато 13 число. А если что-нибудь задумаешь, и на пути стоит 13 число, то скажешь: — Вот еще глупости, вот суеверие.

Мы сегодня едем в Москву, и я себе говорю: — Конеч­ но, суеверие, Михаил, все-таки осторожней води машину и помни, что при малейшей ошибке все пойдет в пользу суеверия.

С 9 утра выехали и в 10 1 4 на Лаврушинский.

/ 13 Июня. Со вчерашнего утра моросит теплый дождик, такой мелкий и редкий, что под ним можно ходить в Мо­ скве без пальто.

* Sic! (лат.) - так, именно так. Употребляется для подтвержде­ ния сказанного.

Пригласили астрономы в экспедицию солнечного зат­ мения 9 июля в Куйбышев. Возможно, что поеду. Прочи­ тать Короленко.

Сделал профилактику машины. Узнал, что из коробки скоростей смазка перегоняется и маслит тормоз. Сходить на завод. Выпросить оба реле.

В 5 веч. сдать работу в Детиздат на конкурс.

Позвонить генералу о собаке.

14 Июня. Утром вернулось солнце. Вчера сдал в «Детгиз» «Кладовую солнца». В пятницу определится мнение Кононова, и если благополучное, то сдам с предисловием в «Октябрь». Остается сделать сценарий. Сегодня покон­ чить с собакой, сговориться с астрономом.

Вспоминая «зятя», думал о силе сжатия половой стра­ сти на войне и одновременно с этим жадность при грабе­ жах: думал, что у солдат — это сила в одну сторону, у свя­ тых в другую, но сила сама по себе одна и та же.

Итак, русский народ победил, и вот надо вспомнить теперь все, чем мог победить народ: зять сказал, удаль;

инженер сказал, коллективный характер ума, противо­ положный индивидуальному; а дальше, что... пар (пасх, заутреня).

Бывало, когда я был ребенком в литературе, я ужасно боялся моральных идей в рассказе: чуть, бывало, заду­ маешь рассказ свой к чему-нибудь вывести — все его оча­ рование пропадает. Но, по-видимому, мораль страшить и мешать может только детям. Теперь я, вполне созревший писатель, играю моралью в рассказе, как мячиком.

Вечером ходил в Кремлевку и в разговоре с Зоей Ве­ ниаминовной (кремлевская жаба) об организации отдыха вышел из себя и создал этим себе глупейшее положение в хорошем обществе («мы маршалов лечим»). — Берегите свои нервы, — сказала жаба. И я понял из этих слов, что нервы действительно надо беречь точно так же, как бе­ регут продовольствие, что в этом именно и состоит дело организации своего отдыха. Еще я вывел убеждение, что лучше умереть в попытках восстановления своих жизнен­ ных сил, чем располагаться на помощь кремлевских меди­ цинских филистеров.

С этого дня в состав ежедневного плана жизни вводить непременно план расхода энергии нервного аккумулято­ ра: 1) не распускать себя в болтовне, 2) всеми средствами избегать споров со своими женщинами, 3) и не оспаривать глупца.

1 5 Июня. Определилось, что в «Детгизе» и Кононову, и Дубровиной «Кладовая» чрезвычайно понравилась. Сго­ ворился с «Октябрем» о напечатании в июле с предисло­ вием Кононова. Итак, все кончено со сказкой, и как скоро.

Из этого можно сделать два вывода: 1) или я уж очень та­ лантлив, 2) или пруд нашей культуры обмелел и на без­ рыбье я — рак, вместо рыбы. Последнее неоспоримо, слава Богу, что хоть и рак есть. Как бы там ни было, но есть на что опереться, чтобы размахнуться. Очень бы хотелось той же манерой написать теперь «Канал».

16 Июня. День переменный. К обеду привез тещу в Пушкино.

Дикий зять, ходивший пять раз в атаку (тот, что с золо­ тым портсигаром). И Митраша, просидевший как дезертир год в лесной яме. Скажем теперь: вот они встретились...

1 7 Июня. Пасмурно после ночного дождя. Орут моло­ дые грачи. Низенькой рассадой посадили помидоры. От­ цвели яблони. Визит к соседям: проф. Темкину, директору завода Нанасу и А.Ф. Попову (у зятя аккордеон герман­ ский 40.000 стоит, а играть не умеет). Орден Александра Невского. Танцы возле завода.

18 Июня. Фильм Диснея «Бемби», чем больше про­ ходит времени, тем ярче, благородней выступает в памя­ ти. Это искусство родилось, когда умер, истощив все свои силы, натурализм и передал все, чего он достиг, реализму.

Натурализм, это когда художник думает, что мир суще­ ствует независимо от личности художника, и значит надо изображать его таким, каков он есть сам по себе. Реализм действительность понимает как взаимоотношение на­ туры и личности человека. Практически для художника реализм открывает сравнительно с натурализмом новые возможности.

Так, например, натурализм не допускает возможности разговора животных, растений, камней между собой и с человеком: это «ненатурально». Реализм, понимающий, что сама натура есть что-то вроде зеркала, в которое смо­ трится человек, относя эти разговоры как догадки к само­ му человеку, пользуется этими догадками, не выходя из границ «натурального».

В моей сказке «Кладовая солнца» изображение приро­ ды, отталкиваясь от символизма Киплинга («Джунгли»), сходится со смелым реализмом Диснея. Мне остается только теперь более сознательно работать в эту сторону.

Намечаю написать небольшой рассказ о грибах с диа­ логом грибов.

Материалы: Лесная вода (из блюдечка сыроежки) с вол­ шебным преображением мира. Выдвигание натуральных чудес: моховой столик на 16 ножках из поганок. Зарянка клюет стрекозу. Волшебная связь всех живых существ, на­ пример, что боровик вырос и уцелел под лаптем человека.

Боровик как добро, мухомор как красота без добра (только мух морить). Семенник — боровик старый (тот, что вырос под лаптем). Упрямый боровик: рос и резал себя пополам.

Боровик во мху, в мягком просторе, не выходя наружу, разросся в шляпу. Звено сюжета: все грибы пошли на до­ бро (на жареное), а семенник остался в лесу. Маслята — в масле (прячутся). Открытие: открыл веточку, и открылась в густели полянка. Напился лесной воды и открылось и пр. Самое же главное, что им не больно. Напротив, грибы только и ждут, чтобы их взяли на жареное. А кто уцелел — тому горе: семенник.

Напился воды лесной и стал как дерево. Когда быстро идешь — не видишь: надо постоять.

Слов у них нет и незачем им слово: оно было сказано, и их дело расти.

Медвежья гора (грузди). Боровик, старый. Упрямый боровик. Мухомор и боровик.

1 9 Июня. Со вчерашнего после обеда сумрачно и хо­ лодно. Думаю над рассказом «Разговор грибов». Художе­ ственная форма — это не плащ, накинутый на мысль, это плоть мысли (Флобер). Какой-то неглупый критик Лейтес написал о стихах Мартынова «не рисует, а рисуется». Как хорошо сказано, и как часто это бывает, и как страшно к себе обратить: не такой ли и я бывал.

2 0 Июня. Как и вчера, холодно, пасмурно, изредка брызжет дождик, да еще и сильный ветер. Вчера я попро­ бовал пройтись и укрыться от ветра в лесу. Ушел я далеко, но везде в лесу были пни, и коза среди пней все выела и рас­ сыпала свои шарики. Из пятое в десятое оставались сре­ ди пней елки и они-то создавали издали видимость леса.

Среди пней попадались лохматые: видно, что и пилы-то не было у хозяина, он мучил дерево топором или может быть даже косарем женщина.

Христова невеста. Она душой была вся небесная и же­ ниха на земле ей не нашлось. Но что она была небесная, это вовсе не значило, что на земле она была хороша. Мо­ жет быть, поэтому именно и не было женихов у нее, что никто из них не мог преодолеть ее кажущихся недостат­ ков: если бы нашелся хоть один, кто мог бы их преодолеть, он сумел бы стать самым счастливым мужем. Не нашлось для Марии Вас. такого жениха, и она стала Христовой не­ вестой.

Очень боюсь операции и счастлив: до сих пор обошлось.

Но одна сильнейшая операция предстоит каждому...

Хотелось что-то записать, но «выскочило из головы».

По старому опыту было, что если раз было и выскочило, то непременно вернется. Вот я и записываю, чтобы про­ верить, вернется или нет.

Огород наш обнесен хорошим забором. И вдруг видим с огорода: Норка ходит по улице. Как она попала туда.

- Норка! Норка! — позвали мы со свистом, чтобы она бросилась на свист как всегда и пришла к нам тем же пу­ тем, каким она вышла. Но, услыхав свист, Нора бросилась к воротам и стала за ними... Мы еще раз ей свистнули, она попробовала подкопаться и бросила.

- Скажите, — спросили мы своего гостя, — она это сто­ ит у ворот, чтобы мы ей открыли? Или она не желает нам открыть свой тайный ход?

- Давайте спрячемся, — ответил гость.

Мы зашли за угол и стали наблюдать из-за куста. И как только Норка уверилась — нас нет, она побежала кругом и через тайный свой ход пришла к нам.

- Так почему же, — спросили мы опять, — почему она стояла тогда у ворот?

Теперь все понятно: она думала, что мы глупенькие. Не подумав ни о чем, откроем ей ворота, и она сохранит тай­ ну своего хода.

21 Июня. Вчера в дождь привез из «Правды» рассады помидоров, тут же она была высажена, и тем кончились весенние работы на огороде.

Забор. Прошлый год столько я трудился над забором, а зи­ мой столбы срезали злодеи. Потерпев такую беду, я теперь вижу, где-нибудь начинают ставить столбы, думаю с тупой скукой: вот опять начинается то же самое... После этого легко вообще перей­ ти к дачам, к личной жизни и так далее, вплоть до бессмыслицы жизни земной. Так не кроется ли во всяком пессимизме, от тещи до Шопенгауэра, какой-нибудь личный неудавшийся забор.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 14 |



Похожие работы:

«KFKW978-W Т. KATOHA ИССЛЕДОВАНИЕ ВОЗИОЖНОСТИ ОПРЕДЕЛЕНИЯ СОСТОЯНИЯ ТЕПЛОНОСИТЕЛЯ НА ОСНОВАНИИ АНАЛИЗА ФЛУКТУАЦИИ МЕСТНОЙ ТЕМПЕРАТУРЫ СРЕДЫ ^Hungarian academy of Sciences CENTRAL RESEARCH INSTITUTE FOR PHYSICS BUDAPEST KFK...»

«ООО "ЗАВОД СВАРОЧНОГО ОБОРУДОВАНИЯ "КаВик" ОКП 34 4183 АГРЕГАТ СВАРОЧНЫЙ АСБТ-201К У2 ПАСПОРТ 3441-001-12353442-2009ПС г. Сафон ово 2009 г. АГРЕГАТ СВАРОЧНЫЙ НЕ ВКЛЮЧАТЬ До изучения настоящего паспорта!Без заземления! В связи с систематически проводимыми работами по совершенствованию конструкции изделия возможны некоторые р...»

«3 ХАРАКТЕРИСТИКА ИНВЕСТИЦИОННОГО КЛИМАТА АМУРСКОЙ ОБЛАСТИ Амурская область один из наиболее развитых регионов Дальнего Востока. Имеет важное геополитическое значение для России.Ее конкурентные преимущества: граница с КНР 1250 км из 4300...»

«Общее руководство по игре "Терра Мистика" The Basic Guide to Terra Mystica original https://boardgamegeek.com/thread/1276931/basic-guide-terra-mystica автор: Chris H (BGG user Thrar) Перевод на русский/Russian translation — Иван (BGG user ivan111).Памятка по стратегии "Терра Мистика" на русском: https:...»

«Leica DISTO™ D5/D8 Измерение расстояний и много больше Измерения с Leica DISTO™ Простой, быстрый и точный! Мировой лидер n Мировой лидер Цифровой поиск с 4x кратным увеличением ta и высококонтрастный 2,4 цветной дисплей позволяют быстро и легко наводиться на точку, даже при ярком солнечном свете. Универсальность Бла...»

«Союзы и значения сложносочинённых предложений Разграничение союзов и союзных слов в сложноподчинённом предложении 1. Союз – служебная часть речи, которая связывает как члены предложения, так и простые предложения в составе сложного.Н...»

«CE NTR AL AIR -CONDITIONING ИНСТРУКЦИЯ ПО мОНТажУ И ЭКСПЛУаТаЦИИ КОНДИЦИОНЕРа КаНаЛьНОгО ТИПа INS TAL L ATION & OP E R ATION INS TR UC TION MANUAL Модель CTA-18HR1/COU-18HR1 CTA-24HR1/COU-24HR1 CTB-18HR1/COU-18HR1 CTB-24HR1/COU-24HR1 CTB-36HR1/COU-36HSR1 CTB-48HR1/COU-48HSR1 CTB-60H...»

«Тема 5. Квазистационарные цепи1 Лабораторная работа №8 (2.16) Применение закона Ома для цепей переменного тока Введение В данной работе (как и в последующих работах по данной теме) изучаются процессы в электрических цепях, питаемых от источников, ЭДС которых меняется по гармоническому закону: = m·cos (t+0), (1) где – мгновенное знач...»

«Жители поселка Березовка считают свое переселение необходимым в связи с неблагополучным состоянием окружающей среды. Результаты социологического исследования Ноябрь 2005 г. P.O. Box 2345, Alexandria, VA 22301, 703.299.0854 www.crudeaccoun...»

«полиморфные технологии на службе спаммеров крис касперски ака мыщъх, ака nezumi, ака souriz, ака elraton, ака толстый хомяк, no-email ожесточенная борьба со спамерами не приводит к их вымиранию, напротив — побуждает разрабатывать новые виды оружия. все что нас не убивает — делает сильнее! извечная пробле...»

«Додаток № 3 до Договору про банківське обслуговування фізичних осіб в ПАТ "Альфа-Банк" Платіжні картки фізичних осіб ТЕРМІНИ, ЩО ЗАСТОСОВУЮТЬСЯ В ДОГОВОРІ Картка "Wargaming" – це Основна/Додаткова Платіжна картка типу Debit World MasterCard pay pass з дизайном карток "World of Tank", "World of WarShi...»

«СЕЛЕКТИВНЫЙ МЕТАЛЛОДЕТЕКТОР SOREX 7281 легкий компактный всечастотный высокочувствительный быстрый универсальный Руководство по эксплуатации Версия 1.00 Внимание ! Настоятельно рекомендуем изучить. Методическая поддержка и обсуждение работы металлодетектора Sorex 7281 осуществляется на форуме http://www.reviewdetector.ru ООО "фирма "А...»

«автоматический пен-тестинг – мертвый сезон крис касперски, ака мыщъх, a.k.a. nezumi, a.k.a souriz, a.k.a. elraton, no-email в последнее время появилось множество утилит для автоматического поиска уязвимостей, не требующих от хакера никакой квалификации и подвластных даже юзерам. просто запусти программу и пожинай камнепад дыр, сыплющийся со вс...»

«Совершенствование региональных систем радиационного мониторинга и аварийного реагирования. С.В.Антипов, В.П.Киселев, ИБРАЭ РАН, Россия В соответствии с международным режимом безопасного использования атомной энергии одним из ключевых элементов обеспечения бе...»

«ГОСТ 20815-93 (МЭК 34-14-82) МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТАНДАРТ Машины электрические вращающиеся М ЕХ А Н И ЧЕСК А Я В И Б Р А Ц И Я НЕКОТОРЫ Х ВИДОВ М АШ ИН С ВЫ СО ТО Й ОСИ ВРА Щ ЕН И Я 56 мм И Б О Л Е Е Измерение, оценка и допустимые значения Издание официальное...»

«Оглавление 1. ЦЕЛЕВОЙ РАЗДЕЛ. 1.1. Пояснительная записка. 1.1.1. Цели и задачи реализации Программы 1.1.1.1. Цели и задачи реализации Программы (обязательная часть). 4 1.1.1.2. Цели и задачи реализации Программы (часть, формируемая участниками образовательных отношений) 1.1.2. Принципы и подходы к форм...»

«ISSN 2074-0530 т. 4 2 (14) 2012 2 (14) т. 4 н ау ч н ы й р е ц е н з и р у е м ы й ж у р н а л адрес университета: 107023, г. Москва, ул. Б. Семёновская, 38 тел./факс: (495) 223-05-28 http://www.mami.ru • e-mail: unir@mami.ru Инновац...»

«УДК:621.791.16 AВТОМАТИЗАЦИЯ УЛЬТРАЗВУКОВОЙ СВАРКИ В.Н. Хмелев, Д.В. Генне, Д.С. Абраменко, С.С. Хмелев Статья посвящена разработке концепции создания ультразвуковых сварочных линий. Рассмотрены отдельные блоки и алгоритмы их функционирования. Даны рекомендации по использованию ультразвукового оборудования. Ключевые сл...»

«РУКОВОДСТВО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ ВУТ 100 П мини Приточно-вытяжная установка с утилизацией тепла ВУТ 100 П мини СОДЕРЖАНИЕ Требования безопасности Вводная часть Назначение Комплект поставки Структура условного обозначения Основные технические характеристики Ус...»

«Генрих Новожилов: "СОВМЕСТНАЯ РАБОТА С П.А. СОЛОВЬЕВЫМ ДОСТАВЛЯЛА УДОВОЛЬСТВИЕ И ДАВАЛА РЕЗУЛЬТАТ" Самолет Ил-76МД Генрих, ты знаешь какой должна быть новая машина? Надоели мне все эти мельницы. Самолет должен быть реактивным.Естественно, последовал мой вопрос: Где двигатель?Создание двигателя поручено генеральному ко...»

«УКРАЇНСЬКИЙ АНТАРКТИЧНИЙ ЖУРНАЛ УАЖ № 9, 249-262 (2010) УДК 551.324”312” ВЛИЯНИЕ РЕГИОНАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ КЛИМАТА И АТМОСФЕРНОЙ ЦИРКУЛЯЦИИ НА БАЛАНС МАССЫ ЛЕДНИКА о. ГАЛИНДЕЗ В.Е. Тимофеев, В.Ф. Грищенко Украинский научно-исследовательский гидрометеоро...»

«3 Стойки универсальные электропитающие СУЭП-5 Щиты токораспределительные ЩТР-5 Электропитающие установки постоянного тока номинального напряжения 48В и 60В с максимальной мощностью 130 кВт и 260 кВт на базе СУЭП-5 (стойка универсальная электропитающая) и ЩТР-5 (...»

«АССОЦИАЦИЯ АНТИМОНОПОЛЬНЫХ ЭКСПЕРТОВ Независимое заключение по жалобе ПАО "СК "Росгосстрах", САО "ВСК", ОАО "Альфастрахование" на решение Ростовского УФАС России от 30.12.2016 по делу № 610/05 Настоящее Независимое заключение подгот...»

«Расширение функционала ЭККР для АЗС для версий ПО ФМ: T5,T5+,T8, Т8+, T12 УСИ: начиная с 20120408.1. Общие сведения о применении расширений Любые расширения функционала производятся через команду протокола ЭККР “THSO”, (см.о...»

«проект АДМИНИСТРАЦИЯ ГОРОДА НОВОШАХТИНСКА ПОСТАНОВЛЕНИЕ № г. Новошахтинск О подготовке и проведении тренировки по оповещению населения В соответствии с организационными указаниями департамента по предупреждению и ликвидации чрезвычайных ситуаций Ростовской области (далее ДПЧС РО) по подготовке и про...»

«МегаФон Всё Включено VIP Тарифный план действует для абонентов, заключивших договор об оказании услуг связи на территории Тюменской области Стоимость перехода на тарифный план: в случае смены тарифного плана первый раз в течение месяца: 0 руб. в случае смены тарифного плана во 2-й и более раз в течение месяца: 50 руб. Минимальный авансов...»

«Опустошённые души Василий Брусянин Кладбищенские люди "Public Domain" Брусянин В. В. Кладбищенские люди / В. В. Брусянин — "Public Domain", 1915 — (Опустошённые души) ISBN 978-5-457-78213-6 "Мы с...»

«К ВОПРОСУ О ВОСТОЧНОЙ ПОЛИТИКЕ РИМА и. Г. КЯНДЖУНЦЯН В 1948 г. в пределах А з е р б а й д ж а н а, вблизи г. Баку, в полупустынной местности Кобистан, была найдена латинская надпись о пребывании здесь, у горы Беюк-Даш, XII Молниеносного римского легиона в п...»








 
2017 www.kn.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.