WWW.KN.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 14 |

«М.М.ПРИШВИН ДНЕВНИКИ 1944 -1 9 4 5 М.М. ПРИШВИН Дневники Новый Хронограф Москва УДК 821.161.1-94»1944/1945»Пришвин М. М. ББК ...»

-- [ Страница 9 ] --

Подвиг. А с другой стороны, была у меня основная неудача в личной жизни: отказ моей невесты. Не сделал же я себе из этой неудачи забор. Напротив, я признал, что любовь и счастье существуют на свете, но я сделал какуюто ошибку и упустил свое счастье, что не обмануло меня счастье, а сам я виноват, и это для меня счастья нет, но оно существует, и я могу этому радоваться. Давайте все вместе сорадоваться наличию этого скромного запаса счастья! — призываю я делом своего пера.

Так шел я, раздумывая, вдоль нового забора со столба­ ми, вызывающими у меня тошноту. И все-таки этот забор не помешал же мне выйти из своей шкуры и обрадоваться своему подвигу.

Одна дверь. И тут вот в этом выходе из своей шкуры и есть в то же время вход в Божий храм. Значит, как же близко находится Божий мир с дьявольским, одна пере­ городка, одна только дверь между раем и адом.

Третий выход. У нас в Русской жизни (интеллигенции) исстари осложнился выход из личной шкуры путем уни­ чтожения самой личности, обращение ее в рабское служе­ ние обществу. Таков путь всех наших политических сектгруппировок, народовольцев. Народников, эсеров, мень­ шевиков, большевиков. Из этого самоуничтожения роди­ лась победа в великой войне и новое русское государствокоммуна.

Все реки сошлись. Давно ли нам казалось: была такая бездна между народниками и марксистами, а теперь в све­ те этой победы — не все ли равно? Разными путями, но все шли к одной цели: у русских даже анархисты (и Бакунин, и Кропоткин, и Толстой) все работали, в конце концов, на государство.

Скачок. Но для чего в мире возникло государство, это большой вопрос. Может быть именно для того, чтобы...

Да, да, конечно, государство это вырастает как вызов ве­ ликану, как величайшая преграда для величайшего скач­ ка. Бывает в церкви так плотно — ребра трещат, пар валит из окон, и вдруг скачок в духе и выход: Христос воскрес! И радость какая, и нет никаких преград этой радости.

Как много в прошлом люди жили, страдали, думали, и сколько чудес на земле совершилось, пока не пришло чудо из чудес, и человек униженный, заброшенный, измучен­ ный мог так высоко подняться, чтобы воскликнуть: Хри­ стос Воскрес из мертвых!

22 Июня. Пасмурная прохладная погода и влажная, сильно поднимается трава. Поют летние птички. Сегодня едем и увозим тещу в Москву. Там надо:

1) Решение вопроса о курцхааре*.

2) Попробовать попасть на праздник 24-го.

3) Закончить дела с «Кладовой солнца». И мелкие: по­ лучить бензин, исправить фары, спидометр (Ваня).

Растет Жизель! Красота какая! Как звезда на небе. А когда на ребенка смотришь, то в первый момент не звезда, а на кого похож — на маму или на папу. И вот как это уви­ дишь, как будто прострелит тебя тоска, совершенно как вчера стало на душе при виде чужого забора. Я думаю, что и здесь в корне тоски своя неудача: у себя не удался забор, здесь — свой ребенок. Там я понял, как мне выйти из ис­ кушения разлить презрение на все заборы и дачи: сознать свою неудачу, свою вину. И тут то же самое: это я вместе со всеми людьми, со всем человеком виноват в том, что ре­ бенок человеческий превращается в зеркало, отражающее наши грехи.

Намечаю детские рассказы: 1) Лесная вода. 2) Робинзон Крузо, столько воды из себя выпустил за день сам, да еще разлил, и не хочет сам по воде, сидит на сухом острове и весь дрожит. За это и был назван Робинзон Крузо. Тот ведь тоже сидел на острове. Дальнейшие приключения щенка.

* Курцхаар (нем. Kurzhaar) - немецкий пойнтер, немецкая ко­ роткошерстная легавая.





Лесная вода: есть в лесу полянки замечательные. Кро­ ты рыли. Весной ручей, теперь цветы. С той стороны лес.

И тут лес. Тут елки, там осинки и березы. Сеяли, сеяли, нигде не выходило. Лесу пришли на помощь кроты. На мо­ крую землю семена, и лес стал на эти поляны переходить.

Березы и осины встретились с соснами, и так вышел лес высокий: с одной стороны частые густые ели, с другой оси­ новая заросль такая, что заяц бежит и повернет, обежит кругом, а там тоже частые елки. Да так и обойдет круг, а посредине поляны большой пень. Люди обходят, но теперь лапоть остался старый, истоптанный. А может быть, люди и ходили да не замечали ничего. Конечно, приходили. Вот и лапоть чей-то. Я сам в это лето много ходил за грибами и полянку эту обходил, только под осень случилось мне по­ видать чудеса: был день... птички на краю гриба. Уморился, жарко, пить хочется, дождик собрался, тучи. А поди, хвати ее. Тучу. Вдруг слышу: пить, пить... дай, думаю, погляжу, какая это птичка. Ну, просто как бывает сдуру — самому хочется пить, и там кричат: пить. Дай, погляжу на това­ рища. Осторожно открыл ветку, а там открылось оконце, и вижу полянка, пень, сыроежка, птичка сидит на грибу, а другая дожидается: пить, пить! Одна напилась — другая села на гриб, и та: пить-пить! Выпьет — не выпьет. Когда грибы показались, та же самая птичка кричала: вот еще! А другая: а вот тут! Белка, заяц, еж, землеройка.

Вечером привез своих в Москву, так и прошел памят­ ный по 1941 году день. По пути вспоминали: рожь мель­ кнула, вспомнилась та рожь, в Глухове с вопросом: кому она достанется? А теперь и Глухова больше нет, и ту рожь неизвестно кто съел, а место осталось, и выросла новая рожь, и уж эта-то рожь теперь наша. Я даже название Глухово вспомнил с трудом и назвал его вначале Борисовка по одному памятному мне крестьянину Борисову.

По пути в Москву выехал рыдванчик, запряженный па­ рой лошадей в дышлах. — Какая восхитительная парочка лошадок, — воскликнула теща. А мы все, кто вел маши­ ну, чертыхались, вынужденные снижать скорость и даже выжидать. — Чертов рыдван, — кричал один. — Глухой черт, — и еще много хуже. Все ругались, а парочка лоша­ док щелк-щелк! Копытцами, как каблуками. — Конечно, восхитительно, — ответил я теще, но что бы вы сказали, если б вам самой пришлось взять руль.

2 3 Июня. Утром хороший теплый дождь обмыл мою машину. Дела: 1) В 11 утра в Литфонд получить американ­ ский отрез, 2) получить бензин 40 литров, 3) «Детиздат» — рукопись, 4) узнать о собаке, 5) узнать о празднике.

Небо сегодня двойное, внизу быстро бегут, отрываясь друг от друга, тяжелые дождевые темные тучи, между ними видно лазурное небо с высокими неподвижными полупро­ зрачными облачками. На тещу действуют облака нижние, темные, она пессимистка. Мария Вас., вечно восторженная, говорит: — Какой прекрасный солнечный вечер! — Ну, уж и солнечный! — восклицает иронически теща. — А как же, — возражает Мар. Вас., — вон солнце. Теща помолчала, вгля­ делась и не знала, что ответить. Солнце действительно бро­ сало лучи между тучами. Вдруг загремело. Брызнул дождь.

И теща опять: — Вот так солнечный вечер! М. В. смолкла.

Но тучи разошлись, солнце сверкнуло, явилась радуга, дождь перестал. — Вот и опять солнышко, — воскликнула Мар. Вас. — Ненадолго, — ответила теща.

Получил английский отрез. Узнал у Крутикова о за­ вещании. В «Октябре» приняли «Кладовую солнца». Жду ответа о пропуске на трибуну завтра.

2 4 Июня. Рассказик «Лесная вода» соединяю с Робинзо­ ном, п. что мое время маленьких рассказов прошло. Я вырвал­ ся из этого плена и вернуться назад, вероятно, уже не могу.

Робинзон Крузо. Щенок Робик попал на заколдован­ ную полянку в лесу и (дальнейшее ищи в особой тетради «Робинзон Крузо»).

Праздник Победы. С утра было хмуро. Позвонили, что би­ леты на Красную площадь присланы. Мы не надеялись и через это накопляли в себе чувство обойденных. Но как только билет был получен, мы — это птицы, мы летели по Каменно­ му мосту, но было уже поздно, нас не пустили. Мы бросились на Крымский мост, и тут счастье: сели на трамвай. В Союзе встреча с Поликарповым. А билет оказался один. Ляля про­ водила меня до Кремля и мы расстались. И тут дождь полил.

Я опоздал на парад, меня не пустили, и скоро дождь всех ра­ зогнал. По радио объявили: «демонстрация отменяется».

Так это странно: такая победа, единственный раз такая в мире победа, и вот какой-то дождик, только дождик — и все разбежались. Еще я думал о том, что солдаты выстав­ лены на параде. Так ведь и слова тоже выставляются на парад, то и другое находится в одном и том же отношении к делу: солдаты к войне, слова к творчеству. И тем не менее парад того и другого необходим. Так чего же ты, Михаил, морщишься и корчишься внутренне, и топочешь ногами как конь, и дергаешься?

Еще я думал о той могучей реке, представляющей со­ бою славу Сталина. И сколько речек влилось в нее, чтобы река стала могучей. Каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую секунду чья-нибудь маленькая личность вливалась в личность его.

25 Июня. Потеплело, и обошлось без дождя. Кругом говорят: вот вчера бы так! Счастливый день: Ваня отделал мою машину. Узнал, что «Кладовая солнца» стала притчей во языцех детской литературы. Вот и «Пионерка» тоже пригнала девку: — Можно надеяться на премию? — спро­ сил я. — Еще бы! И потом, вас ожидает другая премия. (На­ мек на Сталинскую.) — А как вы знаете? — А все говорят.

Ляля сказала, что если мне дадут такую премию, то теща будет покорена. Бедная Ляля, она надеялась на покорение тещи, когда она показывала ей пять с половиной лет тому назад квартиру писателя, но в том-то и есть особенность тещи, что она непокорима, п. что мир в ее идеале есть аб­ солютный покой и довольство, притом, с обязательным признанием ее личности.

2 6 Июня. Солнечный теплый день. Было время Буден­ ного и прошло, наступило время Жукова. И вот время-то буденновское прошло, а сам Буденный теперь живет во времени Жукова. Что это, или у меня не было никогда своего времени, или же каждый, проживающий свое вре­ мя, не сознает этого. Или может быть сознает, но ждет, что время его возвратится. Но чувствую — нет! Ни то ни дру­ гое. Ни третье. У меня действительно нет.

2 7 Июня. Ляля застряла в Москве из-за болезни мате­ ри. Я зачем-то сегодня один еду на дачу.

И так складывается все, надо сказать, что победа ста­ ла всем, как глухая стена: раньше летели и ждали. Теперь дальше идти некуда, и все стали перед стеной.

В 11 д. приехал на дачу. Прохладно было, за 5 дней ни­ чего не выросло. А на яблонке-то яблочки в бутонах, в ко­ торых был замечен долгоносик, отвалились. В эти дни за­ медленного роста овощей сразу стало заметно, что земле не хватает нашего удобрения.

2 8 Июня. Во вторник спустило колесо, я вставил но­ вую камеру, и колесо опять спустило. Так я переменил три новых камеры и решил так, что резина моя за год стала распадаться. Возиться с колесами нелегкое дело, весь день прошел, а жадность труда все росла. И будь у меня запас камер всяких, мне кажется, я бы умер, но достиг своего. К счастью, оставалась только одна новая камера, и к тому же мне зачем-то надо было выйти на улицу. Вот как только я вышел из этого разгара упрямого действия, так сразу мне бросилось в голову: а нет ли в этой покрышке гвоздя и не натыкается ли на него каждая новая камера? Подумав так, я вспомнил, что колесо это стояло на запасе без колпака, значит, каждый мальчишка мог заколотить мне в резину гвоздь. И стало мне сразу легко и радостно: не распалась резина, а дырочки легко зачинить. Мне кажется, никогда я не испытывал на себе в такой силе жадность в труде: на другой день едва встал.

И тут вдруг понял, почему это Ляля так зарывается в огородных работах, в городской беготне, в переписке руко­ писей. Ее тоже изводит жадность труда. Бесконечно погло­ щает огородно-садовое дело, и отсюда все садовники ходят какие-то шальные и ни к чему другому не способные. Отсю­ да встает вопрос: не следует ли вовсе бросить дачу и Лялину жадность в труде переключить на литературную работу?

Я сказал Успенской (редактор Пионерки) на ее предло­ жение написать рассказ на премию: — У меня есть рассказ о собаке, можно его дать на премию? — Конечно, вы пише­ те о собаках чудесно, что и говорить. Но вообще нам нужно в рассказе прямое моральное указание детям. Рассказ же о животных может быть поставлен лишь на вторую пре­ мию. — Но в моем положении получить вторую премию не совсем приятно, да и вам будет неловко. — Совершенно верно. Так вот мы и разошлись, а между тем Травка моя тоже собака и разве не содержит она в себе прямое мораль­ ное указание жить не для себя, а служить человеку.

29 Июня. Все по-прежнему пасмурно и холодновато.

Вчера приезжал Петя, рассказывал, как веселился на­ род вечером после дождя в день победы. И вовсе не было милиции. Этот объективный факт надо прибавить в по­ правку моих субъективных наблюдений под дождем возле трибуны. Еще долетел до меня из этой толпы голос через Петю о том, что скорей всего мы будем выгонять англоамериканские войска из Европы. — А чего же дремать, — сказал Петя, — самое время.

Так совсем становится похоже на «Закат Европы», на время падения Римской империи. И становится теперь уже совсем ясно, почему англо-американцы взяли в союз­ ники варваров. Они были уверены, что в борьбе с немцами Россия истреплется до конца и ее тогда можно будет взять голой рукой. Так приходит обыватель и понимает время по собственной шкуре: Победа, Победа! Но чем она ока­ зывается? А если ничем, то значит, война еще... в союз с Америкой никто у нас никогда и не верил.

Узнать в словаре о спорах и размножении грибов: имен­ но, если сорвать гриб молодой, может ли вырасти на дру­ гой год гриб от этого корня. Или же непременно должна упасть спора из головы гриба.

Выступление президента Трумэна на заключитель­ ном заседании конференции в Сан-Франциско: — Мы все должны признать, независимо от того, как бы ни велика была наша сила, что мы должны отказаться от свободы всегда делать то, что нам нравится.

30 Июня. Холодные дожди грозят овощной катастро­ фой. Не вылезаю из ватной куртки. И скучно. Завтра соба­ чья выставка. Повезем Нору. Петряев будет выбирать мне курцхаара.

(Черновик «Старого гриба»...) 1 Июля. Со вчерашнего дня продолжается непрерыв­ ный сеющий окладной дождь.

Найти название чувству, охватившему человека в труде, когда хочется довести до конца работу: это что-то вроде прогрессивно нарастающей инерции, когда повоз­ ка самокатом движется под гору.

Как назвать эту силу:

накат труда.

А еще ищет названия потребность человека ориента­ ции —политической, исторической, философской, религи­ озной, смотря по человеку. Что-то вроде самоопределения во времени. Каждый из нас про себя как-нибудь ориенти­ руется. Как назвать это чувство обманчивое, меняющееся, но свойственное каждому человеку.

Взять себя на сегодня:

я чувствую сейчас мировую густоту: ни у кого нет ничего прочного в лицах: никто не может ни за что постоять, ни на кого нельзя опереться. И только наплывающий социа­ лизм есть факт несомненный. Но что это? В лицах тут уж нет совсем ничего, тут все в массах: социализм наплывает как гунны. Взять это движение в руки, как думал Рузвельт и теперь Трумэн, невозможно, и их «Бог» тут бессилен.

2 Июля. Утром среди рассеянных туч показалось солн­ це — надолго ли? Видел во сне изнасилование девочки лей­ тенантом в сарае. И понял этот сон как ответ на сложную цепь вопросов при засыпании и первый вопрос — о вы­ ходе из паутины женского обмана: изнасилование — это выход, это правда, об этом думал Ницше, когда говорил:

идешь к женщине — бери плеть. Только надо это понимать не грубо, а широко, напр., талант и слава могут быть такой «плетью». Но это вообще тайна, знание этого есть сокро­ вище немногих. Это нельзя публиковать. Ницше, Розанов и другие некоторые (кто?) в этом смысле преступники. Для того-то ведь и существует искусство, чтобы, с одной сторо­ ны, укрывать тайну от всех, а с другой, дать возможность каждому в меру его сил что-то взять из этой тайны. Так что большая мысль требует формы, а Ницше просто сболтнул.

К вечеру началась хорошая солнечная погода. Написал и сдал в «Мурзилку» «Старый гриб». Выслушивал песси­ миста — сам не поумнел. Эти песни о «страдающем брате»

слышу с колыбели. Перестало действовать на душу. Остав­ лю себе чувство к страдающим людям только личное.

Хочется написать о собаке (Робинзон Крузо) как о че­ ловеке и о человеке (как боге) с точки зрения собаки.

Давно ли от слова «Бог» в устах Рузвельта у нас в душе вставала заря. Теперь в устах Трумэна слово «Бог» пере­ стало звучать. Еще хуже со словом: свобода. Совсем не звучит. И даже, как ручка в машине при раннем зажига­ нии, бьет обратно. Настоящая же свобода — это значит те­ перь жизнь про себя: в этом смысле заключенный в тюрь­ му может быть больше личностью, более свободным, чем «освобожденный» человек.

3 Июля. Роскошное сверкающее утро. Получил при­ глашение от Молотова и Жемчужиной на прием по случаю приезда китайцев. Это объясняется, вероятнее всего, тем, что Поликарпову прислали столько-то билетов, и Тихонов, думая о китайцах, т. е. кто у нас ближе к китайцам, вспом­ нил «Жень-шень». Лучше если о «Жень-шене» вспомнит кто-нибудь вроде Майского, а еще лучше и совсем хоро­ шо, если китайцы сами прочли в английском переводе и пожелали видеть автора. Чувствую по своим последним (детским) писаниям нарастание как бы свободы от себя:

что-то больше не держится возле себя самого и выходит, тогда как раньше это приходилось выжимать из себя.

Вчера Ляля с сиянием лица сказала про М. В., что все ее опасения кончились и в столовой всегда будет открыто, что теперь М. В. всегда будет говорить правду. — И сахар будет открыт? — спросил я. Она тихонько шепнула: — Сахар все же я убрала. Наутро иду у нее узнать, где же теперь сахар. — Ах, забыла, сахар на старом месте открытый стоит. Такой вот хаос чувств, такая крутня в этой женской логике. Но Л. почему-то не хужеет. В ней что-то есть такое, из-за чего все ей проща­ ется. Вот хотя бы эта политика с Мар. Вас., объяснились в любви к Богу, в полном доверии, и тут же сахар прятать. Ка­ жется, очень противно, а выйдет так — сахар-то и забыла при­ прятать. А если глубже смотреть, то выходит, что она вообще жизнь не считает чем-то очень серьезным и не живет всерьез, как другие, а шалит. В то же время она знает какую-то иную настоящую жизнь, уверена в ней больше, чем в этой. И вот, думая о той Ляле, зная ее даже там, здесь ей все прощаешь.

Был на рауте у Молотова, пожал ему руку и Жемчужи­ ной его, наелся, напился, поглядел на китайцев — и все.

От писателей были только я, Вс. Иванов и Кирпотин. По нашей догадке: меня и Всеволода позвали за наши писа­ ния о китайцах, а Кирпотина — чтобы за нами глядел. Мне удалось сделать хорошее дело — подговорить Вс. Ивано­ ва и Кирпотина: мы втроем напали на Поликарпова с тем, чтобы он вытащил Григорьева из уборной. Он ответил, что сделает. Дай Бог!

4 Июля. С утра день сияющий и жаркий. Еду к гене­ ралу Медведеву добывать трофейную собаку. Езды до Н-Гиреева 20 минут, но мы ездили 4 у 2 часа. Вышло из-за того, что у меня в машине расстроились малые обороты, я должен был в Москве особенно сосредотачивать вни­ мание на езде и доверился Ляле в деле указывания пути.

Ляля по доброте своей доверяла всем указаниям, и так мы запутались. В конце концов, нашли Петряева (Павел Александрович) и получили собаку Рекс. О ней рассказы­ вал лейтенант, ездивший в Германию за собакой, что Рекса он встретил около Зоммерфельда на омнибусе: его куда-то везли, но лейтенант отобрал. Хозяином Рекса был будто бы лесник. Собака лет пяти (по зубам) и можно надеять­ ся, что она была в натаске (попробуем). Но возможно, что Рекс не прошел школу и теперь не годится для охоты. Но пусть не годится, зато какие формы, какое выражение на­ циональной культуры. И как печально подумать, что у нас даже и собак порядочных нет своих, что когда хотят ска­ зать о своих собаках, то говорят только о лайке, которая вовсе не является продуктом воспитания, а скорее только делом природы. Но в деле усвоения и приспособления мы наверно очень талантливый народ.

Вечером читаю по радио отрывок из «Кладовой солнца».

3-й день измучился, ожарел и опился воды.

5 Июля. Летняя погода как будто налаживается.

Сегодня: 1) наладить машину, 2) получить лимит на бензин, 3) налить машину бензином, 4) вечером или зав­ тра утром увезти собаку на пробу.

6 Июля. Жара. Выезжаю на дачу с собаками. Слышал, что Павленко (новый редактор «Дружных») в восторге от «Кладовой».

«Кладовая солнца»: Дружные — 10 тыс., Октябрь — 6, Пионерка — 6, Радио — 3. Итого — 25 тыс.

Предстоит премия 35 тыс., плюс за книгу в «Детиздате». А кроме того, выход нашел для деятельности, и вещь стала воистину кладовой солнца.

Черчилль сказал: он потому против социализма в Англии, что если и Англия станет на этот путь, то в Европе нынеш­ ний благопристойный социализм сделается коммунизмом (т.

е. непристойным социализмом). «Непристойность», с точки зрения Черчилля, верней всего относится к диктатуре.

Свобода и долг — вот два кита, на которых я поставлю свой «камень».

В 11 утра был на даче.

7 Ию ля. С утра, пока небо еще было прикрыто, успел добраться до леса. Рекс начал с того, что погнал молодую лисицу и задавил ее на третьем кругу. Работает в смысле поиска идеально, лучше нельзя. Остается чутье. Сделал две ложных стойки, и это значит: или слишком сильное чутье, или слишком слабое.

Немецкий язык я так забыл за 40 лет, что вот теперь надо собаке сказать «Дай лапу», и я, перед этим вспоминая: гебен, гиб, гегебен, после того уж говорю: «Гиб фус!» И как только я это сказал, Рекс садится и важно, снисходительно, вправду как царь подает мне лапу. Я проделал это на дворе в присутствии важной лифтерши Наташи: — Ну, Рекс, — сказал я, — дай мне лапу. Рекс не ответил. — Видишь, Наташа, он не понимает порусски. Теперь я говорю по-немецки: — Гитлер капут! Пони­ маете Наташа. - Понимаю, но собака-то понимает ли? - А как же. Гитлер капут, — повторил я, — Гиб фус! И Рекс подает мне лапу. — Понимает! — воскликнула Наташа изумленно. — Понимает по-немецки. И начала скликать скорей всех лиф­ терш. — Что же тут удивительного, это же немец. — Ну, какой же немец, это собака, а понимает по-немецки.

Первая стойка. 3-го июля Жульке 3 месяца. Она лежит в солнечных пятнах, видит — муха села. Встает и делает по мухе стойку настоящую. Даже и лапку поджимает.

8 Июля. Жара. Грозовые дожди. Вчера начался сбор лесной земляники. Живем вдвоем с Лялей, я ей помогаю по хозяйству, и так хорошо! — Какая бы жизнь у нас была, — сказал я, — если б мы жили только вдвоем. — Ну, нечего об этом говорить: все если бы, да если бы... Разве ты не чув­ ствуешь: наступит конец.

Я не стал ничего говорить, потому что вот шестой год уже теща умирает. Ей бывает хуже, тогда Ляля говорит о конце. А вдруг, как бывает с нервными людьми, ей сдела­ ется лучше, и Ляля говорит: — Она еще долго проживет. И тут интересно: ни она, ни даже я не хотим, даже будто сами с собой, этого конца.

М. А. так говорила о своей матери: — Ежедневно Бога благодарю, что не желаю ее конца. И в то же время где-то глубоко и подсознательно, как заключенное в тюрьме под замком, таится это желание конца возле радости жизни.

Дать бы волю этой силе жизни — и разлетелась бы старуха, как пыль. Но человек эту волю держит на замке, и тем-то он и есть человек. И вот именно против этого восстал Ницше, и Раскольников, и Гитлер. А между тем наползает и напол­ зает такая мысль из подсознания, что м. б. и суд Достоев­ ского с его народным Богом, и суд Рузвельта и Трумэна с их баптистским богом лишь прикрывают основные чьи-то преступления. Раскольников к своему действию вызван был какой-то «силой вещей» (впоследствии Ленин, поступая как Раскольников, назвал эту силу). И точно так же за спиной Гитлера может быть действовала сама Англия.

Был И.И. Фокин и рассказал о неудержимых своеволь­ никах на фронте. Это повторение своевольников 17-го года, впоследствии расстрелянных и заключенных в тюрьму. Меж­ ду прочим, имя Бога направлено и против них. Вот откуда у честных людей как Митраша такая ненависть к церкви, вот почему в заключение революции опять появляется церковь.

Военные своевольники в процессе войны перерастают дисциплину, они постигают движущую силу своеволия, заключенную в чугун дисциплины.

9 Июля (день затмения в 5.20 вечера).

Грозовой дождь, теплый, с перерывами солнечными, дождь радость нашего короткого лета. У Рекса скорее всего чутье слабое (ложные стойки), но пользоваться им уме­ ет (и это лучше, чем сильное чутье без умения). Сборы в Хмельники: 1) Фотография, 2) Охота, 3) и прочее.

Затмение. Пришел под конец базара, купил тухлой свинины.

Стал спешить домой, чтобы не захватил дождь:

сильно нависло и потемнело. — Так это и есть затмение! — кто-то сказал. И тут я вспомнил: затмение. Очень скоро после этого стало светать.

В том-то и дело, что «богатый» (собственник) не один сам по себе человек, а представитель группы существ, жи­ вых и мертвых, создавших и создающих его богатство. Вот почему в Евангелии богатый сравнивается с верблюдом пе­ ред игольным ушком. Богатый находится в неволе многих людей и в совокупности с ними стоит действительно перед игольным ушком свободы, как верблюд. Нам верблюд из Евангелия был непонятен. Сам же Толстой, учивший нас легкости опрощения, стоял в жизни именно как верблюд перед игольным ушком свободы. Все, чего он хотел — избу отшельника — и в эту избу он не попал.

И вот совершилось небывалое в мире: все бесчислен­ ные «богатые» огромного нашего народа вынуждены были сложить все нажитое свое перед игольным ушком и вместе с тем сложить всю ответственность свою перед живыми и мертвыми, делавшими это богатство, и голень­ кими лезть поодиночке в ушко. И тут, по ту сторону ушка, всех кто пролез — цап-царап! Да так ведь и надо: ведь ты не умер за людей, порученных тебе, ты всех бросил, чтобы самому спастись. Ну, и кончено: назвался груздем — по­ лезай в кузов.

Так, по-видимому, богатый обречен умереть за свое богатство перед игольным ушком. И оттого никто из этих людей добровольно в Европе не пойдет за коммунизм.

Итак, слова: «раздай богатство свое» означают не про­ сто чтобы сложить свою ответственность за него с себя, а найти заместителей своих и им все поручить, и они бы су­ мели его переделать в добро. Вот эти трудности верблюда перед игольным ушком, этот долг перед живыми и мертвыми и определяет необходимость насилия. Но может быть не все «богатые» погибли, может быть нашлись сумевшие свое богатство переделать в добро. На этих-то людей и вся наша надежда. Не пролетарии спасут нас всех, а эти «богатые».

10 Июля. Вчера и сегодня грозовые дожди, переходя­ щие в ливни. Воздух насыщен теплым паром. Прекрасно!

Ляля голая в малине отдавалась дождю. Как растет трава!

Сосед не далеко угоняет корову, тут же против нас дежурит возле нее, и корова не дается. Корова. Но человек? Как он мельчает возле коровы. Какой у него на досуге сложится мелкий расчет в голове о продаже молока. Так влажно и тепло. Небо, лучший образ единства мира, как будто своей святой водой хочет прийти на помощь земной разделенности, и все, радуясь этому, растет, зеленеет, оформляет пло­ ды. Только страдают почему-то огурцы: какие были, такие и сидят независимые от общей радости. Каждый день Ляля мне говорит: — Они почему-то совсем не растут. — Тебе это только кажется, не может быть, чтобы в такие жаркие дни огурцы не росли. —А вот не растут. —Знаешь, Ляля, не будь пессимисткой: сегодня как будто само небо приходит на по­ мощь разделенной земле и всех соединяет в радости роста.

Даже и Сам Господь в такой день, наверно, молился о цар­ стве Божьем на земле, как на небе. - Ну, это легкомыслен­ но, я даже еще девочкой понимала эти молитвы лично, т. е.

что царство Божие на моей земле — теле, у моих близких людей, но не как у всех на земле. Лично — да. Но даже и нам, живущим в своем поколении, заметно, все движутся к разделению и концу... — Старушка ты у меня, скулишь, ко­ выряешься целые дни около своей капусты, полешь травы, навозишь, страдаешь за мнимо больную мать. Вышла бы ты в лес на вырубку: какая крупная омывается там теперь теплым дождем земляника, какие цветы на лугах... — А цве­ ты — это не земля, цветы — это свидетельство неба, это на­ чало ожидающей нас радости.

Такой разговор у нас бывал много раз, и всегда я отхо­ дил смущенный. Ведь я-то сам в себе, в том, что называют талантом, разве не чувствую такой цветок, и разве я не чувствую в корнях своих соприкосновение с землей, пита­ ющей меня. Мой цветок раскрывается в точном воспроиз­ ведении небесного единства, взращенного питающей зем­ лей. Раскрываясь, мой цветок свидетельствует о красоте мирового единства, точно так же как юношеская любовь, начинаясь, свидетельствует о любви всего человечества. — Милая старушка, в силу самого факта роста я не могу не думать о Царстве Божьем для всех на земле. — Милый цветочек, — отвечает старушка, — я же не останавливаю тебя: цвети во славу Божию. Но если ты не только цветок, а и человек, то как же ты можешь не смутиться тем, что лучшее для всех на земле не выходит: страдание усилива­ ется, конец приближается, и конец — это факт, математи­ чески доказуемый: земля когда-то кончится. — Кончится и все сгорит? — Все сгорит. — И те цветы, и мой цветок, как свидетельство жизни небесной, и этот прекрасный день так зря пройдет? — Это все будет на небе. — Значит, земля и люди, разделяясь, разлагаясь, создают вечную небесную жизнь. Значит, на земле же пекут люди свои небесные пи­ роги! — Видишь, я в жизни слишком много страдала и ви­ дела слишком много чужого страдания. Я радуюсь цветам и радуюсь твоей радости, принимая в этом свидетельство вечной радости, ожидающей нас после смерти. Я слишком человек, чтобы участвовать в божественном творчестве.

Для творчества нужно хоть ложечку мира в душе, но в моей душе только страдание.

Вот настоящее православное миропонимание и рядом с этим какое-то иное. У нас это иное понимание называют не то пантеизмом, не то социализмом (а может быть сле­ довало бы назвать и ницшеанством, и фашизмом и пр.).

Православие — это религия личности, иное понима­ ние — религия общества («всех»), и то и другое называет себя религией человека, человека-личности и человека общественного.

Человек-личность ведет свое начало от Бога, человек общественный — от обезьяны.

Общественный человек не гнушается своей обезьяной и пытается устроить с ней какое-то лучшее сожительство здесь на земле.

Человек-личность отрицает возможность устроить лучшую жизнь здесь, на земле.

Человек общественный называет себя оптимистом, а личность — пессимистом.

Напротив, личник, как верующий человек, считает об­ щественника пессимистом, а себя оптимистом.

Итак, сердце нашего русского народа состоит из таких слоев:

1) Немногие личники, православные люди с идеалом богочеловека, неизбежностью страдания на земле и верой в будущую жизнь.

2) Коммунисты в широком смысле, как общечеловеки, намеренные создать лучшие условия жизни всех людей на земле.

3) Православные в узком смысле — церковники, стре­ мящиеся сладить в добре земную жизнь.

4) Коммунисты-государственники, чиновники, рабо­ тающие в том же компромиссе, как и церковники.

5) Фронтовики-анархисты, удалые ребята, подобные матросам 17-го года. У них нет миропонимания, но у них дело.

6) Я сам, как личность, единственный в настоящем, прошлом и будущем, в своей определенной необходимо­ сти получающий свободу, как верблюд, сумевший пройти сквозь игольное ушко.

Ездил с Петей на болото в Новую деревню. Установил, что Рекс болота не знает, что чутье у него есть, что он ро­ бок... и его можно взять в руки. В связи с этим определи­ лось, что нечего ехать в Хмельники в июле, а прямо к охо­ те в августе, что июль — ездить к Пете и натаскивать на тетеревов, и что надо просить в Моссовете бензину.

Есть религия богочеловека (личности) и есть религия человечества (общества). В первой религии Бога представляют попы, во второй — вожди. Эта мысль подает но­ вую мысль, что так было, как теперь, от всех веков: борьба представителей человечества с представителями лично­ сти, пленение пап и т. п.

Родятся люди повторяемые и прямо с назначением или призванием к самоповторению. И есть, родятся един­ ственные и неповторимые. Вот где и таятся корни религии личности и религии человечества.

Пессимист — это царь, потерявший свой трон. Опти­ мист — тоже царь, но умеющий царствовать и не на троне.

Итак, повторяемый человек в моральном своем опре­ делении есть человек служащий. Ангел или собака. Совет­ ский строй состоит из неповторимого Сталина, множества ангелов и еще больше собак.

Рекс невидимый и неслышимый шныряет в кустах, и на полянке узнаешь о нем только по цветам: цветочки, рас­ качиваясь после него на своих длинных высоких стеблях перешептывают друг другу: он тут шел, шел и прошел.

11 И ю ля. Солнечный парниковый день проходил с угрозами, но обошлось без грозы и дождя. Из-за пустяков я поссорился с Лялей, и перед ее отъездом в Москву мы на­ говорили друг другу разных неприятных вещей. После нее ночью перебирал, как водится, ее недостатки, но все они, как всегда, расшлепнулись об основную Лялю, преданную мне воистину до самозабвения.

На огороде у нас выращивается горох, огурцы, картош­ ка, которую осенью так легко будет купить, а земляника вот пройдет, ее уж не купишь. Хотел увезти ее в Хмельни­ ки на охоту, но она не охотница, значит, будет сидеть фо­ тографировать, разожжет в себе страсть, и опять будет то же самое, что и на даче, птицы останутся в лесу, а мы про­ сидим в темной комнате. Вот на такой психологической почве и зарождается презрение к текущей (земной) жизни и упование на жизнь загробную (небесную). Тут наруше­ ние основного ритма жизни, гармонии и ожидание ката­ строфы. Против этого чувствую в себе что-то другое, чем подсознательно борюсь с Лялей, и на что у нее нет смелого возражения. Вот это нечто другое скорее всего есть твор­ чество, а я не смею ей это высказать и противопоставить (состоянию во гробе) только потому, что с детства напуган моралью страдания и не уверен в том, что этой серьезной морали можно противопоставить что-то другое. Если бы мне удалось это раскрыть в Зуйке.

12 Июля. С утра солнечный жаркий июльский день.

Покормил собак, сходил на рынок, купил себе на день ку­ сок черного хлеба за 20 р., четверть кило масла сливоч­ ного 50 рублей, литр молока за 20 рублей — вот и все. А между тем из-за этого Ляля полагает жизнь свою, значит выход очень простой: мне надо зарабатывать много денег.

Значит, дремать нечего: гнать монету и никаких.

А между тем в основе наших отношений была мечта об избушке, где мы будем жить в природе духовной жизнью.

И мы бы жили, нам помешала война. Вместо избушки по­ лучилась подмосковная дача с огородом и тещей. Ляля со­ всем даже забыла, что и дачу мы выдумали не для огорода, и сам я тоже от мечты об избушке перехожу к «гони моне­ ту» в совершенно правильном рассуждении, что когда бу­ дут деньги, то можно будет сделать избушку с прислугой, где можно жить, как хочется.

Ляля слышала от Олега, а тот может быть и сам от когонибудь слышал легенду совершенно и гармонично соз­ данного мира. Легенда говорит, что будто бы падая, этот совершенный настоящий мир так разбился, что верхняя лучшая и прекраснейшая часть его попала вниз, а менее совершенная осталась верхом нового разбитого падшего мира. И вот почему совершеннейший из всех творений кристалл очутился в земле. Итак, Ляля живет в полном соответствии с этой легендой: кристалл ее вечно поднимается и вечно падает и кристалл большей частью в земле.

Она даже сознает все, и в то же время не может иначе. Сама мне вчера говорила, что разве она не знает, если бы она сидела над моими дневниками, она бы в десять раз больше бы заработала, чем на огороде. И людям бы это на пользу пошло. Но так вот вышло. И она опять теперь с прокляти­ ем полет весь день морковь. Не очень я верю этим прокля­ тиям, как бы там ни было, и, во всей вероятности, будет очень разумно, если дачу эту я закреплю за собой, и она так и будет ее любить и ругаться.

13 Июля. Опять жаркий день с дождем, но грибы ра­ стут плохо. Петя вчера уморил меня на пробе собаки, до смерти устал, но видели только кота.

Ляля была на редакционном совете ж-ла «Октябрь» с участием Ждановой.

Обсуждалась фраза моей повести:

«правда, это суровая борьба людей за любовь». Слово «любовь» в ЦК не понравилось. Мне прислали (так при­ шлось, что Ляля в это ввязалась, а то прислать бы и не по­ думали) несколько заменяющих «любовь» выражений, и я выбрал: «правда есть суровая борьба людей за справед­ ливый мир на земле».

14 Июля. Все говорят, будто петух кричит «ку-ка-реку», но стоит только войти в себя, в свои мысли, как ока­ зывается петух там где-то далеко на стороне подхватывает ваши же собственные слова и бессмысленно на всю окру­ гу орет их. Сегодня утром, про себя ругаясь на цензуру, я говорил: трафарет. И слышу, петух орет тра-фа-рет. Зав­ тра подумаю: уравниловка — и петух заорет то же. Так я думаю, что у каждого мыслящего человека есть свое соб­ ственное личное толкование петушиного крика. Напро­ тив, цензоры стремятся к тому, чтобы каждый поэт в Со­ ветском Союзе пел для всех одно «ку-ка-ре-ку».

Ночью проснулся от боли за свою сказку. За то, что хо­ тел написать «любовь», а они переменили слово мое на «справедливость». Однако, крепко подумав, понял, что вещь от этой замены ничуть не пострадала, и значит, боль пришла за себя, а не за вещь.

Так вот в каждом отдельном случае надо уметь быстро разбираться: за что я стою — за себя или за вещь. Поду­ малось: не позвать ли к себе на помощь, как консультанта, дошлого политика, но, разобрав вопрос со всех сторон, ре­ шил работать своими мозгами.

Клубника поспевает. Поехали к Никулиным на лесо­ пилку, там сторож Иван Кузьмич, пока Мар.

Вас., «ангел», насыпала в машину опилки, мы разговорились о победе:

кто бы мог подумать. — Русский человек, его в землю зако­ пай — вылезет. — А помнишь, как не любили колхозы? — Теперь начинают сознавать. Машины в колхозах заменяют человека. — А помнишь, как немца ждали? — Да, ждали, а он оказался глупым, ну вот, взялись и покончили. (Сияние народной победы: тут наверно кое-что попало старику из Германии, вроде как мне собака.) — Значит, впереди скоро будет лучше. — Еще бы. — А некоторые скучают о том, что не скоро. — Ну, это кому не терпится. Посадил яблонку — надо ждать. Молодому хочется яблочка скушать, а мы, старики, знаем, не дождемся, не мы будем есть яблоки, а радость за других. Жизнь свое возьмет. Вот у нас хозяин Никулин, в на­ чале войны у рабочих своих коров было 3, а теперь 26. Это за войну развелось. Даже мне, старику, стали выдавать литр в день, ну как это понять. Коровы нет у меня, стерегу лес, ра­ бота легкая, и на вот, на старости лет литр молока. — Вот он, где мир-то. Чуть-чуть человеку получше, чуть виден просвет вперед — и на душе мир. И вот тут-то, на этом уповании и зиждется правда коммунизма: вся его сила и вся его ложь.

Коммунизм, как он показался нам за 28 лет — это при­ готовление к войне и война. Просто сказать, мобилизация всех на войну за «правду». Старик так и сказал: победила правда.

К дому Никулина подъехал автомобиль «амфибия».

Это был адмирал Папанин.

IS Ию ля. Утро солнечное и росисто прохладное. Хо­ чется удержать этот день своим словом, хочется в свете этого дня каждый другой день понимать, как необходи­ мого для его творчества предшественника, и что значит нет и не будет дурных дней. Как давно я это знаю и чув­ ствую и сколько я дал для выражения этого благоговения и благодарности, и все как-то недоволен и все мечтаю о том, как бы найти такую благословенную минуту, чтобы раз навсегда решиться и покончить с дурными днями и болезнями. Продолжаю это чувство, думаю о Ляле. У нее такой солнечный праздничный день в цветах и с пеньем птиц является свидетельством небесного (или загробно­ го) мира: там радость вечная, здесь только страданья.

Итак, с этой точки зрения, моя жажда участия в твор­ честве небесного на земле есть просто отзвук религиозно­ го христианского движения людей (церкви) к жизни не­ бесной. С этой точки та небесная жизнь есть реальность, эта земная — мираж.

Православная церковь есть деятель­ ное осуществление на земле жизни небесной, есть участие каждого в сотворении дня воскресения, то, о чем я мечтаю:

остановить такой день как сегодня и понять «дурные» дни в делании этого совершенного дня.

На очереди вопрос, начинать «Падун» или еще подо­ждать.

15 Июля. Мое выступление в Пушкинском детдоме. Нас чуть не арестовали. Это известная игра у пионеров, в кото­ рой пионерам объявлена возможность нападения на их дом и даются все военные права для ареста и проверки любого гражданина. Так попадают иногда в руки детей академики, и мальчики ведут старика по улицам. У детей происходит что-то вроде массовой галлюцинации. Так, напр., директорша расска­ зывала, что прилетели два голубя, сели на крышу, и все десять мальчиков видели у голубя под крылом записку. Безумная игра, расстраивающая детство в самых его истоках (аресто­ вать старика). Я же выступил с темой об уважении к старшим.

Все шло очень успешно, однако, вероятно, подсознательно меня било по душе это пионерское барабанное восхищение.

За чаем после беседы я по-настоящему изругал Успенскую (жена Ошанина) и назвал ее барабаном. Ляля чуть в обморок не упала от огорчения, дома из-за этой моей глупости полное расстройство. —Ляля, —сказал я, — хочу написать секретарю комсомола о том, не пора ли переменить политику в отноше­ нии воспитания детей. — Чего же ты достигнешь? В лучшем случае тебя спросят, в каком детдоме ты получил свои впечат­ ления. Кто там воспитатели и т. д. Что ты вообще значишь для них? — Но ведь и Христос тоже вначале для всех ничего не значил, а между тем выступил и спас мир. — Он всех не спасал и не спас. Во Христе спасаются личности, а не все. — Но чтобы спасти людей, как ты говорила, лично, Он же выступил перед всеми. — И эти все его распяли. — Ну, а так и я не отрекаюсь от... Наш разговор не удался, п. что я исходил не от истины, а от своего глупого поступка. Но...

16 Июля. Приезжал Никольский. Завтра поедет с Рек­ сом и решит его судьбу. Если он годится, то предложу Пете держать его пополам до тех пор, пока образуется Жизель.

Начал входить в работу над «Падуном».

1 7 Июля. Всю ночь шпарил проливной дождь. Днем переменно, и то очень жарко на солнце, то прохладно, ког­ да солнце закроется. Больше и больше вхожу в «Падун».

18 Июля. Все дожди и дожди. В лесу земляника, в саду у нас клубника спеет. Ягода спеет одинаково и под солн­ цем, и под дождем. Но выспевая под солнцем, ягодка бы­ вает сладка, а под дождем кислая и водянистая.

Решен вопрос о чекисте в «Падуне»: сколько я мучился о том, как сделать чекиста идеальным и вдруг, когда время пришло, все само собой определилось: этот чекист будет Сталин («надо» против «хочется»).

Портрет Сталина на Выгозере. Его делал неизвестный художник по фотографической карточке. Но на этот портрет садились капельки воды, и сквозь туман весь портрет увеличивался безмерно, и черты лица, преображаясь, яв­ лялись иными, чем у художника. Умиренная стихия как будто приняла участие в творчестве, и вот Ваня увидел...

19 Ию ля. Не состоялось выступление на заводе № 2.Завтра едем в Москву за тещей.

2 0 Июля. В Москве все нарастает и нарастает успех моей детской вещицы. Жульническая организация ВОКСа выудила у меня рукопись, и когда я спросил гонорар, от­ ветила: за художественные произведения не платим. Так я работаю на заграницу задаром. Но какой тут может быть спор, если личный интерес у нас вообще приносится в жертву общему. Таким образом, жуликам предоставля­ ется полная свобода обирать авторов. Поди, разберись в этой каше!

21 Июля. Весь день простоял без дождя. Приехал в Пушкино и привез Ваню Пшеничного.

2 2 Июля. Ездил к Пете с Пшеничным пробовать Рекса.

Ничего не нашли. Рекс остался у Пети. Промокли в лесу.

Сговорились о разбойничьей охоте в Хмельниках 28-30.

2 3 Июля. После вчерашнего большого дождя не толь­ ко нет на небе ни одного облачка, но как будто все преж­ нее кончилось, и туч на небе никогда больше не будет. В совершенной тишине на сучках деревьев, на плодах, на ягодах ночью сливались капля за каплей, падали, мно­ гие остались. На спелой вишне светлая блестящая капля висит сама почти как черная вишня и первый огурчик, раздвинув за ночь силой роста своего [широкотенистые] листики, мокрый, росистый показался на солнечный свет.

Объявляя милой округлой фигуркой своей: — Вот и я с вами, я — первый зеленый огурчик.

Мы сговорились с Петей и Ваней в субботу ехать в Се­ мино и до разрешения охоты разгромить уток на озере.

Помню время, когда могущественный коммунист Том­ ский тоже так наезжал, и так я возмущался, так негодо­ вал, теперь же сам начинаю разбойничать. Это произо­ шло по двум причинам, первое — тогда я верил в силу общественной организации, второе: тогда сам за себя боялся. Теперь я не верю в «общественность» и больше за себя не боюсь.

Вся особенность русского народа сложилась из-за того, что в нем почти отсутствовала культура наследственной собственности. Не имея культуры собственности, русский человек издавна пользуется государственной властью как собственностью (белые анархисты). Мораль интелли­ генции сводилась к служению своему народу. Интелли­ генция всегда презирала материальную жизнь для себя.

Так, без культуры наследственной собственности вполне естественна материализация личности русской служить в области государственной власти («и человека человек послал к Анчару властным взглядом»). Начатый процесс личной материализации («бюрократия») стремительно продолжался и процветал в мировой войне. Как не велика была в Германии сила диктатуры фашистов, она не могла обойти индивидуальное обоснование. Германский народ шел и вздувался на дрожжах индивидуализма: массовый немец шел за материальными благами, каждый индиви­ дуально. Русский шел сверхлично, сам ничем не заинте­ ресованный.

Итак, сила нашего социализма состоит в устранении индивидуальности с ее наследственными правами (соб­ ственностью). Это общественность, движущаяся без тор­ мозов.

Сталин — это грузинский кувшин с русской кровью, это теперь такой же русский человек (скорее — русское яв­ ление), как и Петр I.

Мало того! Теперь и себя нельзя понять без С. «С.» в себе — это входит в состав моего собственного «Я». Сталин — это корректив нашего послушания, это необходи­ мость и свобода, или «я сам» есть С. как осознанная не­ обходимость.

Лицо С. начинает походить на образ тысячелетнего де­ рева Тисс (видел где-то в Чуфут-кале), и то, что он теперь есть — то было вечно. Какой смехотворной манной кашей с малиной является нам теперь наша прежняя дворянская «земская» свобода.

Имея в виду образ Сталина, свободу я понимаю как тай­ ну личную, имеющую выражение только в чуде (понимая чудо как явление божественной силы, т. е. не я, а Бог).

Только в зеркале Сталина я вижу себя как начало боже­ ственной силы. Это С. разделяет во мне вечное божествен­ ное от родового наследственного человеческого.

Даже если во мне и «нет ничего», глядя на С., я верю, что в ком-то другом это есть.

Сколько влаги в земле! В полдень в горячих лучах так сильно испаряют растения, что земля пахнет морем.

Очень хмурилось к вечеру, но обошлось без дождя. В полной тишине и насыщенном влагой воздухе некоторые капли внутри смородинных кустов со вчерашнего дождя остались.

Володя Елагин признался, что работать в журнале ре­ дактором невозможно. — Каждый мальчишка из ЦК, — говорил он, — всегда может по капризу своему выбросить лучший материал. Этот мальчик уверен, что всякий ху­ дожник находится в его распоряжении, он прикажет — и Пришвин напишет роман.

Ф.М. Гладков обрушился на критику, раскрыл невоз­ можные условия писательства и кончил призыванием к единой абсолютной истине учения Ленина — Сталина.

Получается, однако, сомнение в абсолютности истины:

какая это истина, если для охраны ее приходится содер­ жать столько цензоров! Очевидно, Гладков, как старый коммунист, находится в раздраженном состоянии, чувствуя на себе укусы цензоров и не смея тронуть сук, на ко­ тором вместе с ними сидит. Боже сохрани меня от такого бессильного раздражения и дай мне разум — не оспари­ вать глупца.

Петя в мрачном состоянии: по-видимому, новый ро­ ман. Понимаю ошибку этого маленького романтика: он хочет найти себе такую женщину, которая бы подняла его.

Бесплодное усилие любви! Любя женщину, нужно самому подниматься.

День вчера обстоялся, но после, ночью дождь лил и утро сегодня хмурое. Хотел было за грибами идти, но едва ли удастся.

Дерево, чтобы лучше расти, протянуло сук, а они сели на него. Дерево, занятое великим движением к солнцу, не могло их заметить, они же, объявили себя сучками дере­ ва, и все живое, прибегающее к дереву, обложили данью (они — это «дьявольские поспешения»).

Замошкин стал писать в «Новом мире», читать стыдно.

Вероятно, в обществе нашем нет уже больше тех людей, перед которыми стыдно врать и Всевидящее око завесили платочком. Кстати вспомнилось: в Союзе писателей в вести­ бюле стоит у лестницы исстари Венера. Раньше при Горь­ ком, помнится, когда хоронили Андрея Белого, Венера эта голенькая одинаково встречала живых и мертвых. Теперь же, когда секретарем стал ярый коммунист Поликарпов, при выносе покойников богиню стали завешивать (так, при за­ вешенной Венере хоронили Новикова, Шишкова и др.).

Бесы, конечно, были всегда и во веки веков, но тогда мы верили, что на них управа есть. Теперь же бесы так разгуля­ лись, что кажется, ни на кого и управы нет и не будет. А меж­ ду тем упование наших коммунистов-идеалистов, их Кредо именно в том, что путем разумной организации общества бесов можно извести совершенно. Где свет, там и тень: теория наводит свет на одну сторону, а бесы в тень. Дерево в росте своем движется к солнцу, а бесы рассаживаются на сучья, и все живое, прибегающее к дереву, облагают данью.

Так было и так будет: чем больше внимания на бесов — тем им и лучше. Единственный выход — это дать бесам область, где им самим хорошо: это есть торговля свободная. Там они и жить будут и пользу приносить, и не будут со своей торго­ вой душонкой вмешиваться в искусство.

Земля верна человеку и благодарная, как собака, а вода человеку, как кошка: она живет сама по себе и движется, где и как ей только захочется.

Первое движение Кононова было написать предисло­ вие к моей сказке. Но после, вспомнив, что он партийный, он одумался и правильно рассудил, что писать ему невы­ годно.

Между тем первое это движение и было движение ге­ роическое, на которое способны главным образом дети и юноши. И если мы ждем чего-то от детей, то мы именно этого ждем, свободного и необдуманного верного решения.

Какая цена поступку, когда он обдуман, и риск их для него устранен. Это путь старых людей, испуганных жизнью.

В этом свободном движении и заключается смысл:

«Будьте как дети», и все искусство в этом и все чудо жизни.

Вот эта идея («будьте как дети») и будет идеей «Канала».

И рядом с этим Долг и Труд как копилка сознания, необхо­ димого для освобождения.

На дворе играло в веревочку семь девочек: одна красива, а три хорошеньких и три дурнушки, и все различные: хо­ рошенькие различались по-своему, дурнушки по-своему.

Итак, по очереди прыгали в веревочке одна за одной, дур­ нушки и хорошенькие. Когда же приходила очередь кра­ савице, то казалось, будто с ней прыгают и все, и так оно водится и всюду в природе: на одну хорошенькую — дур­ нушка, а на одну красавицу — шесть: три хорошеньких и три дурнушки. И красавица, прыгая, всем улыбалась одинаково, и дурнушкам, и хорошеньким, как будто она зна­ ла, что и дурнушки и хорошенькие одинаковы.

24 Июля. Всю ночь дождь, и проливной. Определи­ лось, что при недостатке тепла, хотя и при постоянных дождях, не выросла трава и овощи дали только ботву.

Красота не всегда бывает добрая, но добро без красо­ ты — это, скорее всего, и есть именно зло.

В старину у солдат котелки были медные, и солдат го­ ворил: «Служу, как медный котелок».

Человек родится каждый для себя и даже первым кри­ ком своим заявляет право свое на весь мир: это я, кричит он, я — владыка мира пришел. Но когда начинает ребенок расти, его встречает другой такой же, с мандатом на влады­ чество мира, и третий, и каждый. Так начинается борьба между всеми за каждого, пока наконец каждому не прихо­ дит необходимость в невозможной этой борьбе за господ­ ство кончиться. И умирая, тогда видит мудрый, что не за себя он боролся, а за какого-то другого, кто лучше себя, и что каждый, сам того не зная, борется за другого, лучшего.

Так смерть у людей проходит как мост их душ.

2 5 Июля. Дождь весь день. Видел во сне, будто я в ЦК и вычесываю вшей из головы, и говорю каким-то мальчиш­ кам: — Вы, бесстыдники, живете и глупенькие даже и не подозреваете, что среди нас свидетель живет: все понима­ ет, все считает, все записывает. Придет время, и вас отсю­ да, как вшей из головы вычешут, и тем все ваше кончится, а свидетельство времени...

- Давайте на этом согласимся и так уж и останемся:

люди разделяются надвое: одни, очень немногие, рожда­ ются вождями, духовными, военными, государственны­ ми — очень немногие. А огромное большинство о себе ду­ мают, как бы им лучше: это люди — подданные.

Итак, пусть будет и рабочее государство, где учат и ку­ харку управлять государством. И все равно люди, которым хочется самим жить и в рабочем государстве, непременно и в рабочей среде, как прованское масло в безвоздушном пространстве, принимают круглую форму, так они обра­ щаются в обывателя.

Тут-то вот и определяется несогласие. Вожди давят на обывателя, требуя, чтобы и он сам стал вождем. Но ему не хочется вести людей, ему самому хочется жить. И он готов лезть в какой угодно узкий хомут, лишь бы оставили его в покое. С этим идеалом он и на войну идет, и получает крест героя, и умирает.

2 6 Июля. Весь день беспрерывно шел дождь. Пере­ смотрел начало «Падуна», и если никто не собьет с пути, я вступаю в дело создания ныне разрушенного Беломор­ ского канала.

2 7 Июля. С утра было солнце. Клубника кончается, поспевает черная смородина и малина. Какая гадость чер­ вяк! А с малиной ешь себе и не глядишь на червяков.

Ляле трудно, не хочется делать компиляцию «Серой Совы» для радио («в глазах мутится»). И она с увлечени­ ем складывает печку и готова в это время утверждать, что сапоги выше Шекспира. Впрочем, тут дело не в характере труда (физического или умственного), а в хочется: хочет­ ся — и легко писать, хочется — легко печки складывать.

Трудно же все, что не хочется, а что надо...

2 8 Июля. С утра полная навись. В каком бы возрас­ те ни застала любовь, и какого бы рода она ни была, все равно она движется всегда к материнству. Меня застала любовь на седьмом десятке. Лялю в конце четвертого, и за пять лет до каких только мечтаний мы не доходили!

Жульке (родилась 3 мая) — скоро три месяца. Тянется тоненькая, длинная, плоская. Сеттер: хвостик в конце залохмачивается. Делает стойки по мухам. Понимает звук «Жулька» и бежит, но кто кричит — не различает. И чело­ век ей — весь человек сливается в одного хорошего чело­ века. К любому бежит, с любым уйдет. Так и у нас, людей, бывает, и у девушек любовь ко всему человеку, но она вы­ бирает. И наконец решится и выберет. Так и у собак хозя­ ин. А бывает, собака не выберет и останется всем хороша (Нора). И то же девушка — Христова невеста.

2 9 Июля. Вчера день к обеду осветлел и продолжал­ ся, и ночь была светлая, утро. Вчера были у Никулиных, узнали, что Сталин требует контроля над Дарданеллами.

А когда еще началась борьба эта за Дарданеллы! Так и Беломор (Божья колея: Илья пророк, купцы, Петр, Сталин).

Значит все делается не против природы, а согласно с ней, поскольку человек сам есть природа. Спор человека с природой домашний спор, и этим согласием разрешает­ ся завет: «да умирится же с тобой» и т. д. Следовательно «Надо» — есть давление прошлого (природа и история), поскольку это прошлое необходимо для нового (настоя­ щего). Анна (желание) как причина, вызывающая переме­ ны. Сутулов, напротив, удерживает то, что надо.

В настоящее время существует два миропонимания:

одни верят в то, что изменение материальных условий жизни человеческого общества приведет людей к радости.

Другие в это не верят, полагая, что радость человека мо­ жет быть только личная.

3 0 Июля. —... и они наверно верующие? — Может быть.

Но почему ты думаешь, что непременно верующие, разве неверующие не могут быть люди порядочные? — В нашем смысле слова нет. Назови хоть одного. — И к удивлению своему их таких, кто заявил бы себя как неверующий, ни одного безусловно верного нам человека я назвать не мог.

- В лес вы идете за дровами, за грибами, за ягодами или только послушать, о чем шепчутся деревья или птицы поют, или поглядеть, как звери выходят на тропы. Вы отвечаете, что идете в лес для него самого: хотите лес по­ нять, каким он есть сам по себе. А человек — разве это еще не больше, не таинственней леса. Так идите же и к челове­ ку тоже не за чем-нибудь, а к нему самому.

До чего исковеркан вблизи Пушкина лес, изъеден коро­ вами, козами, обломан, испачкан людьми. А человек нынеш­ ний разве не тот же лес? Но мы знаем, что дальше, глубже в страну — есть настоящий лес. А разве человек тоже не при­ дет когда-нибудь в себя? Так устраивайте же свою жизнь так, чтобы дом ваш стоял окнами к тому дальнему человеку.

Этот дальний человек живет на небе, и ему имя прежнее, древнее:

Бог. И если я иду в лес не зачем-нибудь, а бескорыстно, к нему самому, это значит, я хочу к Богу идти. И если к человеку с тем же иду: послушать его тишину — это значит — я к Богу иду.

Кто же хуже: кто прямо начисто отказывается от Бога, или тот, кто Им пользуется для себя, идет к Богу, как в лес за дровами. Трудно сказать, кто лучше: коммунисты или попы сами по себе. Тут борьба, тут война, и все имена сме­ щены и потеряли свое основание.

«Философия общего дела» (Федоров). Что же обще­ го между людьми? Хлеб. Да. И дело общее есть — комму­ низм. Значит, философия общего дела имеет предметом своим обеспечение всех хлебом. Но какая же философия?

Это политэкономия. Или же философия общего дела есть обеспечение всех смыслом, чтобы все знали, для чего они ежедневно поедают свой хлеб? Отказаться от этой фило­ софии — значит отказаться от смысла. И так теперь многие отказываются и утверждают, что потребность в смысле жизни есть потребность личная, общей же в этом потреб­ ности нет, и обще-человек живет бессмысленно и удовлет­ воряется в самом процессе борьбы за хлеб и размножение.

Вчера учительница средней школы сказала, что комсо­ мол не имеет никакой задачи в современном моральном воспитании детей.

Раньше я думал, что мое счастье, моя радость жизни есть у каждого, только человек до того задавлен внешним бременем, что не может, как я, радоваться жизни.

Из этого у меня выходило поведение:

1) надо взять на себя общечеловеческое бремя, нести на себе все то, что несет каждый человек, и тем оправдать свою радость (христианство).

2) Разделяя бремя человеческое, надо бороться против каждого за всех (социализм).

Теперь это юношеское верование изменяется.

1) Та радость жизни оказывается независима от бреме­ ни, это есть ручей, которого не может задавить и скала:

малый ручей, рассекающий скалу.

2) И тем самым выходит, что деятельность для всех — освобождение всех от бремени — бесполезна: под скалой бремени у всех нет ручья, требующего освобождения.

Мы теперь можем это видеть по всем стареющим дея­ телям коммунизма и по освобожденной ими молодежи.

Детство содержит всего человека, который потом раскрыва­ ется во времени. И точно так же, как любой плод, повредив его (поклевыши), можно заставить созреть, так и ребенка можно сделать готовым человеком. У нас теперь много таких детей.

31 И ю ля. Каждый день дождь. Ездили в Царево за грибами. Пошел первый гриб. Голод материнства (Лялина любовь). Перенести «голод» в повесть.

1 Августа. Утром в Москву прямо в Радиокомитет.

Наговорил предисловие к «Кладовой солнца». Юбилей в «Детиздате». Вечер у Маршака.

2 Августа. Возвращение домой. Визит Влад. Мих.

3 Августа. Дожди и дожди. Пережевываю московские переживания.

Маршак сказал, что дадут мне не только первую, но прямо сверхпервую премию. И нужно признать, что за все 28 лет работы это первое признание. Маршак говорил умные вещи о том, что физический труд легче умственно­ го, легче делать не думая, чем с мыслью. Оправдание еврея (и что рассудком жить, чем чувством). Еще говорил о том, что проза Толстого сравнительно с прозой Гоголя, Пушки­ на, Лермонтова есть падение. Исчезает музыка, и остается лишь лепка (Ляля: скульптура есть низшее из искусств.

Маршак: да, да, как приятно Вам говорить!).

Кому-то я говорил об уважении к старшим и сказал, что прежний наш университет был школой уважения к старшим, что именно это уважение (и послушание) к стар­ шим и составляло смысл слов «университетский человек», «культурный человек» (культура есть связь людей уваже­ нием и послушанием).

Вдруг блеснул весь Толстой, как проповедь неуваже­ ния старших (Шекспир), непослушания (сектант), как со­ крушитель русской культуры, как ее погубитель.

4 Август а.... Я червь (Державин).

Человек в отношении природы в XX в. стал ближе все­ го в мире к червю: точит и точит себе на пользу, и пользы не получает, и умирает, и его точат обыкновенные черви.

Но разве нельзя точить, точить, потребляя и культурные ценности? Весь смысл пропаганды нынешней молодежи сводится к идеалу червя.

Подозреваю, что это начинают сознавать, и что успех моей повести объясняю: именно, что всем понравилось, объясняю тем, что и тому любо, кто стал тяготиться по­ ложением червя («я Царь, я Бог»), и самим червякам из-за того, что блюдо вкусное и можно себе поживиться.

Нужно признаться, что червякам-то самим становится голодно.

Когда сюжет вдохновенно раскрывается, тогда горе пи­ сателю, не освоившему материалы. Его цветок не раскро­ ется и завянет.

Утро мучил меня говорливый «мичуринец» (жена его, Нат. Алекс, из Ельца, была при смерти моей сестры Ли­ дии).

Стало ясно, что дача в Пушкине нам не дает выхода в природу, и, значит, ее надо или бросить, или купить для продажи с целью купить в другом месте.

5 Август а. Дождик повседневно. Сырость. Растут в саду шампиньоны.

«Мировой кризис» Черчилля. Если понимать больше­ визм в России как силу возмездия за нарушенную прав­ ду жизни в Первой мировой войне, то из Второй мировой войны неминуемо должен выйти во всем мире социализм.

А в вопросе о возможности прекращения войны на­ всегда я держусь того мнения, что это возможно. Думаю я об этом так, что война, вообще говоря, есть поправка на те мечтания, которым неминуемо предается счастливый человек в мирное время. Война возвращает счастливцев этих к действительности. Если же станет на место войны социализм, то мечтать никому не захочется. Что же ка­ сается неисправимых мечтателей, то возвращение к дей­ ствительности или война, это будет их частным делом.

Так что... всякая война идет за правду и социализм есть форма войны.

Вчера завел автомобиль, послышался легкий стук, я поднял капот, чтобы выслушать, и увидел: на всасываю­ щей трубе, растопырив ноги, сидел паучок. Труба только нагревалась и, видно, паучку было приятно нарастающее тепло. - Сиди, - сказал я, - поглядим, как ты... - и при­ бавил оборотов.

6 Августа. Вчера к вечеру слег в постель (артрит — су­ ставный ревматизм). Сел на салицилку. Доктор Гадалина Варвара Георгиевна.

7 Августа. Лежу в постели. Доктор Касаткина Вален­ тина Михайловна.

9 Августа. Сегодня утром в первый раз т. 36, 8. Каж­ дый день медленно понижается.

10 Августа. Установилась нормальная температура.

Читал книгу неизв. автора о Шелли и Байроне. Эта книга косвенно навела меня на мысль об ослиной морали. Вот взять старые нравы английского общества. Их совокуп­ ность держится на ослах каждого англичанина: мораль на ослах. И у каждого человека нравственного есть свой осел, и личная нравственность его выражается формой его от­ ношения к своему ослу.

Мелькает сюжет рассказа для детей, подобный «Кладо­ вой солнца».

11 Августа. Такая тишина, что по неподвижному цвет­ ку, по тому, как он все-таки ритмически движется туда и сюда по горизонтали, догадываюсь о движении своего тела под ударами сердца. Утро в тумане после ночного дождя. Совсем как в Приморье Дальнего Востока. Вчера были два врача: Касаткина и Гадалина, был Носилов. Го­ ворят, передавали по радио, что Япония капитулировала.

Еще говорили о революции в технике в связи с открытием внутриатомной силы, что будто бы сила, освобожденная из небольшой монеты, может прогнать поезд из 46 ваго­ нов три раза вокруг земли по экватору.

Прочитал книгу неизвестного автора о Шелли и Бай­ роне. Как изменился «осел» с тех пор, как Наполеон и Бай­ рон были властителями дум. («Осел» — это общественное мнение.) Выступление Байрона или Наполеона похоже на нелепое понукание палкой осла, когда он заупрямится. В таких случаях осел глядит на хозяина с презрением: «Я несу твою тяжесть, и ты восхищаешься миром, но я не за­ хотел нести, и посмотри теперь на себя, на что ты похож!»

Тогда в этом позорном для альпиниста споре приходит опытный старый погонщик, приставляет к ослиной ляжке свою палочку с гвоздиком, кричит свое известное: «Гши!»

И осел снова движется в путь, с каждым шагом открывая альпинисту чудеса мира для обозрения.

Говорят, так однажды один хозяин подложил ослу ку­ сочек сена под хвост и поджег. Осел тогда двинулся задом на хозяина, поджег ему халат, а свой огонь затушил. Хозя­ ин окутался дымом и побежал...

Носилов обещал заказать студентам собрать для меня и перевести восточные сказки об осле.

Осел нашего времени сытый торжествует на ослином лугу, а хозяин уснул. Так? Не совсем. То время прошло. Те­ перь хозяин уже догадался приделать гвоздик к палочке и ткнуть осла в кожу. Осел прет.

Открыли, если это не сказка, запасы неисчерпаемой энергии внутри атомов. Если верить тому, что складыва­ ется из этого факта, то как будто человеку скоро ничего не будет нужно делать, чтобы себя прокормить, и вообще, это будет нечто вроде «того света». Наш приятель Носилов, однако, настроен иначе. Он боится, что новое изобретение попадет в руки большевиков: — И тогда все пропало. — Может быть и планета? - спросили его. - Ну, планета я не думаю.

Зачем там планета и зачем большевики! Что, если при всеобщем образовании изобретение попадет всем, в том числе и уличному мальчишке? Что, если открытие вну­ триатомной энергии в физике вскроет внутреннюю при­ давленную энергию человеческой личности? — Тогда бу­ дет светопреставление.

Как может современный канадский индеец выразить свою индейскую душу и показать ее на удивление всем, как культурную силу? Только тем, что индеец сделается англичанином и на английском языке раскроется, как это сделал индеец Серая Сова. Так и ты, мой друг, возьми это себе в пример и...

12 Август а. Серебряный мальчик. Пусть хмурые дни, но зато какое роскошное утро сегодня! Какой огненной кровью выглядят из-под земли зеленые стебли египет­ ской свеклы, какая серебряная часто-мелкая роса и на табаке, на тугих кочанах капусты «Слава» и на широкоте­ нистых листьях муромских огурцов. Гляжу внимательно на лист табака, замечая, как он быстро обсыхает в лучах.

Вот уже на всем листу осталась, и то во впадине, неболь­ шая кучка мелких блестящих шариков, и я их считаю:

двенадцать было и стало сейчас десять, и вот уж пять, вот последний. Я успел последнему сказать свое «прощай!», и он исчез - куда?

Я поднял голову вверх. На всем великом голубом ку­ поле не было ни одного облачка. И туда он летел теперь невидимкой, мой маленький серебряный мальчик...

(По поводу письма одной старушки о ее горе по случаю утраты маленького внука.) Мне написала одна девица с Байкала громадное письмо о женской душе. Времени по случаю болезни у меня было довольно. Я написал ей, упиваясь отделкой вежливо­ холодного письма. До того было тонко-насмешливо пись­ мо, что и через сутки, прочитав, я восхитился им и даже — что бывает со мной не каждый год — сделал копию для своего архива. — На, почитай, — сказал я Ляле. Прочитав, она сказала: — Прямо какой-то лорд Байрон! — Да разве это плохое литературное произведение? — Не знаю, может быть и хорошее, но куда оно направлено — к несчастной девушке в Сибири, может быть заключенной... Подумав, вдруг... Со мной вдруг произошло моральное перемеще­ ние, как это бывает в физическом мире.

Бывает, просыпаешься с убеждением, что голова твоя сейчас лежит там, где вечером были ноги, а ноги лежат, где была голова. И все, что вчера было направо: окно, дверь, стол, теперь стоит влево. Так лежишь, не открывая глаз и зная, что это неверно. Я лежу, нарочно не открывая глаз, не протягиваю руки для ощупывания предмета. Мне хо­ чется убедиться в истине не путем опыта, а вывести путем знания: расставить все точки умственно и тем самым пра­ вильно поместить свое тело в отношении их. Но сколько ни бьешься, ничего не сделать. Головой знаешь, а чувство тела убеждает в обратном. Так бывает с положением себя на земле: знаешь точно — земля есть шар, а чувствуешь себя на плоскости, и это чувство не переубедишь ника­ кой астрономией. С землей это, конечно, у всех, но бывает ли со всеми такой разлад чувства и знания в отношении расположения своего тела в комнате — не знаю. Со мной очень часто бывает и никогда не случается прийти в себя путем логического вывода. Кончается тем, что я или глаза открою и увижу щелку света в завешенном окне, или кос­ нусь ближайшего предмета. Тогда вдруг непонятно, как голова и ноги мои возвращаются в верное положение, и согласно этому в комнате все правильно располагается.

Так вот точно бывает и в мире нравственного распреде­ ления вещей: я так наслаждался своим прекрасным пись­ мом, так был в нем уверен, когда был в одиночестве. Но стоило мне своей душой коснуться души другого человека, и все вдруг переменилось: письмо было никуда не годное, и какое счастье, что я его не послал несчастной девушке, заключенной в сибирские лагери.

Два «надо» - личное и общее. Личное надо — это надо быть самим собой, а общее — это с чем человек входит в об­ щество, т. е. надо быть как все.

Вернее — есть «надо» одно:

личный долг перед Богом. Самое глубокое соединение «надо»

и «хочется» — это личность. И есть общественное внешнее «надо» — это закон. И тут крест с Христом и Разбойником.

Любовь к калеке (у соседа и всюду — например, у Кар­ довских): тут непременно любовь для себя перейдет в не для себя, тут человек любящий занимает силу у Бога и де­ лается рабом Божьим.

Труд в глубоком смысле — это борьба за праздность, т.

е. свободу духа. Никто не работает ради самой работы, а, работая, все время думает о том, как бы, каким бы способом поскорее «кончить». В том и есть все трудолюбие, вся завлекательность труда: найти свой собственный (стаха­ новский) способ поскорее «кончить».

У нас сегодня были гости из Москвы: Оболенские Е. В.

с Галей и Леночка. От них узнал, что Япония не капитули­ ровала и два японца в Москве вследствие неудачных пере­ говоров сделали себе харакири. Впервые узнал, что это делается одновременно двумя круглыми ножами вдоль и поперек живота без поранения сердца: самоубийца после того может жить еще два часа. Предназначенному умереть присылаются эти инструменты — вот и все. Вот оно госу­ дарственное Надо в культурной форме своего выражения (то, что у нас «расстрел»).

13 Августа. Вчера держался солнечный день и сегодня опять безоблачное утро. Сколько лет должно было прой­ ти (60 лет!), чтобы я мог отделаться от чувства обиды и несправедливости за мое исключение из гимназии и при­ знать наконец, что они (Старшие) были правы и я должен был быть исключенным.

Для этого должна была пройти вся русская революция между двумя мировыми войнами. Теперь все мое, и госу­ дарство, и общество работает сознательно и бессознатель­ но над правилом уважения старших. Но это единственная общепризнанная моральная тема для воспитания детей.

Вся же большая сложность держалась на культуре соб­ ственности. Эта (личная) собственность связывала труд и власть и поколения (тут и «чти отца», и «не укради», и «не пожелай осла ближнего, и ни вола его», и ни всего).

Мы приходим к тому же в отношении уважения стар­ ших (это видно у военных), но это уважение не преж­ нее рабское: Калинин президент и другой Мишка — оба «Мишки». Есть какая-то доля добровольности в деле при­ знания власти одного Мишки над другим. В. Трубецкой и его денщик Мишка — люди двух миров, а Мишка Мешечков и М. Калинин — оба из одного теста.

Когда я работаю на себя, то работает как всегда мой осел, а я сам в это время птичкой пою. Мне хорошо, я пою, и осел мой весело идет под песенку. Теперь на моем осле сидит и погоняет его кто-то чужой, я же пешком иду и учу осла нравственности общего дела. Всем нам трем, сидя­ щему верхом чужанину, погоняльщику, мне, моралисту, и особенно самому ослу очень скучно. Нет личной птич­ ки — она улетела. Вот тут-то и надо проверить — обяза­ тельна ли для новой морали песенка личной птички, или можно обойтись без нее.

Культура собственности, какой-нибудь, напр., майо­ рат*, прятала личное начало человека внутрь обществен­ ного родового процесса, личная сила была как скрытая внутриатомная сила, теперь она вырвалась, было, и долж­ на быть возвращена. Так вот вопрос о том, каким образом эта освобожденная личная сила должна быть возвращена в общественном процессе и явиться предметом новой мо­ рали. Она возвратилась так, да не так: птичка запоет, но песенка будет иная.

«Яблочко от яблонки» и пр. есть господствующая мера человека, и даже критики начинают разбор нового писа­ теля родством его с тем или другим предшественником.

Между тем пора бы начать понимание человека как лич­ ности единственной и неповторимой. Начинают, в сущно­ сти, определять то, с чем новый человек боролся, из чего он исходил.

14 Август а. Вчера день обстоялся, и только раз на минуту пробовали падать редкие, крупные, теплые, как парное молоко, капли. И опять безоблачное утро. Благо­ даря больной ноге, что нельзя ехать на охоту, стало мне на душе спокойно и ясно. И кажется, что раз не надо ехать, то и так хорошо неподвижно сидеть, глядеть на растения и думать...

* Майорат {лат. major - больший, старший) - система насле­ дования земли, недвижимости по принципу первородства в семье или роде.

Вчера на ночь я сказал: — Дня три уже без газет, а наши за это время шагают и шагают по Манчжурии. И так уди­ вительно, на всей земле только два полноценных против­ ника, Америка и мы. Подумай-ка, мы!

- Да, мы голодные, голые. Что у нас? Только терпенье.

- Не думаю, что только. У нас еще большое преимуще­ ство: свобода от собственности и ее традиций, свобода от сословных и классовых привязанностей. У них же (Чер­ чилль) все это — собственность, традиции стесняют дви­ жение.

Так мы, соглашаясь, говорили, а между тем я лично, вспоминая свое время, впервые так отчетливо понимаю себя и нашу семью в Хрущеве, именно как свободных от классовых и сословных традиций. Меня задевал социа­ лизм никак не с той стороны. Мне кажется, что я так и родился со смутным чувством неприкосновенности к свя­ щенной стороне своей личности. Это первый и единствен­ ный источник моего протеста революции, к этому процес­ су и словесное дело пришло, как питательная среда.

Кого теперь и спросишь о Семашке, все говорят в один голос, что Н. А. очень порядочный человек, но «между нами говоря, недалекий...» Что это? Семашко у нас в гимна­ зии был умницей и формально, как первый ученик, окон­ чивший с медалью золотой, и первый в этой области, где и были все те, что мы называли «умом» тогда: подпольная деятельность. В дальнейшем Семашко и в положении ре­ волюционера, и Наркома был истинным и самым добрым человеком: он делал тысячи и может быть десятки тысяч добрых дел. И вот теперь: недалекий... Точно так же почти отозвалась и невестка моя Ия об отце своем, старом ком­ мунисте, очень честном и достойном человеке: — Он ниче­ го не понимает, — сказала она, — живет не во времени.

Я сразу понял после этого, почему и Семашку называют недалеким: он верит в те идеалы, которым служил в луч­ шие годы жизни. Он слишком честно служил тем идеалам и остался с ними, когда они изменились: он не мог с этим дальше идти и оттого стал недалеким. Если бы у нас не одна была партия, то он мог бы стать консерватором и там, как Черчилль, отсиживаться, влияя на благопристойность экстремалов. У нас же, будь он способен, как Черчилль, должен сидеть не у дел, как недалекий пережиток.

Неужели же действительно в обществе нельзя быть слишком честным, и чтобы изменяться со временем, надо самому изменять? Скорее всего, это относится только к политикам и как предостережение: нельзя все свое луч­ шее, святое вкладывать в политику: недалек тот человек.

Но тогда как же Сталин? Я думаю, что у Сталина не было выбора: он был только политик в существе своем, тогда как Горький, например, был и политик, и писатель, и гу­ манист, и патриот.

Неизменных идеалов, как неизменных планов, быть не может, но чтобы следить за его изменениями, надо не из­ менять ему, а самому изменяться. Двигаться вперед мож­ но, только изменяясь вместе со своими идеалами. Есть, однако, одни, кто падает в прах, изменяя своему идеалу, и есть, кто мумифицируется в верности ему. Идеал живет, изменяясь, и я в нем живу, и нет неподвижной идеи. И сам Бог — вот Бог-то и особенно изменяется, и кто верит в Бога, это значит, он идет за Богом, вечно изменяясь и ни­ когда не изменяя.

Величайший долг человека — это изменяться в Боге (как Бог — так я!), изменяясь же не соблазняться време­ нем :Jie^a_вgeмeнeмiшжa _ЖJa_БшmiJJiдyшимШJЩeмми.

(Истина.) Можно с Богом идти против времени, можно со вре­ менем идти против Бога. Не за временем надо идти чело­ веку, а за Богом, идущим для человека всегда во времени.

(Правда.) Преступная собственность образуется в краже челове­ ком у Бога времени по формуле: время есть деньги. Тут на­ чало греха, имеющего последствием войны.

А вот еще и такое может быть понимание нынешнего могущества России: весь мир увидел по двум мировым во­ йнам, на каком пустом месте (личная собственность) воз­ двигнут карточный дворец современной общественной нравственности.

Большевики успевали и успевают, п. что некому и нечем им возразить по существу: существо общей морали воз­ никло на собственности, и никто не может указать на свя­ тость ее основ. Даже талант инженера на канале, талант, личный дар заключен в моральную скорлупу частной соб­ ственности. Этим путем Анна обращает инженеров.

Посмотрите на зеленки: могли же мы для этих вьющих­ ся растений вбить по гвоздику внизу и вверху и натянуть нитку, чтобы вьюнок мог подняться высоко. Но почему же человечество за 15 тысяч лет не [придумало] для себя ни­ точки, чуть ли не каждые 50 лет мы их обрываем и [все] валится в бездну.

1 5 Августа. И еще роскошное утро. Вчера были Кущины, как всегда усталые. Гадалина потребовала от меня воздержания еще от ходьбы.

Утверждаюсь в том, что чувство личной собственности есть основа питания старой морали, как «служба» — но­ вой (в смысле: все поступали на службу, а что из этого вы­ шло). «Не для себя» (и для иных потерялся смысл жизни).

Действительность — это что все мы живем не для себя, а наше «дихтунг» для себя. Так вот в наше время и остался человек всякий без своей сказки. — Поживите без сказок!

16 Августа. Андре Моруа. Вчера на небе показались кошачьи хвосты, и Носилов сказал, что барометр падает.

Но утро еще солнечное.

Филер или пьяница? Скорее всего, просто пьяница.

Говорили о фольклоре в Казахстане. — Как там те­ перь? — спросил я. — Все погибло. Поймите же, наконец, что от соприкосновения с этим все погибает и все погибнет.

Но самое имя останется и победит, это имя Бога, Христос (весьма напоминает старуху: но словеса мои не сгорят).

Это все та же религия смерти, с разделением на землю и небо (здесь и там). А то — религия жизни (рождения).

При суде над современными ребятами всегда надо пом­ нить себя: что в свое время и я был такой же. Это очень помни, Михаил, и не давай воли своему суждению просто по фактам.

Люди не породистые собаки, чтобы можно было их по заказу выращивать. Настоящие люди сами родятся, как родился, к примеру, Шаляпин. И вот это-то и есть самое главное — се человек, рожденный, а не выращенный. Вы­ ращивать будут людей — вырастут породистые собаки.

Революция тем и сильна, что, при всем своем открытом культе интеллекта, молча признает первенство в челове­ ческом мире. Чудо рождения небывалого, в этом и есть тайное упование, а открыто для всех почитается Осел.

Всякий успех тем только и хорош, что освобождает ме­ сто, куда можно, бывает, ногу поставить. Но как только поставил — удовольствие проходит: вторая нога ищет себе места. Первая нога у меня была «Кладовая солнца», вто­ рая станет туда, где будет «Падун».

Говорят, что Япония капитулировала. И слава Богу. Те­ перь начнут ее прибирать к рукам.

Савин, Воронов (Онега), Анисимов — честные, влю­ бленные в прошлое столпы — вот где склад ненависти к большевикам. Тут нет прощения, нет согласия. Тут нож в сердце — и все. (Из этого же: Горький и Ремизов.) Ехать на машине — это еще не свобода: бывает, человек на машине едет в тюрьму. Совершенно свободен ребенок, который играет в эту машину: сидит на стуле, щеки раз­ дувает: пах-пах-пах! И это у него машина.

17 Августа. Погода стоит «что надо»! (Точно, сказал N.) 14-го подписал Микадо безоговорочную капитуляцию.

И рядом с этим наша дружба с Китаем.

Мы решили, что такую адскую ненависть содержать в себе, как Носилов, возможно лишь при условии, что сам лично находишься в постоянном моральном плену. А этот плен нам известен. Если бы не «плен», то можно бы гово­ рить о чем-то подобном бывшим настроениям канадских индейцев. Но как-то не верится в совершенную чистоту и оригинальность русского миросозерцания. Тут в самом истоке разноводье и разноветрие.

Что из этого рассказа о Падуне выйдет? Что бы там ни вышло — это будет посильным ответом на вопрос о воз­ можности мира («да умирится же»).

18 Августа. Вчера после обеда собрались было тучи и до вечера у солнца с ними борьба. К вечеру солнце пере­ могло, и утро пришло, как во все эти дни, безоблачное и прекрасное.

Есть такая черта между «я» и Богом, когда я смиренно уступаю себя и говорю: — Дальше я ничего не знаю и не могу думать. Это значит, дальше я не думаю, не творю своего Бога, а верю, что Он сам начинает думать о мне. Тогда я, как ребе­ нок, смотрю на детский образок Боженьки, шепчу детскую молитву. И вот тут-то я бываю православным человеком, хранящим единство Божьего образа во всех возрастах. (Это ответ на Миллера, излагающего учение Веданты с разделе­ нием образа Божия, согласно разным возрастам человека.) Кто сейчас не участвует в этой борьбе двух богов: хра­ нимого в душах наших сокровенного Господа нашего Ии­ суса Христа, единой Личности всего человека, с массой внешне соединенных между собой единиц человечества!

На одной стороне цель — бессмертие небесное, откуда нет и возврата на землю. Религия смерти и радости небес­ ной, вечной, и религия жизни, ее священного мгновения.

Уязвимость первого начала в том, что оно образуется само по себе и само из себя и воздействует, в лучшем случае, на каждого верующего, оставляя всех других в стороне.

Другой же бог обращается к этим всем, оставленным Богом, и, соединяя радость жизни на земле в бессмертном мгновении, призывает их всех соединяться друг с другом для достижения на земле блаженства в мгновении («оста­ новись, мгновен[ь]е»).

Это второе миропонимание не обязательно эгоистич­ но, напротив: в любви своей к другу тут человек может свое достижение радости передавать другому и вообще «умереть» ему даже и «не важно». Не только не эгоистич­ но такое миропонимание, но возможно, что идеальное и невозможное в достижении священное мгновение в прак­ тическом моральном плане явится, как жертва собою за други своя, т. е. высшее выражение любви.

Склонен думать, что обе религии, как земля и небо, как рождение и смерть, как здесь и там являются проявле­ нием одной и той же ритмической сущности, как прилив (жизнь) и отлив (смерть).

19 Августа. (Преображение.) Хорошие дни держатся. Начинает падать грушовка.

Доктора разрешили ходить. Не решаюсь натиском про­ бить «Падун» (Боюсь, что неусвоенный фактический ма­ териал будет мешать). Решаю конспектировать ход работы по каналу.

Продолжение вчерашнего: если бы мы в молодости знали то, к чему мы приходим в старости, то мы бы с места не сдвинулись, повторяя «суета сует». Вот источник воз­ мущения во всем мире против попов.

Для папы в семье всегда есть кабинет, куда он всегда может уходить и делать свое тайное дело. Папа приходит в детскую поиграть, в столовую поесть вместе с семьей, но что делается у папы в кабинете — для детей остается тай­ ной. Об этом узнают дети, когда будут большими.

Так реальность невидимого и доступного лишь совер­ шенным и немногим личностям Брамы там на небе при­ ходит в столкновение с теми, кто реальностью считает священное мгновение жизни (здесь на земле): например:

геройский прыжок ласточкой вниз головой с высоты 10 тысяч метров. Что же делать, сказать ему: — Не прыгай, сынок! Смешно и тоже будет неискренно и противно, если пастор благословит: — Прыгни, сынок! А между тем чудо такого соединения и есть наша моральная цель: чтобы священное мгновение жизни стало бессмертным, для это­ го нужно, чтобы старец благословил прыжок.

Построить мир человеческий без принципа собствен­ ности и в этом смысле перековать человека — вот утопи­ ческий порыв при постройке канала, соответствующий в ином плане усилию остановить прекрасное мгновение жизни.

Суеверие (что это?). У простолюдина это есть форма не­ обходимого ему доверия. Этим естественным доверием масс пользуются разного рода организаторы власти («властели­ ны»). Большевики эту готовность доверия облекли в форму знания («хочу все знать»), противопоставленного суеверию.

Это «знание» марксизма-ленинизма основано на том же доверии только к большевикам и недоверии ко всему иному, объявленному не знанием, а суеверием, идеологически-классовой надстройкой и т. п. Организа­ тор власти (см. великий инквизитор) втайне относится к этому знанию, как к суеверию, но суеверию полезному для утверждения власти.

Высшим источником этой власти является не «я», а «ты» (пролетарий), для кого я властвую, т. е. служу, отдаю свою жизнь. В такой религии ближнего все душевное глу­ бочайшее сокровище, в том числе и сам Брама (бог), прино­ сится в жертву ему, т. е. в нашем случае пролетарию (этим же путем дикарь превращает чурочку в идол, в бога).

Спрашивается, чем же отличается от этого умира­ ния во власти для спасения друга своего (пролетария) распятие Христа на кресте (тоже умирает Сам, спасая ближнего).

Мне нужно иметь в виду, что когда будет закончена моя работа, направленная против собственности, собствен­ ность снова водворится у нас, как водворилась религия, плата за почтовые марки, погоны и т. п. Это раз, а второе, надо иметь в виду, что эта собственность будет в ином зна­ чении и форме, так же, например, осуществление военной власти иное, если офицер и солдат — люди двух разных классов, или же они сознают себя, как два Мишки в одном огороде.

Неправильные святые: например, революционеры из «Воскресенья». Пусть и Анна будет неправильной святой.

Ляля до того исстрадалась в борьбе за радость священ­ ного жизненного мгновения, что самой земле объявила войну за него, и когда ей встречается в жизни что-нибудь прекрасное, она видит в нем свидетельство жизни небес­ ной.

Монахиня Мар. Алекс., стремясь к единству со Христом, деятельно работала в обществе, и так, будучи самой цело­ мудренной девственницей, обрела в образе своем что-то мужское. И дева незаметно для всех скрылась в мужском облике. Так черты мужские в женщине свидетельствуют о наличии самой целомудренной девственницы (изображая Анну, надо иметь в виду этот образ).

Зеленый шум. Сегодня днем был ветер и маленький дождь. Когда у нас в Пушкине ветер, тогда только насту­ пает тишина. Тогда шум деревьев заглушает громкогово­ ритель и свист паровозов, гудки электрички и перекрики соседей. Тогда зеленый шум приходит волнением, и чув­ ствуешь себя в совершенной тишине, как бывает только на берегу моря под шум ритмически проходящих и уходящих волн: счастливо здравствуйте, счастливо прощайте!

2 0 Августа. Ночью был небольшой теплый дождик, утро облачное медленно раскрывалось, как будто человек, крепко заспавшийся, медленно пробуждается и лениво встает. Да, конечно, не нужно очень-то отдаваться мечте о девственной природе и тишине деревенской и каких-то лесах, куда можно уходить в себя, как индусские пустын­ ники. Во всяких жизненных условиях человек, усиливаясь в себе, может выискивать тишину, достаточную для своей молитвы. Если же явится возможность жить в лесу, то это само собой явится, как дар...

Читал Миллера о религии Веданты, о современной разделенности субъекта и объекта, подлежащего и ска­ зуемого. Нельзя, например, сказать в этом смысле «я тол­ стею», потому что «я» (Брама) не может толстеть. Миллер, излагая Веданту, совершает обычный грех для нашей ев­ ропейской философии: он философствует о религии, т. е.

стремится измерить своей интеллектуальной веревочкой более крупный предмет, чем сама веревочка. Как утоми­ тельны стали для нас эти непрестанные попытки. Бойся философии! Стремись во всякое время и на всяком месте эту стремящуюся вырваться из оков своих мысль впра­ вить в дело образования и выражения своей собственной личности, так, если ты поэт, то заставь свою философию войти внутрь поэзии, если ты сапожник, то пусть фило­ софия сделает твой труд для тебя легким и приятным. И если ты не поэт, не сапожник, а просто человек живой, то пусть философия приблизит тебя к священному мгнове­ нию и уверит тебя в том, чтобы его остановить, или напро­ тив, пусть философия уведет тебя к чувству вечного и за­ ставит тебя прижать руку к сердцу в смирении и радости.

Так заключи свою философию и заставь ее вертеть колесо твоей личности.

21 Августа. Вчера после обеда переходил дождик, за ночь раздождило, и утро вышло моросисто-серое. Был старый доктор М.Г. Артемьев (отец врача М.В. Касатовой).

Утвердил блестящее состояние моего здоровья для 72 лет.

Приходила Варв. Г. Гадалина звать в поездку за грибами («не прозевать бы опят»).

Жулька очень растет - 3 1 2месяца, много играет с Нор­ / кой и пристает к коту. Умный Васька сегодня, укрываясь от Жульки, нашел себе место внутри куста крыжовника и там растянулся. Жулька открыла его и бросилась, но, встре­ ченная колючками, остановилась и — нечего делать! При­ нялась орать. Она не лаяла, как собака, а хрипела, зады­ халась, давилась и только изредка вылаивала по-собачьи, точно так же, как молодые петушки стараются кричать по-петушиному. На безобразный крик Жульки прибежа­ ла Норка, сунулась в кусты, укололась и забрехала на кота по-настоящему, по-собачьему. Сам же Василий Иванович лежал в растяжку, не обращая никакого внимания, и толь­ ко самый кончик хвостика чуть шевелился, выдавая его тайное удовлетворение достигнутым положением.

Радуйтесь, мои дорогие, радуйтесь, если можете, здесь на земле, но я свою долю земной радости не истратил — что делать! Такая судьба. Я сохранил ее, и она вместе со мной соединится с вечностью.

Когда является пожар, одни люди спрашивают, кто ви­ новат, а другие отвечают уверенно, свои! То же, если про­ исходит большая покража в общественном магазине, тоже «свои». В русском народе, можно сказать, при всяких не­ счастьях виновника ищут среди своих. И если при покра­ же лошадей непременно ищут цыган, то это только под­ черкивает, что, пожалуй, «свои» являются действитель­ ными в большинстве случаев виновниками несчастий.

Начинаю опасаться, что голодные редакторы слишком обрадовались «Кладовой солнца», что волна эта уже спа­ ла и премия не достанется мне. Это будет очередная горь­ кая пилюля, которую я получаю за каждую вещь. Но меня будет утешать сознание того, что я ловко воспользовался первыми похвалами и успел гонорарами выбрать не мень­ ше, как всю первую премию.

Завтра 22-го поездка к Пете за грибами. Взять с собой:

1) Термос с чаем и сахаром. 2) Дневник. 3) Портфель с кни­ гой «Канал». 4) Топор. 5) Лопату. 5) Документы. 6) День­ ги, перо, карандаш. 7) Теплую куртку. 8) Чулок надеть и захватить шерстянку. 9) Яблоки и конфеты для Сережи.

10) Папиросы.

У меня есть свой участок, и я его возделываю, насколь­ ко хватает моих сил. Разные бывают участки — это все равно, важно, что я работаю сам на своем участке. Но есть другие породы существ, работающих на чужом участке под надзором властного хозяина. И есть третья порода тех, кто властвует, организуя рабов. Все эти три породы существ действовали во все тысячи и десятки тысяч пере­ житых человечеством лет.

2 2 Августа. Выехали за грибами в 7 утра и в 11 верну­ лись мокрые: ночь и утро лил дождь.

Читал «Очарованная душа» Роллана пятую часть и вспоминаю свое уверование в Маркса в юности, упреки совести в первую революцию, защиту личности во вторую и знаменитый хлыстовский Чан, у края которого мужи­ ки (Легкобытов и другие) предлагали Мережковскому, Блоку и Ремизову броситься в чан. Да, конечно, в конце концов, все бросятся и должны броситься или рассеять­ ся по мелочам, но придет время, никто не бросится и ска­ жет: — Довольно людей прокипело в этом Чану, пришло время, и пора это кончить: живите сами! И тогда все пой­ дут за этим вождем, и начнется возрождение. А после того (когда-нибудь, нескоро) опять придет разложение и опять выпадающим единицам будет предложено броситься в чан: — Совершенно верно, — скажет комсомолка, — это диалектика.

2 3 Августа. Утро сияет, и еще задолго до восхода я при первом свете проснулся и в этом почувствовал первую осень. И увидел-то знакомую седую росу.

Какой это ужас, что японцев будут теперь отовсюду сго­ нять на маленькие острова. И как подумаешь о победителяхсудьях, то страх берет за их будущее: неужели такая рас­ права им даром пройдет. Волна приходит, и должна уйти, и опять должна возвратиться: мир, как вода, скорее не течет, а качается, и взявший меч, от меча и погибнет. Но как яснеет всем неизбежность социализма в мире и невозможность ин­ дивидуалистического возрождения. И как хорошо у Роллана сказано, что святые и гении освобождены от необходимости качаться «вперед-назад» на роковых волнах человеческих.

Гениальность определяется рождением, — это не от себя.

Но путь святости, разбиваясь на множество тропинок, предполагает личный выбор своей собственной тропы.

Конечно, и у гениального человека есть своя собствен­ ная тропа, как ни гениален Шаляпин, он, конечно, и свои руки приложил к обработке своего таланта. Но гениаль­ ность видит свою тропу только возле себя и не знает, куда она поведет его завтра.

Святой пробивает свою тропу напрямик, далеко, в бес­ конечности видя сияние достигаемой цели. Тут опреде­ ляется человек, не данной от природы милостью Божьей, а сам, каким он может определиться из данного, как сын Божий, как Бог.

Революционеры бывают пассивные, как Семен Маслов, как Шатов и другие, т. е. предполагающие личную мораль и страдание, ответственность личную. Таким я знал толь­ ко Маслова: а то, какая им противоположность — актив­ ные. Я видел больше всего активных, и если и страдаю­ щих, то как звери (посади Ленина в тюрьму, он не Богу будет молиться, а решетку грызть). Но возможно, что дело не в самих революционерах, а в легенде, их окружающей.

Русский народ творил свою легенду о Правде, а они были просто служители, как попы.

24 Августа. Москва. Как назвать то радостное чувство при большой удаче, когда кажется, будто изменяется речка, выплывая в океан: свобода? любовь? Хочется весь мир обнять, и если не все хороши, то глаза встречаются только с теми, только на тех обращают внимание, кто хорош, и от того кажется, что все хороши. Редко у кого не бывало та­ кой радости в жизни, но редко кто справился с этим богат­ ством: один промотал его и разрушил, другой не поверил, а чаще всего быстро нахватал из всяких богатств, набил себе карманы и потом сел на всю жизнь стеречь свои со­ кровища, стал их собственником или рабом.

Сердце питается радостью, и ум здоровеет, и понима­ние ширится, — вот что.

2 5 Августа. Вчера дождь весь день и сегодня пасмур­ но и очень тепло.

Философия насилия. Вот о чем я думаю, о чувстве мате­ ринства при бездетности. Это чувство у Ляли теперь пере­ ходит на меня. Отсюда и все прежние ее неудачи в любви и противодействие родовому чувству. Основание родового чувства (долга) находится в отце (безликость), а материн­ ство есть колыбель личности.

Будущая мать эту личность чувствует и переносит ее на отца.

Женщина в будущем отце чувствует и потребность в его семени и ненавидит, потому что это семя противопо­ ложно личности ее будущего младенца.

Так происходит насилие (и вот почему молоденький лейтенант на платформе в Пушкине, когда бандит вонзил ему нож в сердце, крикнул: мама!).

Большевики изнасиловали Россию, и она теперь родит...

- Позвольте, а разве во всем мире вы не чувствуете сейчас этого акта насилия и этого крика «мама!» Насилия государственно-родового, социалистического.

- Позвольте, а понимаете ли вы, почему это, где жен­ щины, там разложение.

- Понимаю: женщина — это вода, размывающая скалу.

2 6 Августа. Дождь. Вчера после обеда вернулись в Пушкино. Вчера читал в «Октябре» «Кладовую солнца»

и подумал написать о себе — «Правдивая сказка» (как я пришел к Девриену с предложением написать правдивую сказку и пр.). Внутри моего очерка и рассказа таится цель написать правдивую сказку. 40 лет на прокрустовом ложе очерка. Каждый человек живет сказкой — это сила вну­ триатомной энергии.

27 Август а. Утро солнечное, а дальше как Бог даст.

Вчера сговорился с доктором (Артемьевым), что он берет Рекса.

С тещей был разговор: — Смотрю я на вас с Лялей и думаю о том, что вот как это удивительно у вас, как у всех:

заключили вокруг себя какой-то супружеский круг и ста­ ли вы как один человек: что скажет один, то и другой, и уж вперед знаешь, если один согласится, то и другой, и наобо­ рот. — Мне кажется, это должно бы вас радовать. — Меня и радует. — Ну, так в чем же дело? — Радует и удивляет: у вас, как у всех. Что это значит? — Значит, было два челове­ ка, а стало один. — Я бы так не могла.

На этом кончился разговор, я порадовался, что мы с Лялей вместе, а теща сохранила за собой неоспоримое право быть тещей и думать о всем отдельно.

А между тем, в этой капельке жизни отразился сейчас весь мировой спор о силе и счастье человека быть в кол­ лективе и о праве каждого индивидуума жить и мыслить отдельно.

Если вспомнить из прошлого русских людей:

Волков, например, в детстве имевший намерение уйти в монастырь и после определивший свою жизнь на вере в вечность рубля. На каком же окаянстве (Каин) возник его капитал. И как невыносимо и отвратительно тоже и груп­ повое убийство, когда по сигналу «вор!» все ворота на за­ пор. И убивают часто не вора, не разбойника, а вот именно того, кто заявляет право думать отдельно и не стадно.

Стая лежит в основе коммунизма, а вор-собственник в индивидуализме. И вот в то же время — коммуна не стая, и личность — не вор. И все решается качеством души: что­ бы иметь право на отдельное существование от стаи, надо быть великодушным, а мелкодушного всеми средствами надо загонять в стаю.

То, что я хочу вложить в душу Зуйка, сказку — это есть праведная радость жизни, законное разрешение трудово­ го процесса и душевной борьбы удовлетворением. Только злой, дурной человек не имеет в жизни минуты для рас­ ширения души (обнимающий целое — сказка).

В сказке благополучный конец есть утверждение гар­ монической минуты человеческой жизни, как высшей ценности жизни. Сказка — это выход из трагедии.

Сказка для маленьких: В каком там царстве, в каком государстве!

У нас в дачном поселке Пушкино трехмесячный щенок Жулька стал обижать нашего кота Ваську. Умный кот (за­ брался от Жульки внутрь куста крыжовника, и щенок не мог через колючки достигнуть кота).

2 8 Августа. (Воскресенье, Успенье.) Холодно и дождь моросит. Можно сказать, лета не видим.

Видел во сне дворец и в нем живет моя невеста недо­ ступная, как всегда (в жизни я сам сделал ее недоступной:

это нужно было для неосознанного поэта). Дворец был под влиянием ее невидимого присутствия. В этом же двор­ це живет Горький, и я знаю, что он скоро умрет. Я делаю Горькому доклад о моих записях в нашей стране и потом объясняюсь ему в своей любви, и он тоже мне объясняет­ ся. В то же время я чувствую, что дело тут не в самой люб­ ви, а в усилии ее сделать. Такими в точности и были наши отношения с Горьким.

Проснувшись, думал о том, как же это при моей пол­ ной любви к Ляле может мне сниться Недоступная.

И так понял, что та любовь и эта есть один и тот же процесс:

мне тогда нужно было из Альдонсы сделать Дульцинею, чтобы совершать подвиги. Когда же подвиги были со­ вершены, потребовалось их признание, и фантастиче­ ская Дульцинея должна была сделаться если не Альдонсой, то естественной женщиной («жить как все хорошие люди»).

Вся Англия вопит о лишении ее Ленд-лиза. А у нас пу­ блика знать ничего не знает и совершенно спокойна: во­ прос ведомственный. У нас лишь когда срежут пайки, тихо застонут и смолкнут.

2 9 Августа. «Очарованная душа» Роллана. Вдохно­ венный «Песнью Песней» расписывает половую любовь как священный акт. Очень хорошо сказано по аналогии с половым эгоизмом о духовном эгоизме тех, кто навязыва­ ет свою идеологию.

Нина Портнова — административный глаз: сразу все может схватить, мгновенно сделать вывод и распоря­ диться (приказать). Усидчиво сидеть и работать над чемнибудь не может (это понятно). Она курит, пьет, может ночи не спать. И трогательно любит дочку (девочка за­ болеет и мать тоже болеет). Конечно, она может жить и где-нибудь на чужом диване. Петя с Ией в ее глазах «буржуйчики» (характерно, что Ия, дочь старого ком­ муниста, признаваемого за приверженность к идеологии старых большевиков ограниченным человеком. А Нина беспризорница).

3 0 Августа. Утром тяжелая борьба в небе за свет, и только после обеда явилось солнце. Такое прекрасное было небо в барашках. Казалось, только бы день какойнибудь выбрать и отдаться разглядыванию неба, то про­ читал бы там всю программу мира на земле. Утром ездил к Пете, привез Рекса и сдал в семью доктора Артемьева.

После обеда приехал Замошкин с сыном. Узнал, что в связи с атомной бомбой, уничтожившей город Нагасаки со всем населением в 250 тыс., папа издал энциклику с молит­ вой о конце мира.

Открытие внутриатомной энергии приписывается дат­ скому ученому Нильсу Бору. Его теория у нас подверглась осмеянию в связи с тем, что ученый — человек верующий.

Супруги Кюри, начавшие движение открытий в этом на­ правлении, были тоже почти святые люди. И так праведники науки привели весь мир к границе самоуничтожения так близко, что папа издал энциклику о конце мира.

Моя раскольница в «Падуне», ожидающая в гробу све­ топреставления неожиданно становится современным образом. Ляля, например, уже готова присоединиться чувством к современной эсхатологии папы. Она готова ра­ доваться тому, что наконец наступает развязка мучитель­ ной трагедии земной жизни человека. И этому противопо­ ставляется миросозерцание, напр., А. Барбюса, который говорил, что человек после смерти живет только на земле и что, напр., современный Ленин есть Сталин.

Так вот теперь, молодой человек, обрати свое внимание на современную жизнь и выбирай себе путь. Произошел факт открытия для человека силы, превосходящей воображение всех сказочников от сотворения мира. И эта сила одинаково может стать как источником жизни, так и смерти.

И вот одни люди перед этим фактом складывают руки, готовясь к концу мира (у меня старуха ложится в гроб), другие посвящают себя делу борьбы за продолжение жиз­ ни здесь на земле.

Лилии. Расцвели купавы, белые водяные лилии. Я вы­ шел на болотце возле Новой деревни проверить по бекасам работу моей трофейной немецкой легавой Рекса. Посре­ дине болота было неглубокое озеро, покрытое купавами.

Молоденькие деревенские девушки, совершенно голые, лишь немного выше колен стояли и рвали купавы, навер­ но для продажи на станции. Я довольно близко подошел к лилиям, направляя Рекса рукой в ту и другую сторону.

И так мало-помалу я подошел к той эстетической грани­ це, когда из-за видимых подробностей человеческого тела должна была исчезнуть гармония голых девушек и белых лилий. И признаюсь, мне было, может быть, чуть-чуть до­ садно, что девушки не хотят стыдиться меня, и голые та­ ращат глаза на мою собаку и на меня, старика.

Но вот Рекс сделал стойку. Я по-немецки сказал: — Впе­ ред (Форвертс!). Лилии не только не спрятались под воду от моего голоса, но даже как будто еще больше высунулись.

Рекс подался вперед. Вылетела белка, и собака сунулась было за ней. Это у нас, охотников, считается преступлени­ ем. Я крикнул ей со всей силой властного напряжения дрес­ сировщика по-немецки: —Комм хер! По-немецки «хер» зна­ чит «сюда», но по-русски... Я совсем это упустил из виду. Ах! — крикнули разом все лилии. И когда я посмотрел в их сторону, в озерке среди белых купав виднелись одни только головки сконфуженных и улыбающихся девушек.

В перерыве разговора Замошкина с Лялей о конце света я рассказал о лилиях. Замошкин очень смеялся и, возвра­ щаясь к теме разговора, сказал: — Нет, Михаил Михайло­ вич, свет наверно не кончится, какой-нибудь выход най­ дется. — А какой другой выход может быть кроме дикта­ туры? Вот перед войной был же изобретен самолет «Бло­ ха» для индивидуальных полетов, и каждый слесарь мог сделать себе такой самолет и улететь на нем, как Гитлер, в неизвестное пространство. Так будет и с этим открыти­ ем источника энергии: свобода исследования открыла, а диктатура спрячет. — А она уже есть. Верующие в ожи­ дании светопреставления будут молиться, индивидуаль­ ные хищники подожмут хвосты. Конец индивидуальной свободы будет реальным знаком эсхатологических чая­ ний. От всей прежней свободы останется для личности маленький люфт выбора места своего в коллективе. — Да, Николай Иванович, — сказал я Замошкину, - открыли бы новую силу или не открыли, все равно: время индивиду­ альной свободы прошло. А молодежь? Спросите своего сына: он вовсе уж и не понимает, что это значит — наша свобода. Он вырос в берегах диктатуры и дальше будет бежать, как ручей в берегах.

31 Августа. Утром в борьбе за свет на земле солнце не справилось с облаками и ветром, был дождь, а потом на­ чало оно побеждать.

За чаем Ляля посвящала свою мать в эсхатологические чаяния папы. Но когда я посвятил тещу в такое чаяние всех народов с незапамятных времен, то теща стала на мою сто­ рону. — Что же, вы совсем не верите в конец? — спросила она. — Нет, почему же, — ответил я, — но я определенно не верю и не хочу верить, что вот именно теперь после аме­ риканской атомной бомбы он должен кончиться. А то ска­ жите, куда же девать в моем рассказе старуху, ожидающую в гробу светопреставления? — А какая это у тебя замеча­ тельная мысль, — подхватила Ляля, — как это должно у тебя прекрасно выйти. Так Ляля увлеклась моей сказкой и забыла совсем о конце мира. Ляля и вообще, утверждая какую-нибудь гипотетическую мысль, всегда таит в себе возможность обращения против нее. Скорее всего, так думает и всякий неглупый. Но есть эгоисты мысли, те не терпят возражений и стоят на своем: это диктаторы.

Яблонка была ранена. И всегда, когда дерево ранено, оно цветет гуще, как будто почуяв гибель свою, все силы свои устремляет к размножению. Наша яблоня зацвела вся, цветок к цветку снизу доверху. К сожалению, в бу­ тоны проник долгоносик. Яблочки хотя и завязались, но скоро опали. Осталось только на одной веточке в одном гнездышке шесть яблочков. Им было трудно расти в тес­ ноте, каждое яблоко росло, ежедневно нажимая сильней и сильней на другое.

В этой борьбе (описать каждое яблоко:

одно смеялось, другое было лобастое — думало, третье... у каждого пупочек и темечко... тени зубчиками от листика).

Отчего это в природе ни один лист, ни одна травинка или корешок, или семянка, или цветок не складываются друг с другом, не бывают такими, как если бы их люди де­ лали на фабрике. Это, наверно, я думаю, оттого в природе, что там все движется, все течет, все переменяется каждое мгновение по ходу роста. Все несходство — это следы пе­ ремен, и вся жизнь от этого как в облаках на ветру: облака бегут и переменяются в образах.

И люди так в природе — тоже все разные и сходных до точности людей нет, и человек дорожит особенно своим несходством, и его называют душой. Так, у каждого человека есть своя душа, и у каждой души есть своя мать, соз­ давшая ее отличие (Богородица).

Одна учительница принесла в школу книгу о материа­ лизме и сказала: — По этой книге я вам так преподам, что вы не будете верить в Бога.

Но дети никогда не думали о Боге. Может быть, они никогда бы в жизни и не встретились с мыслью о Боге, но учительница навела их на эту мысль. И они стали ду­ мать.

А это уж так, что если о Боге старшие говорят, как было в наше время: «Бог есть!» — мы думали: «А может быть нет». Теперь же старшие: «нет», а младшие про себя дума­ ют, может быть: «да».

Вот уж воистину именно про эту учительницу сказано:

«рече, безумен: несть Бог».

На вопрос мой Замошкину, почему Америка и Англия соединились с нами, а не с Германией, он ответил: боялись Германии.

- И может быть надеялись, что СССР будет войной обессилен.

- Конечно, надеялись.

- И просчитались.

- Не думаю: вот в китайском вопросе мы не пошли на поддержку коммунистов, а заключили мир с одним прави­ тельством. И в Болгарии тоже отступали.

При этом разговоре мне представляется моя «Мирская чаша», написанная именно в духе морали прежнего старо­ го коммунизма, и за то она никогда не будет признана. В связи с этим и мой прогноз о диктатуре в отношении част­ ного пользования вновь открытой энергией.

1 Сентября. Солнечно, совсем тепло, почти жарко.

Ночь лунная, то и дело слышно было, как падают яблоки:

с грушовки упало за ночь 18.

Часа два ходил вдоль Учи и по Зеленому городу. Смо­ треть не на что: жизнь захламленная.

Смотрю назад на свою повесть «Мирская чаша» и в све­ те новых событий (побед, изобретений), новой ориента­ ции в политике вижу, что пафос возмездия (Всадник Гого­ ля), заключенный в ней, теперь пережит: вся вещь уже не­ современна. «Мирскую чашу» постигла та же судьба, что и «Мирскую чашу», написанную в 1919 году. И про все эти попытки прийти в пророки можно сказать: против рожна не попрешь.

2 Сентября. Такие теплые дни, такие звездные ночи, так по-прежнему по небу всю ночь блуждает Большая Медведица и всю ночь падают спелые яблоки. Утром гроза с теплым летним дождем.

Темпл Сэрстон. Роман «Непримиримые». Вот бы чудес­ нейший из чудеснейших романов для детей, если б не тема о мальчике, убегающем от отца ради «завоевания мира»

(художник). Это тема борьбы за индивидуальность, наша же современная тема — это борьба за место в коллекти­ ве. Правда, какой это пример для нынешнего юношества борьбы за индивидуализм: добродетельный и негодяй оба делают карьеру под формой добра.

И даже ученый Нильс Бор, возможно, святой человек, имея намерение дать людям власть над материей, дал силу массового разрушения жизней и ценностей. Создались та­ кие условия жизни, что имеющий намерение делать добро людям делает зло (супруги Кюри).

Но если целью поставить не добро, а место свое лич­ ное в коллективе, то это же и будет место вождя. Значит, наш современный идеал есть идеал вождя (к этому идеалу поправка: взял в руки барабан, это не значит, что стал во­ ждем). В «Падуне» показать процесс вождеобразования.

Вторая тема у Темпла Сэрстона та же судьба, — это жен­ щина, создающая мужа-героя (как физически рождающая, так и нравственно образующая). Итак, оба эти идеала, во­ ждя и матери-героини названы правительством (спор не о Боге, а о слове и деле).

Вопрос, почему же писатель... нет, не почему писатель не хочет воплощать эти идеалы, а почему у него с этим де­ лом ничего не выходит? Потому что автор — не чинов­ ник и делает не по прямому приказу и долгу, как тот, а от себя. Автор должен делать открытия, хотя бы лишь в том смысле, чтобы открывать глаза людям на вещи, которых они сами по себе видеть не могут. Эти вещи должны су­ ществовать для автора, и он должен их сам найти, увидеть своим глазом, вложить свой палец в их ребра и, поверив, воссоздать. То есть опять-таки открыть на них другим глаза и уверить их.

Писатель теперь получил директивы из рук правитель­ ства по прямому проводу, выполняет их как чиновник, п.

что директивы еще не вещи, а добрые намерения. Конеч­ но, не исключается возможность того, что доброе намере­ ние правительства совпадает с добрым намерением само­ го писателя (взять Маяковского). Но это возможно лишь в редчайших случаях, потому что такой автор будет вытес­ няться авторами-чиновниками, выполняющими задание правительства не от себя лично, а по прямому приказу.

Сила «долга» тут встает против личности как ощети­ нившийся зверь, и во имя «нравственных» начал, скажем, того же коммунизма, будет уничтожать творческую лич­ ность. Всякая липкая мелочь в этом процессе будет при­ липать к дну идущего корабля личности и затруднять его продвижение.

Правительство тогда не будет знать своих же лучших людей, оттесняемых прилипалами, правительству будет казаться, что корабль идет тяжело в силу долга или тяже­ сти добрых намерений, в то время как ход корабля затруд­ няется бесчисленными прилипалами.

Спор идет теперь, в сущности, не о религии и материа­ лизме, а о слове и деле. Бог содержится в Слове, но если Слово стало пусто и бездейственно, то дело, получив сво­ боду от мысли, выбрасывает слова о Боге, как пустые, ненужные и даже враждебные. Тогда священнослужите­ ли становятся просто попами и существуют ради пустых слов. Дело же, лишенное руководящей мысли, движет мас­ сы людей безразлично, в сторону добра и зла.

Вот почему сам римский папа, как ездок, выбитый из седла, произнес последнее Слово, не лишенное смысла, о конце мира. Так опустело Слово (свидетельство этому ми­ ровая война), а Дело, захватывая на пользу человека (до­ брые намерения) все источники мысли, повело людей пря­ мо в Ад. Размыслить — конец. Но приходит утро, и шеве­ лится в душе какое-то неясное чувство радости жизни са­ мой по себе в том мгновении, которое пришло сейчас. Вот это чувство и надо теперь охранять потихоньку от всех, как охраняется под скалами ручеек, вытекающий из недр.

Друг, если мы с тобой переживаем что-нибудь для себя вновь, то это вовсе не значит, что мы открываем для всех что-то новое. Напротив, что-нибудь новое для нас с тобой, для всех может быть старо, как избушка на курьих ножках.

3 Сентября. В ночь пошел дождь опять, и всю ночь за окном шумело. Последние яблоки осыплются с грушовки.

Сливы красные.

Вчера был у нас зам. директора леспромхоза Дроздин Павел Иванович. Он гордится тем, что фамилии его почти никто не помнит, что он для всех только «Павел Ивано­ вич». Вот этот Павел Ив. советует добиваться собствен­ ности на дачу и не мечтать ни о какой Истре. А получив в собственность эту дачу, продать ее и купить на Истре.

Написать в Моссовет мотивированное заявление.

Вспоминали с Павлом Ивановичем вчера, когда весь многомиллионный неграмотный мужик был заключен в себе самом безвыходно, как в каюте, как в лагере.

«Просвещение народа» было мужику как быку крас­ ный флаг. И вдруг мужицкий вулкан начал свое извер­ жение... Есть еще люди, кто может сравнивать время, как жили тогда просто и как сложно и беспокойно теперь. Что и говорить!

Но мы-то, интеллигенция, и когда все было просто и так дешево, жили в тревоге.

Пожалуй, даже та прежняя тревога души революцион­ ного интеллигента вполне соответствует... нынешней тре­ воге в повседневной материальной жизни.

То, что было в душе у немногих, для нас теперь стало повседневностью жизни у всех. Вот почему я, с детства со­ державший в себе эту тревогу, не могу ад нынешней жизни противопоставить покойному раю жизни прошлой. Это могут делать только те скромные люди, которых тогда на­ зывали «мещанами».

Мы же все одинаково, как разночинная интеллигенция, так и либеральное дворянство и проч. материально были независимы — дворянство по своей беспечности, интел­ лигенция по внутреннему своему разрыву с материей.

Серьезная забота о материальной стороне жизни цели­ ком лежала на мужике, которого было так много, что он в свою очередь мог быть «ленивым и беспечным».

Может быть, это было сравнительно с нашим временем и хорошо, но оно никуда не вело, и потому оно было плохо.

И вот я, мальчик в 72 года, сравнивая свое положение с другими людьми, от рабочего до наркома, и выше, выше!

Считаю себя счастливцем. Так я и сказал Павлу Ивановичу:

- Конечно, счастливец, — сказал Павел Иванович.

Но тут Ляля, конечно, вмешалась: — Счастливый! Если б вы только знали, каким страданьем, каким риском и бес­ страшием дается это счастье.

- При том, конечно, и талант, — сказал Павел Ивано­ вич, — не всем это дано.

- Талант — как у Шаляпина, — сказал я, — в этом смыс­ ле у меня его нет. Такой талант к чему-нибудь, как у меня, есть у многих, почти у всех. Но это «что-то» зреет у лю­ дей как плоды у яблонки над пропастью. Надо терпенье, мужество, даже геройство, чтобы дождаться мгновенья и схватить свое яблочко, когда оно сорвалось и падает в без­ дну... Был у вас такой миг, Павел Иванович?

- Был.

- Схватили вы свое яблочко?

- Нет.

- Вот то-то. Сами виноваты, голубчик, и значит, нече­ го вам вспоминать время, когда было всем хорошо и деше­ во жить, нечего думать о нынешней жизни, что человеку нет из нее выхода. Скажите честно: было мгновение — я его пропустил, я виноват. И как только вы это сознаете и одного себя повините, то остатки вашего бытия располо­ жатся вокруг вас правильно, как инструменты под рукой хорошего мастера приписка: 3 Сентября. День победы (продолжение)...может быть даже и не в том счастье, чтобы именно поймать свое яблоко...

- А то как же, М. М.Р

- Да так, возьмите, к примеру, того же Шаляпина. Ябло­ ко свое он поймал, но, в конце концов, не знал, куда себя деть. Может быть, истинное счастье даже не в том, чтобы именно поймать свое яблоко, а в том, чтобы всем сердцем, всею душою повиниться в том, что его упустил.

- И дальше?

- А дальше окажется, что яблоко-то не одно. Пришло время, опять созрели яблоки, и тебе твое яблоко и ловить не пришлось: само оно тебе к коленкам упало.

Петя и Нина Портнова. Нина беспризорница и долж­ на сама себе создавать дом. Петю презирает за то, что он пользуется домом, созданным отцом его. — Этим он из­ баловался и уклонился от личной суровой борьбы. — Тут две собственности: одна отцовская наследственная, дру­ гая своя личная.

В Пушкине собрался всякий сброд от раскулачивания, и каждый потихоньку переживает лихое время раскула­ чивания, ежовщины, войны. Теперь тут не редкость встре­ тить приличного человека, хорошо понимающего совет­ ский быт и как будто вполне с ним согласного. Только че­ ловек такой же понимает скрытое в нем сознание великого превосходства его времени перед настоящим. Впрочем, он этого и не таит, он готов открыться, но никто из молодых не поверит сказочной простоте и богатству того времени.

Кто, например, поверит, что в Ельце на базаре в харчев­ не под шатром извозчик обедал за 6 копеек и получал щи мясные, хлеб и гречневую кашу на постном масле.

Хозяин Рекса М. Г., жена его Клавдия Лукинична. Вече­ ром проверили Рекса и были радостно удивлены. У Рекса началась хорошая жизнь.

Толстовцы. Мы теперь все вегетарианцы, все земле­ дельцы и непротивленцы: одно слово, толстовцы.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 14 |



Похожие работы:

«Warrax Крестинизм (редакция 2, сокращённая от лишнего) Оглавление Предуведомление (поздняя вставка) Intro Подборка со "Сварожьего Круга" Полеты для разбора Разбор полетов Дубль два Резюме Po...»

«Дифф. геометрия и векторные расслоения М. Вербицкий Векторные расслоения, лекция 6: кривизна (продолжение) Миша Вербицкий 21 октября, 2013 матфак ВШЭ и НМУ Дифф. геометрия...»

«Катетеры для переноса эмбрионов Rocket ИНСТРУКЦИИ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Внутренний катетер Наружный чехол Насечки Литой луер коннектор с фиксатором 1. ОБЛАСТЬ ПРИМЕНЕНИЯ: Эти инструкции применяются для всех катетеров для переноса эмбрионов Rocket BulbTip™ и производным.2. ПОКАЗАНИЯ: Катетеры для...»

«Рабочая программа по модулю "Лечебное питание при эндокринных заболеваниях" Разработчики рабочей программы 1 Бейлина Елена Борисовна 2 Сетко Ирина Михайловна 3 Сетко Нина Павловна 1. Трудоёмкость модуля № Тип занятия Часы 1 Лекции 10,00 2 Практические зан...»

«1 Содержание Введение..3 Глава оценочных средств как необходимый элемент I.Фонды реализации ФГОС..6 Понятие "Фонд оценочных средств".. 7 1.1. Виды и функции фонда оценочных средств.8 1.2. Глава II. Создание фонда оценочных средств по органическому синтезу..34 2.1. Фонд те...»

«ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ ЛАЗЕРНЫХ И ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ИССЛЕДОВАНИЕ ТУРБУЛЕНТНЫХ НЕОДНОРОДНОСТЕЙ ТУРБУЛЕНТНОЙ СРЕДЫ СО2-ЛАЗЕРА С АКСИАЛЬНОЙ ПРОКАЧКОЙ ГАЗА Исполнители работ: М.Г. Галушкин, В.С. Голубев, Р.В. Гришаев,...»

«Муниципальное образовательное учреждение дополнительного образования "Детская школа искусств им. Исаака Максима Дунаевских" Дополнительная общеразвивающая общеобразовательная программа в области...»

«ПРОТОКОЛ № 38 заседания Правления комитета Тульской области по тарифам 25 июля 2017 г. ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВОВАЛ: Председательствовал заместитель комитета Тульской области по тарифам Е.В. Денисова Присутствовали Войти...»

«Диагностика ВГЦ Денис Годлевский СПб, Июнь 2015 Виды диагностики • Лабораторная • Экспресс-диагностика • Темы • Антитела/ Неструктурные белки • Полимеразная цепная реакция (ПЦР) • Генотипирование • Фибр...»

«1 Мотивация Вся жизнь впереди Те миллионы, что жаждут бессмертия, не способны даже придумать, чем занять себя в дождливый субботний вечер. Сьюзен Эрц "Вся жизнь впереди. Не трать Вся жизнь впереди. время впустую"  — в  моНе трать...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВО "Ивановский государственный университет" ВСЕРОССИЙСКИЙ СТУДЕНЧЕСКИЙ КОНВЕНТ "ИННОВАЦИЯ" Сборник материалов Иваново Издательство "Ивановский государственный университет"...»

«3 ХАРАКТЕРИСТИКА ИНВЕСТИЦИОННОГО КЛИМАТА АМУРСКОЙ ОБЛАСТИ Амурская область один из наиболее развитых регионов Дальнего Востока. Имеет важное геополитическое значение для России.Ее конкурентные преимущества...»

«МЕЖДУНАРОДНЫЙ КЛУБ ТРИАЛОГ УСЛОВИЯ И ПРАВИЛА ЧЛЕНСТВА Москва, 1 декабря 2015 г. Задачи и формат деятельности Клуба 1.1.1. Международный Клуб Триалог (далее – Клуб) – место регулярных встреч дипломатов, политиков, экспертов, журналистов, источник эксклюзивной информации и аналитики о проблемах глобальной безопасности и вне...»

«. (1862—1943) —, —,,,. ’ Издательство АСТ Москва УДК 821.111-312.4 ББК 84(4Вел)-44 Ф88 Серия "Золотой век английского детектива" Перевод с английского Н.С. Ломановой ("Поющие кости"), Л.Г. Мордуховича ("Тайны Д’Эрбле")...»

«Московский климат тел.: +7 (495) 545 45 23 E-mail: info@moscowclimate.ru www.moscowclimate.ru Системы воздуховодов-дымоходов сбалансированная прямоточная независимая вентиляция – полностью герметичное оборудование Прямоточная вентиляция, C11/C31 к прибору Как это...»

«Руководство по выборочному контролю качества 1. Обозрение В этом руководстве излагаются основы создания программы наблюдения за водными ресурсами на Южном Кавказе. Вода это основа жизни. Вода питает и освежает, она служит источником энергии, создает возможность судоходства. Вода имеет эстетическую ценн...»

«Важная информация для потребителей Метосепт и Витанорм mv.64z.ru Суть Метосепт и Витанорм в их составе: корень аира, корень одуванчика, полынь, тысячелистник, хвощ, корень лопуха, имбирь, гвоздика. Данные...»

«Руководство пользователя системы ДБО " Мобильный банкинг" для владельцев устройств под управлением iOS версии 4.3 и выше ОАО "МТС-Банк" Руководство пользователя системы ДБО "Мобильный банкинг" для влад...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации" Северо-Западный институт управления Рекомендовано для использования в учебном процессе Основы управления персоналом [Электро...»

«Меры реагирования и взаимопомощь Произошла крупная авария. Наличие необходимых мер для быстрого реагирования и предоставления взаимопомощи • Установление и уведомление о промышленной аварии или угрозы таковой • Наличие процедур запроса и...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций Факультет журналистики Нин Бовэй ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА по направлению "Журналистика" Медиадискурс в общественной дипломатии Китая Научный руководитель Доктор филол. на...»

«ЛИСТ БЕЗОПАСНОСТИ МАТЕРИАЛА Carbothane 134 HP Часть Б дата ревизии: 17-02-2012 Спецификация по безопасности в соответствии с Нормами (EC) No. 453/2010 1. Идентификация вещества / препарата и компании / предприятия Инфор...»

«136 Сатимжан Санбаев ДЕВЯТЬ ДНЕЙ ОДНОГО ГОДА (из дневниковых записей) 8 февраля 1975 г. Два дня были тяжелыми. Одними из самых грустных дней моей жизни, хотя я еще не знаю, что уготовано в будущем. Я давно жаждал одиночества, чтобы ничто не мешало мне писать – долго и с упоением, но одиночество становится непосильным гр...»

«БЕЗОПАСНОСТЬ ДЕТЕЙ Начиная с того момента, как ребенок начинает ходить, он подвержен опасностям. Задачей родителей и воспитателей является устранение всех источников опасности, а также создание необходимого для нормального развития ребенка свободного пространства передвижения без ограничения любознат...»








 
2017 www.kn.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.