WWW.KN.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 

«Татьяна Скороходова Сделать шаг Мультимедийное издательство Стрельбицкого; Аннотация Как быть, если ...»

Татьяна Скороходова

Сделать шаг

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=18366876

Мультимедийное издательство Стрельбицкого;

Аннотация

Как быть, если случайная встреча навек связала тебя с врагом? Зоря, веда, что всю

жизнь лечит и спасает, и Вейр, тёмный колдун, яркий представитель темных сил – или они

вместе отправятся на поиски рецепта спасения, или умрут. Кажется, спасения нет, но есть

любовь, есть ненависть, и то, что выберут герои, чем смогут пожертвовать, решит их судьбу.

Т. Скороходова. «Сделать шаг»

Содержание Глава 1 4 Глава 2 8 Глава 3 14 Конец ознакомительного фрагмента. 20 Т. Скороходова. «Сделать шаг»

Татьяна Скороходова Сделать шаг Глава 1 В которой рассказывается о незатейливой жизни вед, методах колдунов, а также выясняется, чем может закончиться встреча заклятых врагов

– Зоря, Зо-ря! Пошли, дело есть! Папка сказал, помрет без тебя! – завопил Данко, влетев в дом, словно снаряд из пращи. Громыхнула дверь, лениво тявкнула Динка, муха, бьющаяся о стекло, замерла на миг, потерла лапки и уставилась на незваного гостя.

Я выжала рушник и бросила в кадку к уже постиранным простыням и наволочкам.

Страсть тетки к чистым, пахнущим лавандой простыням я разделяла всей душой. Начнёшь тут разделять, ёж побери, стоит переночевать в трактире на пыльной шкуре вместе с клопами, и наотрез отказывалась разделять, когда дело доходило до постирушек.

– Твой папка и Всевидящего переживёт, – буркнула я, перекинув за спину косу, которая так и норовила окунуться в грязную воду.

– Та не! Не он! Пришлые у него, вчерась приехали, купчина с женкой, только она вотвот копыта отбросит, – Данко не сводил зачарованных глаз с моих скромных прелестей, облепленных влажной рубахой.

– Ладно, подожди на улице, пострел, – я с трудом разогнулась.

Веда – ведой, а делать домашнюю работу домового не заставишь. Жуш – тот ещё лентяй, да такой склочный, что белый свет не видывал. Их бородатое в валенки обутое Высочество, видите ли, не для того на свет явились, чтобы марать руки чёрной работой. На мой вопрос: «А для чего?» следовал незамедлительный ответ: «Бабьим мозгам понять не дадено».

– А ну, брысь во двор, и жди меня там! – цыкнула я на пострелёнка.

Данко скорчил рожицу и вылетел во двор, громыхнув дверью. Этот ребёнок и спать ложился с разбегу. Я вздохнула. Попробовал бы кто так вломиться к колдуну… Ведьмы, колдуны, к этим вражинам со всем почтением, уважением и кучей злотых, подобострастно заглядывая в глаза и расшибая лбы об пол. А мы, веды – так, по мелочи. Горячку снять, роды принять да зелий наварить. Мы не причиняем зла, не наводим порчу и не балуемся приворотами, не говоря уже о швыряниях молниями и огнём. Мы лечим. Спокойные деньки выпадали редко, обычно ни днём, ни ночью нет отбоя от посетителей. Хорошо, если кто в здравом уме придёт, иногда такие болящие попадаются… Как вчера. Вкатился крепенький красноносый мужичок-боровичок и с порога обвинил соседку, что она его, невинного и святого ещё при жизни, мужеской силы лишила. Когда же Лида сухо поведала страдальцу, что виной его мужеского бессилия пиво да вино, до коих мужик был весьма охоч, а не бабы-ведьмы, он затопал ногами, распустил горло, даже безмозглых куриц приплёл к нашему родовому древу. Болящий на удивление резво покинул нас, уносясь прочь с прытью вполне себе здорового зайца. Я невольно хмыкнула. Кочерга – безотказный и недорогой метод лечения. И чего приходил, спрашивается?





Переодевшись в удобные кожаные штаны и рубаху с безрукавкой, я взяла с лавки у дверей сумку с настоями и мазями и вышла во двор. Горожане косо смотрели на наши одёжки, неподобающие солидным матронам и целомудренным девам. Плевать, по лесу в длиннющих юбках не набегаешься. Да и матроной мне стать не грозит, разве что болезный на всю голову руку и сердце предложит. Заезжие мужики думали, что две одиноко живущие на отшибе Т. Скороходова. «Сделать шаг»

женщины обделены мужским вниманием. Вроде дома терпимости на природе. Рецепт лечения один – та же кочерга и парочка ловушек на совсем тяжёлый случай для особо непонятливых. У местных наша красота успехом не пользовалась, уж больно чернявы и худющи по здешним меркам. Светловолосые невесты кровь с молоком и я смотрелись рядом, как холеные избалованные домашние киски и чёрная бродячая кошка.

На улочках Миргорода кипела жизнь. Служанки в чепчиках торопились на рынок, чтобы наполнить корзины зеленью, ароматными булками, свежей рыбой и овощами, пока солнце не получило полную власть над городом. Торговцы подпирали двери, лениво высматривая покупателей. Крол катил по каменной мостовой на телеге, запряжённой старушкой Летькой. Молочник тряхнул вожжами, кобыла неторопливо остановилась, помахивая хвостом.

– Привет, Зоря! Давненько не видались! – морщинистое лицо расплылось в щербатой улыбке.

– Дела, Крол, дела, – я улыбнулась в ответ. Он считал себя по гроб нам обязанным за исцеление дочери, поэтому частенько баловал нас чудесными сырами и рассыпчатым творогом. Да и скандалы с Лидией доставляли обоим немало удовольствия.

– Каки-таки дела, что, в лесу кикиморы с лешаками войну устроили?

– Нет, Крол, поганок несметный урожай, зелье в четыре руки варим.

Дед зажмурился, цокнул языком:

– Помнится, угощала меня Лида настоечкой, аж до булок продрало!

– Прости, Крол, тороплюсь, – я усмехнулась. После Лидиного «букета» дед так замучил бабку, что та примчалась, как ошпаренная, к тетке за успокоительным отваром.

– Ну, гляди, зайду на днях, там и потренькаем о делах-то, за ковшиком медовухи, – протянул Крол, подмигнул мне на прощание и покатил дальше, бодря старушку Летьку вожжами и смачными присказками.

Данко потерялся по дороге, соблазнившись игрой в ножички с тремя дружками. Я поправила тяжелую сумку, так и норовящую сползти с плеча, и толкнула ворота.

Трактир «На завалинке» славился отличным пивом, наисвежайшими раками, зрелой сочной красотой хозяйки и нелюдимым трактирщиком. Поговаривали, что суровый кряжистый Золтан когда-то лиходействовал по лесам, но поговаривать – это одно, а ляпнуть такое при самом Золте отважился бы только тот, кто решил свести счеты с жизнью. Мы много раз выхаживали заезжих, решивших побузить в старенькой корчме. Ничего, шрамы и сломанные носы мужчин только украшают, а ребра срастаются. Я взобралась по высоченным ступенькам, перешагнув через блаженствующего в теньке Пирата, но пёс и ухом не повел.

Прохлада комнаты окутала разгорячённое тело, принеся долгожданное облегчение.

Уже совсем скоро места свободного будет не найти от проголодавшихся после утренних хлопот клиентов. Днём в трактире столовались приезжие и торговцы, а вечером бездельничали горожане, прожигая заработанное тяжким трудом. Скользкие личности, которых в городе хватало, предпочитали являться ближе к ночи, когда большинство гуляк разбредалось по домам, проигравшись в пух и прах, упившись в хлам и всласть намахавшись кулаками. Золт привечал всех. Лишь бы платили и не бузили сильно, а статус гостя – дело десятое. От запаха грибного жаркого у меня забурчало в животе.

Золтан неспешно поставил кружку с пивом на стол и нахмурился.

– Звиняй, девка, зазря потревожил, – он задумчиво оглядел огромное блюдо с сухариками, овощами и прозрачными розовыми ломтиками мяса, поддел пальцем ядрёный багровый перчик и сунул в рот, жмуря глаза от удовольствия.

– Померла, что ли, постоялица? – я опустилась на лавку, бросив рядом тяжёлую сумку.

– Жива пока, – Золт неторопливо и тщательно прожевал кошмарную закуску, вытер усы полотенцем.

Т. Скороходова. «Сделать шаг»

– Тогда что, ей уже полегчало? – поинтересовалась я, раздумывая, сейчас перекусить, или дождаться обеда. Мы без стеснения пользовались расположением Золта. Было дело, он выставил меня за дверь, когда я сунула монету, и повторять ошибку мне совсем не хотелось.

– Да не, плоха совсем. Колдун у неё, токмо как прикатил, – буркнул трактирщик, выбирая очередную жертву на тарелке.

Я похолодела.

– Ты, ты… соображаешь, что сделал? – рявкнула я.

– Чего это я должен соображать. Платит – беру на постой. А уж чем он там, наверху, занимается – евонное дело. Моё дело маленькое – чем меньше дохляков в корчме, тем лучше.

Кто лечит и кого калечит, мне тускло, лишь бы не померла в такую жару, – пожал плечами Золтан.

Подорвавшись с лавки, я бросилась вверх по лестнице, к жилым комнатам. Взлетев по ступеням, замерла в темном коридоре, всмотрелась Взглядом.

Здесь, совсем рядом, за этой стеной. Дымка страха, боли и тьмы медленно, неспешно пульсировала, извивая щупальца, я едва не попятилась, когда увидела силы, которые привёл в действие враг. Ругнувшись про себя на липкий, мерзкий холодок, который свернулся клубком под ложечкой, я распахнула дверь.

Полный молодой мужчина жался к стене, не сводя безумного взгляда выпученных глаз с кровати. На постели разметалась рыжеволосая девушка, отпечаток смерти на мертвенно-бледном лице ясно говорил, что жизнь уходит, уходит безвозвратно.

Я оценила врага. Тварь, что сидела у ложа больной, была готова убить, чтобы вырвать из лап Нави мертвую. Спасти рыжеволосую, отдав Жрице первого встречного, на кого колдун пошлёт… Худощавый тип в белоснежной рубахе и кожаных штанах поднял на меня странные светло-серые глаза, бровь поползла вверх, чётко очерченный, чувственный рот искривился в ухмылке. Пепельные волосы, небрежно собранные в хвост чёрной лентой, растрепались и длинными прядями падали на скуластое лицо хищника.

– Тебя не звали, веда. Это мой приработок, – процедил тип.

Мерзавец отвернулся, более не обращая на меня внимания, и продолжил чёрное дело.

Самое что ни на есть чёрное. Черные не бывает.

Я прерывисто вздохнула. Тёмная дымка клубилась над постелью, сворачиваясь и разворачиваясь, как огромная змея, кольца вершили медленный страшный танец, ввергая меня в состояние ступора. Рано или поздно наша встреча должна была состояться. Сколько раз я в отчаянии смотрела, как тьма забирает очередную дань! Колдун не лечит, он перенаправляет болезнь другому, чаще всего первому встречному. Просители догадываются, но предпочитают делать вид, что ничего не знают. Жизнь родного человека всегда дороже неизвестной жертвы. Я уж не говорю о себе, любимых. Страшный договор со Жрицей позволяет колдуну изгнать болезнь, но требует кровавую ответную жертву. И тогда уже не спасти и не помочь. Человек обречён. Сухота, порча, лихоимка – страшные лики дела рук колдунов.

Те, кто выжил при помощи колдовских чар, ещё при жизни превращались в нелюдей. Исцелённые сходили с ума, страдали от похоти, спивались, беспричинная злость и ненависть ко всему сущему сжигала их изнутри. Или нападала такая тоска, что в реку или с обрыва.

Несчастные родные, разрушенные семьи и даже гибель близких – плата за вызов судьбе.

Смерть взамен давала лишь пару-тройку лет неполноценной жизни, но люди, как всегда, делали выбор в пользу отсрочки приговора любой, даже такой страшной ценой. Правда, об этом колдуны предпочитали не говорить, а те, кто прибёг к их помощи, тоже помалкивали.

Я это знала, как никто другой… Я вскинула руку, сплела пальцы и ударила. Змея выгнулась, как разъярённая кошка, ринулась в атаку. Колдун стремительно обернулся, выставив руки вперёд, бросил заклятие.

Т. Скороходова. «Сделать шаг»

Меня отшвырнуло, впаяв в стену, но я устояла на ногах и ответила со всей силой, на какую была способна. Радужное облако сгустилось над постелью, сдавило в объятиях кольца тьмы.

Тварь забилась в страшных конвульсиях, разрывая в клочья цельную ткань жизни. Собрав в стрелу силу Света, я спустила тетиву. Бешеные глаза, горящие ненавистью, яростью и отчаянием, занесённый кулак – вот и всё, что я успела рассмотреть.

*** Солод, прокусив до крови губу, с ужасом смотрел на разыгравшуюся битву. Когда в комнату влетела чернявая девка, ему уже было всё равно, выживет жена, или нет. Сухопарый высоченный тип нагнал на него такого страху, что ему стало плевать, сколько платить и чем всё закончится, лишь бы побыстрее отделаться от жуткого целителя. Он чувствовал, как нечто сдавило грудь, ледяные щупальца коснулись сердца, клубком свернулись под ложечкой. Волосы поднялись дыбом, тело одеревенело. Не божеское дело творил колдун, не божеское… Но за Лянку тесть нерадивого зятя на ремни порвёт, в этом Солод не сомневался. А теперь проклинал и тестя, и Лянку, и себя, дурака распоследнего.

Колдун, тяжело дыша, стоял над лежащей на полу смуглой девчонкой, пристально вглядываясь в нечто над постелью. Солод ничего не видел и не понимал, но по глазам колдуна стало ясно, что беда здесь, рядом, в комнате. Рванув с шеи пузырёк темно-жёлтого стекла, колдун вытащил пробку, отшвырнул её в сторону и глотнул из крохотного горлышка.

Упав на колени, разжал зубы черноволосой и влил маслянистую жидкость ей в рот. Кровь изо рта пополам с зеленоватой жидкостью струйкой побежала по бледному, как саван, лицу ведьмы, закапала на ворот льняной рубахи. Тип чертыхнулся, попытался встать и упал рядом с девицей. Светло-серые глаза безжизненно уставились на Солода. Флакон, подскакивая, покатился по полу и замер у самых сапог ошалевшего купца.

Лянка приподнялась на кровати, безумными глазами обвела комнату, тихо, душераздирающе застонала, и снова рухнула на постель, закатив глаза. Кожа посерела, почернела, скукожилась, покрылась глубокими морщинами. Тело несчастной превратилось в мумию и рассыпалось в прах. Вместо жены на постели лежала куча пепла. Солод отмер, заорал. Он орал, когда катился с лестницы, орал, когда мчался через корчму, орал, когда нёсся по улицам, расшвыривая прохожих.

Нашли его только под вечер, пропахшего мочой, трясущегося от страха и безумного.

Белого, как лунь.

Т. Скороходова. «Сделать шаг»

–  –  –

Я бреду сквозь густой туман по узкой каменой тропе. Холод и липкая сырость пробирают до костей, под ногами клубится грозовое облако. Безмолвие нарушает лишь карканье ворон и тоскливый плач неясыти. В отчаянии взмахиваю руками, срываюсь вниз, в тяжёлое живое и вязкое грозовое нечто. Вспышка молнии, в ядовитом отблеске мелькают безглазые, серые лица, тени тянут ко мне когтистые лапы, раззявив оскаленные рты. Клубы призраков окружают, впиваются ледяными когтями в сердце, я бьюсь, но не могу прорвать вязкий, смертельно-ледяной туман. Тени шепчут, шепчут вкрадчиво, мерзко, от этого шёпота у меня волосы встают дыбом, ёкает сердце, я выхватываю кинжал, который победно сияет льдом, и вспарываю тьму.

Дикий вопль, вопль тысяч разъярённых глоток пронзает тьму, сбивает с ног, но я продолжаю идти, сжав зубы от ярости, разгоняя тени взмахами клинка. Я тебе не по зубам, тьма. Подавишься. Но, их так много, им нет числа, их все больше… И, самое жуткое, я знаю, что там, за дымкой из душ проклятых, меня ждет он.

Он убьёт меня.

– Зоря! Зоренька! – знакомый голос зовёт, кричит, прорываясь сквозь туман и время. Я не могу ответить, не могу, рыдаю от злости, сжимаю пальцы, впиваясь ногтями в ладони до крови, но спасительной боли все нет, я навсегда останусь в омуте тьмы и призраков … *** Я разлепила глаза. Кошмар. Слава Всевидящему, это был всего-навсего кошмар! Кровавая пелена понемногу рассеялась, и я с неимоверным облегчением узнала родные до боли черты.

– Лида, – прохрипела я и попыталась улыбнуться. Челюсть распухла и болела.

Она всхлипнула, уронив голову мне на грудь, крепко обняла. Я уставилась на черноволосую макушку с проседью. Дышать было тяжело, но ни за какие коврижки я бы не сказала об этом тетке. Мне было до дурноты страшно.

– Кой леший дёрнул тебя в драку лезть? Двадцать лет, а ума не нажито! На ноги встанешь, отдеру хворостиной, чтоб неделю сидеть не могла, – Лида подняла, наконец, голову, и вытерла покрасневшие глаза уголком полотенца.

Я, как могла, ухмыльнулась. Тетка поднялась с постели, упёрла руки в боки и склонила голову к плечу. Я хорошо знала эту позу. Сейчас кому-то мало не покажется, и это, к счастью, буду не я. А кто? С трудом повернув голову, я во все глаза уставилась на лавку напротив моей постели. Ёж побери!

Пепельные растрёпанные волосы обрамляют скуластое лицо, глаза закрыты, рука с тонкими длинными пальцами аристократа без сил свисает с лавки. Ворот белоснежной рубахи в темных пятнах, на подбородке запеклась кровь. Колдун, распоследняя сволочь, мерзавец, чтоб его ёж задрал!

– Ну, господин нехороший, чего молчим? – прошипела Лидия, постукивая носком сапога по полу. – Что можем сказать в своё оправдание, харя колдунская?

Длинные ресницы вздрогнули, ухмылка искривила губы, пальцы сжались в кулак, побелели и замерли.

Т. Скороходова. «Сделать шаг»

– Колдовать не выйдет, чёрный, даже не пытайся! В погоне за наживой ни себя, ни девочку не пожалел! – тетка надвинулась на него, закрыв мне обзор.

Ответа мы так и не дождались. Лида постояла, тяжело дыша, обернулась ко мне:

– Ты как?

Я прислушалась к себе. Вроде всё как всегда, руки-ноги-голова на месте, беспокоила лишь жуткая слабость, тошнота и беспричинный, необъяснимый страх. Я дёрнула плечом.

– Лежи, лежи. Этот мерзавец тебе яд влил, – она повернула белое от злости лицо ко мне, карие глаза полыхнули гневом. Я потеряла дар речи. – И себе тоже, – помолчав, добавила она, не сводя с меня глаз.

– Лид, – прохрипела я. Горло саднило, как будто орала я на самом деле, а не во сне. – Как это? Если он яд влил… Почему я жива?

– Красавец сам объяснит, если пожелает, – нахмурилась тетка. – Да, чёрный? Если жить хочет, а он хочет, очень хочет.

Лида даже тараканов не трогала, но сейчас, судя по голосу, типу на лавке она грозила на самом что ни на есть полном серьёзе. Колдун никак не отреагировал.

Она постояла немного, испепеляя взглядом противника, чертыхнулась и повернулась ко мне:

– Я спущусь к Золту, возьму кое-чего для поднятия сил, вы уж тут, прошу ласково, не поубивайте друг друга до моего прихода.

– Зайди в мою комнату, принеси сумку, – тихий глубокий голос отозвался во мне странным эхом. Помнится, очень похожий голос был у заезжего певуна, я его потом год не могла забыть, а местные красотки просто утопили его в горючих слезах и дорогих подарках, напрасно надеясь на взаимность.

– А больше тебе ничего не надо? Горшка, например? – ядовито поинтересовалась Лида.

– Там противоядие, тётка. Если хочешь, чтобы мы тут провалялись до второго пришествия, то можешь валить за своим супом, – с лёгкой издёвкой в голосе ответил колдун.

– Нарровский волк тебе тетка, морда колдунская! – фыркнула Лидия и вышла в коридор, хлопнув дверью.

Значит, мы у Золта. Это он, наверное, позвал Лиду на помощь. Я закрыла глаза. Колдуны… Обычно они селились уединённо, меняя место жительства через пару-тройку лет.

Когда люди начинали понимать, какую цену придётся платить, обычно их уже и след простыл. Дело своё они знали. Жрица берегла своих воинов.

Когда к нам на хутор забрёл колдун, мама умирала, гасла, как свеча. Отчаявшийся отец падал с ног, не зная, как и чем облегчить её страдания. Не помогали ни зелья Лидии, ни заговоры, не помогало ничего! Папа уже не мог смотреть мне в глаза, не мог отвечать на наивные детские вопросы, когда же мама выздоровеет, и когда все будет, как прежде. Сколько раз он твердил, чтобы она не смела лечить! Мама только смеялась… Заливисто, задорно, искренне. Он улыбался в ответ. В тот раз она встретилась с силой, которая оказалась сильнее её Света. Работа колдуна… Болезнь пожирала её, муки были невыносимы, пытка длилась и длилась…, и отец попросил о помощи у того, кого ненавидел. Отдал себя в уплату чёрной силе, отдал целиком. И не пожалел ни разу. До самой своей смерти. Я это знала.

Мама выздоровела, отец слег. Через год его не стало, а ещё через полгода, ранней весной, я наткнулась на тело мамы в лесу. Та сосна и сейчас перед глазами… Пришла в себя уже у тётки, и только через тысячу лет научилась заново говорить. Две скромных могилы мы навещали каждый год. В день обряда колдуна. День настоящей смерти моих родителей.

Чёрный не подавал признаков жизни, то есть, он, конечно, был жив, но просить прощения и рвать на себе волосы в знак искреннего раскаяния явно не собирался. Как можно жить, понимая, что творишь зло? Что заставляет делать выбор в пользу тьмы, я не могла и не хотела понимать. В Миргород, небольшой городишко, колдуны не хаживали. С тех самых пор, как Т. Скороходова. «Сделать шаг»

погибли родители. Может, и бывали, но проездом, не останавливаясь. А вот с их жертвами мне встречаться довелось. В нашем лесу есть целебный источник. Раз в год в день Всевидящего к нему стекались просящие о чуде исцеления. Я видела этих несчастных. Они отличались от больных по судьбе так же, как быстродействующий яд от спиртного. Скорость, сила и неотвратимость болезни от колдовских чар надежды не оставляли. К нам тоже приходили.

Люди готовы молиться хоть тьме, хоть свету, лишь бы выжить. Лида только качала головой, молча выслушивая оскорбления обречённых, которым вынуждена была отказать в помощи.

А после дня Всевидящего надиралась вусмерть. В покоях купца я видела, что смерть уже не отпустит жертву. Больной никто не смог бы помочь, ни веда, ни лекарь, ни чудо, ни сам Всевидящий. Судьба ставила кровавую точку, обрывая нить, и мешать ей колдун был не должен.

Вернулась Лида. Подошла, тронула прохладными пальцами мой лоб, нахмурилась, но промолчала. Помедлив, поставила на стол флакон темно-синего стекла.

– Ты про это говорил, чёрный?

Он, не оборачиваясь, буркнул:

– Дюжину капель в молоко, женщина. Дюжину, не больше и ни меньше.

Лида фыркнула. Открылась дверь, в комнату, тяжело ступая, вошёл Золтан.

Поставил кувшин на стол, не глядя на колдуна, бросил:

– Если к вечеру Зоря на ноги не встанет, тускло тебе будет, колдун, ой, как тускло, – от его тона у меня мурашки стадами забегали. Чёрный никак не отреагировал на угрозу. Золт потоптался немного, хмуро глядя на колдунскую спину, бросил цепкий взгляд на меня изпод кустистых бровей и вышел.

Лида сосредоточенно отмеряла капли в кружку. От запаха засвербело в носу. Я оглушительно чихнула, челюсть отозвалась острой болью. Ответишь ты мне за это, козел бодливый!

– Ты первый, чёрный, – она подошла к колдуну, протянула руку с кружкой.

Тот приподнялся, взял молоко, бросив внимательный взгляд странных глаз на тётку. Та сурово посмотрела в ответ. Выпив, он с явным облегчением откинулся на скамью, стукнувшись головой о доски. Я про себя усмехнулась. Лида даже полотенца не подстелила.

Колдун застонал, выгнулся дугой. Его заколотило, скрючило, изо рта пошла пена, он грохнулся со скамьи, забился выброшенной на берег рыбиной. Лида, не выдержав, подлетела к нему, упала на колени, схватила за голову и крепко держала, пока он бился в конвульсиях.

Постепенно колдун затих, глаза приобрели осмысленное выражение, серый цвет лица сменился бледностью. Лида отпустила его голову, поднялась и молча стояла, наблюдая. Меня же здоровье чёрного интересовало постольку-поскольку. В конце-то концов, я веда, и должна знать, что собираются в меня влить, и чем это грозит моему бедному организму. Вывод был для организма весьма неутешителен. Организм сжал зубы.

Колдун немного посидел, затем, как ни в чём не бывало, легко вскочил на ноги и прошёл к рукомойнику. Долго умывался, тихо пофыркивая. Закончив, повернулся к нам. Лишь смертельная бледность и растрепавшийся хвост напоминали о страшном припадке. Если бы не грязная рубаха с пятнами крови, хоть сейчас на бал.

– Я не буду это пить, – заупрямилась я.

– Будешь, – ласково ответила Лида, беря вторую кружку с отравой и присаживаясь ко мне на постель.

– Не буду, ёж подери! – для верности я крепко сжала зубы.

– Ну что ты, как маленькая, – голосом доброй бабушки пропела тётка. Колдун уже чтото делал у стола, повернувшись ко мне спиной. Я бы дорого дала, чтобы знать, чем он там занимается!

Он подошёл к нам, осторожно держа ложку с молоком, в другой руке у него был свёрнутый в жгут рушник, и пристально посмотрел Лиде в глаза. Я почувствовала неладное, но было поздно. Лида стальными пальцами быстро разжала мне челюсти, а этот мерзавец влил Т. Скороходова. «Сделать шаг»

вонючую гадость прямо в рот. Я поперхнулась, вцепилась в чьи-то руки, и, уже падая в пропасть, услышала: «Держи крепче голову, тётка…».

*** Я с вожделением разглядывала здоровенную тарелку бараньих рёбрышек и ароматную кучу зелени. Дымилась картошка, присыпанная жареным лучком и укропчиком и щедро политая золотистым маслом. Крынка сметаны, заправленной чесноком и маринованными крохотными резанными огурчиками, радовала мой жадный взор. Я готова была слопать всё, что принесла Дора, красавица жена Золтана. Колдун окинул равно заинтересованным плотоядным взглядом как пышные крепкие Дорины формы, так и поднос в её руках. Она довольно блеснула зелёными глазами в ответ, поставила поднос и вышла, игриво покачивая бёдрами.

Я хмыкнула. Если колдунская морда попробует подкатить к роскошной рыжеволосой самоходячее-искушение Доре, мало ему не покажется. В Миргороде даже смотреть в её сторону боялись, что уж говорить о романтических и не очень приключениях. Слюна у мужиков бежала, но смотреть было можно, а руками трогать нельзя. Если руки дороги. Правда, судя по фонарям, которые изредка украшали Дору, Золт не всегда считал виноватыми жениных воздыхателей.

После зелья колдуна казалось, что я сделана из одних пузырьков. Легких, крохотных, невесомых. Кровь играла, бежала, покалывая каждую клеточку тела. Хотелось петь и плясать. А ещё страшно хотелось есть. Зверский голод щелкал зубами и требовал подношения.

Я схватила ложку и кровожадно уставилась на блюдо с мясом. И плевать я хотела на больную челюсть!

Колдун ел аккуратно, красиво, что меня нисколько не смущало. Мы аристократическими воспитаниями похвастаться не могли, и переживать по этому поводу я не собиралась.

Пока он нарезал баранину, я уже успела уничтожить пару рёбрышек, утолив первый голод.

Лида с умилением, подперев щеку рукой, смотрела на мой здоровый аппетит. Чёрный поднял бровь, когда я выложила на картошку полкрынки сметаны. И ёж с ним!

Закончив набивать брюхо, я откинулась на спинку стула. Сейчас бы пару часиков подремать в тенёчке, больше мне для полного счастья ничего не надо было. Колдун решил иначе.

Вытерев кончики губ рушником, он отодвинул тарелку и уставился на меня серебристыми глазищами:

– Теперь слушай. Ситуация не ясна совершенно, пока можно сказать только одно – мы крепко повязаны с тобой, к моему глубокому и искреннему сожалению.

Я открыла глаз и фыркнула:

– К моему тоже, и с чего это ты взял, что нас может что-то связывать?

– Обычно магическая схватка заканчивается смертью одного из противников, – сухо ответил колдун, поигрывая ножом. – Или смертью обоих. Мы живы.

– Рыдать из-за того, что жива, я совершенно не собираюсь, – буркнула я, погружаясь в дремоту и пожелав про себя сероглазым надоедливым колдунам оставить меня в покое.

– А надо бы, – он положил нож, вцепился пальцами в край стола и резко наклонился ко мне. Я невольно отшатнулась, стукнувшись головой о стену. – Мы до сих пор живы только потому, что я на время обманул смерть.

С меня мгновенно слетели остатки сонливости.

– Как это?

– Эликсир, который я влил тебе и выпил сам, ненадолго ввергает в состояние предсмерти. Той самой, когда ещё можно вернуть уходящего. Вы, веды, должны это знать. Ты своим идиотским вмешательством прервала обряд, когда Жрица уже приготовилась принять жертву. Заменой должен был стать один из нас. Выбора не было – обмануть смерть можно Т. Скороходова. «Сделать шаг»

только смертью. Я рискнул, дав тебе эликсир, – он помолчал, затем продолжил – Произошло смешение сил. Я вынужден был оставить тебя в живых.

– Спасибо за то, что сжалился, добрый, милосердный и великий колдун! Почему же ваше колдунское высочество соизволило смилостивиться? – я подняла бровь.

– Часть моей силы перешла к тебе, а твоей – ко мне. Если бы ты ушла, я бы тоже скоро… – он замолчал, сверля меня глазами. Любви во взгляде не было, как и радости от моего существования.

– Верни мой Свет, а я тебе твою гадость с удовольствием верну, хоть сейчас, и катись из Миргорода!

– Если бы это было возможно, ноги моей здесь бы уже не было, – его глаза сверкнули. – Иметь дело с безмозглой, некомпетентной, ко всему и неуемно деятельной девчонкой с куриными мозгами – мечта всей моей жизни.

«Куриные» меня добили. Мало мне вчерашнего страдальца, теперь ещё и это недотравленное злодейство туда же! Я задохнулась:

– Подумаешь! Какие мы аристократичные и заумные! Я, значит, безмозглая? Куриные, значит? Некомпетентная? И ничто Вашей Темнейшести не подсказало, что лезть на чужую территорию и гадить – не аристократично, неблагородно и не подобает даже колдуну? Молчите? И нечего на меня хрустеть скулами! Видали мы таких … белорубашечных, во сне и во всяко-разном виде!

Орала я долго, самозабвенно, выплёскивая всё, что накипело, а накипело у меня на десятерых разъярённых ведьм. Колдун слушал, нацепив на смазливую морду маску ледяного спокойствия. Плевать. Я продолжила выступление.

Пока не встретилась взглядом с Лидой.

– Ты … ты чего, Лид? – выдавила я.

Лида, которую, я даже представить не могла, чем или кем можно напугать, цветом лица не отличалась от своих любимых простыней, в черных глазах мерцала такая боль, что мне стало дурно.

– Ты, чёрный, хочешь сказать, что вы обречены? – медленно, тихо, подбирая слова, проговорила она.

– Именно так, тётка.

– Не смей называть её тёткой! – рявкнула я.

– Смешение случается раз в тысячу лет, – глухо проговорила Лида. – Редчайшее сочетание равных по мощности сил и прерванный обряд сделали своё чёрное дело, – в её карих глазах застыла боль. – Я права? Вы должны умереть?

Я потеряла дар речи.

– Надо искать того, кто может помочь, иначе – да. Думаю, времени у нас немного, – колдун ещё раз одарил меня добрым любящим взглядом.

– Ничего не поняла! Почему это обречены? Мы живы, у меня и у него ничего не болит и не жмёт, – я, всё ещё не веря сама себе, посмотрела на Лиду.

– Зоренька, чужая сила просто-напросто сожрёт тебя. Это как рак, – она отвернулась.

Мы молчали. Каждый думал о своём. Я – о том, что умирать мне совсем не хочется.

Колдун, судя по его хмурому лицу, тоже не радовался скорой неотвратимой смерти. Что такое рак, никому объяснять было не надо.

– И что, никто-никто не может помочь? – я всё ещё не теряла надежды.

– Пойми, Зоря – смешение стихий – это небывалая редкость, да и опасность смертельная. Эти знания на дороге просто так не валяются, – на Лиду было страшно смотреть.

– Почему?

– Попробуй что-нибудь, – колдун прищурил глаза.

Т. Скороходова. «Сделать шаг»

Я подумала, щёлкнула пальцами. В комнате закружилась дюжина ярких бабочек.

Бабочки как бабочки, ничего особенного. Правда, крылья раскрашены в ядовитые жёлточерные полосы, а голова украшена впечатляющим жалом. Я торопливо щёлкнула ещё раз.

Рой кошмарных насекомых исчез.

– Ёж побери, – растерянно выдохнула я. – Как же я теперь лечить буду?

– Ты сейчас не о лечении думать должна, Зореслава! – сурово сдвинула брови Лида. – Тебе свою жизнь спасать надо! Что делать-то будем? И как тебя, в конце-то концов, звать, чёрный, раз уж мы кровью повязаны?

– Вейр, – бросил колдун, сосредоточенно о чём-то размышляя.

Меня зазнобило. Я начинала понимать, во что вляпалась и чем всё могло для меня окончиться.

Колдун, то есть Вейр, очнулся и встал:

– Ладно. Собирай её в дорогу, тетка, выезжаем утром. Я сам вас найду.

– Вот ещё, раскомандовался, – заупрямилась я. – Мне ещё кучу дел переделать надо.

– Ты поедешь с ним, Зореслава, – тихо сказала Лида, но таким голосом, от которого у меня пропала всякая охота спорить. Я вдруг поняла, что этот вечер может быть последним, который мы проведём вместе. Сердце сжалось от боли, на глаза сами собой навернулись слезы. Я с ненавистью взглянула на колдуна. Он ответил тем же.

Пожимать руки друг другу мы не стали.

Т. Скороходова. «Сделать шаг»

–  –  –

Войдя в дом, Лида села у стола, закрыла глаза и долго молчала. Я же не знала, куда себя деть и что сказать. Сказать, что люблю, что буду скучать, что не хочу уезжать из родного дома? Что мне до крика страшно, и я как никогда хочу жить? Пустые, ненужные речи.

Мы понимали друг друга без слов. Проводить в слезах и причитаниях последний вечер не хотелось ни мне, ни ей. Я это знала.

– Иди в лес, – сказала, наконец, Лида.

– Зачем? – опешила я.

– Найдёшь лешего, он должен знать, как тебе помочь, – и, немного помолчав, добавила:

– Вам.

– Да пошлёт он меня… обратно, и будет прав. Он нам ничего не должен.

– Знаю, – отрезала тетка, сверкнув глазами, – лезь в подпол, там отодвинешь старый сундук, тот, на котором кадка с груздями, дальше сама увидишь. Неси всё, что есть. Тебе пригодится, – и она опять закрыла глаза.

Я вздохнула. И полезла в подпол.

В подвале было тихо, сухо и прохладно. Поёживаясь от морозной щекотки, я зажгла свечу и осмотрелась.

– Засем тебе уходить? – домовой пристроился на мешке с мукой, болтая ногами в катанках и посвечивая угольками глаз.

– Кто тебе сказал, что я ухожу?

– Мне и говорить не надобно, дева, я и так визу. Она тебя вырастила, выходила, а ты за первыми же станами безис.

– Я тебе сейчас твои порву, если не заткнёшься, – прошипела я, с трудом снимая тяжеленую кадку. Еле-еле отодвинула сундук, отряхнула руки от пыли, чихнула и вгляделась в пол. Так и есть. Хоровод крошек-огоньков сулил уйму светлого и доброго тому, кто вздумает протянуть загребущую руку.

– Ну, Лида! Удружила! Могла и намекнуть, – я, закусив губу, разглядывала танец огней.

Ёж его знает, что она здесь придумала, и не скажет ведь, только посмеётся. Ладно, рискну, чем чёрт не шутит.

– Откройся, раскройся, хозяйка пришла, добра принесла, – я хмуро уставилась на хоровод. Жуш перестал болтать ногами и насмешливо поблёскивал глазками, наблюдая за моими усилиями. Его всегда веселило, когда я получала на орехи. Ладно, вторая попытка не пытка.

– Свои идут, времена грядут, твоей помощи ждут, скоро ночь придёт, ворота отопрёт, дверь откроется, замок раскроется… Огни засияли ярче, закружились, издевательски подмигивая. Жуш захихикал.

– Чего ржёшь, нечистик! Чтоб тебя ёж задрал! – рявкнула я.

Огни собрались в круг, появилась пасть, растянулась в ухмылке, показала язык и исчезла с оглушительным хлопком.

– Ну, Лида, ну, придумала, – растерянно прошептала я. Хотя, всё правильно, ключ подходил только мне. Больше ежей никто попусту не поминал.

– Зоря, не тяни, давай, открывай узе! – Жуш слез с кадки и нетерпеливо подпрыгивал рядом, потирая ручки.

– Ты мне помог, чтобы командовать? – я сурово сдвинула брови.

– А сего помогать-то? Сама разобралась, чай, поди, не деревянная, – хихикнул домовой.

– Молчи уж, помогальщик, – буркнула я и взялась за край половицы.

Т. Скороходова. «Сделать шаг»

На дне неглубокой ямы лежали простая деревянная шкатулка и крепенький полотняный мешочек. Я взялась за узелок, но мешочек, выскользнув, шлёпнулся обратно, сыто звякнув. Подхватив находки, я выбралась из подпола.

Лидия уже хлопотала у стола, набивая сумку зельями и мазями. Что-то она отставляла в сторону, недовольно фыркнув, что-то, после придирчивого разглядывания и даже обнюхивания, распихивала по специальным карманчикам.

– Лид, откуда у нас столько денег?

Она перекинула косу за спину и хмуро глянула:

– Ты что, думала, я только едой да тряпками беру?

– Нам же нельзя, сама говорила, – растерялась я. Мы иногда продавали излишки приношений благодарных людей, но столько нам ни в жисть не насобирать.

– Говорила… Мало ли чего я говорила. Живём мы уединённо, лихих людей пруд пруди.

Вот веды слушок и пустили, чтобы не искали рыбку в мутной воде.

– Но я никогда не видела, чтобы тебе платили деньгами!

– Ну, не видела, и слава Всевидящему, – проворчала она и продолжила осмотр наших запасов.

– Ну, Лид, ну, скажи!

– Зоря, почти все за лечение пришлых. Есть болячки, о которых лучше не распространяться, вот и платят за молчание. И, вообще – хотят, благодарят, хотят – нет, сама знаешь, – ответила тётка. По её голосу я поняла, что лучше заткнуться и не приставать с расспросами, и поддела замочек шкатулки. Внутри лежала сосновая шишка. Вот тебе и клад, козья бабушка.

– Лид, что это?

– Иди в чащу, к старой сосне, там зажжёшь костёр и бросишь шишку. Дальше сама разберёшься, не маленькая, – отмахнулась от меня тётка, разглядывая на свет очередной флакон.

Я сунула драгоценность в карман и отправилась туда, куда послали. Близился вечер, одуряющая жара уже почти спала, что меня только радовало, но нужно было торопиться, пока не стемнело. Колдунское зелье ещё бродило в крови, ни малейшей усталости я не чувствовала, поэтому вприпрыжку рванула в лес, напугав до полусмерти дремлющую в прохладе Динку, нашу грозную охрану. Правда, при виде косточки Динка могла чужака и в дом проводить, и лицо в знак благодарности лизнуть. Если бы умела, и дверь бы открыла.

В полумраке ветвей царила прохлада. Пахло багульником, хвоей и смолой. Серпень радовал невиданным урожаем осенних грибов. Шляпки маслят, лисичек и мухоморов так и просились в руки, но я стойко удерживалась от соблазна. Запасы на зиму уже сделаны, а хапать из жадности – себе дороже. Да и некогда. Я забралась по склону оврага, цепляясь за корни плакучих ив, и остановилась, распугав семейство ёжиков, солидно шествовавшее по своим ёжиковым делам.

Старая сосна, подпирая макушкой небо, возвышалась над зеленью крон. Поговаривали, она была уже тогда, когда и людей-то на свете не было. Голос прошлого слышался в шуме ветра, запутавшегося среди ветвей, пел вечную песню природы. Я набрала сухих веток и соорудила шалашик. Скрестив пальцы, уронила искру. Поднялось первое, робкое пламя, закружилась струйка дыма. Языки пламени окрепли, поднялись, жар овеял лицо. Повертев шишку, я бросила её в огонь. Дрожь пробежала по стволу, ветви закачались, сосна, казалось, ожила. Я поспешила затоптать костёр.

– Мудро делаешь, дева.

Я обернулась. На старом трухлявом бревне сидел леший.

– Здрав буде, Дедушка, – я поклонилась.

Седобородый старик в бурой накидке до пят и с крепкой здоровенной палкой в руке, прищурив яркие зелёные глаза, с усмешкой смотрел на меня.

Т. Скороходова. «Сделать шаг»

– С чем пожаловала?

Я размышляла. Сразу брать быка за рога – засмеёт или просто-напросто оставит в дураках. Спешку лесные не уважали. С их-то длиннющей и размеренной жизнью торопиться им резону нет. В тяжких раздумьях я полезла в карман и достала пирожок с капустой, который успела цапнуть со стола перед походом в лес. Эдак меня через пару дней разнесёт до ширины местных невест, если зелье действовать не перестанет.

– Чего это у тебя, дева? – леший аж привстал, опираясь на палку и блестя глазами.

Я молча протянула пирожок. Он осторожно взял, понюхал и неторопливо принялся за еду, зажмурив глаза от удовольствия. Я села рядом и стала ждать. Леший расправился с

Лидиной стряпней, отряхнул седую бороду и посмотрел мне прямо в душу:

– Скажи-ка мне, дева, как на духу, не жалеешь ли, что с колдуном схлестнулась?

Нет. Не жалею. Я, конечно, сначала полезла, а потом подумала, но даже сейчас, осознав последствия своего поступка, не жалею. Значит, такая моя судьба. И пусть Меч Судьбы висит над головой, но рвать на себе волосы и рыдать я не собираюсь.

Как бы я жила дальше, зная, что прошла мимо?

Леший, прочитав ответ в моих глазах, нахмурил густые брови:

– Должон я вам, ведам, ой, как должон. Пришло времечко отдавать. Мы, лесные, с колдунской братией дружбы не водим, не уважают они лес, посему, как помочь тебе, ответа не ведаю, но кое-что всё ж могу. Вижу, сердце у тебя цельное.

Леший сунул длинные пальцы в рот и оглушительно свистнул. У меня заложило уши. Я ничего не спрашивала, он ничего не говорил, мы просто молча сидели и ждали. Мягкий свет солнечного заката ласкал лес, удлиняя тени и напоминая о скором приходе брата месяца. Я завозилась на бревне, но торопить события не рискнула. Что-то холодное и мокрое ткнулось мне в шею. Я повернула голову. Через миг я уже непочтительно сидела на сосне. Той самой, вековой. И слазить даже под стрелой арбалета не собиралась.

Под сосной сидел здоровенный волк.

Леший ржал, похрюкивая и стуча палкой по земле. Я во все глаза пялилась на волка, а он изучал меня. С таким видом Лида выбирала кусок мяса на рынке. Изучив, облизнулся и лёг, явно не собираясь вставать до скончания века.

– Дед, ты чего, охренел? – заорала я.

– Слазь, дева, не тронет, – вытерев слезы, наконец, проговорил леший. – Помощник твой верный явился, а не чудище лесное.

– Не врёшь? – испуг прошёл, и я с любопытством разглядывала красавца зверя, который, положив голову на лапы, смотрел на меня, как кошка на воробья. Зверюгу размером с полугодовалого телёнка назвать волком как-то язык не поворачивался. Волчище и чудище подходило гораздо больше. – Это и есть твоя помощь? И что это за зверь такой?

Леший устроился поудобнее, оперся на палку, невидящим взглядом уставился вдаль и тихим, размеренным речитативом начал рассказ:

– Давным-давно пришла на землю нашенскую сила чуждая, беда лютая.

– Тьма, что ли? – не утерпела и ляпнула я, поудобнее устраиваясь на насесте и любуясь зверюгой.

– Не дели, дева, то, чего не знаешь. Просто – чуждая. Многоголовые, многорукие, звероподобные чудища полезли на землю нашу, сжирая и сжигая всё сущее. Встали плечом к плечу наши воины, позабыв дрязги склочные. Веды, колдуны, богатыри да звери насмерть билися. Грудь на грудь сошлись с силой пришлою, вся земля наша с кровью смешана. Победили они силу лютую, но не стало людей лесных, пали первыми…

Он долго молчал, положив голову на скрещённые руки на посохе. Затем продолжил:

– Я лесным был. Возродили веды жизнь зелёную, живота своего не жалеючи. Посему дали знак, коль в беде – урони в огонь, позови в ночи, и придёт Лесной, – глазами лешего Т. Скороходова. «Сделать шаг»

на меня смотрела сама суровая вечность. В отблесках зрачков виделось кровавое пламя той великой битвы.

– А откуда они, эти, пришлые?

– Из жарких, далёких стран. Как суха там земля, так и сила их в пламени да сухотке.

Они не плохи и не хороши. Они просто чуждые нам и нашей славной Землице-Матушке.

Пока мы живы, да и веды тож, народам, живущим на нашей земле, ничего не грозит.

– И колдуны?

– Дура баба! – ударил о землю посохом леший. Я чуть не сверзилась с ветки. – Нет чистого и нечистого! Есть земля, небо, солнышко, род людской и силы природные. Посему всё, что Матерью создано, всё – кровь, сердце и душа земли нашей!

– Ну да. А ещё задница и утроба ненасытная, – буркнула я. – А волк? Кто он?

– Хорт в первых рядах бился, и волчье войско с ним. Получил власть над силой серою, тучей грозною. Дети его по лесам живут, аж до сердца льда дальнего, где лесов уж нет, – леший встал, потрепал по загривку волка. Тот зажмурил глаза. – Слазь, дева. Охрана тебе будет и друг верный.

Я, цепляясь за ветви, начала медленный спуск. От страха ёкало сердце, тряслись руки, но летать, к моему глубокому огорчению, я не умела. Главное – не смотреть вниз! Зря я это подумала. Пересчитав рёбрами и прочими частями тела ветки, я сверзилась на землю. Полежала, проверяя, не осталось ли чего от меня на сосне, и открыла глаза. Так и есть. На меня смотрел волк, глаза в глаза, вывалив розовый язык. Если бы это был человек, можно было бы подумать, что он ухмыляется. Нагло сунув нос мне под мышку, втянул воздух, фыркнул, и продолжил знакомство. Даже в штаны морду сунул! Отпихнув нахала, я встала на ноги.

От далёкого грозного времени нам остались лишь печальные песни да величественные былины. Да гиблые места напоминали о том, что здесь полегли защитники земли нашей да орды захватчиков. А вот о том, что ведам оставили некий знак, при помощи которого можно позвать на помощь, я даже не догадывалась. Хотя, на месте Лиды и мамы, тоже бы не распространялась до поры до времени.

– Деда, а что я с ним в городе делать буду? Собаки, лошади, охотники, он же зверь лесной! – я погладила лобастую голову по мягкой серой шерсти.

– Не боись, сам разберётся, – ответил леший.

Я обернулась, но на бревне уже никого не было. Сын Хорта осторожно взял в пасть мою руку и потащил прочь из леса.

Путь домой прошёл весело, с шутками и прибаутками, о которых я и не знала, что знаю.

Волк вёл меня, осторожно прикусив ладонь, лишь прижимал уши в особо заковыристых местах. Лес притих, покраснел, даже неугомонные комары звенеть перестали. Заслушались, кровопийцы. Я, как никогда, ощутила, что хочу жить, и решила помереть хотя бы громко.

Завидев плетень, чудище выпустило мою ладонь и ухмыльнулось во всю пасть. Не в силах подобрать слов, чтобы выказать восхищение своим проводником, я бросилась в дом.

Влетев в комнату, первым делом метнулась к зеркалу. Странно, волосы остались черными. Зацокало когтями, волк нагло растянулся во весь рост у дверей и закрыл янтарные глаза, блаженствуя в прохладе. Псиной от гостя не пахло, что не могло не радовать. Предложить ему выметаться во двор у меня язык не повернулся, да и наговорилась я на годы вперёд.

Во дворе был небольшой переполох. Раскудахтались куры, подвывала отважная Динка, правда, боров покидать любимую лужу отказался, приоткрыв глаз, он оценил новенького и вновь погрузился в сон. Что ему волки, когда полное корыто перед носом. Жуш засел в подполе и выходить не собирался, но перед тем, как исчезнуть, успел высказать все, что хотел. О дурах-бабах, леших, их подарках и о путных хозяевах, которые псину в дом и на порог не пустят.

Т. Скороходова. «Сделать шаг»

Открылась дверь, вошла Лида, споткнулась. Так и знала. Не видать мне сегодня яичницы. Впрочем, тётка быстро нашла с гостем общий язык, сунув ему ощипанную курицу.

После третьей тушки эту парочку стало водой не разлить. Близилась ночь.

Наша последняя ночь вместе.

*** Вейр лежал, задумчиво наблюдая за светлячками искр, летящих из камина и гаснущих на чёрном от сажи поддоне. Тени ветвей скользят по бревенчатым стенам, словно костлявые призраки, звуки пирушки рвутся сквозь стены, мешая уснуть. Впрочем, какой уж тут сон, когда в глаза смотрит сама Смерть.

Где-то там внизу, так близко и так бесконечно далеко, горланят посетители, стучат кружки о столы, заливаются хохотом разбитные девицы и басят влюблённые на одну ночь ухажёры. Тренькает лютня, подпевая охрипшему певуну. Хмельная, праздная жизнь бьёт ключом. Так же будут жеманно хихикать девки и наливаться пивом мужики, когда он уйдёт во тьму. Впрочем, выход есть. Силы можно разделить, но для этого девчонку придётся убить, а Жрица бессмысленную жертву может и не принять. Обряд сорвётся, и смерть веды будет напрасна. Пока не испробованы все возможности, о ритуале и думать нечего. После него уже надежды не останется, а рисковать он не может. Веда сама должна сделать выбор.

Вейр перевёл взгляд на паучка, деловито пеленающего белой нитью муху. Вот и он так, попал как кур в щи. Так опростоволоситься, даже не поставить защиту! Какая-то деревенская девчонка сделала его, как прыщавого юнца. Хотя… хороша деваха, приодеть, причесать, и пару незабываемых минут, она, может быть, и доставит. Скрипнула, отворилась дверь, в комнату вплыла рыжеволосая хозяйка с подносом в руках. Покачивая бёдрами, прошла к столу и принялась расставлять дымящиеся тарелки, то и дело принимая аппетитные позы. Вейр не отводил взгляда от роскошного тела. Помирать, так с музыкой. Дора выпрямилась, сверкнула глазами.

Он сел, похлопал по одеялу:

– Иди сюда.

– Ты, колдун, больно много о себе думаешь. Я тебе не девка желторотая!

Он смотрел, не отводя взгляд. Бесцеремонно, нагло, не скрывая желания. Дора молчала, но блеск зелёных глаз сказал ему все.

– Я жду, – тихо, властно проронил он.

– Муж узнает, – она шагнула к постели, словно нехотя.

Вейр ухмыльнулся:

– Ты ждала, пока он укатит в город. Я дважды не повторяю.

Лег на постель и отвернулся. Он ждал, закрыв глаза, не сомневаясь, что она придёт.

Постель дрогнула, прогнулась под тяжестью. Пахнуло запахом разгорячённого женского тела, сдобы, лицо защекотали пушистые мягкие волосы. Прохладные пальцы расстегнули рубашку и скользнули по груди, животу. Вейр усмехнулся и сгрёб Дору в объятия.

*** Ранним утром я выползла на крыльцо, потягиваясь и зевая. Челюсть отозвалась тупой ноющей болью. Вчера мне было не до примочек и лечений. Вечером, поужинав и немного посидев на крыльце, мы рано легли спать. Лида предупредила, что Золт, узнав о моем отъезде, сказал, как отрезал, что утром Данко приведёт лошадь. Ни мальчонки, ни лошади до сих пор не было. Где-то застрял, наверное, по своему мальчишечьему обыкновению.

Ворота открылись, и перед моим заспанным взором предстало его аристократическое мерзейшее высочество, под высочеством гарцевала вороная красавица-кобыла. И как его до Т. Скороходова. «Сделать шаг»

сих пор не прибили на тракте? Колдун скользнул взглядом по моему помятому со сна лицу.

Ну, да. Краса писанная, то есть битая. Им же. Распухшая челюсть вопияла о возмездии. Чтото мягко толкнуло меня в бок. Волк сунул лобастую голову мне под руку и застыл, разглядывая гостей. Я замерла в предвкушении.

Кобыла заплясала, встала на дыбы, истошно заржав, Вейр грохнулся на землю, еле успев увернуться от страшных копыт. Вороная, хрипя, заметалась по двору.

Пыль стояла столбом. Динка, подвывая, забилась в кусты малины, из подпола ей подпевал, посрамив местных плакальщиц, домовой, вещая о конце света, ведро каталось по двору, гремя от ударов копыт, кобыла то и дело наступала на него, чудом умудряясь не переломать ноги. Разгромив двор, она метнулась вправо-влево, разбежалась, птицей перелетела через забор и умчалась прочь вместе с колдунской поклажей, аки тать в ночи.

Вейр сказанул нечто такое, от чего мне захотелось покраснеть. Не краснелось.

Волк сбежал с крыльца, сладко и неторопливо потянулся, перемахнул ограду и скрылся следом за вороной.

Вейр проводил парочку любящим взглядом, молча сел, отряхнул штаны, кожаную куртку, из-под которой выглядывал ворот белоснежной рубашки. Не понимаю я этой нежной привязанности к белому… хотя, вряд ли он стирает сам. Отряхнувшись, одарил и меня взглядом. Я показала язык.

Лида стояла на крыльце, скрестив на груди руки. Глянув на её лицо, я передумала затевать скандал.

– Пошли в дом, завтрак на столе, – по её лицу было видно, что возражения не принимаются.

Объявив молчаливое временное перемирие, мы принялись за кружевные блинчики и творог с лесной ягодой. Колдун лишь сверкал странными глазами в мою сторону, но я и так понимала, кто я в его глазах и что он думает обо мне и моем волке. Он как раз аккуратно, ровными кусочками нарезал блинчик, когда с улицы донеслось тихое, жалобное ржание.

Вейр выронил нож, выскочил из-за стола и бросился к выходу, я рванула следом, но наткнулась на каменную спину в белом. Просунув голову колдуну под мышку, я с боем отвоевала место под солнцем, и, довольная маленькой победой, обозрела пейзаж.

Т. Скороходова. «Сделать шаг»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам


Похожие работы:

«Работа хиРуРгов в условиях огРаниченности РесуРсов во вРемя вооРуженных конфликтов и дРугих ситуаций насилия Том 2 К. Жианну М. Балдан А. Молде С П РА В о Ч Н о Е И З Д А Н И Е Международный Комитет Красного Креста Региональный информационный центр в Москве (CSC EURASIA) Грохольский пер.,...»

«Дилемма апологетики : Оспаривая эволюцию 4. Правдива ли теория эволюции? Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? Над этими вопросами размышляли богословы, философы и ученые. Смысл нашего существования откроет нам путь для познания истины. Если мы всего лишь "случай", то давайте есть, п...»

«2 ПРИЛОЖЕНИЕ 1 к письму ГБУДО ЦЭВДНО от 20.09.2016 № 01-20/407 СПИСОК победителей и призеров регионального этапа Всероссийского конкурса Доброволец России По итогам проведения регионального этапа Всероссийского конкурса Доброволец России победителями и призерами в 2...»

«2. День второй. 18 июля 2037 года 2.1. "Из прошлого передо мной встал образ ленинградского театрального актера Владимира Особика." Из прошлого передо мной встал образ ленинградского театрального актера Владимира Особика, который часто играл на сцене Т...»

«Сообщение об изменении или корректировке информации, ранее опубликованной в Ленте новостей.1. Общие сведения 1.1. Полное фирменное наименование эмитента: Публичное акционерное общество "АВТОВАЗ"1.2. Сокращенное фирменное наименование ПАО "АВТОВАЗ" эмитента:1.3. Место нахождения эмитента: 445024,...»

«Журнал "Технологии и средства связи", №2, 2005 ПРОГРАММНЫЕ КОММУТАТОРЫ SOFTSWITCH: ВЧЕРА, СЕГОДНЯ И. Б.С. Гольдштейн, зав. кафедрой СПбГУТ им. М.А. Бонч-Бруевича, зам.директора ЛОНИИС, д.т.н. Введение Эта статья представляет собой своего рода продолжение опубликованного журналом в итоговом сборнике в 2003 году материала автора "Городские и комби...»

«УДК 811.111 ББК 81.2Англ Б 81 Дизайн обложки О. Поповича Во внутреннем оформлении использована иллюстрация: RetroClipArt / Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com В оформлении переплета использованы фотографии: Paul Danielsа, Indust...»

«1П)914253 1 •i j ЗАО "АРТСОК" основанное в октябре 1992 года, является российским лидером в области автоматического пожаротушения. В настоящее время кроме основного производства, расположенного в Москве, ЗАО "АРТСОК" имеет представительства в России и за её пределами. В 2000 г., п...»

«ПРЕДИСЛОВИЕ Фауст.Ты кто? Мефистофель Часть силы той, что без числа Творит добро, всему желая зла. Фауст Нельзя ли это проще передать? Мефистофель Я дух, всегда привыкший отрицать. И с основаньем: ничего не надо. Нет в мире вещи, стоящей пощады, Творенье не годится ник...»

«Экзаменационный материал по курсам повышения квалификации "Информационные технологии и деятельность преподавателя (тьютора) в системе дистанционного образования высшей школы" Модели дистанционного обучения Существуют две принципиально различные модели обучения, то есть...»

«MICROSOFT ACCESS. Лекция 1. Понятие базы данных Хранение информации — одна из важнейших функций компьютера. Одним из распространенных средств такого хранения являются базы данных. База данных — это файл специального формата, содержащий информацию, структурированную заданным образом. Стр...»

«Заключение по проверке соблюдения прав человека в Колонии – поселении № 24 г. Оленегорска. 13 января 2013 года членами ОНК Мурманской области Пайкачевой И.В., Пайкачевым В.И., Смоленчук О.П., Пли...»

«1 Оглавление РАЗДЕЛ 1. ЦЕЛЕВОЙ ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА 1. 1.1. ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ РЕАЛИЗАЦИИ ОСНОВНОЙ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ 1.2. ПРИНЦИПЫ И ПОДХОДЫ К ФОРМИРОВАНИЮ ОСНОВНОЙ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ 1.3. ЗНАЧИМЫЕ ДЛЯ РАЗ...»

«ОТЧЕТ о работе государственного казенного учреждения РБ Центральный архив общественных объединений РБ за 2012 г. За отчетный период деятельность государственного казенного учреждения РБ Центральный архив общественных объединений РБ направлялась на реализацию м...»

«30 октября 2013 года N 415 УКАЗ ГУБЕРНАТОРА КУРГАНСКОЙ ОБЛАСТИ ОБ ОБЛАСТНОЙ ПРЕМИИ ЛУЧШИЙ ВРАЧ ГОДА В соответствии со статьей 23-2 Закона Курганской области от 10 ноября 2008 года N 406 О почетном звании Курганской области, наградах Курганской области, премиях Курганской области и иных видах поощрений постановляю: 1. Утвердить П...»























 
2017 www.kn.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.