WWW.KN.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 

«Алексеев Георгий Валерьевич Северо-Западный институт управления — филиал РАНХиГС (Санкт-Петербург) Доцент кафедры правоведения Кандидат юридических наук, доцент ...»

Кириленко В. П., Алексеев Г. В.

П О Л И Т И КА И П Р А В О В О Е ГО С УД А Р С Т В О

DOI 10.22394/1726-1139-2017-4-14-30

Проблема борьбы с экстремизмом

в условиях информационной войны

Кириленко Виктор Петрович

Северо-Западный институт управления — филиал РАНХиГС (Санкт-Петербург)

Заведующий кафедрой международного и гуманитарного права

Доктор юридических наук, профессор

Заслуженный юрист Российской Федерации

intlaw@szags.ru Алексеев Георгий Валерьевич Северо-Западный институт управления — филиал РАНХиГС (Санкт-Петербург) Доцент кафедры правоведения Кандидат юридических наук, доцент intlaw@szags.ru РЕФЕРАТ Международный экстремизм стал одним из самых опасных вызовов всеобъемлющей безопасности XXI в. Идеология воинствующего экстремизма является генетическим источником терроризма и представляет существенную угрозу глобальному миру и безопасности. Агрессия со стороны экстремистских сообществ вызывает социальные последствия, сопоставимые по тяжести с операциями военного характера. Уголовноправовой запрет пропаганды экстремизма преследует своей целью защиту прав человека, жизни и здоровья людей и является неотъемлемым элементом правовой системы развитых государств.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА

экстремизм, терроризм, уголовное право, информационная война, агрессивные операции, национальная безопасность

–  –  –

П О Л И Т И КА И П Р А В О В О Е ГО С УД А Р С Т В О

странением проявлений преступного экстремизма. Угроза экстремизма в современном мире исходит от организованных преступных группировок, разделяющих радикальные убеждения и использующих экстремистскую идеологию для достижения собственных политических целей, а также реализации откровенно преступных замыслов.

В результате глобализации угроза экстремизма в современной системе международной безопасности приобрела универсальный характер. В условиях прозрачности государственных границ и расширяющейся информационной войны многими зарубежными государствами используются экстремистские группировки в идеологической борьбе со своими противниками, что вызвало новый виток эскалации международной напряженности и глубокую озабоченность широких кругов мировой общественности, заинтересованных в устойчивом развитии международной системы [7].

В Докладе Генерального секретаря Организации Объединенных Наций от 24 декабря 2015 г. «План действий по предупреждению воинствующего экстремизма»

отмечается, что «предотвращение воинствующего экстремизма представляет собой обязанность и обязательство в соответствии с принципами и ценностями, закрепленными в Уставе ООН, Всеобщей декларации прав человека и других международных правозащитных документах»1. Генеральная Ассамблея ООН и Совет Безопасности ООН признали, что воинствующий экстремизм достиг таких угрожающих масштабов, что одних лишь мер, принимаемых правоохранительными органами и силами безопасности, уже недостаточно. Необходимыми компонентами любой деятельности по борьбе с угрозой воинствующего экстремизма стали укрепление верховенства права, осуществление стратегий и законов, направленных на борьбу с дискриминацией, маргинализацией и изоляцией социальных групп.

Общемировой характер проблемы экстремизма подчеркивается широким научным интересом к проблеме, как в российской юридической науке, так и за рубежом.





Глубоко анализируя проблему экстремизма в статье «Пора поставить действенный заслон информационной войне»2, Председатель Следственного комитета Российской Федерации А.И. Бастрыкин справедливо отметил тот факт, что США, осознавая всю разрушительную силу конфликтов на почве межнациональной (межэтнической) ненависти, сделали ставку именно на этот информационный элемент. На современном уровне понимания проблемы очевидно, что подрыв идеологического фундамента СССР, в основу которого был положен принцип братства народов, также был инициирован извне и строился на приемах национальной розни [1; 2]. Нельзя не согласиться и с мерами противодействия наиболее общественно опасному радикализму, изложенными в статье А.И. Бастрыкина «Пути борьбы с экстремизмом в России» [3].

На открытии V конференции по международной безопасности в Москве в апреле 2016 г. вопросы противодействия экстремизму также нашли широкое отражение в выступлениях многих российских политических деятелей.

Как справедливо подчеркивал Секретарь Совета безопасности Российской Федерации Н.П. Патрушев, «в складывающихся условиях все более недопустима линия на достижение односторонних преимуществ, часто в ущерб другим государствам.

Так, многие страны сегодня подвергаются открытому политическому и экономическому давлению, утрачивают способность к принятию самостоятельных решений.

Тем самым создаются условия для смены руководства государств и реализации [Электронный ресурс]. URL: A/70/674 https://documents-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/ N15/456/24/PDF/N1545624.pdf?OpenElement (дата обращения: 26.12.2016).

Бастрыкин А.И. Пора поставить действенный заслон информационной войне // Коммерсантъ Власть. № 15 от 18.04.2016. С. 20 [Электронный ресурс]. URL: http://www.kommersant.ru/ doc/2961578 (дата обращения: 26.12.2016).

–  –  –

П О Л И Т И КА И П Р А В О В О Е ГО С УД А Р С Т В О

деяния, как насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность, возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни. В Уголовном кодексе Российской Федерации (УК РФ) предусмотрена уголовная ответственность за ряд деяний, подпадающих под законодательное определение экстремизма, в том числе: публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ), Публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации (ст. 280.1 УК РФ), Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства (ст. 282 УК РФ), Организация экстремистского сообщества (ст. 282.1 УК РФ), Организация деятельности экстремистской организации (ст. 282.2 УК РФ), Финансирование экстремистской деятельности (ст. 282.3 УК РФ).

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 г.

№ 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» обращается особое внимание на тот факт, что «при рассмотрении уголовных дел о преступлениях экстремистской направленности судам следует обеспечивать, с одной стороны, охрану публичных интересов (основ конституционного строя, целостности и безопасности Российской Федерации), а с другой, — защиту гарантированных Конституцией Российской Федерации прав и свобод человека и гражданина — свободы совести и вероисповедания, свободы мысли, слова, массовой информации, права свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, права собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование».

Необходимо отметить, что мотивы, которые движут преступниками-экстремистами, во многом лежат на поверхности. Сталкиваясь с несправедливостью и неизбежными жизненными трудностями, отдельные неустойчивые индивиды предпочитают бросить вызов обществу, форсировать социальные трансформации, спровоцировать агрессию по отношению к публичной власти. Эта агрессия выплескивается на улицы городов, провоцируя молодежь и другие социально активные слои населения к противоправным, антидемократическим действиям, причиняющим ущерб социальной инфраструктуре.

В юридической науке широко распространено мнение, что именно мотивы и цели превращают противоправное деяние в экстремистское преступление [13].

Как справедливо отмечает А.Г. Хлебушкин, «экстремизм — это противоправная деятельность, осуществление которой причиняет или может причинить существенный вред основам конституционного строя или конституционным основам межличностных отношений» [16]. При этом, при квалификации преступлений, следует относить к преступлениям экстремистской направленности любые преступления, совершенные по мотивам, указанным в прим. 2 к ст. 282.1 УК РФ, а также преступления, ответственность за которые установлена стт. 280, 280.1, 282, 282.2 и 282.3 УК РФ [16].

Достаточно типично для радикалов-экстремистов, при осуществлении противоправной деятельности, легитимировать со своей стороны нарушение законодательства, апеллируя к необходимости вести борьбу за более справедливое общество, всячески прикрывая собственную разрушительную деятельность благими намерениями. В частности, после приостановления 23 марта 2017 г. Министерством юстиции Российской Федерации деятельности «Управленческого центра Свидетелей Иеговы» представители религиозного объединения «Свидетели Иеговы», при рассмотрении 5 апреля 2017 г. в Верховном суде Российской Федерации иска Минюста

–  –  –

П О Л И Т И КА И П Р А В О В О Е ГО С УД А Р С Т В О

циальной философии или критика публичной власти будет подпадать под законодательное определение экстремизма, необходимо предельно конкретно определить объект в составе преступления «призывы к осуществлению экстремистской деятельности». Ориентироваться здесь следует, на наш взгляд, на правовые документы Совета Европы, важно учитывать также и прогрессивную зарубежную практику правового противодействия преступному экстремизму.

Резолюция 1754 (2010) Парламентской Ассамблеи Совета Европы «Борьба с экстремизмом: достижения, недостатки и неудачи» выражает озабоченность резким ростом в Европе некоторых форм экстремизма, среди которых «самую большую озабоченность вызывают расизм и ксенофобия», кроме того, отмечается угроза «со стороны мусульманского фундаментализма». Актуализация угрозы экстремизма в Европе стала очевидным просчетом интеграционной политики Европейского Союза, которую необходимо скорректировать при реализации евразийского интеграционного проекта.

В последнее время пристальное внимание вопросам противодействия экстремизму уделяется в рамках механизма деятельности Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). В 2014 г. ОБСЕ выпустило руководство «Предупреждение терроризма и борьба с насильственным экстремизмом и радикализацией, ведущими к терроризму: подход, основанный на взаимодействии полиции с населением». В декабре 2016 г. была обнародована четвертая редакция Перечня Директивных документов и законов, принятых государствами-участниками ОБСЕ и партнерами по сотрудничеству по борьбе с насильственным экстремизмом и радикализацией, ведущей к терроризму1. Международно-правовой подход к преступлениям экстремистской направленности демонстрирует единство преступной природы актов экстремизма и терроризма.

Несомненно, важно обратить внимание на тот факт, что в официальных переводах английского термина «violent extremism» на русский язык в документах ООН используется словосочетание «воинствующий экстремизм», в то время как то же самое словосочетание в документах ОБСЕ переводится как «насильственный экстремизм». Представляется, что эти термины являются идентичными. Они выражают наиболее тяжкие преступления экстремистской направленности, подрывающие основы мира и международной безопасности, и распространяются на более широкий круг проявлений преступного экстремизма.

Анализ законодательства о противодействии экстремизму государств-членов ОБСЕ демонстрирует криминализацию проявлений экстремизма в подавляющем большинстве стран. Так, в Соединенном Королевстве Великобритания 13 апреля 2006 г. был введен в действие Акт о терроризме2. Раздел 1 Акта о терроризме Соединенного Королевства Великобритания «Правонарушение, побуждающее терроризм» предполагает уголовную ответственность в соответствии с разд. 154 (1) Акта об уголовном правосудии3 за заявления, которые «прославляют совершение или подготовку (будь то в прошлом, в будущем или вообще) террористических действий или преступлений», равно как и «заявления, из которых участники определенных сообществ ожидаемо и разумно делают вывод о том, что их (экстремистInventory of Policy Documents and Legislation adopted by OSCE participating States and Partners for Co-operation on Countering violent extremism and radicalization that lead to terrorism (VERLT) [Электронный ресурс]. URL: http://www.osce.org/secretariat/289911?download=true (дата обращения: 26.12.2016).

Terrorism Act. 2006. UK [Электронный ресурс]. URL: http://www.legislation.gov.uk/ukpga/2006/11/ section/1 (дата обращения: 26.12.2016).

Criminal Justice Act. 2003. UK [Электронный ресурс]. URL: http://www.legislation.gov.uk/ ukpga/2003/44/contents (дата обращения: 26.12.2016).

–  –  –

П О Л И Т И КА И П Р А В О В О Е ГО С УД А Р С Т В О

пления, или если деяние, принимая все обстоятельства во внимание, можно считать малозначительным». В остальных случаях в Швеции преступные проявления экстремизма влекут за собой уголовную ответственность в соответствии с Уголовным кодексом Швеции1 и Актом «Об уголовной ответственности за преступления терроризма» 2003 г.2 Уголовный кодекс Финляндии (УК Финляндии гл. 34а) устанавливает ответственность за подготовку и совершение террористических актов, а также за финансирование терроризма. Систематическое толкование разд. 5 гл. 5 УК Финляндии с положениями гл. 34а УК Финляндии позволяет на практике признавать подстрекательство к совершению террористических актов соучастием в преступлениях.

Институт экстремизма не известен финскому уголовному праву, однако отдельные его проявления уголовно наказуемы. В частности, разд. 10 гл. 17 УК Финляндии устанавливает уголовную ответственность до шести месяцев лишения свободы за богохульство и нарушение Закона Финляндии «О свободе вероисповедания» 3.

В соответствии со ст. 8 Закона Турции № 3713 «О борьбе с терроризмом»4 установлена уголовная ответственность за пропаганду против территориальной целостности государства. За устную, письменную или наглядную агитацию, направленную на нарушение территориальной целостности государства, предусмотрена уголовная ответственность от 2 до 5 лет лишения свободы. Для турецких средств массовой информации, действующих в соответствии с законом Турции № 56 «О средствах массовой информации»5 и опубликовавших такую экстремистскую информацию, ч. 2 ст. 8 Закона Турции № 3713 «О борьбе с терроризмом»

дополнительно предусмотрен штраф, а для главного редактора установлено уголовное наказание от шести месяцев до двух лет лишения свободы.

Законодательство Португальской Республики в сфере противодействия экстремизму уделяет особое внимание противодействию финансированию террористической деятельности. Португальское законодательство по противодействию терроризму приведено в соответствие с требованиями Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ)6. Понятие терроризма в португальском законодательстве постоянно расширяется, постепенно охватывая проявления экстремизма. Так, в частности, в Закон Португальской Республики «О противодействии терроризму» № 52/2003 от 22 августа 2003 г.7 в июне 2015 г. внесены изменения Законом № 60/2015, который криминализирует оправдание террористических актов и «путешествия с террористическими целями». Португальское законодательство по вопросу борьбы с терроризмом фактически рассматривает криминальные проявления экстремизма как социальные предпосылки для осуществления актов терThe Swedish Penal Code. 1962 [Электронный ресурс]. URL: http: //www.government. Se/

contentassets /5315d27076c942019828 d6c36521696e/swedish-penal-code.pdf (дата обращения:

26.12.2016).

Act on Criminal Responsibility for Terrorist Offences. Sweden. 2003 [Электронный ресурс].

URL: http://www.government.se/contentassets/f84107eae6154ce19e65d64151a1b25f/act-oncriminal-responsibility-for-terrorist-offences.pdf (дата обращения: 26.12.2016).

Act on the Freedom of Religion (267/1922), Act on the Freedom of Religion 453/2003.

Law on the Fight against Terrorism N 3713. Turkey [Электронный ресурс]. URL: http://www.

opbw.org/nat_imp/leg_reg/turkey/anti-terror.pdf (дата обращения: 26.12.2016).

Press Law N 56. Turkey.

Portugal: Report on the Observance of Standards and Codes FATF Recommendations for Anti-Money Laundering and Combating the Financing of Terrorism. Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (англ. Financial Action Task Force on Money Laundering FATF).

Portugal (Repblica Portuguesa). Law N 60/2015 of 24 June, Law N 52/2003 Law to Combat Terrorism of 22 August.

–  –  –

П О Л И Т И КА И П Р А В О В О Е ГО С УД А Р С Т В О

позицию большинства населения и производны от разобщенности, бедности и нелегальной миграции. Совершенно очевидно, что «терроризм — это социальная манифестация зла, и он требует полного уничтожения» [4, c. 2], поскольку порождает бедность и упадок благосостояния страны. Борьба с экстремизмом, порождающим терроризм, предполагает глобальную стратегию противодействия факторам, которые выявлены профессором Принстонского университета Аланом Крюгером, сформулировавшим парадокс, в соответствии с которым «необразованные, доведенные до нищеты массы не имеют склонности к участию в политических процессах с помощью легальных или нелегальных способов», вместо этого на фоне нищеты и безграмотности экстремистами становятся представители «хорошо образованных представителей среднего класса или богатых семей» [19].

Борьба с экстремизмом в значительной степени отличается от борьбы с терроризмом в части необходимого уровня жесткости публичного правового насилия, которое применяется к экстремистам и экстремистским организациям. Как справедливо полагают немецкие профессора Уве Бакес, Штеффен Кайлиц, Экарт Йессе, Рихард Штосс, большинство проявлений экстремизма носят антидемократический характер, однако их степень общественной опасности может значительно разниться [17, 20]. Экарт Йессе, в частности, выделяет жесткие (близкие к терроризму) и мягкие формы экстремизма, которые в большей степени сходны с политической оппозицией [18]. Российские ученые также отмечают антидемократическую направленность экстремизма, претензию на подмену конституционного плюрализма незаконной идеологической монополией — идеократией [14].

Как справедливо отмечает М.М. Кучерявый, «информационное противоборство, порождаемое обостряющейся конкуренцией между ведущими державами современного мира, все в большей мере распространятся на российское информационное пространство»[8] и обосновывает тезис о том, что «в ходе глобального информационного противоборства государство преследует следующие политические цели: модернизацию системы национальной безопасности; защиту и продвижение национальных интересов в информационной сфере; обеспечение информационной безопасности как важного элемента национальной безопасности; укрепление международной безопасности; создание и применение отечественных высоких информационно-коммуникационных технологий» [8]. Достижение перечисленных выше целей способствует эффективному противодействию воинствующему экстремизму.

Исследования в области журналистики демонстрируют наличие острых противоречий в современной международной системе и вовлечение средств массовой информации в информационное противоборство [6]. В частности, Н.Н. Ульянова в рамках диссертационного исследования «Информационные войны в печатных СМИ на примере Косовского этнического конфликта (сравнительный анализ публикаций «Российской газеты» и «The Washington Post» 2008–2013 гг.)» убедительно доказывает тот факт, что «лингвистические и художественные приемы ведения информационных войн постоянно совершенствуются. Журналисты умело пользуются жанрами, изобразительными средствами языка, негативно окрашенной лексикой, словообразованием, применяют рефрейминг и политику «двойных стандартов» [15].

В социологических исследованиях, посвященных проблеме экстремизма, отмечается, что «информационная перегрузка, энтропия, агрессивное массово-коммуникативное воздействие на аудиторию (информационные войны, пропаганда, дезинформация, манипуляция сознанием, распространение слухов и т. д.) детерминируют духовно-нравственный кризис значительной части населения, вызывающий состояние аномии…, что является благоприятной средой для формирования установок информационного экстремизма» [9]. Судебная практика демонстрирует возникновение совершенно различных экстремистских организаций и проявлений

–  –  –

П О Л И Т И КА И П Р А В О В О Е ГО С УД А Р С Т В О

дению, опубликованию и размещению в сети интернет федерального списка экстремистских материалов.

В частности, запрещенная в России религиозная секта «Нурджулар» всячески пропагандирует учение турецкого исламского богослова курдского происхождения Саида Нурси. Очевидно, что финансируемая из-за рубежа пропаганда чуждых России культурных ценностей преследует своей целью ослабление российского государства, и при этом претендует на прогрессивность, научность и панисламизм. Однако и доморощенные экстремисты бывают не менее опасны. Как видно из решения Московского городского суда от 18.02.2015 № 3-15/2015 Всероссийское общественное движение «Народное ополчение имени К. Минина и Д. Пожарского» готовило насильственный захват власти, и было абсолютно обоснованно запрещено судом как экстремистское общественное движение. Отсутствие явных судебных ошибок в российской практике запрещения деятельности экстремистских организаций не означает, что всякий раз степень общественной опасности деяния тех, кто коллективно изучал «Рисале-и Нур» Саида Нурси или исповедовал конкретную религию, признанную экстремизмом, была достаточной для уголовно-правовой квалификации таких деяний, как преступлений экстремистской направленности. По нашему мнению, относительно мягкие уголовные наказания за совершение преступлений экстремистской направленности порождают эскалацию экстремизма. Отграничение административных правонарушений, связанных с осуществлением экстремистской деятельности от преступлений воинствующего экстремизма, представляется потенциальным направлением для совершенствования российского законодательства.

Значительная часть проявлений экстремизма в сложившейся международной системе — результат внешней политики США. В ряде случаев семена экстремизма аккуратно высевались американской стороной с целью давления на внешнюю политику СССР (Аль-Каида, Талибан), в других случаях экстремизм развивался при известном попустительстве США (Боко Харам, Аль-Шабаб). Вместе с тем было бы неправильно обвинять американское правительство во всех случаях проявления экстремизма в современном мире, напротив, американский народ заинтересован в международной политической стабильности. Провокация международной напряженности — результат безответственности некоторых представителей американского политического истеблишмента.

С 1984 г. на основании Акта Конгресса США в Вашингтоне функционирует государственное учреждение — Американский институт мира 1, в задачи которого входит, в том числе противодействие экстремизму в глобальном масштабе. Директор Центра противодействия воинствующему экстремизму2 Американского института мира Джорджия Холмер (Georgia Holmer), демонстрируя актуальность проблематики борьбы с экстремизмом, отмечает тот факт, что «экстремистские движения, такие как ИГИЛ, Боко Харам, Талибан и Аль-Шабаб, являются топливом для нестабильности и военных конфликтов и часто именно от этих конфликтов и нестабильности такие движения и возникают. Противодействие им представляет собой сложную задачу». Американский институт мира работает для того, чтобы понять глубинные причины экстремизма, осуществляя научные исследования, подготовку практиков и политиков. Научная работа Американского института мира показала, что в области противодействия экстремизму оказался чрезвычайно широкий круг вопросов: от изучения роли женщин в противодействии экстремизму в Афганистане до исследования динамики радикализации социальных институтов в Косово.

The United States Institute of Peace [Электронный ресурс]. URL: https://www.usip.org (дата обращения: 26.12.2016).

Countering Violent Extremism (CVE).

–  –  –

П О Л И Т И КА И П Р А В О В О Е ГО С УД А Р С Т В О

пресечению деятельности экстремистских организаций имеют весьма ограниченный эффект. Фактически местное сообщество сомалийских мигрантов ведет войну с властями Миннеаполиса за право не соблюдать как законы штата Миннесота, так и федеральное законодательство США, претендуя на право жить по-своему, запугивая местное население.

Российская доктрина уголовного права также признает тот факт, что преступления воинствующего экстремизма направлены прежде всего против самого института государства. В частности, А.В. Павлинов верно отмечает тот факт, что «преступления, предусмотренные стт. 205, 208, 278, 279 УК РФ (базовые слагаемые криминального антигосударственного экстремизма), составляют единую систему объединенные критерием вооруженного масштабного насилия и едиными специфическими чертами. Это прежде всего единая направленность на выявленную охраняемую группу общественных отношений (суверенитет, единство и территориальную целостность Российской Федерации); потерпевшей стороной при совершении данных деяний выступают не только непосредственные жертвы — физические лица, население и даже не столько органы государственной власти, сколько государство в целом» [10]. Следует обратить внимание на многообразие научных подходов к феномену экстремизма в отечественном уголовном праве, которые в конечном итоге признают единство правовой природы преступлений международного экстремизма и терроризма.

В рамках Женевской конференции по предотвращению воинствующего экстремизма, проходившей в начале апреля 2016 г.1, была выражена поддержка в отношении Плана действий по предупреждению воинствующего экстремизма. Основными направлениями реализации плана противодействия экстремизму стали: предотвращение экстремизма и защита прав человека, лидерство и формирование эффективных социальных институтов, вовлеченности ООН в решение всего комплекса проблем, связанных с экстремизмом. Международный воинствующий экстремизм представляет собой значительную угрозу безопасности и требует обсуждения вопроса о создании международного трибунала по преступлениям воинствующего экстремизма.

Военный характер операций по борьбе с экстремизмом заставляет звучать поновому пункт g Резолюции (ХХIХ) Генеральной Ассамблеи OOH от 14 декабря 1974 г.

«Определение агрессии», который говорит о таком проявлении агрессии, как засылка государством или от имени государства вооруженных банд, групп, иррегулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против другого государства, носящие столь серьезный характер, что это равносильно военной агрессии. Опыт Сомали, Ливии, Сирийской Арабской Республики, Египта и Туниса и многих других государств показал разрушительный потенциал экстремизма как способа разрушения государственности и уничтожения, объединяющих народы социальных институтов.

Наказание виновных в совершении преступлений воинствующего экстремизма, предусмотренное ч. 2 ст. 280 УК РФ, ограничивается лишением свободы на срок до пяти лет, а также дополнительными видами наказания. Вместе с тем преступления воинствующего экстремизма — наиболее тяжкие общественно опасные деяния, направленные против интересов государства, мира и безопасности человечества. Уголовное наказание за такие преступления должно соответствовать степени общественной опасности и тяжести последствий совершенных деяний.

Преступления воинствующего экстремизма предлагается относить к категории тяжких преступлений и законодательно обозначить в качестве квалифицирующих оснований провокацию возникновения международных вооруженных конфликтов.

The Geneva Conference on Preventing Violent Extremism 7 and 8 April 2016.

–  –  –

П О Л И Т И КА И П Р А В О В О Е ГО С УД А Р С Т В О

1. Bastrykin A. I. Threats of extremism and a role of Investigative committee of the Russian Federation in support of legal stability [Ugrozy ekstremizma i rol’ Sledstvennogo komiteta Rossiiskoi Federatsii v obespechenii pravovoi stabil’nosti] // Russian journal of Law researches [Rossiiskii zhurnal pravovykh issledovanii]. 2016. N 1 (6). P. 9–14. (rus)

2. Bastrykin A. I. Extremism in Russia won’t pass [Ekstremizm v Rossii ne proidet] // Russian justice [Rossiiskaya yustitsiya]. 2016. N 5. P. 2–4. (rus)

3. Bastrykin A. I. Ways of fight against extremism in Russia [Puti bor’by s ekstremizmom v Rossii] // Bulletin of the Russian Law academy [Vestnik Rossiiskoi pravovoi akademii]. 2016. N 2. P. 3–6.

(rus)

4. Kvint V. L. Terrorism and extremism: strategic negative impact on economy [Terrorizm i ekstremizm: strategicheskoe negativnoe vozdeistvie na ekonomiku]: open lecture. SPb. : NWIM of RANEPA, 2016. 32 p. (rus)

5. Kvint V. L. Strategic Economic Influence of a Global Negative Trend of Terrorism and Extremism [Strategicheskoe ekonomicheskoe vozdeistvie global’nogo negativnogo trenda terrorizma i ekstremizma] // Administrative consulting [Upravlencheskoe konsul’tirovanie]. 2016. N 6. P. 14–25.

(rus)

6. Kirilenko V. P., Alekseev G. V. A problem of support of information security of the state in the sphere of distribution of mass information [Problema obespecheniya informatsionnoi bezopasnosti gosudarstva v sfere rasprostraneniya massovoi informatsii] // Administrative consulting [Upravlencheskoe konsul’tirovanie]. 2016. N 9. P. 21–29. (rus)

7. Kirilenko V. P., Alekseev G. V. International law and information security of the states [Mezhdunarodnoe pravo i informatsionnaya bezopasnost’ gosudarstv]: monograph. St. Petersburg :

St. Petersburg State University of Film and Television, 2016. 396 p. (rus)

8. Kucheryavyy M. M. Information measurement of a policy of national security of Russia in the conditions of the modern global world [Informatsionnoe izmerenie politiki natsional’noi bezopasnosti Rossii v usloviyakh sovremennogo global’nogo mira]: doctoral dissertation abstract.

St. Petersburg State University [SPbGU], 2014. (rus)

9. Mozgovoy V. E. Information extremism in conditions the social and communicative of transformations of the Russian society [Informatsionnyi ekstremizm v usloviyakh sotsiokommunikativnykh transformatsii rossiiskogo obshchestva]: doctoral dissertation abstract. Krasnodar University of the Ministry of Internal Affairs of the Russian Federation [Krasnodarskii universitet Ministerstva vnutrennikh del Rossiiskoi Federatsii]. Krasnodar, 2016. 30 p. (rus)

10. Pavlinov A. V. Criminal antistate extremism: criminal and legal and criminological aspects [Kriminal’nyi antigosudarstvennyi ekstremizm: ugolovno-pravovye i kriminologicheskie aspekty]:

doctoral dissertation. Institute of the State and Law of RAS [Institut gosudarstva i prava RAN].

Moscow, 2008. 584 p. (rus)

11. Patrushev N. P. Features of the modern threats and calls of safety of Russia [Osobennosti sovremennykh ugroz i vyzovov bezopasnosti Rossii] // Journal of Russian Law [Zhurnal rossiiskogo prava]. 2007. N 7. P. 3–12. (rus)

12. Petryanin A. V. Conceptual bases of counteraction to crimes of an extremist directivity: theoretical and applied research [Kontseptual’nye osnovy protivodeistviya prestupleniyam ekstremistskoi napravlennosti: teoretiko-prikladnoe issledovanie]: doctoral dissertation abstract. Nizhny Novgorod academy Ministry of Internal Affairs of Russia [Nizhegorodskaya akademiya MVD Rossii], 2015. (rus)

13. Pominov S. N. Organization of activity of law-enforcement bodies in the sphere of counteraction to manifestations of religious extremism [Organizatsiya deyatel’nosti organov vnutrennikh del v sfere protivodeistviya proyavleniyam religioznogo ekstremizma]: dissertation abstract. M.,

2007. 29 p. (rus)

14. Sergun E. P. Extremism in the Russian criminal law [Ekstremizm v rossiiskom ugolovnom prave]:

dissertation. Tambov State University named by G. R. Derzhavin. Tambov, 2009. 235 p. (rus)

15. Ulyanova N. N. Information wars in printed media on the example of the Kosovan ethnic conflict (the comparative analysis of publications of “The Russian newspaper” and The Washington Post of 2008–2013) [Informatsionnye voiny v pechatnykh SMI na primere Kosovskogo etnicheskogo konflikta (sravnitel’nyi analiz publikatsii «Rossiiskoi gazety» i «The Washington Post» 2008– 2013 gg.)]: dissertation abstract. Russian Peoples’ Friendship University [Rossiiskii universitet druzhby narodov], 2015. (rus)

–  –  –




Похожие работы:

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "ЦЕНТР ОБРАЗОВАНИЯ №43" Коллективный договор на 20162019годы Принят на общем собрании работников общеобразовательного учреждения 12 января 2016 года, протокол №1. сторонами 12 января 2016 года. еля: О...»

«2 О компании Современный мир немыслим без электричества. С каждым годом действительность диктует все более серьезные требования к качеству и надежности электрооборудования. Общество с ограниченной ответственностью "СервисМонтажИнтеграция" было образовано в 2003 году с це...»

«В процессе симуляции студенты получают следующие возможности: — ассоциировать себя с носителем языка, который общается с другими носителями языка; — сфокусироваться на передаче смысла высказывания, а не на простой практике языка (...»

«тШ К ъ вопроеу о погребальныхъ м а е к а х ъ и кукл а х т ь у з а п а д н о е и б и р с к и х ъ и н о р о д ц е в ъ 1 ); To, что я нам ренъ предложить сейчасъ ввиыанію присутствующихъ, не есть самостоятельное изсл доваеіе и нисколько не претендуетъ на исчерпывающее значеніе. Это—не бол е, к...»

«ЦЕНТР НАУКОВИХ ПУБЛІКАЦІЙ ЗБІРНИК НАУКОВИХ ПУБЛІКАЦІЙ "ВЕЛЕС" ІІ МІЖНАРОДНА КОНФЕРЕНЦІЯ "РОЗВИТОК НАУКИ У ВІК ІНФОРМАЦІЙНИХ ТЕХНОЛОГІЙ" (м. Київ | 30 листопада 2016 р.) 1 частина м. Київ – 2016 © Центр наукових публікац...»

«По благословению Высокопреосвященнейшего Митрофана, митрополита Луганского и Алчевского 31 июля 2016 г. Неделя 5-я по Пятидесятнице. Глас 5 Память святых отцов шести Вселенских Соборов. Мч. Емилиана Доростольского (363); мч. Иакинфа Амастридского (IV). Прп. Иоанна Многострадального, Печерского, в Ближних пещерах (1160); прп. Пам...»

«АВТОМАТИЧЕСКИЕ ВЫКЛЮЧАТЕЛИ СЕРИИ ВА51-35 ТУ 3422-047-05758109-2011 ГОСТ Р 50030.2 (МЭК 60947-2) Выключатели предназначены для применения в Выключатели нагрузки (без тепловых и электрических цепях переменного тока частоты 50, электромагнитных расцепителей) рассчитаны для 60...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 15 мая 2013 г. N 416 О ПОРЯДКЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПО УПРАВЛЕНИЮ МНОГОКВАРТИРНЫМИ ДОМАМИ (в ред. Постановления Правительства РФ от 26.03.2014 N 230) В соответствии с частью 1 статьи 161 Жил...»










 
2017 www.kn.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.